Текст книги "Восток. Запад. Цивилизация"
Автор книги: Екатерина Лесина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 25 страниц)
Господин в сюртуке побелел и немедля сунул посох в руки сопровождающему. А тот передал второму. Второй вышел за дверь и вернулся уже без посоха.
– То есть вы, леди, не отрицаете, что испортили реликвию?
– Испортила? – Милисента явно возмутилась. – Да я ее вам починила. Разве непонятно?
– Нет. – Избавившись от посоха, господин вытянулся и заложил руки за спину. – Вы внедрили нестандартный конструкт, причем потенциально опасный!
– Чего?
– И тем самым нарушили тонкую внутреннюю структуру древнего артефакта, приведя его в негодность.
– Извините, – подал голос профессор, до того молчавший. – Но этот, с позволения сказать, артефакт и прежде не работал.
– Вас не спрашивают!
– Можно позвать Мака. – Профессор явно не собирался замолкать. – Кажется, именно вы поручили ему возглавить инвентаризационную комиссию в позапрошлом году. Ту, что оценивала работоспособность старых артефактов. И по заключению которой именно этот был признан утратившим функциональность. А после переведен в разряд «предметов исторического значения».
Ого, а господин в сюртуке совсем побагровел.
– Это еще не значит…
– Мне другое интересно, – продолжал профессор, и Эва поежилась, до чего злым стал его голос. – Каким образом данный предмет, чье место определено в музее, а тот, как вы помните, находится на нижнем уровне, оказался в руках студентов. Студентов, чья возмутительная выходка…
– Будет разобрана ученым советом. И мы, безусловно, строго накажем виновных! – быстро пообещал господин в сюртуке. И Эва ему не поверила.
Ни на мгновенье.
– Но…
– Конструкт стабилен, – перебил его профессор, чем заработал злобный взгляд. – В этом вы могли убедиться. Структура его уравновешена и в целом непротиворечива. Связь с посохом крепка. Более того, я согласен с молодой леди. Именно этот элемент и дополняет артефакт, хотя, конечно…
– Ваше поведение тоже будет разобрано ученым советом.
– Не сомневаюсь. К слову, Маккинсон пришел к выводу, что утрата работоспособности связана именно с исчезновением источника Силы, который крепился в навершии. Вам его поставили. И да, ронять все-таки не советую. Леди очень неопытна. Может получиться неудобно.
Все поглядели на Милисенту.
А та пожала плечами.
– Но оружие, – встрепенулся господин в сюртуке. – Она угрожала револьвером?
– Да неужели? Хрупкая дама, оказавшись в окружении хулиганов, схватилась за револьвер? В жизни не поверю! Ведь не пристрелила же никого.
Профессор сделал паузу и весьма выразительно добавил:
– Во всяком случае, пока.
– Вы…
– Передайте, пожалуйста, совету и остальным. У юной леди тонкая душевная организация, слабый контроль за Силой и период активного роста источника. А следовательно, эмоциональные потрясения будут провоцировать выбросы энергии. Неконтролируемые.
Милисента виновато потупилась.
А эти трое отступили. Переглянулись. И…
– В таком случае, – очень сладко произнес господин в сюртуке, – не смею вам мешать. Но после лекции, профессор Шелдон, загляните, пожалуйста, ко мне.
Почему-то в его словах почудилась угроза.
– Может, и его проклясть? – задумчиво произнесла Тори.
– Проклятья – это ненаучно, если речь идет о ведьминских…
– Вот и замечательно. – Тори даже облизнулась. – Если их нет, то и обвинить не в чем. Правда ведь?
И посмотрела так, что Эве стало неуютно.
– Гм… – Профессор тоже смутился. – Думаю, это не относится к теме нашей лекции. Итак, стоит начать с самого начала. И определить в принципе, что такое Дар.
Глава 27
О делах очень и очень важных
Клуб.
И запах сигар, что пробивается через дверь курительной комнаты. Она приоткрыта, и слышны голоса. Холл же почти пуст, разве что господин в черном костюме увлечен газетой.
И где Эдвин?
– Чарльз? – Чарли окликнули. – Рад, что вы отыскали возможность прибыть так скоро.
Господин сложил газету вдвое. Затем вчетверо.
– Прошу прощения?
– Мы лично еще не знакомы. – Чарли протянули руку, которую он весьма осторожно пожал.
Белая перчатка.
Белый манжет.
– Но мне весьма настойчиво рекомендовали пообщаться с вами… так сказать, близко.
– И кто?
– Наш общий друг, – не моргнув глазом солгал господин. – Эдвин. Весьма и весьма перспективный молодой человек, но как по мне – излишне суетливый. И опять же, нельзя скидывать со счетов его работу.
– Простите…
– Марк, – представился господин.
Средних лет.
И среднего телосложения. Крепкий. Коренастый. Шея короткая, и складочка кожи нависает над воротничком. Шейный платок завязан двойным узлом, мода на который давно прошла, но господину, кажется, плевать на моду.
Чарльз отметил крупные изумруды в запонках. И темный камень в булавке для галстука.
Сам костюм скроен по фигуре.
– Марк Скирби.
– Простите, но как-то не доводилось встречаться прежде.
И ни о каком Марке Скирби Эдвин не упоминал.
– Может, продолжим беседу в более уединенном месте?
– Несомненно. – Сердце билось ровно.
Если не Эдвин стоит за этим человеком – а Эдвин не настолько глуп, чтобы посылать вместо себя кого-то, – то кто?
Вариантов немного. И не случилось ли то, чего Чарльз ждал?
– Вы бывали внизу?
– Боюсь, что нет. А тут разве есть… Хотя что это я, в этом городе в каждом доме есть подвал, – произнес Чарльз несколько нервозно. – Давеча вот писали, что в одном нашли… хотя вы, наверное, и сами знаете.
– О да. Это происшествие до сих пор мусолят все, кому не лень. Никакого понимания момента. Чернь на это просто-напросто не способна. Слышал, что ваш родич имеет отношение к случившемуся?
– Скорее, ему повезло их найти. Если можно так выразиться.
Кивок.
И молчаливый служитель, которого Чарльз в упор не помнил, возник, чтобы подать знак.
Стало быть, вниз.
Сколько он лет в клубе? Много. Считай, как в университет приняли, так и числится, время от времени заглядывая. Раньше частенько бывал. И представлялось, что он о клубе все-то знает.
Неприметная дверь за бархатным пологом, от которого слегка пахнет пылью и еще травами.
– К слову, поздравляю с женитьбой. Как здоровье вашей супруги?
– Отлично.
Надо бросить и возвращаться, но…
Там Орвуды. И Эдди.
И если это и вправду приглашение, то уходить как раз нельзя. Второго можно и не получить.
– Замечательно. Моя жена, достойнейшая женщина, постоянно жалуется на здоровье. Сколько себя помню, она все жалуется. И дочери… Три дочери – это сложно. Кстати, вы пока…
– Нет.
Легкий кивок.
Одобрение?
О таком вовсе не принято спрашивать.
Лестница. Узкая. И темноватая. Газовые рожки горят еле-еле. А ступеньки высокие, неровные. Стены такие же неровные и влажноватые слегка.
– Когда-то в этих катакомбах скрывались первые поселенцы. Так говорят. Но признаться, я не слишком верю. Точнее, верю, что прятались, но чтобы их создали… Если у них был маг земли, который смог проложить путь в скалах, то что ему стоило просто-напросто поднять стены? Нет, это что-то иное, что возникло давно, очень давно.
Провожатый остановился.
Снова дверь. И дерево поблескивает лаком. Изогнутая ручка. И магическая завеса.
– Прошу. – Марк коснулся ручки, и та беззвучно повернулась, а следом и дверь скользнула по ярко-красному ковру. – Господа, а вот и мы! Полагаю, вы изрядно заждались.
Чарльз переступил порог.
Почудилось, что теперь-то ему не позволят просто уйти. Даже если вдруг захочет, все одно не позволят. Он уже увидел то, чего не должен был видеть.
– Чарльз, позволь представить тебе наших братьев. И присаживайся. – Марк развернул стул.
Комната.
Большая. Пожалуй, если не смотреть на неровный оплывший потолок, словно камень плавили, можно поверить, что комната эта – самая обычная.
Стены укрыты панелями красного дерева.
На полу – ковер.
Мебель добротная, явно старая, но из тех, что воистину на века. Стол, накрытый зеленым сукном. Стопка карт на серебряном подносе. Фишки, брошенные небрежно, но в этом видится скрытый смысл.
Еще один стол. Бутылки. Бокалы.
Огромный глобус, на который набросили плащ, но тот наполовину съехал. Съехал бы и вовсе, но зацепился за серебряный рог, что торчит из полярной шапки.
Шкафы.
Стулья.
Люди.
Чарльз поклонился.
– Доброго дня, – сказал он.
– Вежливый, – заметил тот, что сидел ближе всех к выходу. Худой. Болезненно худой. С запавшими щеками, с костистым каким-то неровным носом. А вот губы бледные и столь тонкие, что кажется, будто их вовсе нет. – Авель.
– Каин, – произнес второй. Этот крепкий, полноватый даже. И костюм не скрывает его полноты. Он расстегнул и пиджак, и шелковый жилет яркого розового оттенка. Пухлые руки его лежали на животе, а сам он выгнулся так, что было непонятно, как он вообще сидит. – Ну а с ним вы, полагаю, знакомы.
– Знаком, хотя не имел чести быть представленным.
Чарльз узнал этого человека сразу. Сложно было не узнать того, кто единственный не прятался под маской.
– Джон, – произнес тот. – Можете звать меня так.
Имена ненастоящие. Лица? Возможно, тоже. Чарльз не ощущает течения Силы, но это ничего не значит.
– Вот и ладненько! – воскликнул Марк, хлопнув в ладоши. – Итак, господа, мы собрались здесь по вопросу весьма важному, можно сказать, не терпящему отлагательств. Чарльз, обычно мы присматриваемся к претендентам… испытываем их. Мы ведь должны понимать, с кем нас свели боги.
Чарльз осторожно опустился на стул.
– Но сейчас, боюсь, времени нет.
– Меньше трепа. – Авель поморщился. Зубы у него желтые и длинные. – И не пугай мальчишку, а то он уже решил, что мы его тут…
Он провел пальцем по тонкому, изрезанному морщинами горлу.
– Подумал ведь?
– Надеюсь, мне простят эту слабость. Все же я понимаю, что речь пойдет о вещах серьезных.
– Что вы делали на пожарище? – Каин не шелохнулся, только пальцы большие коснулись один другого.
– Сопровождал Орвуда. По его просьбе. Почуял Силу. И остановил.
– И остановил, – хохотнул Марк. – Надо же – взял и остановил! Так просто.
– Не так-то и просто, – сухо огрызнулся Чарльз. – Прежде я не сталкивался ни с чем подобным. И мне пришлось действовать наугад.
– О да, это интересно… очень интересно, – кивнул Каин. – Мы так и не поняли, что произошло, но смеем надеяться, вы продемонстрируете ваши умения в частном, так сказать, порядке.
– Если выйдет. Все же экспромт.
– Вы уж постарайтесь.
– Конечно.
– Стало быть, сопровождали Орвуда? Он не успокоился?
– Его можно понять, – примирительно произнес Чарльз. – Я передал, что должно, и лорд Орвуд согласился с моими доводами.
– Всегда был осторожным засранцем. А сынок, стало быть, не послушал…
– Ниточка оборвалась.
– Так уж и оборвалась? А с чего тогда милый парень Эдвин зачастил к Орвудам? – поинтересовался Каин. – И этот ваш… родственничек?
– В доме нашли тела. В том числе и близкого друга Эдвина. – Чарльз старался говорить спокойно. И пусть опять же не ощущал ничего, но ответы проверяют.
Его самого проверяют.
Менталист?
Где?
Кто-то из этой четверки? Или рядом где-то, скрывается, скажем, вот за той панелью? Неважно. Главное, нужно держаться как можно спокойнее. И увереннее.
– Он надеялся, что Орвуды смогут помочь. Поднять. Допросить.
– Смогли?
– Нет.
Орвуды – нет, а остальное знать не нужно. Содержимое банковских ячеек скоро будет изъято. Как только Эдвин убедится, что за банками не следят. А еще поклялся, что лично проконтролирует, чтобы те, кто упомянут в записях, получили по заслугам. По суду там или нет, плевать.
Главное, чтобы получили.
– Печально, весьма печально. – В голосе Авеля ни тени печали. И взгляд внимательный. Может, он менталист? – Неудачи случаются у всех, но не все готовы с ними мириться. Вы с ним говорили?
– С Орвудом?
– Чарльз, не притворяйтесь глупым. Вам оно не идет. С Эдвином. Он ведь зацепил вас, верно? Что вы ему обещали?
– Помощь. – Врать не имеет смысла. Слишком уж внимательно они смотрят. – Все-таки подобные дела… довольно мерзки. И все красивые слова не способны оправдать эту мерзость.
– Это он про что? – Каин повернулся к Джону.
– Аукцион.
– А, чистоплюй, стало быть?
– Какой уж есть. – Чарльз ощутил раздражение.
– Спокойней, господа! – Марк тотчас вскинул руки. – Ну ни к чему нам ссориться из-за такой ерунды.
– Ерунда? От таких чистоплюев одни проблемы! – проворчал Каин и наклонился за бутылкой. – Небось, еще и не пьет.
– Смотря что. От иных напитков случаются проблемы.
– Это он о чем?
– Попробовал дарреловское зелье, – отозвался Авель. – Весьма своеобразная штука. Помните, проводили эксперименты?
Стало быть, все то, что творилось в клубе, всего-навсего эксперимент.
– Да, да, Чарльз, иногда приходится… Но никто не пострадал.
Кроме славного парня, с которым случился мозговой удар. И Чарльз отправил ему цветы с пожеланием скорейшего выздоровления. А потом напрочь о нем забыл. Надо бы спросить, как у него дела.
– Дело не в зелье, – поспешил объяснить Авель. – Дело в сочетании. Наш дорогой… младший брат был весьма невоздержан. И жаден до удовольствий. Ко всему имел пагубную привычку смешивать. А кокаин, коньяк и зелье – не самое удачное сочетание.
– Зачем это?
– Хотелось проверить, как оно на магов подействует. Вы же согласитесь, что порой Дар – в тягость.
Отвечать Чарльз не стал.
Этого от него и не требовали.
– К слову, сколь знаю, он пошел на поправку. Эффект от зелья временный, и вашими стараниями удалось предотвратить самое страшное.
– Так получилось, – сухо отозвался Чарльз.
– Да, да, несомненно. Нам сообщили, что ваши решительные действия произвели тогда впечатление. А при знакомстве более близком мы убедились, что вы именно тот человек, который нам нужен.
Ложь.
И не Чарльз им нужен. Но он чуть склонил голову, принимая похвалу.
– А что до знакомств, то иные могут быть и во благо. Держи друзей близко, а врагов еще ближе…
– Полагаете Эдвина врагом?
– Отнюдь нет, это просто выражение, – отмахнулся Авель. – Какой он враг. Еще один мальчишка, который ищет справедливости.
– В ваших устах это звучит как-то не слишком хорошо.
– Он мог бы составить нам компанию.
– Еще один чистоплюй, – хмыкнул Каин.
– Но пока чересчур идеалистичен. Излишний идеализм, Чарльз, весьма вредит делу.
– О делах пока мне не сказали ни слова.
– Конечно, конечно… Слушайте, вы не будете против одной… прогулки?
– Меня супруга ждет.
– Да, да, несомненно, – закивал Джон. – Удивительная женщина, потрясающая. Я вам завидую. И не только я. Но, видите ли, с ней ничего не случится. За ней найдется кому присмотреть.
Это заставило напрячься сильнее.
– Дело в том, что… Так уж вышло, но нам нужно ваше решение. И сегодня. А убедить вас на словах, чувствуется, не выйдет. Поэтому, – Каин поднялся первым, – прошу! И не стоит опасаться. Обещаю, что вы вернетесь целым и невредимым.
Чарльз молча встал. Кажется, выбор у него небольшой.
Глава 28
О сомнительного рода приглашениях
Записку передал Патти. Заявился с самого утра, еще более мятый и взъерошенный, чем накануне. И с глазом подбитым.
– Вот, – сказал, протягивая Эдди конверт из черной бумаги. И носом шмыгнул, и вытер рукавом, а потом спохватился. – Тебе. Передать велено.
– Кем?
– Да так… – Патти оглянулся влево.
Вправо.
И шепотом сказал:
– Иди! Ты что! Такое приглашение! Я вон сколько тут, а меня даже не заметили. Ну да, я-то для клуба рожей не вышел. А вот ты… – И глаза закатил.
Эдди хмыкнул и конверт вскрыл.
Бумага тоже оказалась черной и гладкой, что шелк.
«Клуб Истинных Джентльменов имеет честь пригласить Вас…»
Буквы белые, изящные до отвращения. У Эдди они вечно кривыми получаются.
– Что за клуб? – Бумагу он понюхал. И поморщился. Пахло близкими неприятностями, а точнее – чужой туалетной водой. Причем знакомой.
– Да ты что! – Глаза Патти сделались круглыми. – Ты разве не слышал?
– Откуда? – Эдди поскреб пузо. – Жрать дадут?
– Н-не знаю.
– Значит, не дадут. Ну и на хрен. – Он широко зевнул. Спать и вправду хотелось. Сперва ведьму нес. Потом Эву, которая умудрилась крепко уснуть на его руках по дороге. И почему-то это казалось обидным.
А Мамаша Мо ворчала, что он девочку бедную довел.
Будто он виноват, что бедной девочке раньше не спалось. Ему самому если и удалось прикорнуть, то максимум пару часиков. А с недосыпу Эдди становится раздраженным.
– Погоди! – всполошился Патти настолько, что за руку схватил. – Ты не понимаешь! Это же честь! Это самый закрытый клуб!
– И?
– И там собираются лучшие из лучших! В смысле, самые знатные, родовитые…
Ну да, а для полного счастья им только Эдди в составе и не хватает. С его-то удивительной родовитостью.
– Зачем?
– Кто знает! Но говорят, если кто даже гостем побывает и глянется Старшим, то все. Жизнь, считай, удалась.
– Она у меня и так удалась. – Эдди пожал плечами.
Идти, конечно, придется, поскольку это то, что нужно, но соглашаться слишком быстро? Нет уж. Пусть поуговаривают. Интересно, что Патти обещали? Ведь обещали же. Иначе не лез бы сейчас из шкуры вон.
– Да, но перед тобой откроются самые фешенебельные дома!
Вот уж не было печали.
– И можно будет карьеру сделать. Хотя, конечно, тебе…
– Заходи. – Эдди сгреб бедолагу за шкирку и втащил в дом. – И толком давай рассказывай. Что за клуб, мать его за ногу.
Патти втянул голову в плечи.
Снова оглянулся.
И замотал головой. А потом сказал:
– Прогуляемся?
Не нравится говорить в доме? Эдди хмыкнул:
– Прогуляемся. Только недалече. Я еще не завтракал, а не пожравши как-то не особо гуляется.
В животе весьма своевременно заурчало.
На улице было свежо, все же осень близка. И там, в прериях, наверняка пахнет осенними ветрами. Скоро дожди зарядят и трава проклюнется, сменяя серость обилием зелени. Правда, продлится это неделю от силы. Следом придут морозы, недолгие, но злые.
Здесь же…
– Это на самом деле странно. – Патти потер шею.
– Фингал откуда?
– А? Да так, вчера… не имеет значения. Я ему тоже ввалил! Вот, но… за тобой приглядывают. Кто – не скажу. На самом деле это тайна, и нельзя точно сказать, кто там состоит, а кто нет. Говорят, этот клуб еще отцы-основатели создали. Вот… чтобы традиции хранить. И тайны.
– Тайны да, их хранить надо. Они без хранения портятся.
– Издеваешься? – Патти потрогал глаз. – Когда-то в него входили самые-самые… сильные. Одаренные. Способные. И задача была – помочь. Поднять тех, кто этого достоин.
Благие, чтоб их, намерения.
– А потом как-то так получилось, что самые сильные и одаренные – это самые родовитые?
– Вроде того. Ну и да, они сильные. И еще умные.
Конечно, ежели с малых лет учителей нанимать, любой ума наберется или хотя бы слов умных нахватается.
– Достоверно никто не знает, кто там. Всегда двенадцать. Так говорят. Младших. А потом они становятся старшими. Уходят. Если место освобождается, то могут кого-то пригласить.
– Кандидата?
– Да… и нет. Не только. – Патти снова оглянулся.
– Нет тут никого.
– Я просто…
– Ты их боишься?
– А то. – Он снова глаз потрогал. – Они же все могут. Старшие – это ведь не просто так. А из профессоров кто-то наверняка. И другие профессора не станут связываться. Перейдешь дорогу, разом отсюдова выкинут.
Ну это вряд ли.
– Если чего похуже не устроят.
– Чего?
– Ну… – Патти замялся. – Точно никто не знает, и доказательств нет…
Это их просто никто не искал.
– Но года два назад… В общем, был один… я его знал. Вместе пришли. Очень умный парень. Джейми. Джейми Оливер Кингсли. Из простых, но… такой вот. Одаренный. Совсем. Не скажу, что сильно ему радовались, но оценили. И даже… Понимаешь, если ты не из правильного рода, то тебя будут терпеть, но вперед родовитых лезть не след. А он вроде и не пытался, но как-то само выходило, что отметки лучшими стали. Ему раз сказали, другой… оно-то, может, и обошлось бы еще. Но тут он с девицей одной познакомился. Гулять начали. Я-то ее никогда не видел. И с ней вдруг несчастье приключилось. – Патти говорил тихо, едва ли не шепотом. – То, которое, ну… с девицами случается… Ее умыкнули, а потом… долго держали. Вернули опозоренной.
Сволочи.
Эдди остановился, переводя дыхание.
Вот ведь сволочи!
– Она и свихнулась. Шептались, что это ему наука, чтобы не высовывался. А она… он… Мы не то чтобы дружили…
С отверженными не дружат. От них стараются держаться подальше.
– Но он сказал, что она все твердила про маски. И про боль. И… потом он пытался вызвать на дуэль Сент-Ортона. Из очень знатного рода. А тот отказался. Заявил прилюдно, что не станет драться с чернью. И тогда Джейми его просто на месте приложил. Сбежались профессора. Уняли. Джейми отправили в лазарет. Вроде как он умом с горя повредился. Вот только из лазарета он не вышел. Скончался.
– От чего?
– Сказали, сердце не выдержало. С горя. – Патти развел руками. – Я не знаю, что им от тебя надо. Но ты сходи.
А то вдруг еще сердце не выдержит.
– Спасибо.
– За что?
– За то, что не промолчал.
– А, ну… это… Я – не Джейми. И не храбрец нисколько. Я… обычный парень. Понимаешь? У меня вот Дар нашли. Шанс. Стипендию дали. Учусь. Хочу доучиться и поехать, куда император укажет. Буду себе жить. Работать. У меня вон сестры есть. Три. Замуж надо отдавать, а кто их возьмет без приданого? Маги же неплохо живут. Вот. И мне на хрен не нужны все эти игры. И неприятности тоже. И…
– Я понял, – тихо произнес Эдди. – Тогда тем более спасибо.
– Джейми был хорошим парнем. А я… я вот трус.
Плечи поникли.
– Зато живой.
– И что?
– У живого всегда есть шанс добраться до горла врага. Покойники этого не могут.
– Это как-то дико звучит.
– Как уж есть. Так когда идти-то?
– Прямо сейчас.
М-да, пожрать все-таки не выйдет.
– Куда?
– Я провожу.
– Недалеко хоть?
– Тут… – Патти дернул шеей. – Есть одно место. В общем, самых талантливых, особенных… короче, их тут погребают.
– Кладбище?
– Не совсем.
Не кладбище.
Дом из красного кирпича. Весьма невзрачный. Ни колонн тебе, ни портиков, ни даже статуй, которые бы глаз радовали. Окна есть, но узкие и где-то под самой крышей. А та крыта темной черепицей. И выглядит дом этот мрачным донельзя.
Дверь дубовая.
На ней молоток.
– Все. Мне дальше нельзя. Тут встречают. И провожают. – Патти переминался с ноги на ногу и не уходил. – Может, того… сказать кому? Не знаю… профессору?
– И что он сделает?
Патти тяжко вздохнул, явно осознавая, что толку с профессора будет немного.
– А сказать скажи. Найди Чарльза Диксона. Знаешь такого? Вот ему и скажи. И заодно приглянь, чтобы девочек не обижали.
Патти чуть дернулся и попятился, но Эдди его удержал:
– Что такое?
– Я не уверен… Пойми, я не то что в этом клубе, а… Ну, как бы оно… в общем, рядом кручусь.
– Да говори уже. – Эдди испытывал преогромное желание просто поднять недотепу за шкирку и тряхнуть хорошенько.
– Было бы что сказать. – Патти сник. – Толком-то и не знаю. Знаю, что вчера в «Молоте и ведьме» сидели. Там так-то каждый день сиживают, но… Сент-Ортон кинул, что есть разговор. А меня не пустили!
Это он откровенно пожаловался.
– Пришли старшие курсы. Из тех, которые благородные. А такое отребье, как я…
– Вас таких много?
– Есть. Дюжины две, и то большей частью среди первогодок, потому как милостью императора и все такое… Их даже принимают. Ну… сапоги-то чистить кому-то надо, а прислуги вроде как не положено.
Понятно.
Эдди смотрел. А Патти говорил тише и тише:
– И… долго говорили, а значит, какую-то пакость придумали.
– Какую?
– Да откуда же мне знать? Я не из тех, кому доверяют. Но вернулись довольные. И… еще вечером Йогансон, он из старших, сболтнул спьяну: мол, завтра будет весело. То есть сегодня.
Эдди молча развернулся.
– Погоди! Они, может, и дураки, но не совсем же! Нападать точно никто не станет. – Патти вцепился в руку. – Так, может, посвистят… Или еще чего… Кальсоны вот вывесят.
– Зачем?
– Ну, презрение показать.
– Кальсонами?
Патти моргнул и совсем съежился.
– Когда… как-то они вывешивали… много…
Ничего не понятно, но…
Эдди вздохнул. И поглядел на дверь. Вернуться? А позовут ли его снова? Или сочтут себя оскорбленными? Остаться? И бросить Милли?
Там вроде Чарльз быть должен.
И…
И его позовут. Или все-таки…
– Ты должен. – Патти указал на дверь. – Если не пойдешь, то… я не знаю, что они сделают. С тобой. И со мной.
– Ты-то тут каким боком?
– Я не выполнил задание, а значит недостоин. – Он криво улыбнулся. – Недостойным не место в этом… месте. По-дурацки звучит, но как оно есть. Если хочешь, я предупрежу твою сестру. Могу сказать, чтобы вообще никуда не выходила. И…
И это будет правильно.
– Скажи. И Орвудов найди.
Патти передернуло.
– Орвудов лучше иметь в друзьях. – Эдди похлопал мальчишку по плечу. И повернулся к двери. – Неплохие люди. Даром что некроманты.
Тук-тук.
Дверной молоток касался дерева, и звук получался на диво глухим. Мерзким. И – ничего. Надо же, так ждали, а в итоге… И что дальше? Самое время уйти. Он приходил, но никого не оказалось дома. Так не Эдди в этом виноват.
Он снова потянулся к молотку, а потом, повинуясь порыву, просто толкнул дверь. И та отворилась с печальным скрипом, словно приглашая.
Эдди вытащил револьвер.
Как-то не настраивают на дружелюбный лад такие вот приглашения.
Холл.
Пустой и темный. Оконца где-то высоко, и свет, сквозь них пробивающийся, рассеивается меж колонн. Колонн целых четыре. Уходят наверх, поддерживая мраморный купол потолка.
Пол тоже мраморный.
И чистый.
Пожалуй, именно это и бросилось в глаза: чистота. Ни паутины, ни пыли. Стало быть, убирают.
Кто?
Какая разница.
– Эй. – Голос Эдди утонул в тишине. И где-то там, впереди, откликнулось эхо.
Интересное дело.
– Есть тут кто живой?
– Ой, ой, ой, – заныло эхо на разные голоса. Ну и что дальше-то?
– Ну как знаете. – Эдди развернулся и толкнул дверь. Вот только та не шелохнулась. Заперли? Кто? Он бы услышал. Но… не услышал. И значит, дело в магии.
Ловушка?
А он, как последний придурок, храбро сунулся? Сам виноват. Хотя… нет, опасности Эдди не ощущал. И дверь, если подумать, не так уж крепка. Высадит.
Он погладил пояс. И вот кто бы что ни говорил, а как чуялось, что пригодятся алхимические шашки.
– Ну и дальше что? – Эдди повернулся. Появилось чувство, что за ним наблюдают. Откуда? Он сосредоточился. Сверху. Там, где в сумраке терялся купол. Вот тоже странное сооружение, словно крышку мраморную на колонны воздвигли. И явно за куполом что-то есть.
Тишина.
Говорить с ним не желают?
Что ж.
Он поднял револьвер и нажал на спусковой крючок. Выстрел громыхнул так, что уши заложило. А сверху посыпалась мелкая крошка.
– Еще? – поинтересовался Эдди.
– Прекратите! – донесся сверху голос. Глухой и раздраженный. – Вы ведете себя как…
– Дикарь?
– Именно.
– Я и есть дикарь. – Эдди вытащил второй револьвер.
– Кто вам разрешил принести сюда оружие?!
– Никто. Я сам. По личной инициативе. – Сложно ориентироваться, не видя собеседника. Но Эдди закрыл глаза, и видеть стало не нужно. Теперь он чувствовал того, кто скрывался в тенях. И не только его.
Трое?
Пока трое. С тремя Эдди справится.
– Спускайся, – предложил Эдди. – Поговорим?
– Ты ищущий… – заголосили наверху, но как-то вот без должного пафоса. – Ты должен пройти путь!
– Кому должен?
– Прекрати!
– Не собираюсь. – Там, наверху, кто бы он ни был, явно злился. И это доставляло изрядное удовольствие. – Сначала зовете, потом балаган устраиваете. А я с детства балаганы не люблю.
Смешок.
И одна из теней пришла в движение.
– Прошу простить моих братьев. – Она обрела плоть, а Эдди с неудовольствием отметил, что именно эту тень он не ощущал. Вообще. – Они привыкли к тому, что здесь оказываются куда более подготовленные личности. Ожидающие даже.
– Чего ожидающие?
Фигура в плаще.
На лице маска. И плащ скрывает очертания тела. Маска черная. Плащ тоже.
– Принятия. В клуб многие стремятся… Эдвард?
– Эдди, – осклабился Эдди так широко, как мог. – Лучше просто Эдди. Мне эти ваши Эдварды вот здесь.
И рукой по горлу провел.
Глаза скрыты за круглыми алхимическими очками. На голове цилиндр, и это выглядело бы смешно, но смешным не кажется.
– Я не стремлюсь, если что, – сказал Эдди. Человек в маске разглядывал его столь же пристально. И видел… что? Костюмчик, конечно, матушкиными стараниями изрядный. И рубашка белая. Даже чистая. А в остальном он мало изменился.
И рожа по-прежнему нечеловеческая.
– Братья хотели бы познакомиться с личностью столь выдающейся. – Человек отвесил поклон, а Эдди кивнул:
– Зачем?
– Скажем так, наше общество хранит традиции. Прошу за мной.
– Эй, – окликнул Эдди. – Называть тебя как?
– Первый брат, – тень откликнулась. – Можно просто Первый.
Ага.
Ни хрена не понятно, но револьверы убирать далеко не стоит. Эдди и не стал. Он держался шагах в трех, не выпуская из вида этого высокого цилиндра.
За колоннами обнаружился узкий коридор, закончившийся дверью, точной копией той, что вела в это здание. А за нею уже и лестница.
И еще коридор.
И снова лестница.
– И долго мы так гулять будем? – осведомился Эдди, оглядываясь. Газовые рожки имелись, пусть и редкие, и светили тускло.
Старое место.
Очень старое.
А главное, что-то такое он уже встречал, и не так давно. Эдди провел пальцами по стене, убеждаясь, что не ошибся. Тот же камень, темный, в красноту. Выходит, что и тут подземелья?
Это же…
– Почти пришли. На самом деле ищущий должен сам отыскать путь. На то он и ищущий.
– Логично. А если заблудится на хрен?
– О, ну что вы! Тот, кто нам нужен, путь отыщет. Ему оставят подсказки. Каждый брат имеет право на одну, ложную или правдивую.
– Игра, стало быть?
– Вроде того. Учеба порой невыносимо скучна, вот и тянет попробовать чего-то этакого. – Первый толкнул очередную дверь. – Это многим нравится. Все рано или поздно просят о вступлении. А там… если большая часть братьев решает помочь, да и кандидат что-то соображает, он приходит именно туда, куда нужно.
– А если нет?
– Здесь хватает прелюбопытных мест. Это очень древние подземелья.
В которых легко потеряться так, что и маги не сыщут.
– Как-то, помнится, один весьма самоуверенный юноша, полагавший, что состояние его отца дает ему право чего-то требовать, проплутал три дня, – любезно сообщил Первый.
– Но вышел?
– Несомненно. Хотя, конечно, самоуверенности у него поубавилось. Да и вскоре он счел нужным прекратить обучение. Так сказать, по состоянию здоровья.
Это предупреждение? Несомненно. Вежливое весьма.
– Я к вам не стремился, – заметил Эдди, прикидывая, отыщет ли дорогу. По всему выходило, что да, не так уж далеко его завели. Если, конечно, дорогу не перекроют.
Алхимических шашек у него всего пара штук.
Хватит?
– Несомненно. – Первый открыл еще одну дверь. – Мы сами редко проявляем инициативу, но… случай уникальный. И братья пожелали воочию увидеть того, кто, быть может, в скором времени примерит корону.
– Типун тебе на язык, – не сдержался Эдди.
– Простите?
– Не приведите боги, говорю.
– Вы настолько нечестолюбивы? – весьма осторожно осведомился Первый.
– Да на хрен оно мне надо?
Зал.
И на сей раз освещен ярко. Настолько, что Эдди почти ослеп от этого света. Здесь жарко и душно. Горят факелы, закрепленные на стенах. Пылает огонь в высоких золоченых чашах. Оплывают от жара свечи на огромном тележном колесе. И в пламени их цепи, колесо удерживающие, кажутся красными, будто того и гляди металл потечет.
