Текст книги "Восток. Запад. Цивилизация"

Автор книги: Екатерина Лесина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 25 страниц)

– Почему?

– Потому что все вот эти вольности, права… Во времена прежние маги брали в жены одаренных женщин. И те рождали магов. Теперь же? Что теперь? Теперь они женятся на любой, кто имеет титул, не обращая внимания, что зачастую кровь давно уже испорчена. Капля иной, всего-навсего капля, и Дар умирает! Не только в ребенке, но и во всех потомках порченной женщины! Вы можете не верить, но…

– В моей жене Дар жив. Хотя ее нельзя назвать в полной мере человеком…

– Именно поэтому она и нужна!

– Кому?

Что-то этот разговор совсем перестал нравиться.

– Идемте. – Человек вцепился в руку Чарльза и потащил за собой. – Вы должны это увидеть… Я работал, я годы потратил. Годы ушли, чтобы от идеи прийти к гипотезе! К стройной гипотезе, которая изменит мир.

Стало даже немного обидно. Выходит, все вот это, все эти тайны, секреты и клубы – результат выдумки одного насквозь больного человека?

Заговоры.

Теории.

И бред. Явный устойчивый бред, который, конечно, может казаться убедительным. Но… все равно Чарльз испытал огромное разочарование.

Впрочем, справился с ним и даже сумел сказать:

– Внимательно вас слушаю.

Глава 31,

в которой находится место завтраку и заговору

Нашлась в подземельях и трапезная.

Эдди крепко подозревал, что в этих подземельях, если поискать хорошенько, много чего отыщется. Правда, отнюдь не столь мирного, как эта вот комната в светлых тонах. Полуколонны. Лепнина. Фреска во всю стену. С драконом.

Тварь расправила крылья, и тень их легла на город, что с высоты казался почти игрушечным. Правда, несмотря на эту игрушечность, выписали его с любовью. Крохотные дома с красными крышами, люди, совсем уж маленькие, вышли на улицы и стоят, глядя на зубастую пасть.

На волнах покачиваются кораблики.

– Интересно, – сказал Эдди. – Такого я не видел.

– О, работа одного из братьев. Фантазия, так сказать, о временах давних, когда на земле жили драконы. И наездники.

Ну-ну.

Эдди хмыкнул.

– Не верите? Меж тем у нас есть доказательства, но мы не о том. Завтрак. И вправду, говорить лучше на полный желудок. Это располагает.

Если только не траванут.

Стол накрывали. И Эдди готов был поклясться, что уже видел этого вот, в куделькастом парике и черном старинном костюме. И остальных тоже.

– Это кто? – поинтересовался он, глядя, как чинно и в то же время сноровисто они двигаются. – Тут и слуги есть?

– Не то чтобы слуги, скорее уж доверенные лица. Особо доверенные. – Первый явно смутился и замялся. – Они… опекают нас.

Ага.

– И присматривают за порядком. Все же братья порой ведут себя так, что это ставит под угрозу само существование клуба. Присаживайся.

– Маску не снимешь?

– Пожалуй. – Он снял и цилиндр, и балахон, оставшись в темном сюртуке. Эдди отметил и цветок в петлице, и булавку для галстука с крупным изумрудом.

Маска легла на стол последней.

– Как-то… привыкаешь их носить.

Юноша.

Незнакомый. Не из тех ли, что вчера шептались за спиной? Эдди не знал наверняка. Выглядит милым. Дружелюбным. Только это еще одна маска, снять которую куда как сложнее.

– К слову, готовят отменно. Говорят, повар столь опытен, что по запаху способен определить, готов ли соус. И служит клубу уже сотню лет.

– Столько не живут.

– Вот об этом и хотели бы поговорить… с тобой. – Юноша опустился на стул, впрочем, сразу и поднялся. – Доброго дня, господин Созидатель.

Созидатель?

Выдуманное имя. И с претензией. А сам господин в возрасте. На висках седина, на лбу залысины. Еще пара лет и редкие волосы отступят, обнажая макушку.

Пухлые щеки.

Складочки под подбородком. Оттопыренная нижняя губа, из-за которой лицо кажется капризным. Набрякшие веки опустились так, что глаз почти не видать.

И одет с претензией.

Костюм из той же эпохи, что и черные камзолы слуг. Правда, ткань роскошная – темно-зеленая парча, расшитая мелким жемчугом и золотой нитью. Кружевной воротник обнимает короткую шею. Узкие штаны подчеркивают полноту ног. И банты над коленями смотрятся презабавно, как и трость с золотым навершием.

Гость ступает медленно, красиво выбрасывая эту трость, оттягивая руку так, чтобы все-то могли разглядеть. И трость, и золото, и его, такого распрекрасного.

А Первый кланяется. И на Эдди смотрит так, выразительно. И вправду ждет, что и Эдди согнется? Перед этим вот… Созидателем?

– Иди. – Слово сопровождалось ленивым взмахом руки, которую затем протянули Эдди. Тонкие пальцы, кольца на них одно другого богаче.

Эдди руку пожал.

Аккуратно.

И этот… Созидатель слегка поморщился, явно выказывая неудовольствие подобным обхождением. Эдди широко осклабился и сильнее затряс ручонку.

А что с дикаря взять-то?

Потом отпустил.

Плюхнулся на стул и подвинул к себе ближайшее блюдо. Что-то на нем было этакое, до боли изысканное, в салатных листьях и с каплями соуса.

Созидатель огляделся.

И тоже сел.

Есть вот не стал. Уставился на Эдди глубоко запавшими глазенками. Кто другой, может, аппетит утратил бы вовсе, но на Эдди взгляды давно не действовали.

– Вкусно, – сказал он, демонстративно вытирая пальцы о белоснежную скатерть. – Только мало. Вы не подвинете? Вон там… мясо? Я мясо люблю. Только вы тут кладете его едва-едва, словно жалеючи…

– Когда мне сказали, кого он… породил на свет, – эти слова Созидающий почти выплюнул, – я сперва решил, что уши мои меня обманывают. Ибо невозможно, чтобы человек священной крови связался… связался…

– С кем? – полюбопытствовал Эдди.

– С низшими расами!

– Это вы про кого?

– И вот он не только пал в глазах моих, но и теперь тащит своего выродка на трон!

– Кто?

Эдди даже оглянулся.

– Вы лучше ешьте, – посоветовал он. – С голодухи вечно какая-то херня мерещится.

– И предсказано ведь… давно предсказано, – бледные пальцы вцепились в навершие трости, – что наступит час, когда кровь ослабеет. Он недостоин, недостоин зваться императором!

– Да?

– Я, силой своей, волей своей, отрекаю его от трона!

– А так можно? – Эдди подвинул тарелку к себе и принюхался. Место-то странное, еще и потравят ненароком.

– Я! Я имею право!

– Так кто же спорит-то? Налить?

Эдди потянулся к графину и плеснул чего-то темного, то ли вина, то ли сока. И стол обошел, сунул кубок в белые рученьки этого блаженного.

– Вот, выпейте. Легче станет.

– Полагаете? – Он моргнул, уставившись на Эдди.

– Знаю. Оно всегда, когда выпьешь, легчает.

Спорить сумасшедший не стал, но кубок осушил одним глотком. И крякнул.

– И вправду. Я не сумасшедший!

Еще бы. Кто же сам-то признается.

– Конечно, – заверил Эдди. – Вы просто гость тут.

– Я тут живу, между прочим! Вот уже триста лет!

– Долгехонько.

– Я основал это заведение. – Он выпятил грудь. – А потом, преисполнившись…

Созидатель запнулся, наверное позабыв, чего он там преисполнился, и махнул рукой.

– Я оставил их, ибо мудрый Созидатель не будет мешать своему творению развиваться. А я мудр!

– Несомненно!

– Я поселился в тиши, дабы никто не отвлекал меня от важных мыслей. И окружил себя слугами! – Он взмахнул рукой и добавил: – Верными.

– Это и вправду мудро с вашей стороны.

Интересно, какой смысл показывать этого ненормального Эдди. Или Эдди этому ненормальному? Впрочем, в каждую игру можно сыграть вдвоем.

И Эдди поклонился:

– Могу я узнать настоящее ваше имя? Если вы и вправду основали…

– Ты мне не веришь?! – почти возмутился Созидатель.

– Отчего же? Просто никогда не слышал, чтобы люди жили столько!

– Идем! – Созидатель вскочил, едва не заехав своей тростью по носу Эдди. – Я тебе докажу, неверящий! Что за люди…

Эдди не стал спорить, только понадеялся, что идти недалеко. Что-то эти хождения по подземельям утомлять начали.

Благо и вправду недалеко оказалось.

Пара дверей.

Лестница. И еще двери. Снова лестница. Этак он точно заблудится.

– Вот! – Созидатель распахнул дверь. – Видишь?!

– Что? – Эдди осторожно переступил порог. – А… это ваш портрет?

Похож. Тот же одутловатый мужчина с легкими залысинами. И в зеленом костюме. Наверное, если бы не костюм этот, Эдди мог бы поверить, что видит перед собой именно того, с портрета. Но нет, человек, глядишь, сотню лет и продержится, а то и больше – мало ли чудес на белом свете, – а вот одежда навряд ли.

– Это я! – Созидатель стал боком и шею вытянул так, что острый подбородок его прорезался меж пухлых щек. – Я! Его императорское величество Георг Первый! Освободитель! И Вершитель судеб!

Эдди перевел взгляд с человека на портрет.

С портрета на человека.

И поклонился.

Низко. И очень, очень вежливо.

– Прошу простить меня. Я и вправду не узнал… я ведь не видал раньше портретов.

– В парадном зале есть! – возмутился Георг.

– Увы, меня туда не пустили.

– Верно. Кто пустит дикаря в парадный зал, но ты, я гляжу, пытаешься быть учтивым. Конечно, дурная кровь во многом мешает, но в том нет твоей вины. Не всем рождаться благородными. – Он хихикнул и милостиво дозволил: – Встань. Разрешаю обращаться ко мне по-простому: ваше императорское величество.

– Да, ваше императорское величество.

– Соображаешь… иные так тупы. Думают, что я не вижу. Что я сумасшедший! А я не сумасшедший, нет! Я просто открыл секрет вечной жизни!

– Бывает, ваше императорское величество. Примитивным умам не понять.

– Именно! Именно! – обрадовался Георг. – И я о том же. Пусть улыбаются, пусть корчат рожи за моей спиной. Но я все вижу. Все помню. И когда снова займу трон, принадлежащий мне по праву, они все, все узнают, что такое настоящая власть! – выкрикнул он и сжал кулачок.

– Несомненно, ваше императорское величество. – Эдди предложил руку, на которую Георг оперся, отирая кружевным платочком лоб. – Мой разум, конечно, примитивен, но даже я вижу свет истинной власти, от вас исходящий.

– Вот! Порой чем ниже уровень развития личности, тем выше природная ее чувствительность. Я же говорил! Всем говорил… хочешь, я покажу тебе кое-что?

Еще?

Ему уже столько всего показали, что скоро голова треснет.

– Это недалеко. – Император поглядел заискивающе и в какой-то момент стал похож на ребенка, пусть старого, лысеющего, но все еще жаждущего внимания. – Ты когда-нибудь видел драконов?

– Нет, – честно признался Эдди.

– Мои предки! Достоверно известно, что род наш идет от драконов. От них мы получили и Силу, и Дар. Преумножили его. Но кровь слабеет. Взгляни на моего потомка, твоего отца! Чтобы спутаться с орками…

Эдди промолчал.

Его отец отношения к драконам не имел совершенно точно. Но к чему разочаровывать хорошего человека. А тот уже ковылял к двери, громко пыхтя. Костюм явно был не слишком удобен, а может, туфли с огромными пряжками натирали.

– Ваше величество. – перед Георгом возник один из тех, в черных костюмах. – Вам пора обедать.

– Да, да, я знаю…

– Вы должны соблюдать режим, – с нажимом повторил слуга. – Это ли не залог вечной жизни?

– Конечно! Режим! Режим – это залог вечной жизни. И еще обтирания. Холодной водой. Вы практикуете обтирания холодной водой?

– Боюсь, что нет, – покачал головой Эдди.

– Зря. Очень и очень зря. Еще очень важно добавлять в воду лимонный сок и три крупинки черного перца. Но качества наилучшего! Так вот, я вернусь, только покажу моему новому верному вассалу дракона!

– Я не думаю…

– С дороги! – рявкнул Георг и попытался тростью дотянуться до того, в парике, но человек уклонился. И поглядел на Эдди.

– Думаю, что ваше здоровье важнее, – сказал Эдди очень мягко. – Дракон ведь никуда не денется, так? А вот режим стоит соблюдать. Вы не имеете права рисковать собой. Вы нужны своим подданным.

– Да? Да! Несомненно! Видишь, какое тонкое чувство! Понимание! Не то что у этих остолопов! Выродились, все выродились. Вот, помню, в мои времена…

Интересно, на кой им этот шут, если с ним так возятся?

– Идемте! Скорее же! Паштет из соловьиных язычков не может ждать. Вы понимаете, как он полезен? Говорят, что брокколи куда полезнее. Но поверьте моему опыту, а я прожил без малого три сотни лет, нет ничего в мире полезнее паштета из соловьиных язычков.

Он заторопился, и Эдди не осталось ничего, как следовать за его императорским величеством. Впрочем, через пару шагов тот остановился, обернулся и нахмурился.

– Нет. – Его лицо исказила раздраженная гримаса. – Нет, нет и нет… это невозможно! Вы не поймите превратно, но я не могу открыть вам секрет просто так!

– Конечно, – согласился Эдди. – Это было бы неправильно.

– Вот! – Император поднял палец. – Вы понимаете… я должен удалиться и подумать! Хорошенько подумать. Я возведу вас в рыцари. И подарю титул. Герцога! Хотите?

– Как я могу отказать.

– Чудесно, просто чудесно… и не отказывайтесь! Вы будете моим верным герцогом! И вместе мы изменим этот мир! А теперь подите прочь! Я буду думать! Над будущим!

Эдди отступил, а Георг горделиво удалился. Только трость постукивала по камню.

Интересно.

И непонятно. Совершенно. Как-то оно не укладывается в голове. Он же действительно ненормальный. Пусть безобидный, но неужели кто-то в здравом уме способен поверить, что этот шут прожил три сотни лет? Что он и вправду император?

Скорее уж Эдди поверит, что несчастному внушили, будто он – император, проживший эти сотни лет. Но чего ради?

– И как вам? – Первый вышел из тени. – Наш император?

– Он болен. – Эдди повернулся, отметив, что этот поганец умеет ступать очень тихо. – Он в это верит, но…

– Не вы.

– Не я.

– Рад.

– А что, возможно иначе?

– Вы не представляете, как часто бывает иначе. – Первый развел руками. – Желаете продолжить завтрак?

– Желаю вернуться. Это возможно?

– Несомненно. Вы ведь гость. Пока. – Первый чуть склонил голову, разглядывая Эдди. – Вы бы знали, сколько прошедших первые испытания, столкнувшись с нашим Георгом, вдруг начинали верить, что он и вправду император. Причем совершенно искренне. Один из братьев полагает, что это результат своего рода… душевного парадокса? Те, кто желают вступить в братство, получив шанс, преисполняются надежды.

– И на что надеются?

– На тайну. На какую-нибудь страшную тайну. Или не страшную, но такую, которая будет достойна их усилий. И это тоже забавно.

– Для кого?

– Для нас. Смотреть, как человек, до того проявлявший немалую стойкость, вдруг меняется. Некоторые падали на колени, целовали ему руки… Георгу это очень льстит.

– Он…

– Он и в самом деле благословенной крови. Но не император, конечно, а его прямой потомок. У Георга был… роман, скажем так. Возможно, даже больше, чем роман. Но с женщиной не настолько знатной, чтобы можно было взять ее в жены, не опасаясь последствий… ситуация в стране была неоднозначной. Война. Недовольство. Народу требовалась сильная власть, а Георгу – сильные союзники. Брак их дал. Прошу!

– Куда? – уточнил Эдди.

– Наверх. Не знаю, как вас, а меня подземелья изрядно притомили.

С этим Эдди не стал спорить.

– Так вот. Есть мнение, что отчасти и университет основали, чтобы укрыть возлюбленную императора. Глупо, конечно. Имелись способы и попроще. Да и основан он был задолго до встречи с той женщиной. Просто легенда. А университет был нужен, как и маги. Да, она тоже была магом. И родила дитя, которое укрыла от мира. Это разумно, потому как от официальной жены тоже имелись дети. И от них пошла нынешняя династия.

Как же это все утомляет.

Династии. Императоры. Игры эти в политику. Вот все-таки раньше проще было. Есть листовка, есть награда. Есть охота. И голову если ломать, то только над тем, где отыскать очередного поганца.

Тяжкий вздох Эдди был истолкован по-своему.

– А вот клуб как таковой и был создан Георгом именно для опеки над сыном. Не имея возможности передать ему трон, Георг желал, чтобы сын вырос, ни в чем не нуждаясь. Он выбрал лучших из лучших, которые учили. Советовали. Помогали. Да, его сын получил титул, благо тогда многие получали титулы, и потому никого особо не заинтересовала этакая милость. Тем паче что проявляли ее вроде бы как к сыну ближайшего… друга Георга.

Интересно, как они сами во всем этом не путаются-то?

Первый шагал бодро, явно прекрасно ориентируясь в паутине коридоров.

– Клуб сохранился, хотя во многом и утратил свое прежнее значение. Но…

– Этот Георг. Нынешний. Он откуда?

– Старшие братья привели. Скажем так, наш клуб – это малая часть большого сообщества. Мы ищем достойных, приводим их, а братья уже принимают решение. Да, кто-то не сможет подняться выше начальных ступеней посвящения, но и этих братьев мы не оставим без помощи. А делать карьеру всегда легче с поддержкой.

Тем более что об этой поддержке всегда можно напомнить позже.

И попросить об услуге. Маленькой. Или не очень маленькой. Дерьмо… сколько они существуют? Это вот братство, чтоб его? И главное, как широко они расползлись?

– Есть и другие посвященные. Братство давно занимается вопросами, которые должны улучшить жизнь людей.

– Только людей?

– Скажем так, в империи проживают в основном люди. – И легкая нервозность. Кажется, Первый, сам того не желая, затронул до крайности неудобную тему. – Но это сложные вопросы. Усилиями братства создана сеть госпиталей по всей стране. Проводится бесплатная вакцинация от оспы. И не только. Написан свод правил. К примеру, теперь та же вакцина от бешенства должна иметься в каждом госпитале. Стабилизация климата. Во многом – водного баланса. Братья проводили осушение болот на южном побережье. Разрабатываются программы освоения пустыни, хотя, конечно, это задача не на годы – на десятилетия. Это только то, о чем я знаю!

И глаза горят.

Благородный юноша, из тех, которые свято верят, что добро всенепременно победит. Их усилиями. И возразить ведь нечего.

Разве что осторожно поинтересоваться ценой этой победы.

– Да, пока братьев мало. Мы не можем принимать всех желающих, хотя и ищем. И даже здесь, в университете, каждый из братства знает, что от его усилий зависит многое. И старается.

– А если нет?

– Если нет… что ж, иногда нужны и те, кто просто стоит на своем месте. Многие решения приходится проводить через Совет, а уж там никогда нет единства. Это все политика. – Первый махнул рукой и остановился перед лестницей. – Знаете, я не слишком радовался, когда нас попросили… приглядеться к вам.

Интересно, кто попросил.

Но задавать вопросы рано.

– Все-таки, что ни говори, предубеждения существуют. Да и эти сплетни… в них сложно поверить. Чтобы император и… связался с оркой? Ваша мать происходила…

– Из племени. – Эдди улыбнулся широко-широко, чтобы сомнений не осталось. – Она была дочерью шамана. Хорошего шамана. Сильного.

– Ну да, конечно. Наверное, они использовали магию.

Вот все-таки странно. Еще недавно Первого удивляли те, кто начинал верить безумному Георгу, а теперь он сам убеждает себя в том, что Эдди – сын императора.

– Мы мало знаем об их магии. Может, этим вы и интересны? Хотя, с другой стороны, благословенная кровь…

Он покачал головой и первым ступил на лестницу.

– Тут довольно высоко, не самый удобный путь, но коридорами дольше. Вы уж простите. Я сомневался до последнего. Но когда вы ступили на кость дракона и дракон не причинил вам вреда… это ли не доказательство?!

Чего?

Эдди порадовался, что идет сзади и лица его не видать.

– Только тот, в чьих жилах течет благословенная кровь, не подвластен силе дракона.

Вот же… хрень.

Глава 32,

где леди пробуют свои силы с весьма необычным результатом

Матушка готовилась к выходу на полигон столь тщательно, что даже Мо не выдержала и хмыкнула:

– Ты еще в кружево завернись, чтоб наверняка!

Сказала и удалилась, ступая медленно и важно. А я проводила ее взглядом. И на матушку посмотрела. Та вздохнула.

Потом еще раз, громче.

Окинула взглядом гостиную, в которой, как мне кажется, прибавилось чего-то этакого, то ли вышитых салфеточек, то ли еще какой ерунды.

Орвуды, разделив с нами обед, вежливо удалились к себе, под предлогом того, что нужно переодеться к прогулке. И вернутся скоро. Времени осталось не так и много, а опаздывать нехорошо.

– Когда-то нам это казалось забавным, – призналась матушка, проведя руками по подолу платья – вроде бы простенького, светло-зеленого в тонкую золотистую полосочку. Но оно ей очень шло. – Он был влюблен. В меня. Мы все знали, что это глупость на самом деле.

– Почему?

– Потому что он был всего-навсего магом. Даже не из родовитой семьи, а просто магом. Вот. Я же – пусть и не наследница, но императорского рода.

Ага, только что-то папашу эти непреодолимые обстоятельства не остановили. Да и ее от побега не удержали.

– Знаешь, теперь, оглядываясь, я понимаю, какой глупой была. Хотя, наверное, так и должно быть. Когда еще совершать глупости? Только когда уверена, что все-то знаешь лучше остальных. И лучше до того, как повзрослеешь. Со взрослых спрос другой.

Это она на что намекает?

Я взрослая. Ну и глупостей не совершаю. Таких, чтоб совсем уж глупые.

– Но тогда… Он смотрел на меня и начинал заикаться. Так-то не заикался совершенно. Я же знаю. Мы подслушивали, как он учит других и как разговаривает с ними. А когда меня видел, краснел. И заикался. Это безумно льстило. Я сразу начинала чувствовать себя роковой женщиной. И вести себя начинала так… – Матушка покраснела густо-густо. – Теперь и вспомнить стыдно.

– Тогда не вспоминай.

– Хочется, – тихо призналась она. – Я… понимаешь, потом ведь я думала о нем. И о других. Поклонники у меня имелись, пусть даже держались в стороне, чтобы не злить отца и брата. Но я ведь все-таки принцесса. Находили способы… письма там, цветы. И я долго перебирала их, гадая, как сложилась бы жизнь, если бы я не сбежала.

– И как?

– Кто ж теперь знает? – Она улыбнулась и встала. – Главное, что в той жизни не было бы тебя. И Эдди.

Эдди, который куда-то пропал.

Как пропал мой дорогой супруг. И Орвуды. И все-то разом вот взяли и запропали, что мне категорически не нравилось.

– Вернутся. – Матушка обладала чудесной способностью если не мысли читать, то всяко выражение моего лица. – Скорее всего, их сознательно отвлекли.

– И ты так спокойно говоришь!

– А как еще? – Она надела перчатки. Повернувшись к зеркалу, поправила шляпку. – Может, другую…

– Прекрати, эта тоже хорошая.

– У нее полы чуть великоваты. Для прогулок это неплохо, защищает от солнца, но вот…

– Все хорошо.

Не из-за шляпки она волнуется. Совсем не из-за шляпки. Равно как и я.

– Кто отвлек?

– Понятия не имею. – Матушка еще раз посмотрела на себя в зеркало. – Тот, кто не хотел, чтобы нас сегодня сопровождали.

Это, допустим, я и сама поняла.

– Но всех и сразу…

– Скорее всего, получилось так, что Эдди понадеялся на Чарльза и Орвудов.

Чарли – на моего брата и тех же Орвудов. А Орвуды… В общем, права Мамаша Мо, когда говорит, что у семи нянек дитя без глазу.

Ничего. Вернется муженек, я ему все выскажу. И Эдди тоже выскажу. Вперли нас сюда, а сами сгинули. А если бы у меня нервы оказались послабже? Если бы я и вправду взволновалась? Им что, университета не жаль? Ладно, эти придурки с тросточками. Они если вдруг что, то сами виноваты, не стоит волновать девушку. Но сам-то университет, историческое здание и все такое…

– Мне кажется, – мягко сказала матушка, – они все осознают.

Конечно, осознают.

А я помогу.

– Что ж, нам пора, думаю. И постарайся никого не убить. Даже если очень хочется. Иногда это сложно.

– Ага.

Я посмотрела в зеркало.

– И эта шляпка тебе очень идет.

Матушка ничего не ответила. Но и не надо. Я и так все понимаю.

На полигоне, где со вчерашнего дня осталась глубокая ямина зловещего черного цвета, собралось изрядно народу. Столько, что Эва испытала преогромное желание изобразить обморок. Или там мигрень. Мигрень – это всегда отличный предлог удалиться.

Но Тори подхватила под руку и шепнула:

– Не смей!

– Я и не думаю.

– Думаешь. По лицу вижу. И они тоже видят. Пришли сюда посмеяться… Только ничего, мы еще посмотрим, кто из нас посмеется. – Губы Тори сжались в ниточку, а глаза сделались черными-черными. И внутри у нее тоже стало черно.

– Ты на них злишься.

Юноши… благородные, несомненно. И без масок. Это хорошо, что без масок. Их обилие начинало Эву утомлять. Но тут хотя бы лица. Красивые, наверное. Если так, отвлечься, то да… вон тот блондин с зачесанными назад волосами.

У него правильные черты лица.

И выражение надменного превосходства нисколько их не портит. Он стоит чуть в стороне, окруженный то ли приятелями, то ли теми, кто наивно полагает себя таковыми. Что-то говорит, тихо, но слушают его с готовностью. И каждое слово вызывает приступ хохота.

– Мне он тоже особенно не понравился. – Тори прищурилась, и тьма внутри нее пришла в движение. А маменька повернулась и долго, слишком уж долго разглядывала этого красавчика.

Все равно Эдди лучше.

То есть он безусловно лучше всех, тут собравшихся, сколь бы красивы они ни были.

– Это Найджел Сент-Ортон, – произнесла маменька тихо. – Единственный сын и наследник герцога Сент-Ортона. Весьма, по слухам, своеобразный молодой человек.

Тот, почувствовав взгляд, повернулся.

Поклонился.

И легким шагом направился к ним, а все остальные потянулись следом. И да, знакомые лица. Надо же. Как их? Невилл… А второго… Джейми? Джеймсон, кажется. Точно, Джеймсон Вандербильд. И главное, кланяются, улыбаются так, словно ничего вчера не было.

Милы.

Только что-то как-то бледноваты. Сероваты даже.

– Доброго дня. – А этот Сент-Ортон вообще сияет, словно нет в его жизни желаний иных, кроме как познакомиться с Эвой. И с остальными тоже. – Прошу простить мою вынужденную бестактность, леди Орвуд. Оправдания ей нет, но мы не были представлены. И исправить сие недоразумение некому, а я просто не способен отказать себе в удовольствии познакомиться ближе с вами и вашими прелестными дочерьми. Много наслышан об их красоте, но теперь вижу, что слухи лишь преуменьшали очарование всех дам из семейства Орвуд. И я не прощу себе…

Много говорит.

Слишком много. И значит, верить ему нельзя. Впрочем, о чем это Эва? Тут никому нельзя верить.

Ну, кроме Эдди.

Маменька что-то ответила. Эва присела. И Тори тоже. Им поцеловали руки, уверили, что теперь-то всецело счастливы и…

– Знаешь, – очень тихо произнесла Тори, не спуская взгляда с этого типа, что соловьем заливался. – А от него пахнет так же, как… ну там, в доме. Только очень и очень слабо.

И наверное, сказала она это вовремя. А еще, может, потому, что Эва волновалась, и сильно, она сумела посмотреть на Найджела Сент-Ортона иначе.

Словно… словно там, на Изнанке.

И удивилась тому, какой он… страшный? Пожалуй. Нет, он будто и не изменился, только теперь эти правильные черты, само лицо казались маской, за которой прячется нечто столь отвратительное, что Эву замутило.

И она, силясь справиться с этой мутью, застыла.

Все вокруг проходило словно мимо ее. Вот Сент-Ортон что-то произнес, улыбаясь во все зубы. Маменька ответила. Он засмеялся, и остальные тоже, поддерживая смехом.

Будто ничего не было.

Утром.

И вчера вот. Будто все так, как должно быть.

А у тех двух, старых знакомых, которые старательно делали вид, будто все-то чудесно, тьма внутри проросла. Пока не сказать чтобы сильно, но неприятно вот так, с тьмой внутри, должно быть.

– Очень рад. – Резкий голос профессора принес облегчение, помогая Эве справиться с мутью внутри себя. И все вернулось в реальный мир, где нет места теням иным, кроме рожденных солнцем. – Что столь много юношей сочли возможным помочь нам.

Он переоделся.

И костюм его пусть и сшит по фигуре, но как-то все равно бросается в глаза, что он хуже тех, в которых красуются студенты.

– Мы всегда готовы помочь прекрасным дамам. – Найджел поклонился, не сводя с Виктории взгляда. Такого выразительного, что маменька слегка нахмурилась. – И сделаем все, что в наших силах.

– Чудесно. – Профессор довольным не выглядел.

А… где тот, которых встречал их? С букетом? Грегор? Эва огляделась и хмыкнула. Про себя. Грегор тоже пришел, но стоял в отдалении, даже будто бы прятался за плечами других студентов.

– В таком случае начнем, пожалуй. Леди Диксон?

Милисента вздохнула и, разгладив и без того идеальную юбку, сделала шаг.

– Начнем, пожалуй, с вас. Вас не смущает эта компания? Если вдруг, я могу попросить их удалиться.

– Нисколько, – буркнула Милисента и плечом повела. – Что делать-то?

– Мы сегодня говорили о воплощении энергии Дара в некую сущность. Вы их прекрасно умеете создавать. В этом я имел честь убедиться вчера.

Смотрят.

Как, должно быть, неловко, когда на тебя устремлено столько взглядов. А Найджел Сент-Ортон кривит губы. И выражение лица у него стало таким… раздраженным.

Правда, раздражение это держалось лишь долю мгновенья, а потом исчезло, сменившись дружелюбной улыбкой.

Зря Эва понадеялась, что маски сняты.

– Сегодня начнем с малого. Кто поставит щит? Леди Диксон попробует его разрушить. Грегор? Вы весьма много говорили о щитах. Давайте классический конструкт.

– Я… – Грегор почему-то посмотрел на Найджела, а тот едва заметно кивнул. Разрешая? Он ему и вправду указывает, что делать? Этот тип нравился Эве все меньше.

Хотя, казалось бы, куда уже меньше.

– Так, воздвигните щит на поле. И сделайте его видимым.

– А уровень?

– Максимальный. – Профессор прищурился. – Леди, а вы попробуйте направить ваш конструкт на щит. Цель – разрушить его.

– А не зашибу? – Милисента с сомнением поглядела на студента, который подошел к краю и застыл, простерев руки над полем. Вид у него был слегка глуповатый.

– Не думаю. Хотя будет неплохо, если вы не станете тратить слишком много энергии. Попробуйте ограничить ее. Скажем, треть от вчерашней.

Кивок.

И огненный шар поднимается над ладонью, а потом медленно, словно красуясь, летит к щиту. Тот проступает слабым мерцанием.

– Держим, Грегор, держим… в ваши годы это должно быть легко.

Столкновение.

И… шар просто летит дальше.

Описывает полукруг. И возвращается к Милисенте.

– Греги? – воскликнул кто-то. – Ты что? Да он не остановился даже!

– Сам попробуй, если такой умный!

– Неплохая идея, – согласился профессор. – Итон, к черте. И давайте посерьезней. К слову, сейчас вы имеете отличную возможность убедиться, что стихийно созданные конструкты вполне себе управляемы. Вы же контролируете его, леди?

– Ну… вроде того, – несколько неуверенно сказала Милисента и в шарик пальцем ткнула. – Может, еще поубавить?

– Не стоит. – Профессор оскалился так, что стало ясно – этого момента он ждал, возможно, всю жизнь. Или почти. – В конце концов, у нас тут боевые маги. Выпускники.

Маги слегка зашумели.

– Помнится, на последнем практическом занятии вы мне говорили, что полностью готовы. Что обучение ваше завершено и ничего-то нового вы не узнаете. – Профессор хлопнул в ладоши. – В таком случае прошу. Итон, щит!

И шарик поплыл, чтобы снова описать полукруг. Правда, на сей раз у щита он задержался, щит пошел рябью и…

– Он его просто поглотил! – воскликнул кто-то. И студенты загомонили все разом, силясь перекрикнуть друг друга. А шарик вернулся к Милисенте и застыл над ладонью.