Текст книги "Восток. Запад. Цивилизация"
Автор книги: Екатерина Лесина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 25 страниц)
– Не злой. – Тихий голос сиу избавил от наваждения. – Но слабый. Ненадежно. Не верь.
– Не буду. – Эдди решительно зашагал по тропинке. До домиков – рукой подать, и если поспешить, то… А к чему спешить-то?
Можно подумать, его там кто-то ждет.
Или все-таки ждет? Ничего. Доберется – и все выяснит.
Эдди нисколько не удивился, увидев матушку. Почему-то даже подумалось, что оно вполне себе правильно и по-другому быть не может.
– Добрый день! – Матушка сидела у окна с рукоделием, которое отложила.
В корзинку.
Корзинку поставила на подоконник, на котором уже лежала расшитая незабудками салфетка. Салфетку прижимала пузатая ваза с букетом цветов. Над ней, прихваченные широкими поясами, начинались занавеси из какой-то легкой полупрозрачной ткани.
Эдди хмыкнул, отметив толстый ковер на полу.
Изящные до крайности стулья.
И стол такой же, пусть и лежит поверх него скатерть, но все одно видать. Да и скатерть с незабудками, в пару салфетке.
– Добрый, – как-то не слишком уверенно ответила Милисента, озираясь. – Тут так и было?
– Было не так. – Матушка поднялась и протянула руку, которую Чарльз поцеловал. – Но мне показалось, что если уж все так складывается, то это место стоит слегка обновить. Домик, конечно, небольшой.
Эдди промолчал.
– Гостиная совмещена со столовой. Спальня тоже невелика, кровать узковата, но нормальную привезут уже завтра. А пока что успели. Ванна, кстати, имеется, и это уже плюс.
– Кухня такая, что собака задницу не вопрет, – пожаловалась Мамаша Мо, выплывая с фарфоровой супницей, из которой торчала серебряная рукоять половника. – Не повернуться. Я к нормальным привыкла, а тут… Хотя для здешних девиц, может, и сойдет. Садитесь.
Желающих спорить не нашлось.
– Суп с раками, – возвестила Мамаша Мо. – Правда, здешние раки – разве ж это раки? Недоразумение одно! Замаялась ковыряться. Но вроде ничего. И ты ешь!
Это она сказала Эваноре, которая от испуга едва ложку не выронила.
– Тощая, бледная. Так ты замуж не выйдешь. А еще учиться.
Ее ворчание было привычно. А вот леди Орвуд, кажется, несколько смутилась.
– А эта, ишь, глазищами зыркает. Ничего, Мамашу Мо ведьмой не напужать. И вы, два балбеса… ладно сами сюда лезете, а девок чего потащили?
– Она… – Эва осторожно покосилась на широкую спину Мамаши Мо, которая торжественно удалилась в сторону кухни. – Всегда такая?
– Всегда, – признался Эдди. – Но готовит отменно.
– Мама. – Милисента поглядела на мужа. – А ты как тут оказалась?
– Приехала.
– Я серьезно. Сюда же не пускают. Женщин. И все такое…
А Эдди подумалось, что матушку и прежде было крайне сложно куда-то не пустить.
– Не пускают, – согласилась она. – Обычно. Но для меня сделали исключение.
– Почему?
– Потому что многоуважаемый Лассон…
– Это ректор, – пояснил Чарльз, за что Эдди проникся к нему благодарностью. А еще подумалось, что мог бы и сам поинтересоваться, кто в этом стаде за пастуха. – Избирается голосованием. Тоже одна из привилегий университета.
– …прекрасно понимает, что привилегии привилегиями, а финансирование финансированием. Казна тратит на развитие науки немалые суммы. Но иногда об этом забывают.
– И его императорское величество решили напомнить? – Леди Орвуд к еде так и не притронулась. А вот Эва ела. И сестрица ее. Даже ложку облизывала, зажмурившись.
– Именно.
– Вы останетесь?
– Вероятно. Коттеджи начали готовить. Я прибыла, честно говоря, лишь затем, чтобы проследить, как идет подготовка. Не думала задерживаться, но… – Матушка стукнула пальцем по столу. – Возникли некоторые вопросы. И боюсь, мой визит несколько затянется.
– Я могу чем-то помочь? – поинтересовался Чарльз.
– Возможно. Пока не знаю. – Матушка замолчала, поскольку из кухоньки выплыла Мамаша Мо с новым блюдом, источавшим просто невообразимый аромат.
– Мошенники, – сказала она доверительно, опуская блюдо на стол. – Кругом ворье и мошенники. Ишь, ученые… одни беды от этой науки! Господь заповедовал молиться! А они ишь удумали – обворовывать! Ничего, на всех управа сыщется. Заглянули мы намедни, и что? Пылища! Конюшни эти, как их…
– Авгиевы? – предположил Чарльз.
– Во-во, они самые. Тараканы, что у себя дома… и главное, жрать нечего, а они все одно шастают. Тараканы. Магические, сразу видать. Мебель мало что на честном слове держится. Крыша, видно, течет.
– А по бумагам ремонт сделан полгода назад. И отчет о нем представлен в канцелярию, – добавила матушка. – Меня, конечно, пытались уверить, что ремонт производился.
– Ага, где-то там, где этих раков немощных ловили! – Мамаша Мо удалилась. – Будут они мне тут говорить!
– Возможно, конечно, мне стоило предупредить о своем визите…
– Вот еще, ворье упреждать! – донесся с кухни голос.
– Но как уж получилось. И я поставила ректора в известность, что ненадолго задержусь. Надеюсь, вы не против?
Дураков возражать не нашлось.
Эва принюхалась.
В доме пахло краской и свежим деревом. Его тоже привели в порядок, и, кажется, весьма поспешно. Вон, капли краски застыли на стекле. А в одном месте шторы и вовсе к подоконнику приклеились. Слегка.
– Повезло, – сказала Тори, оглядываясь.
– В чем?
Не то чтобы матушка Эдди как-то пугала. Нет, пугала немного. Но скорее смущала. Тоже немного.
– Боги. – Тори закатила глаза. – Если бы не эта… сестрица императора, мы бы жили с маменькой. Она бы точно нас ни на шаг не отпустила. А теперь она будет при ней.
– Ты что-то задумала?
Тори взмахнула ресницами и, чуть склонив голову, поинтересовалась:
– Может, прогуляемся? День хороший.
Предложение звучало заманчиво. И день действительно хороший. Солнышко вот. Только выходить страшновато. Все-таки место незнакомое.
Университет.
И вообще, Эва сомневалась, что им можно гулять вот так, вдвоем, без гувернантки, компаньонки или на худой конец служанки.
– Маменьке скажем, – заверила Тори, подхватив шляпку. – Или ты в самом деле собираешься тут торчать?
– Не знаю. – Эва огляделась.
Домик небольшой и, наверное, уютный. Спальня с двумя кроватями, над которыми поднимаются белоснежные горы подушек. Гостиная. На полу ковер. На стене картины, правда, какие-то… не такие, что ли? Зачем вешать портреты хмурых мужчин, взирающих на Эву с неодобрением? Или у них не нашлось ничего иного, более подходящего месту?
– Не нашлось. – Тори подошла к картине и ткнула пальцем в глаз. – Это же университет. Откуда здесь пейзажам взяться. Свои повесь.
– А эти куда?
– К стеночке. Да не стой, помоги. Будут еще тут на нас пялиться.
Картина оказалась на диво тяжелой и едва не ударила Эву по макушке. Но вместе с Тори получилось удержать. И перевернуть. Правда, на обратной стороне обнаружились клочья пыли и даже паук, но вот честно, лучше паук, чем этот слишком серьезный господин.
Нет, наверняка он выдающийся маг или ученый, но…
– Надо будет вернуть. В университет, – пропыхтела Тори. – Только найдем кому. Так что, идешь гулять или и дальше порядок наводить будем?
Наводить порядок желания не было никакого.
– Только маменьку предупредим.
– Предупредим, – согласилась Тори. – И скажем, что зеркало нужно. Вот тоже, портретов навесили, а зеркала – так ни одного.
Как ни странно, маменька не стала возражать против прогулки.
– Шляпку надень, – сказала она, ненадолго отвлекшись от беседы. Они с леди Элизабет устроились пить чай. С пирожными. А Эве вот не предложили. То ли пирожных мало, то ли просто не полагается. – Солнце так и палит. Обгореть недолго. А у Эвы кожа необычайно чувствительная, не успеешь оглянуться…
Эва вздохнула и с каким-то глубоким внутренним удовлетворением отметила, что ничего-то не изменилось. И да, кожа у нее такая, быстро обгорает докрасна.
– Идем? – Тори шляпка шла. Сидела слегка набок, но смотрелось это мило. – Слушай, а этот твой… он ведь тоже будет? И как тебе его сестрица? Берт приехать должен. Куда пойдем? В сад? Или просто…
– Недалеко, – со вздохом произнесла Эва. – Давай недалеко. А то ведь еще багаж разбирать. Маменька сказала, что слуг здесь нет. И горничных тоже.
– Не занудствуй, – отмахнулась Тори, оглядываясь. А потом решительно двинулась в сторону здания из красного кирпича. – Догоняй!
Вот что с ней делать-то?
Глава 20,
где есть место прогулкам и встречам
Они появились, когда Эва почти уже поверила, что прогулка будет именно прогулкой. Она даже перестала придерживать шляпку, которая, несмотря на ленты, так и норовила съехать на затылок, подставляя лицо Эвы солнцу.
У Тори-то шляпка держалась на месте.
Как и волосы.
Совершенно непонятно, как так? Они же просто чинно гуляли по дорожке, как и подобает девицам из приличной семьи. И разговаривали о пустяках.
О ленточках вот.
И еще о том, что когда Тори выйдет замуж, она закажет себе красное платье, но не яркое, алое, а такое, чтобы почти как спелая вишня, но не совсем темное. Она даже парчу видела нужного оттенка, правда, маменька сказала, что незамужние девицы не носят платья настолько яркие, поэтому Тори и решила подождать замужества. Ладно, не в платье дело. А в волосах. У Тори они послушно лежали в прическе, а вот у Эвы сперва одна шпилька выскользнула, потом вторая.
Потом шляпка…
И еще ветерок подул, словно дразня. Тогда-то Эва и решила, что гулять хватит. И даже почти собралась сказать об этом сестре, которая замолчала, раздумывая то ли о муже, то ли о платье, то ли вообще о своем ведьминском, а может, и обо всем сразу, когда появились они.
– Доброго дня, милые барышни! – Парень в темном сюртуке выбрался прямо из кустов. – Премного рад видеть вас!
Тори остановилась.
И нахмурилась.
Наверное, все-таки думала она о вещах важных. Парень же, вытащив из кустов вторую ногу, поставил ее на дорожку и отряхнулся. А потом отвесил поклон.
Весьма чинный.
И стало очевидно, что это не просто так парень, а юноша из хорошей семьи, ибо и костюм его сидел по фигуре, и ботинки сияли, невзирая на кусты, и прическа не испортилась.
Даже у него.
Даже после лазания по кустам.
Вот что за невезение-то такое?!
Третья шпилька упала на тропинку.
– Мисс? – Юноша, как и подобает благовоспитанному джентльмену, поспешил поднять. – Вы потеряли!
Правда, протянул шпильку отчего-то Тори. И к лучшему. Эва бы заробела.
Она и заробела.
И желание вернуться в домик стало почти невыносимым.
– Благодарю. – Тори шпильку взяла. – Мы не представлены.
– Это Джейми! – Кусты затрещали с другой стороны, пропуская еще одного типа. Этот оказался пониже, пошире, но тоже в костюме.
И с прической!
– А это Невилл, – представил его второй. – Невилл Вудшор, если позволите.
– Виктория Орвуд. – Тори смерила обоих взглядом. – А это моя сестра, Эванора.
Парочка переглянулась и… В другой раз Эва не увидела бы ничего такого в подобных переглядываниях. Она и сейчас не увидела, просто… просто показалось.
Наверное.
Она же мнительная.
– О, наше болото бурлит. Джеймсон Вандербильд. Если слышали, то наверняка о моем отце. Увы, я его большое разочарование, которое он сослал с глаз долой, надеясь, что сии благородные стены…
Болтать он умел.
А второй шагнул к Эве, но она только шпильки свои покрепче сжала.
Если позвать на помощь, услышат? Но… надо ли? Ведь ничего страшного не происходит. Они идут по тропинке. И тот, первый, который Джейми, что-то мило рассказывает Тори.
А та слушает.
Вандербильды. Кто же не слышал про Вандербильдов. Эва вот слышала, правда, в упор не помнила, что именно. Кажется, что они очень, просто неприлично богаты. Но вот род определенно не из древних, правда по Джейми незаметно.
Черты лица у него правильные.
И красив он.
– Вы молчите, – подал голос Невилл. – Вам грустно?
– Просто… все такое необычное. – Эва старательно улыбнулась. – И я немного устала…
– Да, женщины хрупкие существа, – кивнул Невилл.
А вот про Вудшоров она слышала, что они близки к короне. Очень. Этот из младших. Старших Эва не видела, но, кажется, читала не так давно про чью-то свадьбу.
– Вы не могли бы проводить нас? – произнесла Эва чуть громче, чтобы Тори точно услышала. – К домикам.
– Домикам?
– Мы, кажется, немного заблудились. А уже время, и маменька будет тревожиться. Брат тоже обещал навестить. Некромантам волноваться не стоит. У них от этого случаются выбросы Силы. А это неприятно.
Прозвучало как-то так, будто Эва… прячется?
За брата?
– Несомненно. – Джейми поклонился. – Не стоит заставлять волноваться столь уважаемых людей. К тому же мы будем безмерно счастливы помочь вам. Помогать юным леди, попавшим в беду, что может быть лучше?
Невилл тоже сказал что-то.
Неразличимое.
И почему-то Эве показалось, что нехорошее. А еще взгляд этот, в котором будто насмешка скрывается. Издевка.
– Нам туда. – Джейми указал куда-то в сторону. И по ощущениям Эвы, совсем не в ту, в которую им надо.
– Вы уверены? – Тори слегка нахмурилась.
– Конечно. Вы просто немного заблудились. Парк здесь большой, и порой очень сложно разобраться, куда свернула тропинка.
Эва оглянулась.
Они и вправду шли, потом куда-то поворачивали. И казалось, отошли недалеко, но теперь она вдруг поняла, что на самом деле понятия не имеет, где находится.
– Моя сестра тоже вечно путается, – доверительно произнес Невилл. – Аманда. Вы знакомы?
– Боюсь, что нет.
– О, ничего, она мне много о вас рассказывала.
Да?
И опять это ощущение двусмысленности, повисшей в воздухе.
– Не помню, где мы могли бы пересечься. – Кажется, улыбка вышла жалкой. И Тори оказалась вдруг рядом, взяла под руку. А Джейми подарила очаровательную улыбку.
– Ведите, – сказала Тори.
И Эва ощутила, как колыхнулась внутри сестры тьма. Мир слегка дрогнул, но все-таки удержался. Хорошо. Было бы неудобно, если бы Эва прямо сейчас взяла и застыла.
И небезопасно, судя по тому, что она видела в прошлый раз. Правда, сейчас она немного уже сомневалась в том, что видела. И в том, правильно ли поняла увиденное. И вообще, можно ли верить этим видениям.
– Нам всем безумно любопытно… – Джейми несколько мгновений молчал, но, верно, тишина была ему непривычна. – Что же понадобилось созданиям столь прелестным в нашей обители?
– Да как сказать…
Тропинка стала уже. Но Джейми, казалось, этого не заметил – спокойно шел по траве, будто так и надо. А вот Невилл слегка отстал. И это тоже несколько беспокоило Эву. И ее не покидало ощущение, что они не идут к домикам, а уходят от них. Дальше и дальше. Дальше и…
– Не поймите меня превратно. Мое любопытство вызвано лишь беспокойством. – Джейми прижал руки к груди. И поглядел куда-то поверх голов.
На Невилла?
– Учиться здесь нелегко. Весьма. Но мужчинам свойственно преодолевать сложности. Это в их природе. А вот женщинам необходим покой. Тишина.
– Кто вам это сказал? – Тори тоже оглянулась и повела плечом.
– Опыт, милая барышня… опыт. Невилл со мной согласен.
– Безусловно.
– И не только он!
– А кто еще? – В голосе Тори проскользнуло раздражение. Правда, услышать его мог лишь человек, хорошо с Тори знакомый.
– Вы читали труды достопочтенного Мерруака?
– Не доводилось пока. – Тори мягко сжала руку сестры.
– Я прослежу, чтобы вам доставили. Это доктор. Весьма уважаемый человек. Он проводит исследования. В том числе человеческого мозга. – Джейми коснулся головы. – Так вот, он утверждает, что женский мозг отличен от мужского. В нем меньше извилин.
– Ужас какой, – произнесла Тори с нервным смешком.
– Но страшно даже не это. – Джейми остановился и развернулся, оказавшись вдруг очень близко. Опасно близко.
И Эва стиснула шпильку, подумав, что в подобных ситуациях куда как приятнее сжимать рукоять револьвера. А его так и не купили.
– А что же? – Тори выпрямила спину. И умудрилась посмотреть на Джейми сверху вниз.
– То, что чрезмерная нагрузка на женский мозг вызывает к нему прилив крови. – Он подобрался. И ведь маг. Сильный. Эва теперь чувствовала эту Силу. – Кровь же отливает от женской матки. И та усыхает. А потому женщина, чрезмерно увлекающаяся науками, становится бесплодной.
Тори хмыкнула и подняла руку.
Левую.
– Подумайте об этом, барышни. – Джейми отступил. – Будет весьма печально, если столь юные создания пострадают от чрезмерного любопытства.
И отступил еще на шаг.
А потом вдруг – раз! – и исчез.
Как и Невилл.
Вот стоял и… Эва прикрыла глаза, вслушиваясь в окружающий мир. Так и есть. Никуда они не исчезли, а просто спрятались.
Маги же.
Эва дернула Тори за руку и, склонившись к уху, прошептала:
– Тут они.
А потом добавила.
– Идиоты…
– Это точно. – Тори подняла руку выше, и на ладони появилось облачко тьмы. Вернее, с закрытыми глазами Эва его видела, легкое и пушистое, а стоило глаза раскрыть – и ничего.
Пустая ладонь.
Разве что воздух над ней будто плотным стал. Тяжелым.
– Извилин меньше, – проворчала Тори и дунула. Облачко поднялось, все выше и выше. – Чтоб вас пронесло.
И развернулась.
Эва мысленно проводила облачко взглядом. Оно поднялось высоко, выше кустов и почти выше деревьев, а потом рассыпалось мелким черным дождем. И дождь этот коснулся людей, что укрылись за щитами. Вот интересно, чего они ждут?
– Идем? – предложила Эва.
– Идем, – Тори не стала возражать. Нагулялась?
А в спину смотрели. И… что?
Вот на самом деле? Они надеялись, что Эва растеряется? Будет звать на помощь? Возможно, расплачется? А самое главное, что раньше так бы и случилось. Она бы всенепременно и растерялась, и потерялась, и на помощь звала.
И тогда…
Что тогда? Они бы помогли? Или и дальше прятались бы? Смотрели, как она мечется, пытаясь отыскать дорогу?
– А ты дорогу знаешь? – запоздало спохватилась Эва.
– Кое-что запомнила, а там выйдем и разберемся. – Тори, кажется, пребывала в приподнятом настроении. – Ты из-за них расстроилась? Не стоит. Два идиота.
– Не два, – вздохнула Эва. – Куда больше. И ты слышала, что он сказал? Что его сестра ему про меня говорила. А что она говорить могла, если мы даже не представлены?
– Выбрось из головы, – посоветовала Тори.
– Или… Ну конечно, слухи. Боже, они теперь все здесь…
– Да какая разница, что они тут все. Тут другое важно. – Тори приостановилась. – Они рядом?
Эва покачала головой.
Люди и щиты, за которыми они прятались, остались где-то там, за спиной.
– Хорошо. Скажи, ты ничего не ощутила?
– Что именно?
– Не знаю. Просто…
– Неуютно было, – призналась Эва. – Но я решила, что просто мнительная.
– Ты мнительная. – Тори всегда охотно соглашалась с недостатками Эвы. – Но на сей раз дело не в мнительности. От него пахло.
– От кого?
– От Джейми этого. Не просто пахло, а… слабо, но так приятно. Безумно приятно. Совсем как от того, другого, которого мы видели. Помнишь? Там, в ненастоящем мире.
Эва вздрогнула.
Забудешь такое, как же.
– Мы должны сказать Берту.
– Что мне примерещилось? Запах, который не запах?
– Все. – Эва не умела быть строгой, но сейчас получилось. – И про этих вот. И про то, что от него пахнет. Это… уже не весело, Тори.
Правда, убедить ее все одно не вышло.
Глава 21
О старых друзьях и сомнительных разговорах
Оставлять жену не хотелось категорически. И вообще, Чарльза не отпускало чувство, что он совершил ошибку. Появилось трусоватое желание утащить ее обратно домой. Найти какой-никакой предлог, а то и вовсе сказаться самодуром. Он ведь имеет право запретить? Имеет.
Муж все-таки.
Но…
– Иди уже. – Милисента устроилась на подоконнике. – А то весь измаешься.
– Так заметно?
– Мне здесь тоже не по себе, – сказала она, чуть подумав. – Такое странноватое ощущение, что… все не такое. Главное, я понятия не имею, какое оно должно быть. И почему именно не такое. Только уехать нам не позволят.
Верно.
Они – часть игры. Фигуры на большой политической доске. А кто разрешит пешке уклониться от сражения?
– Никуда не выходи, – попросил Чарльз. – Не знаю, что тут не так, но…
– Иди. – Она улыбнулась. И выпустила из ладони огненный шар, который медленно, словно нехотя, поднялся к потолку. От шара к пальцам протянулась ниточка Силы.
Чарльз вздохнул.
– Только аккуратнее, ладно?
Она чуть склонила голову набок:
– Я снова видела тот сон. Про дракона. Непонятно, умер он или нет. Я пыталась дозваться до тех, но, кажется, они и вправду ушли. Все. Те, кто жил в городах. А этот, получается, остался? Если зовет?
– Думаешь, зовет?
– Эти сны ведь не просто так. – Милисента пожала плечами. А шаров стало два. – Они что-то да значат. Но не могу понять, что именно. Я теперь вроде бы как в стороне. Но сдается мне, все это связано. И сны. И прочее.
Чарльз наконец вышел.
Подумал, что дверь можно и запереть, но потом решил, что с Милли станется и в окно вылезти, а это уже совсем никуда не годится. Еще и упадет ненароком.
Но сигналку на дверь повесил.
На всякий случай.
А потом бодрым шагом, да что там шагом, почти бегом, направился в корпус.
Его ждали.
– Диксон! – Манфред Стоктон раскинул руки, явно желая обнять, но после передумал и удовлетворился рукопожатием. – Я, как услышал, что ты снизошел до нас, прямо-таки весь израдовался.
– С чего бы?
Рука у Манфреда была крепкой.
И тяжелой. Та, что на плечо упала. Улыбка – радостной. Причем настолько, что в эту радость и поверить недолго. Пахло от него дорогой туалетной водой. Да и сам он, старший сын и наследник герцога Стоктона, излучал довольство.
– Да скучно тут, – признался Манфред. – Ты к Коллатону?
– К нему. Обещал заглянуть, как появлюсь.
– Заглянешь, только не сейчас. Они с большим Маком отношения выясняют.
– Опять?
– Как видишь. Об этом и говорю. Ничего не меняется – очередная бездарность желает стать профессором. И главное, готова оплатить сие желание. Ректор рад бы пойти навстречу, потому что финансирование, связи, и прочее, и прочее, а Маки бесится. Так было и, полагаю, будет. В общем, неподходящий сейчас момент.
Звуки из-за дубовой двери не пробивались.
Но да, если там Мак, то соваться не след.
– Я слышал, ты не один прибыл. Впрочем, что это я… идем. Сигары?
– Воздержусь.
– И пить не станешь?
Чарли развел руками.
Случайная встреча? Или ждали его? Он становится до крайности подозрительным. И даже несколько неловко от этой подозрительности. Манфред все же свой.
Весельчак.
Балагур.
Душа компании. Он учился парой лет старше и, несмотря на маску бесшабашного парня, отличался незаурядным умом. Это даже Большой Мак, считавший всех или почти всех студиозусов идиотами, признать соизволил. А потому никто не удивился, когда Манфред решил не возвращаться после учебы к делам семейным, а остаться при университете.
И да, здесь почти по-прежнему.
Те же запахи. Те же звуки. Успокаивающая прохлада камня. Тяжесть дубовых панелей. Строгие лица великих магов на портретах. Медные таблички. И мраморная статуя в темном углу.
В курительной все так же пахнет табаком. Обивка кресел вот другая. Раньше красная была. Или наоборот, зеленая? Главное, что не эта, с позолотой.
– Чистоплюй ты, Чарли. – Манфред плеснул коньяка в тяжелый бокал, потом долго, придирчиво выбирал сигару и уже после устроился у окна. – Хотя, слышал, не так давно ты знатно повеселился.
И взгляд такой… превнимательный.
Чарльз пожал плечами:
– Со всеми случается.
– И я о том. Случается со всеми. И надо быть терпимей к ближним своим.
– Не понимаю тебя.
– Кстати, как Эдвин? Слышал, вы весьма близко сошлись.
– Ты про…
– Ты прекрасно понял, про кого, – отозвался Манфред. – Ты знаешь, что он из этих… менталистов.
Сказал как выплюнул.
– Слабоват. – Чарльз налил себе воды со льдом и лимонным соком. Графин стоял в шкафу, и артефакт, поддерживающий низкую температуру, явно был новым.
Поделка нынешнего года.
– Все равно. Поговаривают, он при короне.
– Как и я.
– Ты – дело другое. Ты, повторюсь, слишком большой чистоплюй. Говорят, ты выгодно женился.
– Скорее – повезло.
– Это да, это да. С женой познакомишь?
– Буду рад. – Это прозвучало весьма вежливо, хотя и с прохладцей.
Манфред хохотнул.
– Да ладно, у меня, к слову, невеста имеется. Достойная женщина! И с Даром. Хотя, как я слышал, у твоей супруги Дар весьма яркий. Настолько, что не справляется.
– Ее и не учили.
– У женщин такой Дар – редкость. А я, если ты не в курсе, занимаюсь в том числе и вопросами наследования Дара. Очень уж тема неоднозначная. И слышал о твоей находке. О… ритуале.
Пауза.
И взгляд испытующий.
– Находка не совсем моя. Скорее, мне опять…
– Повезло?
– Именно.
– Везение тоже весьма любопытный фактор. Но я не об этом. Мне бы хотелось встретиться с твоей женой. Возможно, она согласится помочь мне кое в чем.
– В чем же? – Эта идея категорически Чарльзу не понравилась.
– В исследованиях, конечно. Сила Дара. Его выраженность. Способности к контролю. Изменения, которые Дар влечет. Кровь одаренных весьма отличается от крови простых людей. Может, помнишь – был такой у нас, Теодор Баррет. Барри.
– Смутно. – Чарльз попытался вспомнить. – Он вел вроде бы…
– Основы права.
Тогда понятно, почему Чарльз не помнит. На диво занудный предмет. И человек, который вел его, занудством же отличался. Тихий невыразительный голос. Серый костюм. И портфель.
– Он с собой портфель таскал. Такой, из черной кожи.
– Ага, именно.
– Что с ним?
– Он был магом. Не сказать чтобы сильным, скорее даже наоборот. Здесь остался по протекции, но всегда мечтал о большем. И решил, что тайна Дара в крови. Сперва пытался переливать кровь одаренных простым, даже добился каких-никаких результатов. Но оказалось, что эффект временный. Исчезает за пару недель. Тогда он плотно занялся проблемой. Выделял экстракт, менял дозировки. Дошел до того, что заменял уже не кровь, а кости.
– Где он брал кости одаренных?
– Сперва покупал. Студенты-то разные, есть и те, что из простых. Учиться учатся, но это дело недешевое. Вот он и предлагал. Операцию. Брал кусочек бедренной кости, который и вживлял реципиенту.
Чарльза передернуло.
– Весьма болезненно, но относительно безопасно. И дорого. Очень дорого. Он после признался, что закончились деньги. Тогда-то он и нашел пару одаренных девушек, которых впоследствии и использовал. Вытяжку из спинного мозга, из желез. Разное.
– Звучит мерзко. И незаконно.
– Совершенно незаконно. Когда все открылось… В общем, ректору пришлось на многое пойти, чтобы не допустить скандала.
– А где сам Барри?
– Умер. – Манфред посмотрел в бокал. – В камере. Повесился. Так говорят, а как оно на самом деле… Те, кто участвовал в его опытах, из простых, они тоже куда-то исчезли. И сам понимаешь, желающих узнать подробности не нашлось.
– Разумно.
– Именно. Так вот, официально работы его сочли ненаучными, но есть те, кто полагает, что ему просто не хватило немного времени. И материала.
По спине пополз холодок.
– Ты же знаешь, что Дар – штука такая… Сложно предугадать, кому достанется. Бывает, что и семья древняя, предки один достойней другого. И невеста из рода не хуже. А вот дети, увы, появляются простые. И ладно бы, если один. А если все?
– Искушение.
– Именно. – Манфред наконец закурил сигару. Сладковатый аромат табака наполнил комнату. – Найти какого-нибудь мальчишку с Даром… или девчонку. Не суть важно. Изъять. Барри утверждал, что Дар есть почти в каждом. И надо лишь его пробудить. Дать искру, из которой возгорится пламя.
– Он работал один?
– Говорят, что да, но я думаю, вряд ли. Барри, может, и неплохой теоретик, но вот обезболить… Изъять кусочек кости. Срастить ткани. Пересадить. Наблюдать за пациентом, которому явно понадобится помощь. И все это скрытно, и все это здесь. На все это требуются помощники. Императорские псы землю носом рыли, но никого не нашли.
Только это ничего не значит.
И почему Чарльзу никто и словом не обмолвился об этой истории?
– Я это к чему. – Манфред широко улыбнулся, выпуская колечко дыма. – Не оставляй жену без присмотра. А то ведь мало ли что. Дар у нее яркий, так? Вдруг да потянет кого на эксперименты.
– Спасибо, – глухо отозвался Чарльз.
– Не за что. Братья своих не бросают.
– Что?
– Помнишь? Студенческое братство. И клуб наш. Я тебя принимал как раз. Веселые были времена. – Он снова засмеялся. – Как вспомню, как вы ректорские трусы стащить пытались…
– Лучше не надо.
– А Эльзу? Подавальщицу из «Шута и свина»? Ее помнишь? И ее тетку. – Манфред расхохотался. – Или как вы магией ту свинью…
Чарли улыбнулся.
Да, свинья, которую они протащили в сад многоуважаемого Кернвуда, была большой. Образцово-показательной даже. С выставки они ее и сперли.
И…
Но не в ней дело.
И не в тех воспоминаниях, на которые Манфред намекает. А в чем-то совершенно ином и куда более опасном.
– Ты, наверное, иди уже. – Манфред вытащил часы. – А то старик ныне долго не засиживается. Говорят, он себе новую игрушку прикупил. Да уж, время идет, а люди не меняются. Ему бы уже о вечном думать, а он все о девках.
Чарльз поднялся:
– Спасибо.
– Я завтра загляну. И если что, пригляжу.
– Буду рад.
А вот револьвер у Милли только один. Хватит ли?
– А жене привет передавай. Кстати, если она согласится пожертвовать науке пару капель крови, благодарность моя не будет иметь границ.
– Только крови?
– Пока крови. – Манфред тоже встал. К коньяку он так и не притронулся. И стало понятно, что и бокал этот, и сигара, которая медленно тлела, и сама курительная, обставленная со сдержанной роскошью и немалым вкусом, лишь часть игры. – Тебе же не жалко, Чарли, подарить своим друзьям пару капель ее крови?
Глава 22,
в которой леди запускают шарики
Шары поднимались и опускались.
Опускались.
Поднимались.
И это развлечение очень быстро надоело. А потому, когда в дверь постучали, я почти с радостью сползла с подоконника. Но револьвер прихватила. Так, на всякий случай.
– Кто там? – осведомилась я, притягивая шары поближе.
– Багаж, леди! – бодро донеслось с той стороны.
Я открыла.
И паренек, который обнаружился за дверью, попятился. Надо же, какой боязливый.
– Заноси, – велела я, отступая. И револьвер убрала.
В ридикюль. А шары не стала, потому как мало ли, с виду парнишка хиленький и бледненький, но вот за ним вошел господин того солидного вида, который сам по себе подозрения внушает.
– Свободен, – сказал господин, и парнишка спешно, даже чересчур спешно, убрался.
А господин остался.
– Милисента Диксон, полагаю? – поинтересовался он, оглядываясь.
– Ага, – кивнула я, подтягивая шары поближе.
Я, конечно, совсем даже не маг, но сдается, если этим шариком по лбу шандарахнуть, мало не покажется.
– Профессор Шелдон. – Господин чуть скривился. – Вы не будете столь любезны убрать это?
– Нет. – Я выпустила еще один шар.
– Простите?
– Не буду.
– Почему?
– Не хочу. – Я вернулась к подоконнику, но одно дело сидеть при Чарльзе, а совсем другое – при всяких там подозрительных господах, что заявляются в отсутствие законного супруга.
Профессор извлек из кармана стеклышко на цепочке и в глаз вставил.
Ага.
Шляпа у него модная, котелком. Костюмчик с виду простенький, но я не дура, этакая простота изрядных денег стоит. Сам встал, руки за спину заложил, покачивается и на меня глядит.
