Текст книги "Мятежница и менталист (СИ)"
Автор книги: Эль Бланк
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 18 страниц)
Теперь геологоразведка целенаправленно искала такие полости. И к всеобщему ликованию их тут оказалось реально невероятно огромное количество. Настолько, что за сотню лет геолого-атмосферно-восстановительных работ, на Марсе стало возможно дышать без кислородных масок.
Сложнее оказалось справиться с потоками солнечного ветра. Это у Земли магнитное поле заставляет опасные заряженные частицы отклоняться и огибать планету, “падая” лишь в зоне полюсов и образуя полярные сияния. А на Марсе нет планетарного магнитного поля. Магнитные полюса не в счёт, они остаточные и не могут обеспечить полноценной защиты.
И в этом вопросе никаких подсказок планета не предоставила, пришлось людям выкручиваться самим и искать технологические решения. Вот так и появились магнитосферные вышки.
Помню, в школе делала своей первый доклад именно о них. Я накрепко запомнила свой восторг от выступления на публике. Одноклассники хвалили мой интересный рассказ. Преподаватели отметили, что у меня есть задатки репортёра и их непременно надо развивать.
С того момента и появился мой интерес к красивой и грамотной подаче фактов, а я начала мечтать о карьере журналиста. В общем-то приятные воспоминания. Другой вопрос, что я тогда не думала, что в таких вот обстоятельствах буду с Марсом знакомиться…
– О, старая знакомая! – нагло вмешался в мои мысли громкий мужской голос. – Меня ждёшь, красава? Помнится, мы с тобой не успели потолковать. Хочешь продолжить?
– Очень “надо”, – максимально недружелюбно, но без явной агрессии откликнулась я, сетуя на назойливого поклонника. Того самого, который с энтузиазмом лапал меня вместе со своими дружками и неохотно отпустил, когда вмешался Марк. Принесла же его нелёгкая! И ведь как на грех рядом ни души!
– А что ж так? – не захотел отступать мужчина. – Хахаля у тебя нет, ты молодая, свободная, так пользуйся возможностью, развлекайся на полную катушку. Мы тут в любой момент сдохнуть можем, так что от жизни надо всё успеть ухватить.
Ладно бы он словам ограничился, так ведь нет, бесцеремонно плюхнулся задницей на соседний камень и жестом собственника обнял меня за талию.
– Грабли убери! – не выдержала я, пытаясь вскочить.
– А то что? – засмеялся нахал, дёргая меня на себя и вынуждая упасть к нему на колени, пользуясь моим неустойчивым положением. – Ну хватит ломаться и строить из себя целку, – сердито запыхтел, когда я продолжила вырываться. – Какие же вы, бабы, упёртые! Подачки вам подавай… Так и быть притащу тебе какой-нибудь трофей со следующей вылазки к федералам.
– Обойдёшься, урод, – выплюнула я. Выдрала из захвата руку и ткнула запястьем в наглую морду. – Вот это видел?
Перед физиономией вояки оказалось его собственное отражение – я, теперь уже готовая ко всему, успела в начале домогательств включить камеру.
– Хочешь, чтобы Карен это заценил? Думаешь, ему понравится, что ты, вместо того, чтобы все силы отдать на воплощение в жизнь идей сопротивления, маешься дурью и в первую очередь о своих хотелках заботишься?
– А ты Карена не приплетай. Ты ему никто. И ради тебя цапаться с нами он не будет. По-хорошему предупреждаю.
– Ты так в этом уверен? – хмыкнула я. – Лады, посмотрим! Я с удовольствием полюбуюсь, как твою голую задницу исполосуют в назидание перед всем строем, а потом на исправительные работы отправят.
– Да пошла ты… стукачка! – рассвирепел вояка, подскакивая и отшвыривая меня от себя. – Я другую найду, посговорчивей.
– Удачных поисков, – ворчливо пожелала я, поднимаясь с песка и отряхивая одежду.
Глядя ему вслед, порадовалась, что справилась собственными силами. Раскритиковала добросовестность Марка, которому поручили меня охранять, а тот шляется по своим делам. Сообразила, что вечер успел превратиться в ночь – на небе загорелись звёзды, а Солнце окончательно перевалило за горизонт. И отправилась обратно в общежитие.
Марк сегодня на общей кухне мне компанию не составил, оставил дневной рацион на столе в комнате, видно, имелся у него дубликат электронного ключа. Я по этому поводу грустить не стала, всё же в очередной раз портить себе настроение созерцанием угрюмой и вечно недовольной физиономии не самый заманчивый досуг. Есть занятия и поприятней. Это во-первых. Во-вторых, я и без телохранителя прекрасно справляюсь с самообороной, вон как дала отпор наглецу-вояке, только пятки сверкали, когда убегал! Не зря говорят, что пресса это четвертая власть в обществе. Огласки и позора все боятся – даже влиятельные политики и бизнесмены. Куда до них какому-то рядовому бойцу Сопротивления. Одно название, что отважный мятежник.
Похозяйничав на кухне, где на этот раз особого выбора столов не было – мне едва удалось успеть занять последний свободный, – я получила на ужин полусырую картошку с рыбной котлетой. Недожаренную потому, что когда много нагревательных панелей включено сразу, мощность нагрева падает. Удобно было пользоваться кухней в одиночестве, а сейчас энергии хватило только на рыбу, которая готовится быстро. Плюс набежавший следом за мной народ, выстроился в очередь и шумел, что мы все долго копаемся. Я поторопилась, а потом дожаривать было уже неловко. Стыдно не уметь готовить, когда остальные справляются легко. У меня элементарно не хватило сноровки и опыта.
Пришлось на виду у всех хрустеть и давиться своим “кулинарным шедевром”, шустро мыть посуду ржавой тёплой водой и выметаться из кухни, освободив место другим постояльцам. А ещё надеяться, что не получу несварения желудка, и успокаивать себя тем, что я здесь не навсегда.
Оставшееся до сна время провела за вильютом. На этот раз не профессиональными обязанностями занялась, а позволила себе расслабиться. Там же у меня не только рабочий материал, но и личный архив любимой музыки, текстов женских романов, альбомы с семейными голографиями. Вдали от дома всегда вспоминаешь о близких, особенно, когда между ними хорошие отношения.
А в моей семье именно такие. Наверное потому что я единственный ребёнок, а родители никогда не ссорились. По крайней мере, при мне. И всегда лояльно относились к моим поступкам. Хочешь гравискутер в двенадцать лет? Пожалуйста. Перекрасить волосы в розовый? Да не вопрос. Поступать на журфак? Ну ладно, неплохая вроде профессия.
Единственный раз, когда папа сорвался и едва не вспылил, это когда я поделилась радостью, что меня на Марс аккредитовали. Но даже тогда его гнев был не на меня направлен, а на беспечность руководства “Равновесия”. Не нашлось никого более опытного? Забросили ребёнка в самое пекло и рады стараться.
Я с ним согласна не была. Ну какой же я ребёнок? Мне двадцать, за спиной школа, академия и курсы управления гравискутером. В активе – аттестат с отличием, красный диплом, три победы на конкурсе “Острое перо”, грамота лауреата премии “Лучшая статья за 2440 год”, грант “Юные дарования литературы” и два приза лидера гонок на гравискутерах “Кубок Федерации”. С таким послужным списком можно по праву считаться взрослой и способной справиться со сложными заданиями.
Повезло, что пока есть шанс скрыть от семьи мои нынешние неприятности. Сомнительно, что несколько дней отсутствия связи с репортером, как-то обеспокоят редакцию “Равновесия”. Тем более я внештатник, значит график у меня свободный. Я не обязана каждый день слать уведомления и отчёты. Мало ли потребовалось задержаться, чтобы отснять дополнительный материал. Итоговый срок сдачи репортажа в редакцию через три недели, так что время у меня есть. Дальше будет сложней – месяц отсутствия уже не скрыть при всём желании… Так что сейчас задача номер один – найти способ повлиять на расторопность Карена. Чем быстрее он поможет, тем скорее я смогу выйти на связь и вернуться домой.
Вот только пока я особой расторопности не наблюдаю,. Почти два дня прошло, а на свидание, то есть обещанный второй разговор, меня так и не пригласили. И я очень сомневаюсь, что причина этого какие-то неотложные дела у главаря мятежников. На базе аврала нет, затишье, техника стоит без движения, вояки вон, сами себе предоставлены… Значит, завтра придётся решительно напомнить Карену о себе!
Вот в таком бодром расположении духа я отправилась мыться и прихорашиваться. Сразу после ужина не вышло – у санузла толпа собралась ничуть не меньшая, чем у кухни. Проще было переждать наплыв желающих, чем провоцировать местных на ругань. Зато теперь очереди уже не было, в соседней кабинке домывалась лишь одна девушка, и ещё одна вытиралась, стоя в раздевалке. Правда, напор воды оказался слабым, а она сама едва тёплая. Неслучайно опытные постояльцы подсуетились заранее. В системе водонагрева горячей воды осталось немного, а холодная успела накопиться, но не успела нагреться.
Поэтому я, хоть и дрожала под прохладными тонкими струйками, но терпеливо и долго промывала волосы, убирая пенные клочки шампуня. И вздрагивала от потоков холодного воздуха, который окатывал тело каждый раз, едва открывалась дверь в душевую.
Когда это произошло первые два раза, я восприняла с пониманием – девушки ушли, не ночевать же им в душе. Но когда мое тело “заморозило” в третий раз, меня это вывело из себя – кого еще принесла нелегкая в час ночи?! Никакой приватности! Может, одна из девушек что-то забыла и вернулась, чтобы забрать?
Пройдя ладонями по лицу и смыв с глаз пену, я отступила от душа. Развернулась, чтобы полюбопытствовать и пожурить забывчивую поселенку.
– Следить за вещами надо… – осеклась, не договорив, потому что, вместо девушки увидела внушительную фигуру, совсем не похожую на девичью.
Сердце мгновенно подпрыгнуло к горлу и заколотилась как сумасшедшее, в животе скрутился тугой комок предчувствия неприятностей, во рту пересохло. Я даже не сразу сообразила, в каком откровенном виде стою перед обнаглевшим, вломившимся в женскую душевую мужиком, чуть заметно покачивающимся и скользящим по мне липким плотоядным взглядом. Спохватилась, услышав:
– Грудь у тебя маловата, по сравнению с гонором. Но я не эстет, по мне и так сойдет.
– Отвали! Пошел вон, урод! – взвизгнула я, прикрывая стратегические места ладонями и суматошно соображая, как без последствий прошмыгнуть мимо загораживающей проем туши и добраться хотя бы до полотенца.
– Что ж ты такая шумная-то? – воровато оглянулся на дверь вояка и, резким движением наперерез схватив меня за предплечье, рванул на себя, окончательно выдергивая из-под душа.
На повторный визг у меня времени не хватило, хотя в грудь воздух я и успела набрать. Выдыхать было уже некуда – развернув к себе спиной и заломив руку за спину, мужик ладонью закрыл мне рот.
– И что ты мне сделаешь, пигалица? – прорычал негромко на ухо, обдав отвратительной вонью перегара и спиртовых паров. – Где твоя хваленая камера? Что показывать станешь Карену? Не того ты на испуг взяла…
Я сделала все, что могла в этот момент – укусила прижавшуюся ко рту ладонь. На рефлексах действовала, не раздумывая. И мгновенно об этом пожалела, потому что взвывший от боли насильник церемониться не стал – отвесил мне затрещину, одновременно толкнув к стене, на которой висела одежда.
Больно приложившись плечом и лбом о гладкий кафель, я схватилась за голову, оседая на пол. В ушах что-то звенело, смешиваясь с шумом воды, в глазах расплывалось, во рту стало противно-солено.
Упасть мне вояка не дал – снова дернул, поднимая и окончательно впечатывая в стену грудью. Удерживал, прижимаясь ко мне со спины и не позволяя вырваться.
– Стой смирно, тогда больно больше не сделаю, – пыхтел, елозя позади. Я чувствовала непонятные странные движения, вовсе не похожие на попытки мной овладеть. Он одежду нащупывал – догадалась, когда затолкал мне в рот какую-то тряпку и, чуть отстранившись, принялся связывать руки за спиной.
– Так потише будет и поспокойнее, – пояснил между делом. – Нам же лишние свидетели не нужны, верно?
Мои слабые попытки извернуться и помешать он пресекал жестко, очередным толчком впечатывая в стену и тут же снова отстраняясь, чтобы продолжить. То есть жгутом скрутить мою блузку и крепким узлом зафиксировать запястья. А потом надавить на спину, вынуждая меня нагнуться. Смяв в пальцах мокрые волосы, намотал их на кулак и потянул на себя, заставляя оттопырить попу и запрокинуть голову.
– Я бы тебя в другой позе трахнул, дорогуша, но тут удобств никаких, так что придется тебе приноровиться и потерпеть. В следующий раз выберу местечко покомфортнее, – намерено вульгарно комментировал, демонстративно неторопливо огладив бедра.
Звякнула застежка ремня, к моей коже прижалось что-то большое, горячее, твердое…
Казалось, сил сопротивляться у меня уже не осталось. Глаза застилала мутная пелена слез, в носу хлюпало, из-за кляпа и неудобного положения я задыхалась, не в силах глубоко вдохнуть. И все же дернулась, меняя положение – в сторону и вниз….
– С-с-сука! – ругнулся насильник. – Я тебя предупреждал!
С такой злостью рванул меня за волосы обратно, вверх, поднимая на ноги, что мне показалось, содрал скальп. С неменьшей яростью ударив ботинками по одной голени, потом по второй, заставил широко расставить ноги. И снова наклонил.
– Еще раз дернешься, – предупредил угрожающе, – одним мной дело не ограничится. В казарму отведу. Поделюсь со своими друганами, они тебя научат послушанию. Будешь всю ночь их обслуживать.
Я больше не сопротивлялась, сил не было ни моральных ни физических. Обреченно ждала, стараясь абстрагироваться от боли и отчаяния. Как жаль, что женщина слабее, и как горько, что мужчины этим пользуются!
Потому и грохот распахнувшейся двери донесся до моего сознания не сразу, и то, что меня больше никто не удерживает, я поняла, лишь когда освободившееся от захвата тело рухнуло вниз на кафельный пол. Колени больно ударились о плитку, но мне было не до этого. Торопливо перевалившись через бедро и перебирая ногами по скользкой мокрой поверхности, я отползла к стене. В голове, где все еще шумело и звенело, билась суматошная надежда – за меня вступились?
Вскинула голову и от облегчения разревелась еще сильнее – вояка скрючившись валялся на полу, а над ним в неловкой позе навис, оперевшись на здоровое колено и вытянув вторую ногу… Марк.
– Допрыгалась, дура! – среагировав на мой сдавленный всхлип, мужчина обернулся ко мне.
Поморщился, с усилием выдохнул, поднимаясь, и доковылял до стены. Сдернув с вешалки полотенце, набросил мне на плечи. Подцепив одной рукой за подмышку, потянул вверх.
– Вставай, замерзнешь! – сердито приказал. Придержал, пока я твердо не встала на ноги, и принялся развязывать руки. А кляп, наспех свернутый из моей майки, я уже сама выдернула.
С наслаждением наконец вдохнула нормально и торопливо замоталась в полотенце, плотно обхватив себя дрожащими руками. Впрочем, ненадолго. Секундой спустя руки пришлось освободить, чтобы подхватить мою одежду, которую Марк без лишних разговоров сдернул с крючков и бросил в меня. А следом “прилетели” ботинки.
– Марш в свою комнату! – грозно распорядился защитник. – И пока я не приду, за дверь носа не высовывать! Поняла?
– Да… – я опешила от отсутствия в его голосе и словах сопереживания и сострадания, но послушно боком протиснулась к двери. Старалась оставаться лицом к поверженному насильнику, как-то подозрительно долго лежащему без движения. Чтобы держать его в поле зрения.
– А он? – все же не выдержала и пролепетала.
– Не твоя забота! – отрезал Марк, одарив меня презрительным взглядом. – Выметайся!
Я выскочила в коридор. По причине ночного времени освещало его всего два светильника, и те на половине мощности. Так что в полумраке меня сложно было рассмотреть случайным свидетелям. Впрочем, вряд ли таковые имелись – все двери были наглухо закрыты.
Оказавшись в комнате, я бросила вещи на пол, забралась с ногами на кровать и натянула на себя покрывало. Нервная дрожь сотрясала тело, зубы стучали, иссякнувшие было слезы вновь полились из глаз.
– Сам дурак, – всхлипнула я, вспомнив нелицеприятный эпитет, которым наградил меня Мрачник. Размазала слезы по щекам и в сердцах пристыдила: – Нечего было меня бросать без присмотра! Охранник называется! Бездельник! Можно подумать, я виновата, что этот моральный урод в душевую приперся. Чурбан бесчувственный! Хоть бы понимание проявил и до комнаты довел! Я же сознание могла потерять! И упасть посреди дороги!
Обвинение мое, ясное дело, адресат услышать не мог, но я хотя бы стресс сняла. И наконец-то начала успокаиваться. Даже нашла в себе силы выбраться из постели и одеться нормально. А потом снова забраться в кровать под теплое одеяло.
Напряженно прислушиваясь к подозрительной тишине за дверью, я ждала появления Марка, но он с визитом не спешил. И оставалось непонятным, что происходит там, в душевой. Живой, пришедший в чувство вояка, по идее, должен буянить и шуметь. Если только не получил от соратника соответствующее разъяснение, о моей значимости для их предводителя. Карена тут все боятся. И Марк в том числе. Иначе не стал бы меня спасать.
Я так и уснула, не дождавшись своего недисциплинированного телохранителя. Не удивлюсь, если он вообще обо мне забыл…
***
– Дебил…
Стоящий над недвижной тушей военного Марк в сердцах сплюнул на пол.
Мало было ему проблем от беспечной девчонки! Она словно магнит для неприятностей. Недавние домогательства, от которых Марк Карину избавил, не заставили ее осмотрительней себя вести. Понеслась в душ на ночь глядя! Можно подумать, помрет, если денек не помоется. Надо же мозги включать! Ты в чужом месте, на базе ошивается всякая озабоченная шваль… Хотя, конечно, странно, что силовик в то же самое время приперся туда, где ему по уставу находиться не положено. Совпадение? Ну-ну…
Марк скептично хмыкнул и с трудом присел. Брезгливо поморщился, когда в нос ударил узнаваемый запах перегара, и принялся обыскивать медленно остывающее тело. Куртка – внешние карманы, внутренние. Ручка, пара монет, зажигалка, мультитул… Понимающе хмыкнул, когда залез в карманы расстегнутых брюк с вываленным наружу поникшим девайсом, и вытащил нераспечатанный презерватив. Определенно готовился похотливый нарушитель воинской дисциплины к “развлечению”. Только вот в пылу укрощения строптивой девчонки о своих намерениях предохраняться напрочь забыл.
Отбросив висящий на шее жетон, Марк охлопал бока, отыскивая в обтягивающей торс футболке потайные карманы. Почувствовав под пальцами уплотнение, вытащил тонкий гибкий экран. Включившийся от нажатия на сенсор, тот услужливо отобразил трехмерную карту местности со всеми расположенными на ней объектами. В недрах одного из них, в котором наметанным глазом нетрудно было опознать подземные структуры общежития, выразительно мигала красная точка.
Маячок!
Марк полез в карман своей куртки и вытащил точно такое же устройство. Совместил изображения и присвистнул от удивления. Сигналы, которые они отображали были идентичны.
По всему выходило, что этот гаденыш не наобум святых сюда ломанулся. Он точно знал, где находится Карина. Ну ладно сам Марк, ему по распоряжениям, озвученным Кареном, за девкой следить положено. А этот-то урод когда успел на нее “блоху” прицепить?..
Спрятав оба экрана в карман, Марк схватил труп за подмышки. С силой рванул вверх, поднимая и перекидывая через плечо.
Придурок безмозглый! Нарвался… И что теперь делать? Желающих запрыгнуть на молоденькую неиспорченную самочку хоть отбавляй. Он не один такой. Гонять каждого озабоченного по отдельности – та еще задачка, а всех этих братьев по “разуму” не перебьешь. Кто тогда за Сопротивление воевать станет? Один Карен на баррикады полезет? От полумер и объяснений толка никакого. Нужно что-то радикальное…
Нагруженный неподъемной ношей, Марк с трудом поднялся по лестнице. Толкнув массивную створку перекрывающей вход двери, вывалился в темноту окружающего базу повстанцев марсианского мира. Редкие тусклые огни лишь намечали путь, позволяя окончательно не сбиться с верного направления. Но тому, кто давным давно вдоль и поперек изучил эту территорию, этого было более чем достаточно.
Потому, избегая мест, где мог оказаться патруль, быстро, уверенно, пусть и прихрамывая, мужчина добрался до очерченного бледно-красными светодиодами входа в казарму. Не особенно церемонясь, сбросил тело на камни и отправился в штаб. Откладывать визит было рискованно – он должен быть вместе с Кареном, когда тому сообщат о происшествии на военном объекте.
Стоящий на страже патрульный шагнул было навстречу, вскидывая оружие, но опознав адьютанта, кивнул и отступил. Марк спустился на жилой уровень, постоял, прислушиваясь к окружающему пространству – офицеры по причине временного затишья со стороны федералов использовали ночное время по своему прямому назначению. То есть для сна.
Марк прошелся вдоль ряда дверей за которыми располагались личные апартаменты командования. Задержался возле одной, постоял, вслушиваясь и пошел дальше. Коридор привел мужчину в небольшой холл, где два дня назад он оставил ожидать аудиенции Карину.
И снова Марк замер, полуприкрыв глаза. Кривая усмешка легла на обветренные губы, рассеченные грубым плохо зажившим шрамом – на грани слышимости раздавались выразительные томные стоны. Значит, у Карена очередной сеанс антистресса, а потому он будет в хорошем расположении духа и есть все шансы, что примет на веру любую версию, которую ему подкинет адьютант. Главное, быть убедительным. И не опоздать.
Присев в одно из кресел, мужчина задремал. Однако сон его был чутким. И потому, когда дверь едва слышно скрипнула, приоткрываясь, моментально встрепенулся.
– Ты чего тут? – удивился Карен, пропустив мимо себя закутанную в плащ женскую фигурку. Проводил взглядом исчезающую в полумраке коридора девушку и вернулся глазами к помощнику.
– Есть информация, – едва слышно пояснил Марк.
– Заходи, – тут же приказал Карен, который вряд ли протянул бы так долго в такой рискованной должности, если бы не убедился на горьком опыте, какую цену можно заплатить, не приняв всерьез вот такие предупреждения. Лучше перестраховаться, чем подставиться.
Отступил, позволяя пройти в душный, наполненный запахами секса и духов кабинет. Плотно прикрыв дверь, покрутил головой, разминая шею. Подобрал с пола упавшую рубашку и принялся надевать, чтобы не щеголять перед подчиненным голым торсом.
Наблюдая за неторопливыми движениями главаря, Марк привычно сосредоточился. На ту самую инфу, о которой он столь таинственно сообщил, у него были другие планы, но выбора не осталось. Чем-то придется жертвовать, чтобы получить нужный результат.
– Выкладывай, – наконец Карен уселся в кресло и облокотился о столешницу, предварительно смахнув с нее забытые женские трусики.
– Ходят слухи, что федералы затаились неслучайно. Новое оружие осваивают, чтобы наши позиции разгромить.
– Пусть сначала нас найдут, – усмехнулся Карен. – Походу, ложная тревога. И мы еще посмотрим, на что их оружие годится.
– Я это уже видел. Вчера “прогулялся” до полигона телепатов. На учениях новый спутник тестировали. Улучшили систему самонаведения на объекты. Цель разносит вмиг, так, что пикнуть никто не успевает. И выведут они его на полярную орбиту.
Карен задумался. Подтащил к себе панель и включил проекционный экран. Над столом развернулась трехмерная карта Марса, с прочерченными над ней яркими линиями орбит спутников. Связных, шпионских, оборонительных, заправочных, навигационных… Линий было много, но все их трассы, в основной своей массе, лежали в экваториальной зоне, не захватывая полюса.
– Твою ж мать! – выругался, когда пробежал пальцами по клавиатуре и заставив технику смоделировать еще одну орбиту. А все потому, что, следуя ей, спутник оказывался в аккурат над территорией, занятой повстанцами.
Марк привычно промолчал, обходясь без советов. Его задача – преподнести информацию так, чтобы главарь своим умом дошел до правильных выводов. Он не советник и не консультант. Всего лишь адьютант, роль которого быть на подхвате у начальства, если понадобится, и при этом оставаться незаметным.
– А где испытания проходили? – бросил на него хмурый взгляд Карен.
Подойдя ближе, Марк уменьшил масштаб, увеличивая размер изображения. Сдвинул проекцию в нужное положение и ткнул пальцем в искомый район.
Карен несколько минут изучал указанную местность. Чесал в затылке, покусывал ноготь, двигал карту, проверяя расстояния. Здравые мысли приходили ему в голову не сразу, и Марк, в полной мере изучивший привычки своего начальника об этом прекрасно знал. Потому молниеносных решений и сиюсекундных действий ждать было бессмысленно.
И оттого он был спокоен. До тех пор, пока в дверь не постучали, а в ответ на недовольное “войдите”, в кабинет с непроницаемым выражением на лице шагнул дежурный офицер.
– На вверенном объекте ЧП, – доложил четко. – У входа в казарму обнаружен мертвый рядовой. Следов насильственной смерти нет.
– Не понял, – в недоумении похлопал глазами Карен. – У всего есть причина… Он же не от дуновения ветерка сдох? Доктор наш его видел?
– Да, тело отнесли в госпиталь. Констатировали кровоизлияние в мозг, – кивнул офицер.
– Хлещут, что не попадя, – воспользовавшись крошечной паузой, вставил Марк. – Спирт технический постоянно жрали. Я им доступ к алкоголю ограничил. Иначе какие бойцы из алкашей? Надо бы и сейчас у них заначку этого пойла изъять, чтоб вконец не траванулись.
Офицер настороженно покосился на разговорчивого свидетеля беседы и продолжил, чуть приглушив голос, более неофициально:
– Он, походу, отлить вышел. Так и упал, где стоял, с расстегнутыми штанами.
– Нахрена ему приспичило поливать ночью песок? – изумился Карен. – Туалетов мало? На звезды решил полюбоваться?
– Гм… Кто ж его знает. Сейчас уж не спросишь.
– А молодцы в казарме что говорят?
– Так это… – Дежурный офицер снова покосился на Марка – своим комментарием тот в точку попал. И вынужденно признал: – Поздно изымать, все вылакали. Ужратые они были в дупель. Себя-то не помнят, что делали, не то что других.
– Гребаный штиль! Чтоб им он им встал колом в задницу до самой глотки, – витиевато выругался Карен и махнул рукой, отпуская подчиненных.
Следом за дежурным, адьютант шагнул было к выходу, но остановился, услышав:
– Подожди, Марк. Я забыл совсем. Как там наша журналистка? Не достала тебя еще? На неприятности больше не нарывается?
Марк, закрыв дверь за спиной офицера, неторопливо развернулся, давая себе время просчитать уместную степень откровенности.
Видео, сделанное Кариной, грозящее раскрыть местоположение базы, могло дорого обойтись девушке. Карену ни к чему знать прямо сейчас, все равно связь с Землей отсутствует. Если все же запись всплывет или произойдет слив информации – так это не вина Марка. Главарь журналистке технику доверил на свой страх и риск, пусть пеняет на себя. А уж про выходку силовика ему и подавно знать не стоит.
И потому мужчина намеренно сделал акцент на бытовых проблемах.
– Ну как сказать. На нашу еду жалуется, готовить не умеет. Привыкла к другому рациону и сервису.
– Рафинированная штучка, значит? – хмыкнул Карен. – На этом можно сыграть. Спасибо, учту. Что еще?
– Гоняет меня по всей базе. То шмотки ей надо, то в госпиталь. Со своими интервью всех достает. Народ от нее уже шарахается. Может, зря ей камеру доверили? Отобрать?
– Придется потерпеть. Тут спешка только навредит. И камеру ее не тронь, пусть развлекается. У нее меньше подозрений – нам легче. Я же планирую ее фанатичную преданность профессии обернуть нам на пользу.
– Сделаешь из нее послушного нашей воле дезинформатора?
– А ты думал, я ее тут просто так “пригрел”? Лечить приказал, на довольствие поставил, в общаге место выделил, – потребовал высокой оценки своей предусмотрительности Карен. – Такая полезная рыбка сама к нам в руки приплыла! Федералы поведутся на ее “независимые” репортажи. Пока репутация девчонки незапятнанная, примут за чистую монету все, что мы желаем им преподнести как “компромат” на нас. Вот тогда наших поражений больше не будет. И федералов на Марсе не останется. Всех в порошок сотрем! А если сможем сделать “правильные” репортажи, порочащие действия федеральной гвардии, то и на Земле в массах будет зреть недовольство политикой телепатов! У нас же появятся сочувствующие, спонсоры будут нами довольны.
Марк понимающе кивнул. Информационная война – запрещенный прием, который изначально ограничили обе стороны. Международные конвенции с самого первого дня официальных военных действий провозгласили беспристрастность, нейтралитет и неприкосновенность журналистской братии. Однако стремление противоборствующих сторон их использовать, видимо, неистребимо.
Да, сами журналисты стоят на своих позициях стойко, особенно в начале карьеры, но… Подкуп, шантаж, физическое воздействие – всегда и у всех можно найти слабые места. А итог плачевный – когда дело сделано или если завербованный репортер в итоге себя раскрыл, никто его “заслуг” афишировать не будет, просто по-тихому уберет какая-либо из сторон. Самая выгодная и эффективная стратегия – делать вид, что никто не в курсе нарушений.
– Давай-ка, приведи ее вечером, начнем девчонку обрабатывать, хватит ей задарма наш хлеб жрать. Свободен, – распорядился Карен, возвращаясь к карте.
Выйдя в коридор и плотно прикрыв за собой дверь, Марк замер в раздумьях. Отвлечь Карена от происходящего вокруг Карины на базе ему удалось, но влипла капризная фанатка своей профессии основательно. С другой стороны, а Марку-то какое до этого дело? Идет война, все рискуют, люди ежедневно гибнут сотнями. Ну будет еще одна жертва, и что с того?
Видимо, какая-то заинтересованность все же была, потому что мужчина, плотно сжав губы и зло прищурив глаза, решительно, хоть и прихрамывая, направился в общежитие.
