![](/files/books/160/oblozhka-knigi-otravi-menya-soboy-si-382875.jpg)
Текст книги "Отрави меня собой (СИ)"
Автор книги: Екатерина Звонарь-Елисеева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 21 страниц)
– Сначала кофе, потом – работа? – спросил Артём, застыв между гостиной и кухней.
– Работа, потом кофе, – быстро ответила Оля, достала ноутбук, блокнот со своими, как любила говорить, записками сумасшедшего и вопросительно уставилась на мажора.
Он просиял глупой улыбкой и сделал жест рукой, приглашая ее расположиться на огромном удобном диване перед низким столиком. Потом почесал затылок и указал на мини-кабинет, который Оля за высоким стеллажом и широким стеллажом не заметила. Область с книгами находилась за стеклянными дверцами, в других немногочисленных ячейках стояли какие-то безделушки и экзотические тотемы. Вытянув от любопытства шею и разинув рот, она разглядывала ровные ряды литературы по праву, в том числе международному, множество пособий по строительству, финансам и бизнесу. Дорогими переплатами красовалась шикарная коллекция избранной классики. На нижних полках располагались большие неформатные энциклопедии и сборники. За стеллажом располагался массивный стол с угловой приставкой и кожаное кресло с высокой спинкой.
– Или тебе тут удобнее будет?
– Спасибо, я на диване, – совершенно забывшись, она плюхнулась на диван, сложила по-турецки ноги и поставила ноутбук на колени.
Рядом тут же бухнулась огромная толстенная энциклопедия по философии и культурологии. Брови Оли поползли вверх, когда она почти дрожащими руками открыла бесценный труд мыслителей прошлого и настоящего.
– Ну как?
– Ого, – вырвалось у нее.
– Приступай, – коротко велел Лавров, а сам уселся за барной стойкой, открыв ноутбук с эмблемой надкушенного яблока.
Оля так погрузилась в изучение книги, что не сразу услышала насмешливый голос Лавра:
– Ты реферат собралась писать или энциклопедию всю прочесть?
– Раз ты сдал мне ее в безвозмездную аренду, Артём, тебя не должно волновать, что я делаю, – отозвалась Оля, бросив на него веселый взгляд. – Не тревожьтесь, господин библиотекарь, я верну ее вам в целости и сохранности.
– Очень смешно, Медведева, – только прищурился он.
Дальнейшая работа протекала в глубоком молчании. Оля, находясь в приподнятом настроении, строчила реферат, понимая, что материал из книги именно та изюминка, которую она не могла найти. Строчки легко ложились в документе, мысли были легкими, четкими. Бесило одно – они опережали руки, порой не успевающие за их ходом. Иногда отрывая глаза от монитора, Оля ловила на себе задумчивый взгляд Лаврова. Казалось, он порывался ей что-то сказать, но молчал. Затем начинал остервенело печатать у себя в ноутбуке, закусывал кончик карандаша и улетал мыслями в далекую даль. Таким сосредоточенным Оля его еще не видела. И серьезным. Будто не мажор перед ней сидел вовсе, а расчетливый и вдумчивый бизнесмен. Для завершения образа не хватало стильного костюма.
Стряхнув наваждение, Оля еще пару раз вдумчиво перечитала реферат, выправила парочку ошибок, сохранила документ и отправила его на электронный ящик кафедры. Осталось только распечатать и передать на бумажном носителе. В поисках устройства завертела головой, поставила ноутбук на стол, встала и вернула энциклопедию на место. Чем и привлекла внимание к своей персоне хозяина квартиры.
– Уже всё? – Артём поднял на нее глаза.
– Да. Принтер есть?
Артём быстро сорвался с места, подхватил ее ноутбук и прошел в свой импровизированный кабинет. Подсоединил провода, всё настроил и отправил на печать.
– С тебя кофе, Медведева, – заявил он.
Оля уперла руки в бока и возмущенно раздула щеки.
– Разве не ты мне его обещал?
– Иди давай, – хмыкнул он.
Пожав плечами, Оля отправилась на кухню. На удивление быстро нашла и турку, и кофе. Пока варился напиток, открыла холодильник, поражаясь самой себе. Как же быстро она освоилась в его квартире! И вновь стойкое ощущение, будто очутилась у себя дома. Так и привыкнуть не долго. Достала и нарезала на блюдце сыр, откопала на полках коробку с печеньем. Выложила его на тарелку и разлила кофе по чашкам. Словом, стол накрыла быстро, и не задумываясь.
– Эй, Лавров, подгребай сюда! Всё готово.
– Я уже чувствую, – довольно прогудели прямо над ухом.
– Блин! Так же испугать можно! – развернулась и очутилась в крепких медвежьих объятиях. Инстинктивно выставила вперед ладони и вскинула глаза на мажора. В потемневших глазах Артёма, наряду со знакомым возбужденным огнем, плескалось нечто незнакомое, темное, опасное и хищное. Оттолкнувшись от его широкой груди, Оля юркнула в самый угол у окна.
– Тебя просто так не испугать, – улыбнулся он и уселся напротив.
Пока потягивал источающий густой аромат кофе, не произнес ни слова. Оля заерзала от нетерпения. Хоть бы сказал что-нибудь! Немедленно, прям как воздух, требовалось его одобрение. Оля одернула себя – что за идиотские мысли лезут ей в голову?
– Твой кофе, Медведева, до отвращения…, – выдержал многозначительную паузу, в течение которой глаза девушки сузились, щеки вспыхнули возмущением, и добавил: – обалденно вкусный!
– Спасибо, – пропищала та, выдохнув от напряжения.
– Вот бы такой каждое утро пить, – Артём приподнял черную бровь.
Оля с трудом сглотнула. Если секунду назад готова была расцарапать мажору физиономию, теперь расцвела румянцем от настоящего удовольствия и его недвусмысленных намеков. Фиг он угадал, если она раскроет ему свои слабости, в число которых теперь входил и он сам.
– Я к тебе в кухарки не нанималась!
– А я, кажется, озвучивал тебе, что на твой счет у меня миллион идей, – он провокационно облизнулся.
Едва сдержалась, чтобы не запустить в него тарелку. Скомкала бумажную салфетку и кинула ее. Он приподнял брови и легко поймал ее снаряд. Она не сразу нашлась, что сказать.
– Держи свой миллион при себе.
– Но ведь кофе можно варить и не в качестве кухарки, – коварно сообщил Лавров, чем окончательно добил Олю.
– Ты – неисправим!
– Тебе нечего мне предъявить, Оля, мои руки – вот они, – он проказливо хмыкнул и продемонстрировал ей свои ладони.
– Вообще, ни разу не успокоил, – фыркнула она, не удерживая лукавой улыбки.
Чтобы не видеть его довольного лица, девушка убрала со стола и вымыла посуду, желая приструнить свои мысли и фантазии. И что ей делать с собой? Ведь когда-нибудь она просто не сумеет и не захочет противостоять его напору. Он дожмет ее и заработает плюсик в свою копилку. А ей останется только неизвестность и страх. Страх и одиночество. Одиночество и разбитое сердце. Тут без вариантов.
– Даже не пытался, – признался честно Артём.
– Та-ак, где мой реферат?
– На столике, – махнул рукой в сторону гостиной.
– Благодарю за все, Артём. Пойду, такси вызову.
– Я тебе сейчас вызову! Я сам тебя отвезу. А хочешь, и порулить дам? – с видом настоящего шута спросил он.
– Иди ты! И не надоело тебе катать меня туда-сюда? – спросила она.
– Нет.
До чего упрямый тип! Оля прошлепала к дивану, вложила листы с работой в ноутбук и собрала свои вещи в рюкзак. Оставалось только дома реферат в скоросшиватель подшить. Оля сделала глубокий удовлетворенный вдох-выдох от ощущения полностью удавшегося дня и не заметила, как мажор пристально ее разглядывает.
– Приятно смотреть на тебя такую, – хмыкнул Лавров, таинственно сверкая глазами.
– Какую такую?
– Довольную. С улыбкой до самых ушей. Тебе идет, – констатировал Артём, выпуская ее из квартиры.
Оля от волнения прочистила горло и чужим голосом поблагодарила Лаврова. Умел он ее смутить, когда она не ожидала подвоха! Да еще и эйфория какая-то накатила от его слов. Так, Медведева, мысленно щелкнула себя по лбу Оля, помни, кто с тобой рядом и подотри слюни! Скорей бы домой, где нет Лавра с его наглыми глазищами, провокационными жестами и недвусмысленными намеками.
Глава 10
От радости готова была прыгнуть на потолок и висеть там вниз головой. Ее реферат получил не просто высокую оценку, а еще и весьма лестный отзыв преподавателя. Надо бы мажора поблагодарить. Если бы не он и его бесценная энциклопедия, ничего бы не получилось. Впрочем, Лена с Асей тоже успешно справились с заданием, Варя чего-то напортачила, однако преподаватель все же допустил ее до зачета.
Поболтав о том о сём с девчонками, сообщив им о новой программе в «СуперДжойс», Оля попрощалась. Сегодня она забирала Машу из центра, и Лавров об этом знал. Перед последней парой он выцепил ее в коридорах универа, с самодовольной улыбочкой сообщил, что ожидает ее на парковке и никакие отказы не принимаются. Мол, давно Машку не видел. Девушка чересчур восторженно выразила свою благодарность, сообщив о реферате и допуске к зачету, и едва не кинулась ему на шею. Мажор выгнул вверх свою черную бровь, неопределенно хмыкнул, развернулся и зашагал дальше. Оля пожала плечами. Плевать, пусть думает, что пожелает! Он – мажор, ему можно.
Перед тем, как покинуть здание университета Оля зашла в туалет. Мычала какую-то Машкину детскую песенку, пока мыла и вытирала руки. Посмотрела в свое отражение в зеркале и дернула уголком губ. На открывшуюся дверь не обратила внимания. Повторно глянув в зеркало, сжала челюсть. На отдалении стояла Кира Фролова с перекошенным от злобы лицом, Милка Чернова подперла собой дверь. Оля выпрямилась, нутром ощущая опасность. Не к добру золотые девушки заявились сюда, как будто умышленно решили ее подловить. Она развернулась, приготовившись к самому худшему.
– Привет, Медведева, – хищно сощурившись, сказала Кира.
– Привет, девчонки, – самым нейтральным тоном ответила Оля.
– Как в клубе работается? – спросила Милка и осеклась, получив в свою сторону взгляд, преисполненный ненависти от Киры всего лишь за безобидный вопрос.
– Очевидно, дела не важно, – сделала некий бредовый вывод Фролова с отвратительной ухмылкой на пухлых, накрашенных яркой помадой, губах.
– Нормально, – пожала плечами Оля.
– Да и плевать! – Кира окинула Олю презрительным взглядом с ног до головы и состроила брезгливую физиономию.
– Мне пора, – Оля накинула лямки рюкзака на плечи и двинулась вперед.
Фролова кинулась наперерез.
– Не спеши. Ты, говорят, с Лавром много времени проводишь?
– Какое тебе дело до времяпрепровождения моего и Лаврова? – Оля слегка повернула голову.
– Представь себе, самое непосредственное, периферия! Отстань от Лаврова. Ваше общение неприемлемо! – истерические высокие нотки в голосе Киры должны были произвести впечатление, но вышло все наоборот.
– Это мы с ним решим без посторонних, Кира, – непререкаемо отозвалась Оля.
– Дрянь! Сколько ты хочешь отступных?
– Что? – глаза Ольги расширились. – Ты о чем вообще?
– Хотя, – мерзко скалясь, протянула Кира, – наверняка в средствах ты сейчас не должна нуждаться, правда?
– Кира, у тебя температура, что ли поднялась? Мила, потрогай-ка своей подружайке лоб, – Оле определенно не нравился разговор. В груди скручивался неприятный комок, нервы, вмиг став оголенными, натянулись в напряженном ожидании.
– Почём нынче минет, Медведева? Ты Лавру в машине отсасываешь или так где уединяетесь? Он только на подобных условиях согласился терпеть твое общество, да? – гнусный смех разлился по туалету.
В глазах Оли потемнело. Дыхание становилось затруднённым, пошлые слова Киры ожившими картинками завертелись каруселью в голове. Да как она вообще пришла к такому умозаключению? Или там умом ни грамма не пахнет? Оля подавила грозившие покатиться слезы и до боли сжала челюсть.
– А ты тоже подзаработать желаешь? – едко процедила она сквозь зубы. – Могу замолвить за тебя словечко.
Милка издала какой-то странный звук, услышав слова Оли, и стала ртом хватать воздух.
– Ах, ты шалава! – взвизгнула Кира, бросившись на Олю с готовыми к бою наращенными острыми когтями.
Оля недобро цыкнула и перехватила запястье девушки. Дернула ее к себе и прошипела в лицо:
– Никогда, слышишь, Кира, никогда не смей поднимать на меня руку!
– Шлюха! – завизжала Фролова и сделала движение ногой, желая вонзить острую шпильку в стопу соперницы, но та учуяла её маневр. Медведева резко отступила назад, рванув на себя Киру. Она была вынуждена отказаться от своей затеи, чтобы не грохнуться на колени перед ненавистной оборванкой, отнявшей у нее Лаврова.
– Не хорошо, Кира, по себе людей судить.
– Я тебя уничтожу, сучка продажная! – взвилась Фролова, дрогнув внутри от тихого голоса Медведевой, внушившего ей первобытный ужас. Ненависть захлестнула ее, и Кира снова предприняла попытку атаки, кинувшись на соперницу. И сразу завопила не своим голосом, когда увлекаемое сильными пальцами Ольги ее запястье медленно выворачивалось из сустава. Глаза девчонки сверкали яростью – соперница не шутила, грозя сломать к чертям её руку.
– В добрый путь! – рявкнула Оля, оттолкнула Киру и шагнула в сторону двери.
– Чокнутая! – заверещала Кира, не решаясь, однако сделать больше и шага. Она хотела вызвать Медведеву на драку, спровоцировать ее агрессию. Милка должна была быть наготове с включенной камерой смартфона, чтобы потом Кира могла предъявить Лавру запись. Гляди, мол, на кого повёлся. А тут ее саму умыли тихо и без лишних телодвижений. Все планы крахом. Но не мечты. Она еще изыщет способ извести эту наглую девку.
Одного тяжелого взгляда Оли на Милку хватило, чтобы та отошла на безопасное расстояние и прижалась спиной к стене. Смартфон выпал из дрожащих пальцев, но Мила не торопилась его поднимать.
Оля вырвалась из помещения, где все словно пропиталось словами Фроловой. Дышать там было невозможно от обиды и незаслуженного оскорбления. Оля никогда не ощущала себя настолько грязной. Мутная пелена повисла перед глазами. Как же противно и гадко. Будто на нее вылили ведро нечистот. Нет, не ведро – цистерну! А потом еще пару раз окунули с головой, чтобы как следует наглоталась. Тошнотворный ком подкатил к самому горлу.
Шла по коридору и давилась слезами. Из головы не выходили злые слова Киры. Неужели именно так и выглядят их отношения с Лавровым со стороны? Или в мирке золотой молодежи вариант нормальных человеческих отношений с неравными себе не рассматривается в принципе? Неужели с ней можно проводить время только из-за той мерзости, о которой говорила Кира?! И деньги! За деньги! Наверное, да.
Обжигающая обида неуправляемой лавиной накатила с новой силой, заставляя дрожать всем телом. На душе стало холодно и ужасно мерзко от гадливого осадка. А потом стало пусто, будто кто-то высосал оттуда всё самое светлое. Зато неугомонные мысли продолжали свою отравляющую работу. Кто в современном мире, находясь в своем уме, поверит в искренность мажоров? Им всё дано от рождения: деньги, власть, право насмехаться над другими и превозносить себя. Им ведь даже спор на живого человека не кажется чем-то аморальным. Простое развлечение. Может и Лавров давно поспорил на нее? И ему только от нее секс и нужен был? Тут приходится возиться с ней как с торбой писаной. Ведь с самого начала хотел же Лавров превратить ее в стриптизершу, а сейчас и Кира незаслуженно заклеймила ее шлюхой. Да и Лавр уже наверняка давно мечтает прогнуть ее. Или на колени приземлить, как думает Кира, чтоб место свое знала? Так она вроде и забывала никогда кто она, а кто он. Все равно обидно до глубины души. Чувствовала себя омерзительно, хотя корить себя не в чем. От слова абсолютно.
Оля с трудом сглотнула противный ком. Будто бы это помогло ей избавиться от горечи, затопившей всё ее существо до самых краев. Жутко разболелась голова, словно все демоны ада раздирали ее мозг на куски. В висках немилосердно пульсировала тупая боль. Оля остановилась лишь тогда, когда почти ткнулась корпусом в большое окно в конце коридора. Отошла в сторону и подперла плечом стену рядом. Растерянный взгляд скользил по деревьям, университетскому дворику, парковке. И неожиданно застыл, приковав к себе внимание не к яркому спорткару Лаврова, а к темному презентабельному «Шевроле». Так он всегда делал, когда с ними была Маша. Сам мажор стоял рядом в окружении своих приятелей. Они о чем-то увлеченно говорили и смеялись. Может над ней? Парни пожали друг другу руки и расселись по своим машинам. Лавров остался, примостив пятую точку на капот. Оля знала – он ждет ее, ведь сегодня они должны были вместе забрать из центра Машу. Вместе? Оля тряхнула головой, налившейся свинцовой тяжестью. Нет никаких вместе! Не было и не будет.
Жгучие слезы навернулись на глаза и потекли по щекам. А потом Оля заметила, как к Артёму, гордо выпячивая свои прелести, вышагивала Кира Фролова. Она подняла свои руки, уверенно положила их ему на плечи и почти прилипла к нему своим телом. Оля отвела взгляд и до крови закусила губу. В один миг почувствовала себя ненужной. Разбитой и больной. Она привыкла к Артёму, нуждалась в его одобрении, его приятном низковатом голосе и глубоком взгляде смеющихся проницательных глаз. Хотела его пьянящих поцелуев и прикосновений, равно как и его самого, но… но ни разу не позволяла себе в своих мечтах улетать в совместное будущее. Потому как не было его. Несмотря на душевный уют и спокойствие, царившие в ее душе рядом с Лавром.
Девушка вновь вернула взгляд на парковку. Лавров уверенно снимал лапки Киры со своих плеч. Потом небрежно махнул рукой в противоположном от себя направлении. Кира сжала кулаки и с оскорбленным видом зацокала к своей белоснежной машине. Оля достала смартфон. Пока набирала сообщение мажору, горячие капли обиды упрямо падали на экран. Ложь Лаврову вызывала отторжение, но показаться ему в таком виде – нет уж! Написала, чтобы он ее не ждал, мол, забыла предупредить и уехала раньше. Шмыгнув носом, нажала «отправить», и сердито вытерла мокрые щеки рукавами. Буквально через пару секунд смартфон отобразил ответное сообщение: «Не ври, Медведева. Я знаю – ты в универе. Выползай наружу, иначе хуже будет».
– Тоже мне – знает он. Проходимец! – пробубнила Оля, понимая, что лучше с Лавром не спорить. Он не постесняется перекинуть ее через свое плечо и тащить через весь универ к машине на потеху студентам и преподавателям. Такого позорища она допустить не могла. Итак в душу нагадили. Унизили до такой степени, что тупая царапающая боль теперь навечно там поселилась. Одними словами. Без доказательств.
Достала из рюкзака зеркало и влажные салфетки. М-да, тоскливо пронеслось в мыслях, ее физиономия явно просила кирпича. Слегка освежила лицо и без энтузиазма поплелась к лестнице, чтобы потом предстать перед Лавром. Допрос ей обеспечен. Может, и к лучшему. Она мягко подведет его к тому, что пора бы ему вернуться к своей привычной жизни, а не возится с ней и Машкой. Оля вздернула подбородок. Она переживет и это. У нее нет права киснуть и расслабляться. Ведь как-то же жила она раньше без Лаврова! Только вот жила ли?
Толкнула дверь и вышла. И просто из кожи вон лезла, стараясь выглядеть беззаботной. Чтобы как-то оправдать красные глаза, делала вид, будто в них попали соринки. Терла их беспощадно, пока шагала к Лаврову. Не хватало еще обсуждать с ним ее зареванный вид. Едва встретилась с острым взглядом Артёма, почувствовала острую нехватку кислорода, вроде кто выкачал его из ее легких. Панические противоречивые мысли истерично долбились в черепной коробке: «Он не должен узнать! Он всё поймет!».
Та-ак. Артём нахмурился, чувствуя, как злость закипает внутри яростным вулканом. Ему хватило одного взгляда понять, что с Медведевой что-то не то творится. Девушка сама на себя не похожа. Губы дрожат, лицо бледное. Глазищи ее бесподобные почему-то покрасневшие и мутные. Странно.
– Что с глазами, Оля?
– Попало чего-то, – едва слышно промямлила она.
– Давай посмотрю, – он подозрительно всмотрелся в ее потерянную мордашку и, кажется, даже принюхался, словно хищник улавливая ложь. А она врала. Как и несколько минут назад. Ладно, пусть думает, будто он повелся, если ей так легче.
– Не нужно, – Оля уселась в машину, приняв помощь Лаврова. Его горячая рука почти обожгла ее заледеневшие пальцы. Глубоко вздохнула и приказала себе сосредоточиться. Самое трудное еще впереди. Боже, как набраться сил и вместо конструктивного серьезного диалога не завыть от отчаяния?!
Когда помогал садиться в машину, удивился, какими прохладными были ее руки. От привычной остроумной девушки, бросавшей в его адрес то язвительную шпильку, то лукавую улыбку, осталась бледная тень. Говорила хрипло, с трудом выплёвывая слова. На нее было больно смотреть. Что, черт возьми, стряслось?!
– Мы… я, наверное, причиняю тебе неудобства, Артём?
– Это чем же? – бросил мимолетный взор в ее сторону.
– Ты постоянно привязан ко мне. А тем временем мог бы проводить свой досуг со своими друзьями, – сказала совершенно потухшим голосом.
– Это ты к чему ведешь, Ольга? И с чего вдруг такой поворот? – беспокойство его всё нарастало.
– Думаю… хватит тебе нянчиться со мной и моими проблемами. Я так решила – сама буду добираться на работу и с нее. Ведь такси ж никто не отменял! – почти правдоподобно ей удалось взбодриться.
Артём прищурился, ощущая, как гнетущая атмосфера в салоне раздувалась, нарастала, давила и била по нервным окончаниям. Оля резко закрылась и явно что-то не договаривала. Но хрен она угадала, если надеется, что он вот так с нее слезет.
– Там посмотрим. По обстоятельствам, – ответил он неопределенно. – Медведева, что у тебя произошло?
– Ничего. Все хорошо, – сама вжалась в дверь и рассеянно водила пальцем по стеклу.
– И поэтому выглядишь так, будто тебя окунули в Северный Ледовитый океан? Зачет сдала, чуть не прыгала от счастья, когда меня благодарила. Что изменилось за полтора часа? Кто тебя обидел?
– Ничего. И никто.
– В таком случае, я сам узнаю, – обманчиво спокойно сообщил Артём.
Она на секунду ожила:
– Нет! Просто… просто у меня вышел неприятный разговор. Я перевариваю.
– С кем говорила?
– Со студентами.
– Ясный перец – не со школьниками! И по поводу? – нажимал Артём.
– Небольшой конфликт интересов, – последовал уклончивый ответ.
– Разрешимый?
– Время покажет, – бесцветным голосом произнесла она.
Хорошо. Он и это схавает. Пока.
Оля отогрелась только в присутствии сестры, которую они забрали из центра. По дороге в парк она уселась вместе с Машей на заднее сиденье и так, чтобы не встречаться в зеркале с глазами Артёма. Он молча поджимал губы. И наблюдал за Ольгой.
Она пыталась быть веселой изо всех сил, старалась поддерживать непринужденную беседу, которую он вёл с Машей, пока они втроем гуляли по излюбленной дорожке парка. Чувство тревоги в Артёме нарастало – Медведева иногда выпадала из жизни, погружаясь в какую-то гребаную пучину, источающую запах отчаяния. На каждый вопрос о том, что произошло, угрюмо насупливала брови и одновременно вполне искренне просила не волноваться. Ага, как же! Да у него уже у самого психоз. И сердце болезненно сжималось, стоило пробежать по лицу Оли тень, отражавшую ее внутреннее состояние. Состояние агонии. Артём чуял это нутром. И у него чесались руки схватить девушку за плечи и хорошенько встряхнуть, но боялся ее испугать. Она могла закрыться еще больше. Да и Маша рядом. Ему стоит подождать, и если Медведева не откроется сама, он проведет свое собственное расследование и свернет башку тому, кто посмел ее обидеть.
Коматоз, в котором пребывала несколько дней Медведева, тревожил Лаврова до предела, доводил до белого каления. Она натянуто улыбалась, приклеив на лицо неживую маску. Такая Оля его беспокоила. И упорно молчала, как чертов партизан. Скупые объяснения, кои ему удавалось вытаскивать из нее клещами, его не устраивали. От полного отсутствия информации, адское раздражение плескалось через край. Артём решил, что пришло время разобраться самостоятельно.
В этот вечер он получил порцию настоящей ярости, когда, приехав за Ольгой, обнаружил ее уже укатившей в клуб на такси. Пусть она и прислала ему сообщение, чтобы не заезжал за ней. Перекинувшись парой фраз с Верой Павловной и пообщавшись с Машей, он едва сдержался, чтобы не выбить ногой дверь подъезда. С состоянием Медведевой нужно срочно что-то делать! Так и хотелось заорать во всю глотку: «Медведева, вернись сию секунду!!!». В прямом и переносном смысле.
Пока Оля работала, делая все, как робот – на автомате – без капли живой эмоции, только с вежливым вымученным подобием улыбки на губах, Артём стоял с Саней и Борей на закрытой большой террасе, где обычно разрешали курить VIP-посетителям.
– Чего такое с медведицей? – спросил Борис. – Прибитая какая-то.
– Сам не пойму, – пожал плечами Артём, вертя сигарету в пальцах и не закуривая. Темное желание встряхнуть Олю как следует свербело где-то в подкорке.
– Признавайся, Лавр, ты расстроил ее в постели! – хохотнул Боря, затягиваясь дымом.
Артём криво ухмыльнулся. Если бы!
– Ее Кира хотела ударить, – отозвался неожиданно Саня.
Борис и Артём одновременно повернули головы в его сторону.
– В смысле? – вытаращился Боря.
– Откуда знаешь? – недобро прищурился Лавр.
Саня молчал пару минут, а после нехотя отозвался:
– Милка сболтнула.
– Почему? – Артём повернулся к другу вполоборота и, переломив сигарету, выбросил ее в урну.
Саня кашлянул, словно ему стало противно.
– Ненавижу бабские склоки!
– Говори, раз уже начал, – угрожающе понизив голос, велел Лавр и засунул руки в карманы джинсов.
– В общем, если саму суть – Кира наехала на нее из-за твоего повышенного к ней внимания.
– И тут она отчасти права. Ты отдалился от нас, – сказал задумчиво Боря.
– Вадик с Серегой и Дэном постоянно бурчат, что ты забил на нас, – добавил Саня.
Бровь Лавра взметнулась вверх. Говорил он глухо и зловеще:
– Если бы я реально забил на вас, то хрен вы меня вообще тут видали. Разве нет?
– Но ты все время трешься около Медведевой, – подметил Боря.
– И собираюсь тереться дальше, – холодно сообщил он.
– Понравилась, что ли? – удивленно спросил Саня.
– Не спрыгивай с темы, Санёк. Дальше что было?
Саня сделал пару нервных затяжек, будто набирался храбрости ответить на вопрос.
– Ну, Кира, спросила у Медведевой, сколько ты платишь ей за…эээ…отсос.
Ощущения были сравнимы с сильной пощечиной, и Артём слегка покачнулся. Время на мгновение прекратило свой бег, и какая-то красная пелена на миг отключила его зрение. Он зажмурился. Руки в карманах непроизвольно сжались в кулаки. Кира! Была бы мужиком, рожу бы разбил, не раздумывая. Живого места бы не оставил.
– Вот сука! – на заднем фоне подавился дымом Боря.
– И что же ей ответила Медведева? – едва продрав горло, терпеливо выспрашивал Артём.
– Твоя Медведева, Лавр, не промах. Спросила, уж не желает ли Кира подзаработать.
Борис хмыкнул. Артём вытянул руки из карманов и, пытаясь успокоить свои нервы, сжал и разжал кулаки. Молчание приглашало Саню продолжить, и он добавил:
– Медведева твоя вместо того, чтобы вырвать Кире все волосы, когда та назвала ее шлюхой, посоветовала ей, нечего, мол, людей по себе мерять. Кира ядом так и подавилась. Милка сказала, Кира мечтала драку на видео записать, но ничего не вышло. Медведева всего лишь ее руку перехватила и не позволила больше рыпаться. Милка до сих пор в шоке.
– От кого? – усмехнулся Борис. – От медведицы или Киры?
– От обеих.
– Понятно, отчего ты запал на нее, – прокомментировал свои мысли Борис. – Вот, скажи, Лавр, почему тебе всегда достается самое лучшее?
Самое лучшее? Артём непроизвольно провел ладонью по волосам. Не так давно он плюнул бы в рожу тому, кто посчитал бы такую, как Медведева, самым лучшим для него. Однако теперь – да, она стала этим самым лучшим, что случилось с ним в жизни. Зубы Артёма скрипнули. Как посмела Кира сравнить Ольгу с продажной девкой?! И по поводу денег, у него с Медведевой горячие споры, почти бои, идут. Ее постоянный вопрос «Сколько я должна тебе за регулярный подвоз?» уже достал. Тут он, само собой, был непреклонен и отшучивался. Но она уже видать давно подвела у себя в голове расчеты и записала на Лаврова, как своего кредитора, определенную сумму. Даже за большинство их совместных прогулок вместе с Машей, он был вынужден ополовинивать чек вместе с Ольгой, иначе гордая девчонка угрожала прекратить эти походы. Скрепя зубами и мечтая уничтожить ее карту, вместе с кошельком, Артём соглашался. Лишь бы находиться рядом с Олей. Уже давно понял, что ее простое тепло, открытая улыбка и искреннее общение ему гораздо ценнее, чем все дорогущие часы, брендовые вещи и новейшие модели тачек вместе взятые.
– Когда, говоришь, это было? – спросил Артём.
– Пару дней назад, может больше. В универе. А что?
Лавров яростно заиграл желваками. Сопоставить не трудно. Именно после разговора с Кирой Фроловой Медведева выпала из реальности. Эта мелкая сучка Кира решила своими мерзкими ручонками и гадким языком запятнать то светлое, что появилось в его жизни с Олей. Что знала о ней холеная богатая девица? Понимала ли, через что ей пришлось пройти? Киру волновали тусовки, дорогие побрякушки да шматье. А еще собственная персона и желание чтобы все и всё крутились вокруг нее. Артём раскусил ее с первых дней знакомства. Их и связывало-то только одно – они золотые мажорные дети.
С Медведевой все по-другому. Да, он подсел на нее, как гребаный нарик. Нуждался в ней на каком-то молекулярном уровне. Не исключал, что потребность в Ольге ослабеет уже после первого секса, но судя по внутренним ощущениям – нет, не ослабеет. Окрепнет. Их тянуло друг к другу словно магнитом. Им было вместе комфортно и хорошо. Только рядом с Олей он чувствовал себя настоящим и живым. Она выворачивала его нутро наизнанку своими словами, заставляя пересматривать свои взгляды открытым отношением и простыми человеческими поступками. Сам того не желая, он анализировал свою жизнь. И была ли уже жизнь без Медведевой? Он, равно как и остальные из его окружения, прожигал ее в клубах, спускал на элитный алкоголь, не отказывая себе в роскоши нигде и никогда. И все, что раньше он принимал за вкус жизни, оказалось вкусом власти и денег. И если уж совсем честно – деньги-то отцовские. Это его каторжный труд на заре создания строительной империи обеспечил безбедное и безоблачное будущее сыну. Так кто же такой Артём Лавров без отцовского капитала? Беспринципный мажор, знающий о своей безнаказанности и неприкасаемости. И только Медведева утерла ему нос, наплевав на его статус и не желая иметь с ним ничего общего. Задело. За живое, которое ему по этому самому статусу вроде как и не положено. Нет. Ни на кого Медведеву не променяет! Такого общения, как с Ольгой, в его мирке днем с огнем не сыщешь. Это отрава с разноцветными глазищами заставила его жизнь, пресыщенную от вседозволенности, заиграть яркими красками и наполнила ее разнообразными вкусами и запахами. Особенно ему нравился аромат ее волос и кожи. А когда-нибудь он доберется до Ольги по-настоящему. И дать Кире все вот так похерить?! Ни за что.
Вот только что делать с самой Медведевой? Глупая девчонка поверила Кире, а не себе – самому чистому человеку из тех, кого довелось ему повстречать. И усомнилась в нем, Артёме. Она, со всей своей стойкостью, которую демонстрировала после трагедии, оказалась совершенно беззащитна перед интригами и злыми кознями. Свою Медведеву в обиду никому не даст и точка!