Текст книги "Мятежница и менталист (СИ)"
Автор книги: Эль Бланк
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 18 страниц)
Как версию можно предположить, что повстанцы обирают или обкрадывают местное население. Способ заиметь средства на закупки не обязан быть законным и добровольным, тем более в условиях войны…
Стоп, Карина, стоп! – Я одёрнула себя, подавив полёт фантазий. – Прекратить домыслы! Ты журналист! И не имеешь права на беспочвенные предположения и безосновательные гипотезы.
Вернув разуму холодную и беспристрастную наблюдательность, я профессионально цепким взглядом прошлась по окружающему пространству, фиксируя не замеченные ранее детали.
Наземная часть базы повстанцев была компактной – защитный электромагнитный купол охватывал площадь максимум на пару сотен метров в диаметре. И умещалось здесь немногое. Пять невысоких зданий, утопающих в красно-рыжем песке, по сути являлись своеобразной верхушкой айсберга, то есть бункерами. Кроме входа в госпиталь, неподалёку виднелись распахнутые настежь ворота-входы в склады и ангары.
Совсем рядом с одним из них и до самой границы купола недвижно стояли транспортники, те самые, рогатые, которые стреляли разрушительными плазменными сгустками.
Я таких в непосредственной близости ещё не видела, потому сама не заметила, как приблизилась к одному из них.
– А ну ка, стоять! – пригвоздил к месту требовательный голос. – Далеко собралась?
Из-за корпуса ближайшей машины вышел караульный. Одежда простая, без нашивок, камуфляжно-песчаная, на голове берет, на ногах берцы-вездеходы. Небритый, на лицо неприятный, да и по глазам была заметна подозревающая меня во всех смертных грехах недоброжелательность. Дуло плазменной винтовки было направлено в песок, но от этого менее грозным оно не выглядело.
– Я только посмотреть…
Меня настолько выбил из колеи оказанный приём, что я даже не сразу сообразила, что в причине, в общем-то, сама виновата. Мне так хотелось спокойно выйти из госпиталя, не привлекая внимания, чтобы люди вели себя как обычно и не наигранно, что я не стала надевать белые нарукавники, по которым легко распознать представителя прессы.
Поспешно вытащила их из кармана, чтобы надеть. Только военный ждать не стал и агрессивно рявкнул:
– Убирайся отсюда! Гражданским здесь не место.
– А я на службе, – строптиво заявила я, наконец сладив с нарукавниками. – У меня задание.
Вместо продолжения дискуссии мужчина просто вскинул винтовку, направив её на меня. Затвор предохранителя громко щёлкнул, а индикатор заряда на боку рукоятки выразительно засветился и в миг достиг максимальной отметки.
Я невольно отшатнулась, отступив на пару шагов, и остановилась, почувствовав спиной упругое препятствие. А потом поспешно отпрыгнула, разворачиваясь, потому что оно глухим басом поинтересовалось:
– Какое ещё задание?
Обладатель низкого голоса оказался ещё одним военным. Приятным ровно в той же степени, что и его соратник. Ну разве что без оружия. По крайней мере в руках у него такового не обнаружилось. Зато в его распоряжении была группа поддержки в виде ещё шестерых громил внушающей опасения наружности.
И всё же мне удалось вернуть себе самообладание, чтобы хотя бы внешне уверенно отреагировать, спокойно пояснив:
– Я журналист.
– Чёт не припомню, чтобы кому-то из твоей братии давали разрешение тут шастать, как у себя дома, – поморщился неизвестный.
– Я в вашем госпитале лечусь… – попыталась объяснить своё появление, но даже начала фразы хватило для вывода, который моментально сделал военный:
– А к плазмогенераторам тоже пришла лечиться?
– Она решила диверсию устроить, – поддакнул кто-то за его спиной.
– Шпионка федералов! – выкрикнул другой.
– Да как вы смеете! – меня затопило праведное негодование. – Я же независимый наблюдатель. И ни на кого не шпионю, это противоречит нашему профессиональному кодексу!
Мужики разразились хохотом так, словно я что-то невероятно весёлое сказала. Впрочем, этот смех нельзя было считать признаком лояльности. Он не предвещал ничего хорошего, а вкупе с тесным кольцом, в которое меня заключили вояки, казался вообще жутким.
– Раз не шпионка и случайно встряла куда не следует, тогда докажи!
– Нашей компанией не побрезгуешь, так и быть простим.
– Прояви свою хваленую независимость, все ждут! Посмотрим, какая из тебя профессионалка.
– Мы в увольнении, до вечера времени полно, развлечемся как следует…
– И в больничку вернем до отбоя. Даю слово.
Словами дело не ограничилось. Один из вояк, бесцеремонно схватив за руку, дёрнул меня на себя. Я возмущённо зашипела и попыталась вырваться. Мне это даже удалось, впрочем, себе я эту заслугу приписала рано, потому что спустя миг поняла – меня намеренно отпустили, чтобы толкнуть к другому мужику. А от него к третьему…
– Если я не в твоём вкусе на первый раз, так другого выбери.
– А чего одного-то? Сразу двух тоже можно.
– Или трёх.
– Тут все мужики как на подбор, бабы за нас глаза готовы выцарапать от ревности.
– Мы не обидимся, решай сама. А то вам, женщинам, федералы свободы выбора не дают.
– Верно, мы благородные. И после друг друга не побрезгуем.
Пошлые комментарии я воспринимала, но реагировать на них не было ни сил, ни времени. Язык от страха прилип к нёбу, во рту пересохло, мышцы свело спазмом.
Я как-то иначе представляла себе масштаб домогательств, о которых меня предупреждала медсестра. Мне казалось, если уж влипну, то смогу дать отпор и привести разумные аргументы. Взять ситуацию под контроль, получить шанс присмотреться к ухажерам, тянуть время до возвращения домой. В конце концов, я же журналист! Должны они хоть какое-то уважение к моей профессии проявить! А по факту… По факту меня банально лапали, не позволяя вырваться из западни и не давая возможности предпринять хоть что-то разумное.
Наверное, знакомство с повстанцами-вояками не закончилось бы ничем хорошим, если бы вдруг перебрасывание меня от одного мужика к другому не прекратилось, потому что мрачно буркнувший голос поинтересовался:
– По какому поводу сборище, отморозки?
– А тебе что до этого? – столь же недружелюбно отрезал в этот момент притиснувший меня к себе мужик. – Мы в твою жизнь не лезем, так и ты не встревай в чужие дела.
– Марк, дружище, ну реально ты не вовремя, – чуть более терпимо заявил другой похотливый самец. – Иди куда шёл.
– Скажешь тоже “иди”… – с лёгким оттенком насмешки хмыкнул любопытный соратник. – Мимо вас разве что глухо-слепой пройдёт, такой кипиш средь бела дня устроили.
Между плечами вояк, растолкав их, просунулась заросшая недельной щетиной физиономия. К тому же ещё и лохматая – тёмно-каштановые небрежно подстриженные волосы висели неопрятными прядями. Очень быстро отыскала меня глазами, подняла бровь, скривилась и проворчала:
– И эта туда же… Её Карен ждёт, а она тут озабоченных развлекает.
– Я не… – пискнула я, но меня перебил один из вояк.
– В смысле?
– Плохо слышишь? – вяло, как-то устало, уточнил Марк. – Я сказал, Карен приказал её привести.
Похоже, авторитет озвученного имени был высоким потому что меня тут же отпустили. Не слишком охотно, наверняка сомневаясь в полномочиях посланца, но в открытую протестовать не осмелились. Только один позволил себе на грани слышимости посетовать: “Нюх у него что ли на наши развлечения?..”
Я торопливо выбралась из ловушки, получив напоследок шлепок по попе и многообещающее: “Мы с тобой ещё пересечемся и потолкуем, красава”.
– Идём, – без особого энтузиазма позвал Марк. Повернулся спиной и неторопливо потопал к дальнему входу в бункер.
Я шла за ним, просчитывая, что будет правильнее – незаметно заскочить в двери госпиталя или всё же встретиться с местным авторитетом. Не окажется ли, что он ничем не порядочней своих соратников?
Решила быть смелой. В конце-концов, хуже чем есть уже не будет. Сбежать без защитной экипировки с базы повстанцев, затерянной посреди пустыни, – чистейшее самоубийство. А вояки меня в покое не оставят. Значит, нужно покровительство. Возможно, удастся убедить главаря распорядиться, чтобы ко мне не приставали?
Навязав себе оптимистичный настрой, поправила волосы и куртку, пострадавшие от бесцеремонных действий. Следом за провожатым, зашагала вниз по крутым ступеням.
Мне спускаться было легко, в отличие от мужчины, который заметно прихрамывал на правую ногу. Создавалось ощущение, что она у него почти не сгибается в колене. То ли протез, то ли из-за последствий травмы сустав подвижность потерял. А ещё Марк сутулился, будто стеснялся своего роста, и прятал руки в карманах комбинезона камуфляжной расцветки.
Неприятный тип. Хмурый, неразговорчивый, хоть бы слово приветливое сказал, поддержал – нас же теперь никто не слышит. Может, злится, что не удалось присоединиться к общему развлечению? Он же не из благих побуждений меня выручил, а потому что это было необходимо, чтобы исполнить приказ.
В его ситуации желание угодить главарю вполне логично. Если проблемы со здоровьем, то в гущу боя Марка уже не отправят. Значит, надо быть нужным именно на базе. А таких, как он, не боеспособных, в тылу наверняка немало. И главарю совершенно незачем держать в лагере бесполезного подчиненного. К тому же карьерного роста и привилегий хочется всем. Я и сама не исключение, стремилась же быть на хорошем счету в редакции канала…
Вот с такими мыслями я и осталась ждать в тускло освещённом помещении приёмной, а мой провожатый исчез за бронированной звуконепроницаемой дверью.
***
_Глава самой крупной на Марсе группировки Сопротивления навис над столом, придирчиво рассматривая плоскую проекцию карты. Барабанил пальцами по серому пластику столешницы, лохматил рыжие волосы, нервно потирал шею под узким воротником форменной рубашки.
На вошедшего подчинённого он взглянул коротко и тут же вернулся к своему занятию.
– Чего тебе, Марк? – поинтересовался между делом. Отвлекаться ему не хотелось, но не игнорировать же помощника? Без веских причин тот своим присутствием не досаждает.
– Журналистка оклемалась.
– И что? – сосредоточенно измеряя расстояние между базой и очередной боевой целью, хмыкнул Карен.
– И в неприятности успела влипнуть.
– Мне какое до этого дело?
– А если парни её по кругу пустят, да не по разу, а она потом об этом растрезвонит? Тогда опомнишься?
– Идиотка! – возмутился Карен, в сердцах кидая на стол измеритель. – Чего ей на больничной койке не сидится? Мало того что подобрали из жалости, возись с ней, так теперь ещё и приключений ищет на свою пи… задницу.
Он бы грубее выразился, но выглядеть в глазах подчинённого быдлом не пожелал. Вроде как на эмоциях сорвался, бывает. Но по сути-то он интеллектуал. Благородный разбойник, который старается быть культурным и обходительным.
– Ну так что с ней делать? – подошёл к проблеме с деловой стороны Марк.
– Может, выставить вон из лагеря? Денег дать. Гравискутер… – задумчиво предложил Карен, и сам себя раскритиковал: – Нет, нельзя. А ну как она сдаст наши позиции федералам? Им отследить, откуда скутер прибыл, – раз плюнуть. Да и журналистка, наверняка, то ещё трепло, молчать не сумеет. А нам менять дислокацию рано.
Он, забыв о расчетах, принялся расхаживать по кабинету, обдумывая ситуацию.
По-прежнему стоящий у двери Марк в мыслительный процесс благоразумно не вмешивался. Логика у него была простая – выскажешься, примет начальство твой совет, а потом, если он окажется неудачным, тебе же и влетит. Так что пусть уж руководство за собственные ошибки винит само себя.
– Надо наладить контакт с журналисткой, втереться в доверие. Своим она не навредит и никого не сдаст, – наконец придумал стратегически верный ход главарь. – Правда, парни, как я понимаю, уже отличились. И нашу репутацию основательно подпортили. А завербовать оскорблённую девушку… – он поцокал в задумчивости языком. – Сложно. Но… где наша не пропадала, верно?
Последнее произнёс азартно, даже не удержался и подмигнул подчинённому. Решительно направился к стулу, на спинку которого была небрежно наброшена куртка, и одновременно распорядился:
– Давай-ка пригласи её ко мне. Проведём разведку.
– Так… она, собственно… в приёмной ждёт. Я сюда привёл, чтобы соблазна больше ни у кого не возникло.
– Вот ты ж предусмотрительный какой! – опешил было, но не рассердился на самоуправство Карен. Поступок Марка его развеселил. – Молодец, на опережение сработал… Ну так чего медлишь? Приглашай.
Под напором мужской руки дверь раскрылась и в проём неуверенно шагнула невысокая, потрёпанная свалившимися на неё неприятностями блондинка.
Фигурка у неё очень даже ничего – Карен намётанным глазом оценил все имеющиеся в наличии изгибы фигуры, хорошо различимые несмотря на мешковатую одежду. А вот личико… Глава повстанцев разочарованно вздохнул про себя и с трудом удержался, чтобы не поморщиться. Нет, лицо было бы симпатичным, окажись оно более ухоженным и менее пятнистым. Сейчас красоты в нём было процентов на двадцать. Губы совсем бескровные, тонкие. Радужки невнятного цвета – то ли серые, то ли голубые. Нос тонкий и какой-то облезлый. А бледные брови и ресницы, в цвет таких же светлых волос, делали девицу совсем невзрачной.
Не в моём вкусе – мгновенно сделал вывод Карен. В мыслях тут же вспыхнул иной образ – жгучей брюнетки с пухлыми губами, озорным взглядом карих глаз и курносым носиком. До боли желанный, старательно изгоняемый из памяти, но неизбежно возвращающийся, особенно бессонными ночами. Сложно забыть того, кого любишь. Даже если от него осталось лишь воспоминание и горстка пепла.
Карен невольно посмотрел на стоящий в углу кабинета сейф, в котором, невидимая постороннему взгляду, пряталась коробочка с прахом. И тут же, обозвав себя сентиментальным идиотом, вернулся глазами к гостье. Широко улыбнулся и максимально дружелюбно поприветствовал:
– Проходите. Рад видеть представителя прессы в этих стенах. И вдвойне рад, что ваше ранение не оказалось слишком тяжелым и вы неплохо себя чувствуете.
– Спасибо, – определённо обескураженно поблагодарила девушка. Прошла вглубь кабинета и присела на стул, стоящий напротив мужчины. Оглянулась на оставшегося подпирать дверь Марка и возмутилась:
– Его товарищи вели себя возмутительно нагло и бесцеремонно.
– Увы, – развёл руками её визави, тоже занимая стул напротив. – Парни одичали вдали от цивилизации. Шутки у них те ещё. Но, поверьте, вреда бы вам не причинили. Напугали, да, но за рамки допустимого они бы не перешли. Так что в действительности опасаться вам нечего…
– Карина, – представилась девушка, подсказывая собеседнику имя, по-своему расценив паузу в разговоре. – Карина Викторовна Азовская. Внештатный…
– Корреспондент “Равновесия”, – опередив её, весело закончил фразу главарь. – Знаю, наслышан. То есть видел вашу аккредитацию. Уж простите, для страховки пришлось ваши вещи досмотреть…. А я Карен Мартино де’Лоста. Защищаю интересы нормальных мужчин в марсианской колонии и пытаюсь навалять федералам. Должен же кто-то в этом мире восстанавливать справедливость, чтобы не ущемляли наши права.
– Приятно познакомиться, Карен, – серьёзно кивнула девушка, вспомнив, что её учили даже в неофициальных разговорах не забывать о своей позиции журналиста. – Тоже о вас наслышана. Вы самый неуловимый лидер из всех, кто занял непримиримую позицию и является приверженцем идеи возвращения мужчинам, не имеющим способностей к телепатии, доминирующей позиции в обществе.
Федералы считают вас опасным противником и вот уже шесть лет безуспешно пытаются уничтожить. Ваша группировка самая сильная среди прочих и держит под контролем треть поселений колонии. Мне повезло с вами встретиться. Вы согласитесь дать мне интервью?
– Интервью? – вроде как удивился главарь. В сомнении потёр шею, пригладил рыжие волосы и не слишком резко, чтобы не обидеть, пояснил своё замешательство: – Вот как-то не мечтал я о подобной славе. И вообще не уверен, что публичность пойдёт на благо нашему делу. Я потому ещё жив, что моего портрета у федералов нет. И если появлюсь на экране…
– Лицо можно маской закрыть, – напористо бросилась в бой Карина, ухватившись за возможность заполучить для канала эксклюзивный репортаж. – Или размытие сделаю. Зато вы найдете себе новых сторонников. Аудитория сможет оценить точку зрения, отличную от общепринятой. И обязательно проявит заинтересованность, сочувствие, лояльность к вашим взглядам..
– Вы упустили из вида, что телепатов большинство. Меньшинство тех, для кого актуальны наши идеи, и так знает о нашем существовании.
– И всё равно пользу нельзя отрицать. Интервью увидят многие. И земные женщины в том числе. А их влияние на умы мужчин сильно недооценено.
– Давайте не будем торопить события, – постарался замять скользкую тему Карен. – Не спешите, Карина, время есть. Подумайте лучше о своём здоровье. Лечение не завершено и потребуется реабилитация. У нас все процедуры бесплатны и есть палаты повышенной комфортности. И с врачом я переговорю…
– Не требуется мне никакая реабилитация! – бодро возразила девушка. – Ну подумаешь, лицо не в форме, так я же всё равно без оператора, так что зрителям только мой голос за кадром будет слышен, снимать-то самой придется… – Она осеклась, вспомнив о своём утерянном оборудовании. – Мне вернут арендованный гравискутер? А другие мои вещи? Без вильюрера и портативного генератора поля я как без рук.
– Эм-м… – главарь снова замялся, сетуя на напористость собеседницы.
Её активность не оставляла времени на обдумывание, а импровизировать Карен не умел, предпочитал действовать по разработанному плану. Сейчас, из-за спонтанности появления гостьи, стратегии не было совершенно. В итоге он всё же нашёл приемлемый выход из ситуации:
– Генератор ваш сгорел, он принял на себя всю энергию взрыва. Вы только благодаря этому живы. Гравискутер… Не помню, чтобы мне докладывали о его наличии. Да и не искали, наверное. Никому и в голову это не пришло делать это во время боя, а потом мы на базу вернулись. Вильюрер вам отдадут сегодня же. Не могу гарантировать его работоспособности, не проверял.
– Обидно, – расстроилась девушка. – Техника обошлась мне недёшево.
– Давайте подыщем ей замену, – галантно предложил Карен. – Генераторов у нас хватает. Со скутерами напряг, конечно, постоянно выходят из строя, а ремонтные мастерские остались в поселениях оккупированных федералами, у нас лишь несколько умельцев. Но я уверен, мы решим эту проблему.
– С чего бы вам мне помогать просто так? – проявила любопытство Карина.
– Считайте это желанием оказать вам поддержку, как пострадавшей стороне. Как женщине, попавшей в беду. И уважением к вашей профессиональной смелости. Так что со временем, вы всё нужное получите.
– И… сколько потребуется этого времени? – осторожно уточнила девушка.
– Ну… не знаю точно, – задумался Карен. – Пара дней. Неделя. Месяц. Всё от вашей удачливости зависит.
– Месяц? – нервно подскочила Карина. Натолкнулась на осуждающий взгляд и присела обратно на сиденье. – Месяц это очень долго! Меня в редакции потеряют и мою аккредитацию аннулируют.
– Я же сказал “не знаю”, – внешне терпеливо, но в душе вскипая напомнил Карен. – Может, вас уже завтра здесь не будет.
– Хорошо бы, – тихо вздохнула Карина.
– Теперь решим вопрос с вашим размещением, – обрадовался её визави. – Где вы хотели бы жить, Карина?
– А у меня разве есть выбор?
– Не очень большой, но… Можете в госпитале остаться, о палате я похлопочу. Можете в общежитии обосноваться, места там есть, а на процедуры приходить в госпиталь.
– Я предпочту общежитие. В госпитале много тех, чьи травмы более серьезны, чем мои, – неуверенно, но сделала выбор собеседница. – Только… как я могу быть уверена, что “шутки” местных мужчин не повторятся? Они обещали продолжить наше общение. Или другие окажутся такие же “юморные”… Вы это как-то можете уладить?
– Думаю, вы преувеличиваете степень опасности, Карина. Вам ничего не угрожает. Но, раз уж вам моего слова недостаточно и хочется гарантий…
Его так и подмывало сказать, что, мол, получишь ты свою защиту, если на нашей стороне будешь. Однако подобная откровенность могла привести к обратному эффекту. Пришлось выражаться и действовать иначе:
– Вы уж простите. – Он положил руку на сердце, изобразив максимально искреннюю удручённость. – Я не смогу постоянно лично следить за вашей безопасностью. Но вот у моего помощника… Вы же знакомы уже? Хорошо. Вот у Марка куда больше свободного времени. Так что он станет вашим временным телохранителем.
– Положусь на ваше мнение, – согласилась Карина, бросив заинтересованный взгляд на вытянувшуюся от удивления физиономию Марка. Вот уж он подобной ответственности точно не ждал. И явно не был рад свалившимся на его голову обязанностям. Однако не возмутился, просто насупился и сгорбился ещё сильнее.
– Вот и замечательно! – просиял Карен, поднимаясь со стула, давая понять, что аудиенция завершена. Протянул руку, чтобы помочь собеседнице встать, склонился и невесомым поцелуем коснулся тонких пальчиков. Улыбнулся, когда девушка довольно покраснела, и легонько подтолкнул к двери. – Марк, помоги гостье с жильём. И оборудование верни. Сегодня же забери её вильюрер из хранилища.
Едва дверь за журналисткой закрылась, лучезарная широкая улыбка тут же исчезла. Губы пренебрежительно скривились, нос презрительно сморщился.
– Дура недалёкая, самовлюблённая идеалистка, – процедил Карен, возвращаясь за стол.
Как мало нужно, чтобы её одурачить. Верит, что весь мир должен склониться перед ней. Причём только из-за того, что она нацепила на себя экипировку журналиста. А незаменимых в её профессии нет. Редакция быстро вычеркнет неудачницу-журналистку из числа репортеров. На её место придут другие, на судьбу самой Карины всем наплевать. Для всех будет удобнее версия с гибелью и репортера, и оператора. Не станут искать следы. И уж тем более никто из федералов не сунется в тыл врага спасать какую-то невзрачную, никому не известную девчонку.
