Текст книги "Восток. Запад. Цивилизация"
Автор книги: Екатерина Лесина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 24 (всего у книги 25 страниц)
И улыбнулся во всю пасть.
Ну да. В конце концов, каждый получил, что хотел. Алистер своего дракона. Дракон – Алистера…
– Нужны имена. Членов клуба. – Бертрам Орвуд сохранил способность мыслить здраво. – И подробности заговора. Да и в целом допросить его не мешало бы.
Сказал и замолчал.
Оно и понятно, допрашивать сумасшедших – еще то удовольствие.
– Пусть тот твой… из канцелярии и допрашивает, – проворчала Милисента. – Он все затеял, ему и расхлебывать. Главное, чтобы этот не сбежал.
– Не сбежит. – Дракон устроил голову на лапах. – Мальчик постарался. Редко у кого получается вплести кровь в ткань мироздания. Теперь, пока мир существует, будет и это место. А души так и вовсе вечно живут. Но вы и вправду идите. А мы тут побеседуем… о высших созданиях, совести и прочих жизненных пустяках.
Он повернулся и дунул.
И жар дракона окатил Чарльза с ног до головы.
Глава 50,
где вновь появляется дракон
Эванора почему-то плакала.
Она не хотела.
Да и к чему слезы? Ведь все получилось. Наверное, получилось… а она вот сидит и плачет. Причем только левым глазом. И от этого тоже обидно, потому как к тому, что слезы постоянно наворачиваются, она привыкла, но теперь красным и заплаканным будет только левый.
От этой мысли плакать хотелось еще сильнее.
И еще руки дрожали.
– Сил много ушло. – Ее обняли за эти дрожащие руки. И Эдди подул ей на ладони, согревая окоченевшие пальцы. – И вообще, это была безумная идея.
– Но ведь получилось?
– Получилось, получилось, – проворчал он. – Слушай, если он будет и дальше так на тебя пялиться, я ему челюсть сверну.
Это он про кого?
Про Найджела? Тот сидел, скрестив ноги, и покачивался. А потом вдруг начал заваливаться на бок. Впрочем, Тори тут же подперла его.
– Сиди ровно, – просипела она. – И вообще.
– И-извините. – Сент-Ортон попытался сесть. – Просто это в голове не укладывается. В самом деле. Я… это ненаучно! И невозможно.
– Заткнись уже, – проворчала Тори.
– После всего этого вы просто обязаны на мне жениться… то есть выйти за меня замуж. Я про нее! – Найджел оказался парнем сообразительным и указал на Викторию. – Сэр, я прошу руки вашей сестры… то есть попрошу, когда сумею на ноги встать.
– Значит, не факт, что сумеешь. – Виктория прищурилась. – Я вот замуж не хочу!
Эва почему-то хихикнула.
– И вообще, ты меня не знаешь.
– Да. Это нужно исправить. Сперва объявим помолвку. Лет трех хватит, чтобы узнать друг друга. Или четырех. Я буду…
– Там заговор, между прочим, остался нераскрытым, – как-то печально заметил Бертрам. – И заговорщики. А еще сопричастные, сочувствующие и просто те, кто знал… обо всем знал.
Он все-таки сумел подняться, хоть и кряхтел, как старик.
– Покушение на императора и наследника, – продолжил он. – И сомневаюсь, что произошли какие-то значительные изменения. Отец дал бы знать. А раз нет, то…
Проклятье осталось.
Эва видела его, когда рискнула посмотреть на Чарльза Диксона. А значит…
Она не знала, что это значит, но ничего хорошего.
Милисента тоже разогнулась с кряхтением и стоном:
– Ощущение, что мне лет сто, не меньше. И спину ломит, и тело. Все сверху донизу.
Она икнула.
И выдохнула.
Дым…
– Кровь, – тихо сказала Эва, прикусив губу. – Он там говорил, что кровь дракона способна излечить. От любой болезни…
Она сжала руку Эдди, ища поддержки.
– И если так, то… надо лишь стать драконом.
Да, прозвучало не слишком внятно.
– Там же ты смогла! А тут… тут – как там! Тем более сейчас!
Милисента огляделась.
И оперлась на руку мужа.
– Что? – сказала она. – Других идей у меня все одно нет.
И ни у кого.
Эва прикусила губу.
Получится. Должно получиться, потому что… потому что так правильно! И если бы Эва могла помочь, она бы помогла! Она отдала бы все, что угодно, чтобы у Милисенты получилось.
– Ты… вспомни, как оно там было, – посоветовал Эдди и смолк под мрачным взглядом.
– Сыграй лучше, – попросила она. – Если, конечно, силы есть.
На донышке.
У Эвы самой всего-то капля. Но пускай. И она готова отдать ее. Просто взять и отдать, ничего не попросив взамен. Для этого мужчины.
Если ему нужно.
Виктория молча достала дудку. Потом покосилась на Сент-Ортона и велела:
– Ближе давай. Что? У него еще проклятья чуток осталось. А они сытные… ну, не в том смысле, просто… просто Сила. И ты, Берт. Только если вдруг… ну, не геройствуйте, ладно?
Эдди молча притянул Эву к себе.
И прижал.
Тепло-тепло стало, будто Эву и вправду крылья обняли. Она закрыла глаза. Пусть у нее и нет волшебной дудки. Но она тоже что-то да может.
А музыка… музыка бывает разной.
Ничего не получится.
Это… это же бред. Да. Там, на Изнанке, ладно. Там можно хоть драконом, хоть зимородком, хоть конем его императорского величества. А тут же все другое.
Настоящее.
Только…
Отступиться?
Сказать, мол, извини, не вышло? Я так не могу.
– Все хорошо. – Чарльз улыбнулся. А я ему в ответ. – В конце концов, я сам виноват.
Он?
Да ни хрена подобного!
Дудка гудела, как ветер. Тот ветер, что бывает где-то там, над вершинами гор. Что гуляет невозбранно в вечной черноте, добирается до звезд, а может, даже облизывает горячий шар солнца.
Я помню его.
И сны тоже помню. И драконов.
Они ушли.
Бросили.
Или… нет?
Шаг.
И взмах руками. Чувство такое, что… на дуру я похожа. Человек – и в дракона… Ладно тогда, в древности, драконы жили настоящие. Но я – не они. Я и на леди-то не больно тяну, а уж драконы…
Смех в ушах.
И будто голос.
Шепот.
«Ну же, ты такая неуклюжая… такая некрасивая. Неудачная. Такая, которой самое место в глуши, где ты вполне за женщину сойдешь. Все одно других нет».
Нет.
Не слушаю. Уж лучше ветер. Он помнит, как поднимал меня. И как дразнил. А я помню, как болели крылья. И что воздух – коварная стихия. Музыка звучит.
Я сумею.
Я…
Слабая?
Пускай.
Не слишком красивая?
Тоже правда. Но это на самом деле ничего не значит. Я ведь люблю, и боги нас связали. А значит должны, обязаны и…
И если его не станет.
Его…
Чарльз стоит. Просто стоит, сунув руки за пояс. Улыбается. Только бледный-бледный, и темноты внутри столько, что у меня самой в глазах темнеет. Эдди тоже бледен, но продолжает играть, притворяться ветром. Эва держится за него. Или держит.
Пусть… пусть хотя бы у них сложится. Чтобы долго и счастливо. Всенепременно долго. И обязательно – счастливо. Тори… Ведьма. Не люблю ведьм, но ей обязана.
Сент-Ортон. Краше в гроб кладут, и все одно злюсь на него. Но это – иррациональное. А рациональное – я подхожу вплотную к мужу. И гляжу в его глаза. В такие родные, такие…
А сердце разрывается от боли.
И тело спешит осыпаться битым стеклом, высвобождая все то пламя, которое собралось внутри. Вдох. Выдох. И его окружает белоснежный огонь, яркий до того, что даже у меня наворачиваются слезы. Окружает и стекает… с чешуи?
С чешуи, мать его?
Я успеваю удивиться, когда чувствую, что…
– Охренеть! – Найджел Сент-Ортон смотрит снизу вверх. – Драконы! Они оба – драконы!
И ветер зовет погулять.
Я…
Я кричу.
От боли. И просто потому, что могу. А что драконий рык мало на речь похож, так то пускай.
– Надеюсь, они нас не сожрут.
Смешной.
Я поворачиваюсь не к нему, а к тому, другому… Он ярко-ярко синий, словно покрыт драгоценными перышками зимородка. И кажется, еще не понимает, что происходит.
Никто не понимает.
Кроме того, что мы связаны. От сотворения мира. От… слов, неосторожно произнесенных в старом храме. От крови, которая стала даром.
И то, чем бы оно ни было, тенью ли Творца, божеством ли, чем-то совсем-совсем непонятным, стало свидетелем клятвы.
Я рыкнула.
И щелкнула зубами перед драконьей мордой Чарльза, заставив его податься назад. А потом выдохнула пламя. Снова. И, оттолкнувшись от земли, расправила крылья.
Громкий рев сотряс землю, подстегивая. Ну же, выше.
И быстрее.
Туда, к ветру, который зовет погулять. К небесам. К миру, который удивителен, а главное, что огромен. И в нем точно хватит места для двух драконов.
Эдди успел отпрянуть, когда тяжелая драконья туша с неожиданным изяществом оторвалась от земли. Распахнулись крылья-паруса. Запахло раскаленным металлом.
– Это совершенно ненаучно, – произнес Бертрам. – Они слишком велики для полета. Тяжелы. И вообще, как он крылья-то распахнул?
– Вернется, и спросишь. – Эдди опустил дудку.
Сил не осталось.
Точнее, осталось что-то. Чтобы стоять. Смотреть на небеса, в которых кружатся два дракона, поднимаясь выше и выше.
– Теперь, как понимаю, проклятье ему не грозит? – уточнил Сент-Ортон, во взгляде которого восторг мешался с вполне понятной завистью.
– Тебе тоже. – Виктория Орвуд отерла дудку. – Я его окончательно… того.
– Тогда вы тем более обязаны выйти за меня замуж.
– С чего бы?
– Вы меня спасли!
– Я не нарочно.
– И лишили любимого проклятья! Я к нему, можно сказать, почти привык…
– Знаешь, – задумчиво произнесла Эванора. – Заносчивым засранцем он нравился мне как-то больше. Ой…
– Согласен.
– Я и другое повесить могу! – предупредила Виктория.
– Это будет не таким любимым, но я согласен.
– На что?!
– На все!
– Бертрам! Он ко мне пристает…
– Я с серьезными намерениями!
Балаган.
Полнейший.
И драконы в придачу. И главное, спрятать их не выйдет. Ишь, носятся… Милисента вроде как убегает, но не так, чтобы совсем уж убежать. Она тоньше. Изящней. И какая-то хрупкая, что ли. Почти как та женщина, которую Эдди держит.
Держит и выпускать не собирается.
Он перевел взгляд на ее макушку. Волосы опять растрепались, и в прядках запуталось перышко. Синее и яркое. Настоящее.
– Станешь моей женой? – тихо спросил Эдди.
Она вздрогнула и обернулась.
– Правда, я не то чтобы хороший вариант. И ты наверняка можешь найти кого-нибудь получше, но…
– Дурак. Шаман и дурак – плохо. – Мальчишка-сиу, до того сидевший настолько тихо, что про него Эдди и вовсе запамятовал, распрямился. – Руку. Дай.
Эдди протянул.
И костяной клинок вспорол кожу.
– Ты. Тоже. Если хотеть.
– Это не обязательно… – С руки катились капли крови. На траву. И кажется, Эдди понял. И не только он. Эва также молча протянула ладошку. И не поморщилась, когда клинок отворил кровь и ей.
– Вот так. – Сиу вытер древний артефакт пучком травы и сунул за пояс. Кого другого Эдди предупредил бы, что и порезаться недолго.
Эдди сжал нежную девичью ладонь.
И осторожно поцеловал.
– Я согласна, – тихо произнесла Эва.
Не ему, кому-то, кто смотрит на них с той стороны, кому-то несоизмеримо более древнему, чем Эдди, некромант и драконы. И даже чем тот, что остался на Изнанке.
– Отныне я твой муж.
И их услышали.
Эдди… ощутил присутствие. Да и не только он. Тихо и тяжко вздохнул Бертрам, заметив:
– Император будет недоволен.
В задницу императора. И вообще…
В поднебесье на фоне черного-черного неба распустился огненный цветок. Это было даже красиво…
– И отец… маменька… К слову о родителях: клятвы клятвами, но от нормальной свадьбы вы не отвертитесь.
Пусть.
Глава 51
Предпоследняя
Две недели спустя
А платье получилось красивым.
Оно выглядело еще лучше, чем там, в мастерской. Не знаю, что уж с ним сделали, но шелк будто ожил. Он мерцал, переливался, и даже я сама начинала казаться себе красивой.
Особенно если смотреться не в зеркало, а в глаза моего мужа. Правда.
– А я опять проголодался. – Чарльз поспешно сунул за щеку кусок шоколада. – Это долго так будет? У меня такое чувство, что я только и делаю, что ем! Ем, ем и ем.
Ну да, дракона прокормить нелегко.
Но он пытается.
– Не знаю, но нам уже пора. – Я провела ладонями по платью. И вовсе я не боюсь. И не дрожу. И…
– Погоди. – Он вытер руки платком и вытащил из кармана мешочек. – Я… надо было в шкатулку, чтобы сообразно статусу и все такое, но только вчера Эдвин принес. В качестве извинения.
Извиняться эта сволочь высокородная будет еще долго.
Ну…
Нет, я уже не злюсь. Не настолько, чтобы хотелось стукнуть Эдвина по белобрысой макушке, но и не так, чтобы совсем уж простить. В конце концов, он Чарльза во все это втравил.
На цепочке смутно знакомой, удивительно тонкого плетения, висел камень. Крупный камень. Ярко-красный. Ограненный в форме сердца. Сила внутри него билась, дрожала огоньком, отчего казалось, что камень этот пульсирует, как самое настоящее сердце.
– Это… Погоди, откуда у него… я ведь помню! Не камень, а цепочку.
– Ну, скажем так, его визиты на ту сторону дали свои плоды.
В этом я не сомневалась. Безумец, дракон и дознаватель-менталист. А, и пара шаманов, которые его туда-сюда провожают, заодно уж пользуясь удобным случаем побыть вместе.
До свадьбы, видите ли, неприлично…
Ладно, не о том.
– Алистер продолжает называть имена. И не только их… Это нам вернули. Не все, пока малую часть.
Из тех драгоценностей, что Эдди выложил на аукционе. Ему бы отдать.
– Он сказал, что наша доля. – Теперь Чарльз научился угадывать меня без слов.
А я его.
Иногда это пугает, но…
– Красивый.
– И большой. Много энергии помещается. – Чарльз отправил за щеку еще кусок шоколадки. – Выбросов у меня, вероятно, не будет, но структура…
Нестабильна.
Знаю.
Шелдон… в общем, он, кажется, таки сделал что-то крайне полезное для науки и мира, описав процесс превращения в дракона. И обратно. Он даже от меня требовал в записи вникнуть на предмет их правильности. А у меня от одного вида этих формул зубы заломило. И вообще, я дракон, а не математик. Я просто превращаюсь.
Ладно, не просто.
После того раза так и не вышло, хотя я и пыталась. Честно. И Чарльз пытался. И профессор уверен, что дело исключительно в нехватке внутреннего запаса энергии. Что, как только нехватка восполнится и источники стабилизируются, мы опять превратимся.
Не скажу, что очень уж тянет, но… кровь дракона и впрямь на многое способна. А вот в человеческом обличье уже не то.
– …Я пока справляюсь.
А то.
Камней драгоценных набралась целая горка, причем в последний раз Чарльз просто взял горсть мелких алмазов и слепил в один. Большой. Очень большой.
А потом удивился.
Я тоже удивилась.
Хотя, вспоминая сапфир…
Камень коснулся кожи. Теплый, горячий даже. И пламя в нем чувствую как свое. Впрочем, мое и есть. Наверное, будь я настоящим драконом, все бы произошло не так. Но… почему бы и нет?
– Как там Августа? – поинтересовалась я, поглаживая камень.
– По-прежнему.
Ну да, родить-то она родила, правда не в тот день, когда ей было предсказано, а на два раньше, причем девочку, отчего решила, будто это коварный Чарли ребенка подменил. Притом что в это время он находился в десятках миль, но… сумасшедшей что докажешь?
– Доктор дает ей успокоительные. Но, боюсь, это уже навсегда.
Я кивнула.
– Маменька вчера была у нее… ездила показать Лотту.
Шарлотта – красивое имя. Для девочки.
– Но…
– Что-то пошло не так?
– Августа на них напала. Притворилась, что… даже Никса ей поверила.
Странное дело, да. Сент-Ортон там, на Изнанке, заговорщики – кто где, но большей частью в подземельях, благо под дворцом тоже таковые имеются, а слуги остались. Их осматривали. И целители, и профессор, и менталисты тоже. Да и Орвуды. Бертрам сказал, что у них что-то там с мозгом. Его локально разрушили и закрепили внушение.
А менталисты внушение подкорректировали, потому что жить без хозяина эти люди уже не могут. Орвуды всех почти и забрали, а кого нет, тех профессор. Слуги-то идеальные, а что двинутые слегка, так это уже почти и норма.
Никса вот осталась. Чарли не слишком обрадовался, но и спорить не стал.
Сестрице повредить боялся.
А та…
– Расстроилась? Маменька твоя?
– Скорее испугалась. Августа ведь… После родов Дар развернулся в полную силу. Она огнем и ударила. А твой камень защитил. И ее. И девочку. А там уже и Никса подоспела.
Хреново.
Но молчу. Как-то даже виноватой себя чувствую. И не только я. Чарли вон весь извелся. Даже сейчас потемнел, хотя и он знает, что нет нашей вины.
Нет.
Только… сердцу не прикажешь.
– Профессор уверен, что спустя какое-то время после родов Дар придет в прежнее состояние. Но пока пришлось использовать блокираторы. Мама заберет Лотту к себе. Я… перепишу на нее то, что полагалось Августе.
Киваю. И вправду думал, что буду возражать?
– А Дар?
– Вот как раз Дара у Лотты нет. Что-то там странное. Профессор сказал, что… в общем, кровь Августы полна Силы, но эта Сила заемная, потому Августа и сама скоро Дар утратит. А вот Лотта – обычный ребенок. Может, оно и к лучшему.
Надеюсь.
Потому что два дракона – это уже много.
– Мы с дядей говорили… обо всем. Я ему помог.
И это знаю.
Проклятье и вправду держалось на жизни Сент-Ортона, а чисто формально тот был жив.
– Его старший сын… В общем, дядя, конечно, расстроен, но тут уж ничего не сделаешь.
Император не настолько милосерден, чтобы простить заговорщиков.
– Он предложил приглядывать за Августой. В его доме она чувствует себя спокойно. Правда, постоянно твердит, что у нее украли ребенка. Но, может, со временем успокоится?
Вряд ли.
Однако я вновь кивнула. К сожалению, безумие драконьей кровью не лечится. Чарльз вздохнул и попытался обнять меня.
– Куда! Платье помнешь!
От него пахло шоколадом. И родным человеком. А еще небом, морем и огнем. И я бы стояла так вечность. Мне хотелось сказать, что Августа поправится.
И вспомнит о дочери.
Что она станет той чудесной девочкой, которую Чарльз пытался спасти. И что мы подружимся. Я хотела сказать это, но не могла. Нельзя врать.
Только не ему.
А потому просто стояла. Долго-долго. Пока стрелка на часах не вздрогнула, выводя из задумчивости.
– Идем? – поинтересовалась я у мужа. – А то нехорошо опаздывать. Дядюшка хмуриться будет.
Хотя он все одно будет.
А шоколад… шоколад я с собой возьму. И пусть кто-нибудь попробует глянуть косо. В конце концов, я ведь для мужа… Хорошо прикормленный муж будет держаться рядом, если не с тобой, то хотя бы с коробкой шоколада.
Эва дрожала.
Не хотела, а дрожала. Опять. И от этого мир вокруг тоже дрожал, грозя вывернуться наизнанку.
– Успокойся. – Тори приоткрыла дверь. – Я устала туда-сюда.
– Я не специально. – Эва погладила руку. – Просто…
Сила у нее выросла.
У всех выросла. Но другим-то все нипочем. Тори вон со своею справляется легко, а Эва при малейшем волнении норовит два мира в один слить. И пусть это хорошо, когда надо туда проводить кого-нибудь вроде Эдвина, но в остальное-то время не очень!
– Вдруг он запретит?
– Кто?
– Император! – Она заставила себя дышать. Громко. Как учил профессор. Правда, сразу в носу защекотало, и Эва чихнула. – Он… он вызвал Эдди!
– Можно подумать, в первый раз. – Тори высунула голову за дверь. – Он его через день вызывает. Маменьке по секрету сказала подруга, которая в свите императрицы состоит, что они просто закрываются в кабинете и пьют.
– Быть того не может!
– Может, и не может… тише ты! Может, они там о важном… ну и пьют тоже. Иногда.
– А если…
– Если бы он хотел запретить вашу свадьбу, сразу бы запретил. Ему сейчас с папенькой ссориться никак нельзя. А папенька тебя обидеть на даст.
Да.
Наверное.
Тори это всякий раз говорит. А Эдди, когда Эва попробовала выразить сомнения, просто сказал, что плевать он хотел на всех. Включая императора. И если тот запретит, то есть места, где воля императора не особо важна, так вроде.
И Эдди просто украдет Эву.
Как в романе.
А маменька, которая как-то узнала – вот поневоле начнешь задумываться, как именно, – заявила, что правильное похищение надо готовить загодя. И сперва купить дом, его обставить, организовать хозяйство…
Пока она старательно организовывала свадьбу.
И даже в газете вон объявление разместили. Так что волноваться не о чем. Совершенно не о чем. И Эва себе это повторяет каждый день. Только все одно успокоиться не выходит.
– Лучше скажи, что мне с этим ненормальным делать?
– Ты про Найджела? – уточнила Эва.
Тори прикрыла дверь.
– А про кого еще? Он вчера Михалю нос сломал.
– Это тому, с которым ты в парке гуляла?
Виктория вздохнула и посмотрела на потолок. Эва тоже посмотрела. Обычный… Гостевые покои во дворце, конечно, высокая честь и все такое. И роскошные они в достаточной степени. Но потолки явно стоило уже побелить. Хотя дворец большой, тут постоянно что-то требуется побелить.
– Что не так? – поинтересовалась Эва.
– Он целоваться полез, представляешь?
– Найджел?
– Михаль этот! Заявил, что репутация у меня все равно… ну а тут Найджел. Из кустов. И нос сломал. А еще на дуэль вызвал.
Эва окончательно запуталась, но переспрашивать не стала. Только понадеялась, что отцу не донесли. Хотя, скорее всего, донесли.
– И?
– И ничего. Вот, с утра сижу. Жду. Если он позволит себя убить, я… я его на Изнанке достану! А ты поможешь!
– Конечно, – заверила Эва. – Может, тогда ты согласишься?
– На что?
– Замуж выйти.
Тори обернулась и посмотрела хмуро-хмуро:
– Я его почти не знаю!
– Ну… он же Михалю нос сломал?
– И что?
– А ты его от проклятья спасла!
– Знала бы, в жизни… – Она выругалась совсем не так, как положено юной леди. Хотя леди, кажется, совсем не положено ругаться. – И вообще, может, его еще убьют.
Правда, сказано это было без особой на то надежды.
– Маме он нравится, – заметила Эва робко.
– Еще одна причина не соглашаться. Она же считала его непорядочным!
– Ну… она сказала, что ты его перевоспитаешь. Или он тебя. И вообще, мужчинам нужно давать шанс.
– Ага, и поэтому они с отцом вдруг решили отправиться на побережье?! Чтобы точно шанс был? Вот сразу после твоей свадьбы! Как будто я не знаю…
В окно ударился камушек.
Виктория выдохнула и отвернулась.
– Отец сказал, что, может, Сент-Ортон и не ангел, но он и сам когда-то творил многое. А Сент-Ортон теперь старший в роду. И герцогом вот-вот станет. Целители признают его отца недееспособным. А еще он сестру любит. И матушку.
Второй камушек заставил стекло зазвенеть.
– Да открой окно! – Эва не выдержала первой. – А то выбьет же! Раньше он был как-то поспокойнее, что ли.
Тори вздохнула и окно открыла.
– Это из-за проклятья. Я… ты ведь тоже к нему ходишь? К дракону?
Эва кивнула. Ходит. И не только она. Он ведь не против. Он сам сказал, что спать ему пока не хочется, что… можно и поговорить.
Рассказать.
Научить. Дар ведь, особенно сильный, опасен, если не учить им пользоваться. И Эва старается. И Тори тоже старается. И Эдди. Эдвин и то как-то умудрился договориться с драконом. И теперь задерживается куда дольше, чем того допросы требуют.
Профессор просит провести.
– Проклятья не только на тело действуют. Они разум и душу меняют. Чем сильнее проклятье, тем больше. Человек будто сонным становится. Безразличным. Или вот злится постоянно… А теперь Найджел пытается дожить. И я не уверена, что дело в любви. Ко мне. – Тори села на подоконник.
Покои им отвели на втором этаже. И маг, а заодно новоявленный – или почти уже состоявшийся – герцог Сент-Ортонский радостно карабкался по дикому винограду.
– Откуда там любовь, если он меня и не знает толком? Он просто как бы проснулся и вот… вбил себе в голову.
– Мисс Орвуд! – Найджел залез на подоконник. – Я счастлив вас видеть. И… просто шел мимо.
– Вот и шел бы себе дальше… – проворчала Тори.
Он был растрепан.
К камзолу прилипли травинки, в светлых волосах запуталась ромашка. На щеке же выделялось яркое красное пятно. Такое большое пятно, уходившее на шею.
– Что это?
– Это? А… пустяк, почти зажило. Он оказался неплохим магом, но я все равно сильнее.
Тори чуть нахмурилась.
Пригляделась и нахмурилась сильнее.
– У тебя ребро сломано!
– Всего лишь трещина.
– И…
Эва тихонько подошла к двери. Любовь или нет, сами разберутся. А она мешать не станет. Она… она вот к маменьке заглянет, потому что до бала всего ничего и нужно проверить платья.
Или ленты.
Или хоть что-нибудь.
– Да ты понимаешь, что он тебя… да я тебя сама убью! А потом папе пожалуюсь! – доносился из-за дверей голос Тори. А Эва… Эва надеялась, что та все-таки не сдастся.
Хотя бы месяц продержится.
Или два.
Нет, конечно, если вдруг что, то пусть. Но Эве хочется сперва сыграть собственную свадьбу. Просто хочется. Имеет она право?
Конечно.
– Он тебя воскресит, а я опять…
И Тори захочется.
Да.
Глава 52,
в которой раздаются титулы и открываются новые перспективы
Эдди мрачно смотрел на императора.
Тот так же мрачно смотрел на Эдди. И главное, не моргает, гад этакий. Но и Эдди умеет пялиться.
– Нет в тебе почтения, – со вздохом произнес дядюшка. – Ни капли.
– Ну извините. Могу поклониться.
– Разве в этом дело? – Дядюшка махнул рукой. – Налей, что ли, выпить, а то со всем этим никаких нервов не хватит.
– Вам целители запретили, – сказал Эдди сугубо из вредности.
Нет, сам по себе дядюшка очень даже неплох. Толковый. И не вредный. Для императора.
– Ты видишь тут целителей? – осведомились его императорское величество, засовывая руку куда-то под стол. Стол был внушительным и роскошным, как и подобает императорскому столу, за которыми судьба мира вершится. Ладно, не мира, а одной отдельно взятой империи. А вот крохотные рюмки оказались самыми простыми. – Что ты, что Диксоны – ни почтительности, ни понимания момента… политического. Один артефакты раздает, как свои, второй вон женился… Хотя жрец уверяет, что эта женитьба незаконна.
– На хрен жреца. – Эдди наполнил рюмки из фляги, которую предусмотрительно с собой захватил.
Дядюшку даже жаль.
И целители бдят, и супруга, которая на Эдди поглядывает с преогромным сомнением и даже с подозрением, но пока уличить его не удается.
– Вот и я так подумал. Даже не в этом дело, а… – Император принюхался. – Очередная настойка?
– А то.
– Сиу?
Эдди кивнул.
– Оставишь. Буду врать, что для сердца полезно. А то никакой жизни. Порой начинаешь думать, император я или кто… Так вот, дело не в них. Пойди я на попятный, и что? Орвуды обидятся. Клятва клятвой, но обида – штука такая… А некроманты – существа злопамятные. Да… Не мне, так внукам икнется.
Дядюшка опрокинул рюмку и зажмурился.
– Хороша!
А главное, и вправду для сердца полезна. Эдди точно не знал, чего там намешал мальчишка, но травить императора он не станет.
Не должен.
– Тем более ситуация сейчас… сложная. Сам понимаешь.
Еще бы.
С Сент-Ортоном удар случился. Мозговой. Большое несчастье и, как выразился дорогой дядюшка, невосполнимая утрата для империи. В частной беседе он, правда, уточнил, не выйдет ли так, что любезный Сент-Ортон возьмет и скоропостижно поправится.
Так что скончается он.
Вот как только Эдвин вытянет все, что знает, так и скончается. Тело. А душа… душа на Изнанке вечность торчать может. Тем более в хорошей компании.
Потом дядюшка столь же осторожно поинтересовался, нельзя ли туда же отправить еще десяток-другой душ. А когда Эдди отказался, вздохнул. Мол, общество с куда большим пониманием отнесется к небольшой эпидемии мозговых ударов, нежели к процессу над заговорщиками.
Процесс ведь устраивать нужно.
Судьи там. Прокурор. Обвинители. Свидетели. Доказательства. Возмущенная публика и все такое. В общем, сплошные расходы бюджету. Да и не все дерьмо, которое Эдвин накопал, можно людям показывать. Тогда Эдди отказался. Но судя по тому, что каждый день в газете печатали пару-тройку новых некрологов, мысль об эпидемии императору очень понравилась. А как уж ее устроить – дело третье.
Главное, что и суд будет.
Закрытый. И плевать, что многие, чьи имена были названы, до него не доживут. Так даже лучше. Надежней. А то ведь магов мало, семьи сильные, знатные…
– А ты мог бы выбрать кого и получше. Вон у Бакстонов две девицы остались, считай, сиротами…
Потому как их папенька весьма активно участвовал в жизни братства. И деньгами, и лично.
– Опять же, Таррелы, Шакстоны… там и состояние, и положение… – Император щелкнул пальцами. – Да и девицы такие, смазливые. А эта…
– Я и в морду дать могу.
– Между прочим, это будет расцениваться как покушение.
– И что?
– И ничего. Налей еще по одной. Слушай, что за зелье вы принесли? У старшенькой Дар не только вернулся – развернулся! Этот ваш профессор уверяет, что учить надо. Что структура…
Эдди похолодел.
Нет, хватит с них двух драконов.
– …усложняется. Хотя, конечно, и к лучшему. Вильгельм тоже вечно болел, а тут вдруг раз! – и поправился чудесным образом. Да и я себя много лучше чувствую.
Он замолчал и посмотрел на Эдди.
Эдди выдержал взгляд.
– Сила, – сказал он. – Потерянных душ… воплотилась…
– И кровь дракона.
– Сила. Потерянных душ.
– Правильно, этой версии и держись. Потому что… сам понимаешь.
Эдди понимал.
Больных много. Узнай кто… и думать-то страшно.
– Ладно. Так вот, я чего вообще хотел-то…
– Поругать меня за самоуправство?
– Это само собой, – отмахнулся император. – И матушке своей передай, чтоб не думала даже…
– О чем?
– Хочет замуж? Пускай себе идет. Только сперва я… во, титул ему дам. Герцогский не дам, не сразу во всяком случае. Для начала графского хватит. За достижения в науке. Ректором назначу… ректора все одно искать надо. И вообще порядок в университете наводить. Вот наведет, пускай и женятся. Тогда уж и попривыкнут, и я погляжу, что за тип этот ваш профессор.
Он махнул рукой.
– А то эти побеги… Что я, чудовище какое? Да и она набегалась уже. Хватит!
Эдди хмыкнул.
И пожалуй, прав он. Университет лишился не только ректора, но и пары деканов, не считая преподавательского состава, который изрядно поредел. Пока даже занятия отменили, а его императорское величество объявили о необходимости аттестации.
В общем, шанс у Шелдона будет. А там справится.
Должен.
– Сам то… – Император пить не спешил. – Что делать думаешь?
– Не знаю. Учиться.
Пока возможность есть. И древний мудрый змей спешит делиться знанием. Пусть даже не просто так, пусть в надежде, что Эдди найдет способ разорвать некогда данное слово. Даже бессмертные драконы устают от жизни. И Эдди найдет.
Попытается.
– Потом… надо в город съездить. Мастеров. Я обещал.
– Вильгельма возьмешь.
– Что?!
Вот уж не было печали. Нет, двоюродный братец, конечно, парень неплохой. На первый взгляд. Пусть и держится настороженно, но это он со всеми так. Да и болел долго. Жил вон, считай, на краю мира, оттого людей и опасается слегка.
– Да уперся, что баран. – Император махнул рукой. – Мол, мир повидать надо. Я-то в его годы поездил… Я и подумал, что и вправду не помешает. Какой император из человека, который за пределы дворца не выглядывал? Оно, конечно, супруга моя будет против.
И кажется, смотреть на Эдди станет с еще большим подозрением.
– Меня заверили, что Вилли совершенно здоров. И Дар прибавился. Так что пускай. Я пока тут порядки наведу. А вы съездите… туда, обратно.
Не больно-то охота.
– Я тебе титул дам, – пообещал император.
– Еще один?
– Могу и не один.
– На кой он мне?
– Ну… тебе, может, и не нужен. Только сам подумай: вот ты. Вот твоя супруга. Хорошая девочка, да… Кем она станет, за тебя замуж выйдя? Опять же, жить вы на что будете? На ее приданое? На деньги моей сестры? Ей они самой понадобятся.
Вот же змеюка. И теперь видно, что тоже прапрапра… какой-то внук.
