![](/files/books/160/oblozhka-knigi-otravi-menya-soboy-si-382875.jpg)
Текст книги "Отрави меня собой (СИ)"
Автор книги: Екатерина Звонарь-Елисеева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 18 (всего у книги 21 страниц)
Войти в квартиру, увидеть там маму с надеждой в глазах, Машу, довольную подарком Артёма, Оля в себе сил не нашла. Она опустилась на ступеньки у двери, поставила локти на колени и обхватила голову руками. Сердце ее обратилось в дрожащий кровоточащий комок, и по щекам потекли горячие слезы.
Она хотела верить Артёму, но поверила Кире и его друзьям.
Барабанная дробь от мыслей не давала сосредоточиться, прокручивая одну за другой, словно на карусели.
Стал бы Лавров предлагать ей отношения, если бы собирался жениться?
Или он просто шел к своей цели затащить ее в свою постель, добавить плюсик в списке побед. Может быть, даже сделать парочку фоток в качестве доказательств, что выиграл проклятый спор?
Правдивых ответов у нее не имелось.
Крошечный червячок сомнения точил ее изнутри, растравливая открытую зияющую рану. Что, если Кира, ради обладания Лавром пошла на ложь? Она ведь не скрывала, что мечтает быть с ним. Но стала бы она приплетать к женским разборкам парней?
Как-то совпало всё. И спор этот, и помолвка, и будущая свадьба во имя великого бизнеса. И да, Кира ни один раз говорила ей, что она не одного с ними поля ягода. Зато более выгодной и достойной партии Артёму Лаврову, чем Кира Фролова не найти. Они отлично смотрятся вместе. Они из одного мира. Они знают его правила и с удовольствием играют по ним.
Оля шмыгнула носом, с удивлением обнаружив две лужицы у своих ног.
Собственно, а чего она ожидала? На что рассчитывала? Они с Артёмом ничего не обещали друг другу и были свободны от любых обязательств. Для него так вообще, наверное, вся эта история обойдется малой кровью. Вымученная улыбка скривила губы Оли – Лавр, наверняка, даже выиграет.
А она?… Она серая масса, ее чувства не важны и никому неинтересны.
Глава 16
Первые двое суток он никого не желал ни видеть, ни слышать, а потому закрылся в квартире, отключил домофон и телефон. И пил, опасаясь увязнуть в пучине отчаяния. В попытке выгнать из тяжелой головы и ноющего неожиданной пустотой сердца отраву иного типа, он глотал много спиртного и лелеял малодушную надежду больше не открыть глаз. Но наступало время, когда сознание его чуть-чуть прояснялось, и беспощадная реальность обрушивалась на него всем своим весом. Та, которую он мечтал видеть рядом с собой каждое мгновение, та, в чьи глаза хотел смотреть и чьим ароматом дышать, не поверила ему. Боль раздирала его душу. Ни забыть Олю, ни избавиться от чувства, в существование коего он не верил, но которое пробралось в его сердце и трепетало там упрямым огоньком, никак не получалось. Даже перед замутненным взором вставал ее образ, слух напряженно пытался уловить ее голос. Она проникла в каждую клеточку его организма и не отпускала.
Последующая неделя прошла в похожем ритме и пограничном состоянии разума, правда от алкоголя уже воротило. Рядом неизменно дежурили адская головная боль, мутная пелена перед глазами и жуткая жалость к себе. Какая же он тряпка!
Разбудил Артёма яркий солнечный свет, весело струившийся через не зашторенное окно в комнату. Жутко болела голова, а во рту было сухо. Уставившись в потолок, он некоторое время собирал мысли в кучу. И пришел к одному неутешительному выводу – чтобы вернуть Ольгу, потрудиться придется мажору. А валяясь в пьяном угаре и жалея себя, он вряд ли кому-либо докажет, что способен не только тратить впустую драгоценные мгновения жизни, но сделать нечто полезное. Приняв вертикальное положение – для этого ему понадобилось приложить неимоверные усилия – он поплелся в душ. Долго стоял под сильными струями воды, меняя температуру. Помогло телу, но не голове. Когда вышел из ванной, понял – он в квартире не один. И даже не удивился, зная, у кого имелся запасной комплект ключей. Папа.
Артём прошел в комнату и сумел выдавить из себя улыбку, понимая, как должно быть жалко он выглядит – помятый, заросший щетиной и с синяками под глазами. Отец сидел на диване, заложив ногу на ногу и слегка нервничал, о чём свидетельствовал дергающий кончик ботинка.
– Здравствуй, сын. А я уж думал, что найду тебя пьяным и в бессознательном состоянии, а ты на удивление – трезв, – сказал Виталий Лавров, просканировав его внимательным взглядом с ног до головы.
– Привет, па. Так и было вчера. И позавчера и в другие дни.
– Твой номер недоступен, ты не посещаешь университет, не общаешься с друзьями. Что с тобой опять происходит, Артём?
– Давай кофе попьем, а там видно будет, – ответил он, указывая отцу на кухню. Сам же по возможности быстро обтерся полотенцем, натянул брюки и майку.
Когда шел на кухню, нечаянно зацепил ногой бутылки, стоявшие на полу. От громкого лязга, казалось, лопнут барабанные перепонки. Артём поморщился, наклонился и поставил стекло в урну. Заторможено передвигаясь, он включил кофемашину. Молчание нарушалось лишь негромким жужжанием аппарата. Звук, сообщивший о готовности напитка, нарушил царившую в помещении тишину.
Артём наполнил чашки, поставил их на стол, уселся напротив отца и уставился на темную дымящуюся жидкость. Как по заказу, в памяти всплыл тот вечер, когда Оля дописывала у него реферат, и они пили приготовленный ею самый вкуснейший кофе в мире. Теперь на душе у него было пусто и тоскливо.
Отец не торопил его.
Отхлебнув напиток, Артём начал хрипло говорить. И по мере того, как из него лился поток слов, брови Виталия Лаврова взлетели высоко вверх и застыли там, казалось, навсегда. Отец внимательно слушал обычно сдержанного, владеющего своими эмоциями и исходящего ядовитыми шуточками сына, не перебивал и понимал – Артём втюрился по самое не хочу. Ольга Медведева. Уж не ради этой ли девушки он тогда готов был остаться без наследства? Жизнь, а может и сама судьба, щелкнула заносчивого мажора по самому больному, а пострадал обычный трудолюбивый парень, каким его всегда знал Виталий. Бунтуя против отцовского давления, Артём постепенно влез в личину циничного мажора, и прекрасно себя чувствовал. А что по ситуации – так опять эти недомолвки! Эх, молодость, молодость.
– Что ж сын, время делать ошибки и время их исправлять, – сказал отец.
– Как такое можно исправить? Оля уверена, что я поспорил на нее, да еще и…, – Артём нахмурился, адресовав уничтожающий взгляд отцу.
– Что? – спросил Виталий, даже не дрогнув.
– Кстати, о какой такой помолвке со мной звонит по всему свету Кира Фролова, а я ни сном, ни духом, что очень скоро женюсь, а?
– Помолвка действительно состоится, – подтвердил отец.
– Я на Кире не женюсь! – Артём грохнул кулаками о стол, отчего чашка, подпрыгнула и жалобно звякнула о блюдце. – Никогда!
– Да кто ж тебя заставляет? – пожал плечами отец. – Прости, конечно, но Кира… эм-м, как бы это выразиться… дура дурой. Добровольский поделился со мной мечтой женить своего Серегу, чтобы к жизни приспособить и помочь делу Владимира Фролова, образовав на его взгляд крепкий союз между сыном и Кирой. А девушка услышала обрывок разговора и неправильно всё поняла. Видимо, все в свою сторону интерпретировала.
– То есть я не женюсь? Или нет, я женюсь. На отраве одной, – забубнил Артём.
– Возьми себя в руки, сын. Я знаю, ты можешь сосредоточиться на деле, когда нужно. А время все рассудит и расставит по местам. Никуда твоя Оля от нас не денется, – задумчиво качнул головой Виталий.
– Мне не надо через время, – рьяно заявил Лавр. – Я хочу, чтобы она была рядом прямо сейчас. Но если я к ней сунусь, или кто от меня подойдет, она же сорвет всех своих с места. И они уедут. Упертая, зараза!
– Зубки не обломал? – улыбнулся отец.
– Я отравился, папа. Отравился на всю, бля, оставшуюся жизнь, – с чувством сказал Артём.
– Хм, уедет – говоришь? Ты должен сделать так, чтобы девушка, которая зацепила тебя, поняла, что ты ей не враг, и она снова могла бы доверять тебе. А для этого, как ни крути, нужно время, Артём. Пока же займи свою мысль делом, раз уж сердце занято тем самым, отчего ты так старательно бегал, – хмыкнул Лавров-старший.
Намёк был проигнорирован, зато слова отца натолкнули Артёма на кое-что важное. Сорвавшись со стула, он прошел в комнату и вернулся с папкой. Протянул отцу и сказал:
– В общем – вот мое дело.
Отец поднял на сына удивленные глаза и снова опустил их, листая страницы с заметками, таблицами и графиками. Идея не совсем прибыльная, но чертовски нужная.
– Ты позволишь, я отдам твой бизнес-план своим аналитикам? – спросил он.
Лицо Артёма даже просветлело:
– Ты серьезно?
– Как никогда. А сейчас поговорим исключительно в деловом ключе. И если меня всё устроит, у тебя появится инвестор.
– Скорее – спонсор, – криво хмыкнул Артём.
– Для начала – это очень даже неплохо. Значит, я могу быть уверен, что ты не сорвешься в пропасть? – спросил Виталий, поднимаясь.
– Нет, я даю слово, отец, – и протянул ему руку.
Тот крепко пожал руку сына, поблагодарил за кофе, забрал папку с проектом и уехал, оставив Артёма наедине со своими бродящими мыслями. И одна из них стала спасительным маяком – он не враг Ольге. И настала пора доказать это.
А для начала он уже очень давно хотел съездить в одно местечко.
По улицам родного городка Медведевой ехал не спеша, внимательно высматривая автосервис ее отца. Почему-то именно сюда его тянуло какое-то необъяснимое чувство. И быстро нашел его. Въехав на территорию, которой требовалась уборка, Артём слегка сморщился. Вывеска покосилась, ворота местами проржавели. В мини-кафе, где из урн рядом с крыльцом вываливался мусор, и неподалёку курила хмурая официантка, даже заходить не хотелось. Он остановил свой спорткар у ремонтного бокса и выбрался на улицу. Задумчиво осмотрелся.
– Парень, если ты подрехтовать чего хочешь, то только не здесь. Особенно твою тачку, – раздался сзади мужской сипловатый голос.
Артём повернулся и встретился с голубыми глазами крепкого мужичка в спецкомбинезоне.
– А что так? Это ж вроде автосервис, – удивился Артём.
– Раньше был и автосервис классный, и автомойка, сейчас вон видишь – одно название, – и указал в сторону сооружения, числившегося автомойкой. Дела обстояли плачевно.
– Что ж сталось с вами?
Мужик внезапно сделал к нему шаг и, понизив голос, доверительно зашептал:
– Если дотянешь до следующей точки – уезжай
– Ничего себе – обслуживание, – хохотнул Артём.
– Эй, Василич, ты чего мне клиентов отваживаешь? – забубнил другой мужчина с пивным животом, на котором грозила разойтись серая замусоленная рубашка. – Вернись на рабочее место.
– У меня обед, отдохни, Андрей Петрович, – отмахнулся мужичок.
– Ну так что, парень? – с надеждой посмотрел на него Андрей, видимо новый хозяин сервиса.
Лавров обвёл тоскливым взглядом двор, здание и другие вспомогательные постройки, недоверчиво дернул плечом:
– Не, я – пасс.
– Чего тогда заезжал? Отвлекают только! – забрюзжал тот и скрылся из виду.
– И всегда всё так печально? – спросил Артём у Василича.
– При Медведе порядок был.
– Вас может подвезти? – спросил Лавр.
Мужичок покосился на машину, как невиданное диво, и с опаской открыл дверь. Артём ухмыльнулся одним уголком рта и переспросил:
– При Медведе?
– Да, был тут у нас Толик Медведев. Его все Медведем кликали. Толковый был мужик. И команда крепкая, хоть в кафе, хоть на автомойке, хоть в самом сервисе. Дисциплину Медведь держал постоянно. Потому и зарабатывали так, что на жизнь с лихвой хватало. А очередь к нам была вперед расписана, – словоохотливый Василич пристегнулся и с интересом рассматривал убранство салона.
Артём вырулил с территории и вопросительно посмотрел на своего пассажира. Тот отмахнулся, мол, скажу где повернуть да остановить.
– Что, такой спец классный? – выспрашивал Артём, заранее зная ответ.
– Да. В прошлом автогонщик. Открыл здесь свое дело, семью перевез, когда Олька еще только родилась. Он, знаешь ли, пахал, как вол. И никогда не гнушался сам под капот посмотреть, если того требовало дело. Не то, что этот Андрей. Возомнил себя начальником великим, сидит в кабинете, да пивко потягивает, – продолжал Василич, одного превознося, другого костеря немилосердно.
– А где сейчас Медведь этот ваш?
– Погиб. Его мажор, вроде тебя вот, только пьяный, сбил. Тогда с ним еще один парень погиб. Будущий зять, – мужичок почесал затылок. – Его правая рука, однако.
– Жаль.
– Еще бы не жаль! Не хватает веселого Толика. С ним и на рыбалку, и на работу – всё радость была, – и Василич затих.
Артём кивнул головой. Да, здесь помнили отца Ольги, его знали и ему доверяли. По нему тосковали. А пришел какой-то неуч и уничтожил дело всей жизни, желая поживиться, но успешно пошел ко дну.
– Во! Юрка! – оживился снова Василич. – Глянь, отец Лехи снова промышляет.
Артём проследил взглядом, заметив помятого светловолосого мужчину, медленно бредущего вдоль дороги.
– А Леха это кто?
– Леха? А Медведя зять. Будущий…то есть погибший.
– Понятно. А что промышляет?
– Выпить, знамо дело. Вчера, наверное, набрался опять, так сегодня трубы горят, – безжалостно констатировал Василич.
– Не удивительно, после гибели сына-то, – протянул Лавров.
– Хм, пить Юра начал еще до всего этого. Эх, пропадает мужик! Никого не слушает. Вот назови его алкашом, в рожу сразу схлопочешь. О, стой! Я приехал. Спасибо, паря.
Высадив мужичка, Артём еще долго ехал следом за отцом Алексея, затем поравнялся с ним и заметил, как тот шевелил губами, разговаривая толи с самим собой, толи еще с кем. Идея – может быть и нехорошая – родилась сама собой. Артём затормозил, остановился, вышел из машины и окликнул мужика.
– Эй, не подскажете, как до гостиницы доехать?
Тот повернулся на голос, охотно закивал головой и переступил бордюр.
– Скажу, если подкинешь на лекарство, сынок.
Артём едва удержался, чтоб не скривиться.
– Садитесь, – велел он, уже твердо зная, куда повезет непутевого папашу Лехи.
– Да ты куда меня привез-то?! – возмутился Евгений, оглядывая унылые виды городского кладбища.
– Поговорить, – сквозь зубы процедил Лавров.
– Ты кто такой? Вези обратно, – потребовал он, запуская дрожащую пятерню в волосы.
– Я? Знакомый одной знакомой. Просили вас проведать, – резко говорил Лавров без тени заботы в голосе.
– Какие еще знакомые?! Обратно езжай, – насупился мужик.
– Я вижу в твоей жизни ничего не поменялось, – Артём сам того не заметил, как перешел на «ты». – Водочка дороже семьи?
– Не твое дело, молокосос, – едва он подумал выбраться из машины, как на дверях сработал замок.
Язык жгли злые слова, которые, как чувствовал Артём, он должен был сказать этому Юрию. Пусть он не послушает, зато совесть Лавра успокоится. Он положил левый локоть на руль и развернулся корпусом к мужчине. Тот сглотнул, выпучив на парня мутноватые глаза. Всего одна мысль отразилась на немного отёкшем и помятом лице: «Маньяк!».
– Слышишь, мужик, лечь рядом с сыном ты всегда успеешь. А вот что твои трое оставшихся детишек и жена будут делать? О них хоть секунду думаешь, когда водку хлещешь?
– Да кто ты…
– В семье настоящим мужиком твой Леха был, не ты. Он надрывался на работе, а ты ищешь, где бы похмелиться, – Артём сам не верил, что способен на такие речи. Когда-то давно он презирал всю эту мораль и прочую дребедень. Каждый живет, как хочет, и как ему позволяют его средства. Кто желает пить до поросячьего визга, пусть пьет. Кто хочет сгореть на работе, вперед. На таких дураках умные люди деньги делают. Но теперь жизнь таких вот простых людей, казалась чем-то близким и совершенно небезразличным. Артём криво ухмыльнулся. Во, дожился! Благодетель хренов.
– Ты еще не дорос, чтобы меня жизни учить, – сквозь зубы процедил Юрий, и глаза его налились кровью.
Бровь Лавра презрительно дернулась. Он разблокировал дверь и вышел из машины.
– Пошли! Покажу тебе кое-что, – зло рявкнул он.
Юрий нехотя выбрался наружу, покосился на парня и замер на безопасном расстоянии. Лавров одарил его брезгливым взглядом и зашагал вперед. Невесело улыбнулся, слыша позади себя шаги.
Артём очень хорошо помнил, где стояла тогда Ольга, и остановился у мраморного памятника. Долго молчал, разглядывая открытое и простое лицо Алексея. Рядом тяжело задышал его непутёвый отец.
– Ты хоть помнишь, сколько времени-то прошло? – не поворачиваясь, спросил Лавр.
– Два… два гребаных года, – неожиданно просипел Юрий.
– Ты же понимаешь, что сына Лехи у тебя больше нет. Его не вернешь. А других потеряешь. Себя-то, наверняка, уже пропил. Смотри, чтобы там, – Лавров мотнул в стороны безмолвной могилы, – не оказалась твоя жена, надорвавшаяся на пяти работах. Она легко ляжет рядом с сыном, а трое ребятишек в интернат пойдут. А ты дальше пей. Как тебе такая перспектива?
Кажется, какой-то трудный мыслительный процесс занял голову Юрия. Лавру слабо верилось, что этот человек изменится, или у него самостоятельно получится исправиться. Но вот стоит ему захотеть…
– Н-нет, – голос у Юрия дрожал.
Артём удивленно приподнял брови. Нет?
– Что?
– Не хочу видеть там Жанну мою, – он на секунду зажмурился, а на лице заиграли желваки.
– Поступим так, – серьезно сказал Артём, повернувшись к Юрию. – Я помогу с лечением. Полный оплаченный курс реабилитации тебе обеспечен, после которого твоя задача – найти работу, обеспечить нормальную жизнь семье, как и мечтал твой Леха. Это понятно?
– Я постараюсь.
– Нет, ты не понял. Ты не постараешься, а сделаешь это. И я буду следить за тобой, – Артём с силой ткнул кулаком в грудь Юрия, после чего его ладонь поднялась к шее, и стальные пальцы впились в плоть. Голос Лаврова зазвучал с угрозой: – А если ты сорвешься, я отправлю тебя на принудительное лечение. Понял? Не слышу.
Юрий поднял руки в капитулирующем жесте, с трудом протолкнул слюну в глотку и хрипло, но на диво, твердо сказал:
– Я понял тебя, парень. Поехали отсюда.
Артём кивнул, ослабил хватку, и вдвоем они быстро покинули место скорби и печали. Лавров быстро домчал Юрия прямо к его дому и остановил машину. Юрий удивлённо покосился на мажора, крякнул и решился-таки спросить:
– Так это…, а как тебя зовут, и кто просил за меня?
– Я – Артём Лавров, а кто просил – не важно. Один очень хороший человек.
– Юрий Сотников, – мужчина отважился протянуть Артёму руку. Парень, приподняв бровь, крепко сжал ладонь Юрия. – Ну, спасибо.
И до того, как он вышел, мажор сложил два пальца буквой «V», и сделал жест рукой, дав понять отцу Лехи, что за ним будут следить, как и обещал. Юрий дернул плечом, явно ощущая себя неуютно.
Уезжая из Ветки, Артём уже знал, что забот у него добавится. Мысленно фыркнул, сравнивая циничного мажора до и чудаковатого мецената после. И в кого его превратила Медведева?! При воспоминании об Ольге в груди начало нестерпимо саднить. Но Артём сжал зубы.
Круговорот дел – от универа с экзаменами, за которые он взялся с неприсущим ему прилежанием, до консультаций с отцовскими специалистами – захватил Лавра. Они всё норовили продавить свои условия, но Артём был непреклонен. Свой проект он видел таким, каким видел. Изучив множество дел, похожих на дело троюродного брата, Артём пришел к неутешительному и очевидному выводу: деньги решали всё, если это касалось необходимости отмазать богатенького сынка какого-нибудь олигарха или высокопоставленного чиновника. Но эти же деньги оказывались не в силах воскресить погибших, вернуть безвозвратно утраченное здоровье тем, кто стал инвалидом или восстановить душевное равновесие получившим глубокую психологическую травму. Все эти люди остались наедине со своей бедой. А средств на качественную и дорогостоящую реабилитацию у них зачастую не было. В том, чтобы создать центр для оказания всесторонней помощи пострадавшим в таких ситуациях и не только и состояла идея Артёма Лаврова.
Но ни на одну секунду, ни на одно мгновение он не забывал об Ольге. И не терял ее из виду, хотя старался так спланировать посещение последних лекций, чтобы не встречаться с ней. Опасался сорваться, а с Олей – риск совсем не оправдан. Он знал, где она находилась в тот или иной день: на работе ли, на учебе, дома или гуляла с сестрой. По его просьбе Вячеслав прислал ему парочку крепких ребят, чтобы они незаметно провожали девушку на ночные смены в клубе и с них. Да и вообще, следили за ней, обеспечивая ей безопасность.
Не хватало Артёму Ольги – ее голоса, ее взглядов и ответных колкостей, ее откровенности и прямоты, теплых губ, родного, пропитавшего всё его существо запаха. По нескольку раз на дню он порывался написать ей или позвонить, но отбрасывал айфон в сторону, повторяя, словно молитву, что он не враг ей. Если эта упертая идиотка думает, что всем так будет лучше, он потерпит. Ради Оли. Ради Маши. Ведь Медведева – это не играющие на публику и порой истеричные девицы его круга. Артём, достаточно изучив характер Ольги, понимал – она уедет, стоит ей почувствовать давление с его стороны. А уж кто-кто, но только не он, хотел, чтобы они бросили обжитое место и начинали все с нуля. Артём был убежден – должно пройти время.
После того злополучного вечера, когда, казалось, он только начинал жить и дышать полной грудью, Артём ограничил свое общение с Дэном до необходимого минимума. Сереге прямо в лоб заявил, что отныне нет у него брата. А почему, пусть сам догадается. В клуб вообще не ездил. Всего один раз с глазу на глаз поговорил с Кирой, доходчиво объяснив ей, впредь не распространять ложные слухи и хоть иногда думать головой, а не своим раздутым эго.
Также пристально, как за Олей, Лавр следил, как идут дела у Маши и радовался каждому ее успеху. Побывав на приеме у лечащих Машу специалистов, Лавров намекнул, что хорошо бы расшириться для девочки перечень реабилитационных услуг, хотя бы таких, как бассейн и игры на воде с опытными инструкторами. И уже совсем открыто заявил, что всё это будет щедро оплачено. Втайне от Ольги, он общался и с Верой Павловной, и девчушкой. Мама девочек долго не решалась спросить у него, что же с ними случилось, потому что старшая дочь сникла и превратилась в настоящее привидение, Артём честно рассказал, как всё было. Уверил женщину, что никогда не предавал Олю, и даже в мыслях не посмел бы надсмеяться над ней. Ему было очень жаль, что она повелась на провокацию и поверила в то, чего не было. Проклятое роковое стечение обстоятельств! Вера Павловна, как и его отец, заговорила что-то про время.
Дни, наполненные разнообразными делами, переносились еще более-менее легко. Ночи превращались в ад. Перед глазами стояла Оля то с ласковой улыбкой на губах, но с озорной. Девушка в его видениях, которые ему так отчаянно хотелось обратить в реальность, то краснела и забавно надувала щеки, то обвивала руками его шею, прижималась к нему и жарко целовала его. Артём сдерживал себя изо всех сил, но чувствовал – надолго его хватит. Он мог сорваться и помчаться к ней, стиснуть в объятиях и насильно запихать в машину, чтобы поговорить еще раз, как нормальные люди.
В перерывах между выполнением поручений в офисе отца, проведением заключительных расчетов относительно своего проекта и проверкой дипломной работы, Артём сидел в небольшом светлом кабинете и задумчиво пялился в панорамное окно, но ничего там не видел – ни пейзажей, ни верхушек высотных зданий бизнес-сити, ни синевы неба, ни вообще света дневного.
Казалось бы, у него было всё. И одновременно не было главного. Рядом не было Оли. Без нее ничего не имело смысла, однако Лавр вспоминал слова отца и Веры Павловны о том, что время всё расставит на свои места. И отчего-то раздражался.
В один из солнечных дней, когда экзамены были сданы и дипломная работа защищена, Артём, вместо празднования события, торчал в офисе и всё думал о том, когда же это пресловутое время займется своими прямыми обязанностями. Потому больше выносить эту щемящую боль он не мог. Ломка была ужасной и мучительной. Ему нужна была Оля. Как воздух. Как вода.
На столе завибрировал айфон. Опустив глаза вниз, Лавр не поверил своим глазам и даже задержал дыхание. На экране высветилась фотография Медведевой с волосами, волной лежащими на плече. Артём грустно улыбнулся – сейчас кое-что в облике любимой изменилось. Любимой?! Определенно – самой любимой и самой желанной. Сердце мажора подпрыгнуло в груди, разгоняя по венам ток и наполняя жаром каждую клеточку организма. Но потом Лавр нахмурился. Неужели она снова в беде? Ну не верил он, что после всего случившегося, Оля позвонила бы ему просто так – языком потрепать.
Но палец его непроизвольно протащил зеленую трубку на экране, принимая вызов…