Текст книги "Восток. Запад. Цивилизация"

Автор книги: Екатерина Лесина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 25 страниц)

– Кто их делал?

– О, один весьма модный доктор. Целитель высшей категории. Старый Свет, старая школа…

– И что он говорит?

– Уже ничего. Его… от него мало что осталось. Нам там точно работать не с чем, но останки завтра доставят.

– Зачем?

– Затем, что некоторых наглых молодых людей нужно учить. Сперва на чужих останках. А там уж как пойдет, – произнес Орвуд с легкой ноткой меланхолии.

– Душу? – предложил Эдди.

– Стоит попробовать, хотя подозреваю, что его тоже использовали вслепую. Дипломы у него поддельные, как и документы. А так – смазливый молодчик с хорошо подвешенным языком. Нет, состав сложный, на коленке такой не сваришь. Умения должны быть.

– И Сила?

– И Сила. Подозреваю, что проблемы старшей дочери имеют сходные причины.

– Император?

– Возможно, но здесь многое зависит от собственного источника. К примеру, вашу супругу, Чарльз, травить такой гадостью бесполезно. Источник ее сразу выжжет. Он защищает хозяина. А вот мои девочки дело другое. Если бы я был уверен, что где-то есть безопасное место…

Чарльз тоже не отказался бы от такого.

– Итак, что мы имеем. – Орвуд встал. – Зелья, приготовленные с использованием темной Силы. Алтарь, на котором приносили жертвы. Проклятье из того же забытого прошлого… и да, чтобы создать такое, Чарльз, даже истинному урожденному некроманту потребовалось бы принести в жертву трех-четырех человек.

– А не истинному?

– Сложно сказать. Обычно они сходят с ума задолго до того, как всерьез начинают практиковать магию.

– То есть…

– Тайное общество, – добавил Эдди. – И эксперименты. Свихнувшийся император, ну, в смысле, тип, себя императором считающий. Тварь неведомая, которая почти проснулась или даже проснулась. Ничего не забыл?

– Бал. – Орвуд перекатился с носка на пятку. – Бал у леди Эстервуд.

– Действительно.

– Что именно вам приказано, Чарльз?

– В том и дело, что ничего конкретно. Сказали, что будут ждать ответа.

– И каким образом вы его дадите?

Чарльз развел руками.

– Ясно.

Ни хрена вот не ясно.

– Тогда зайдем с другой стороны. Нет человека – нет проблемы. На этого вашего некроманта, – в руках Эдди появился револьвер, – серебряной пули хватит? Или как?

Глава 35

О том, что некроманты бывают разными

Две. Две серебряные пули.

Эдди сам их отольет.

И начинит. Есть травы. И мальчишка-сиу, который в травах получше Эдди разбирается. И подскажет, ежели спросить. К слову, мальчишка вел себя на диво тихо, хотя, когда Эдди сегодня вернулся, не удержался:

– Шаман большой. Но дурак.

– Сам дурак. – Эдди даже не обиделся.

Слишком устал.

Его ведь так быстро не отпустили, хотя и вывели из подземелий. Ну да, как иначе-то – избранный, постоявший на черепе дракона. Встретившийся с Самим.

Про Самого дорогие новоявленные братья говорили закатывая очи к потолку и весело перемигиваясь, мол, вон какая тайна тайная доверена. Тайнее некуда. А что попахивает слегка, так с тайнами оно такое постоянно приключается.

Потом общее собрание.

И знакомство.

Имена. Лица. Одинаковые такие. Ухмыляющиеся. Донельзя довольные, хотя понять сложно, чем именно. Руки жмут. Трясут. И думают, что Эдди, этаким вниманием осчастливленный, не замечает, как эти руки за спину прячутся.

А потом уже, в сторонке, брезгливо отираются платочком. Но то в сторонке. А так некоторые даже приобнять пытались или вон по плечу похлопать.

Знакомство переросло в посиделки.

Чай с коньяком, точнее коньяк, в который для приличия плеснули чуть чаю. Стол. Застольные беседы. Шуточки. Игра в карты.

На интерес исключительно.

Или вот на мелочь. И главное, кружком, со смехом, с подначками, мол, неужто Эдди сыграть побоится. И конечно, куда ему, варвару да дикарю, против цивилизованных людей!

Играл.

Выигрывал что-то по мелочи. Проигрывал тоже по мелочи. Кто бы ни руководил этим спектаклем, он хорошо знал свое дело.

Коньяк с чаем незаметно стал просто коньяком. Потом появилось виски и что-то еще, на диво мерзкого вкуса.

Одни рожи уступали место другим, разве что пару человек из старых держались.

– О, вы простите моего товарища. – У изящного блондина даже улыбка вышла такой, что впору поверить, будто Эдди его лучший друг и приятель. – На редкость неудачно сходил в город сходил…

Его приятель, мрачноватый и хмурый, кивнул.

– Мучается теперь животом.

– Я тебе говорю, что ничего я не жрал. – Приятель скривился от боли. – Это та тварь прокляла…

И осекся под строгим взглядом.

– А вы верите в проклятья? – уточнил кто-то.

– А то! – радостно заверил Эдди. – Была у нас в городке одна ведьма, умела проклинать. Но есть верный способ снять проклятье! Надо три вороньих пера сжечь, смешать с паленым волосом того, кто проклял, с солью и содой, а после размешать и выпить.

– И как? Случалось применять?

– Не-а… меня же не проклинали. А ежели кто проклятый, то пусть попробует. Только перья надо хорошие. Ну, и волосы.

Его слова подхватили.

И приналегли на выпивку, которой выставили куда больше, чем закуски. И главное, пил большей частью Эдди. Его кружке – а пили из изящных фарфоровых кружек – не позволяли оставаться пустой.

И ведь приходилось.

Соответствовать.

В общем, вырваться из теплых дружеских объятий удалось ближе к вечеру. А там этот… ушастый. Глядит укоризненно. И дураком обозвал.

Самое обидное, что по делу.

Тут же сразу и Мамаша Мо явилась, поглядела на Эдди, покачала головой и ушла. А вернулась с кружкой горячего варева. И хрен его знает, из чего оно, Эдди не удивился бы ни перьям, ни чему похуже, но стоило сделать глоток, и полегчало.

– Что тут у вас? – Варево оказалось не только горячим, но и острым настолько, что слезу выбивало.

Ему и рассказали.

Мамаша Мо.

Присовокупив к рассказу хорошую такую затрещину.

– Болваны! – сказала она. – Один приличный человек, и тот прохфессор… а ты, Элайя Диксон, смотри у меня! Только попробуй пойти по скользкой дорожке!

И кулаком погрозила.

За дело.

Нет, точно за дело.

С этими уродами Эдди разберется. И пули отольет. Наверное, лучше, если сразу дюжину. Или две. Серебра-то он теперь прикупить способен.

Икнулось.

И отрыгнулось, что тем варевом, что нынешним супом, который мало от варева отличался.

Кол тоже надо бы подготовить. Пули пулями, но и кол в сердце не помешает.

– Слушайте. – Эдди прервал затянувшееся молчание. – А осина тут где-нибудь растет? Ну, поблизости.

– Боюсь, все несколько сложнее. – Орвуд-старший печально улыбнулся. – Что вы вообще знаете о некромантах?

Чарльз поскреб шею, на которой уже появилось красное пятно.

– Только то, что вы рассказывали, – признался он. – Ну и так, немного. Мы же факультативно проходили, и больше по видам нежити. А нежить сейчас довольно редка.

– Это да. Как и некроманты. Некромантия использует в качестве источника Силы энергию смерти. Некоторые именуют ее темной или же еще Силой хаоса. Для сути это не так и важно. Некроманты способны на многое. Были. В родовых хрониках есть описания деяний моих предков. Но вот лично я вряд ли сумею поднять армию мертвецов.

Радость-то какая.

– А вот упокоить – вполне. Во времена давние некроманты встречались куда чаще. Есть мнение, что причина тому – большее количество смертей. Люди жили мало. Войны шли почти постоянно. Да кроме них хватало причин. Те же эпидемии или голод, случавшийся время от времени. Они и порождали всплески Силы. А та в свою очередь влияла на живых. Или неживых. Одни становились нежитью, другие – теми, кто способен упокоить нежить. Первые некроманты, если верить легендам, возникли в смутные времена.

Он ненадолго прервался.

– Позже всякое было. Если обычному магу нужен источник Силы, то и некроманту тоже, но поскольку второй черпает Силу из смерти, то, соответственно… Скажем так, нас не зря не любили и откровенно боялись.

И сказки эти страшные, которые до сих пор гуляют по миру, они тоже не на пустом месте возникли.

Надо думать.

Нет, пули Эдди отольет. Помогут или нет, это со временем ясно станет. Но серебряную пулю всегда лучше иметь в запасе.

– Постепенно мы учились, в том числе жить с людьми. Кто не сумел… людей все одно больше, как и магов. Некроманты легко теряют разум, да и в нежить превращаются частенько. Так что крестовые походы во избавление от тьмы – тоже не вымысел. Но со временем смертей становилось меньше. И нежити.

– Некромантов? – уточнил Чарльз.

– С десяток старых родов осталось. Во всем мире. Три самых древних еще в прошлом столетии перебрались куда-то в дебри Африки. Полагаю… в общем, там сложно с законом и законностью.

Зато смертей, надо думать, хватает.

– Еще два где-то в испанских колониях. Четыре – в Старом Свете.

– И вы здесь единственные?

– Именно.

– То есть… хорошо. В смысле, извините, что перебил. – Чарльз смутился. – Мне казалось… А Вервены, разве они не…

– Я говорил о старых родах. Тех, чья родословная восходит к смутным временам. Но да, есть и куда более молодые. Правда, тут тоже имеются нюансы. Некроманты никогда не отличались плодовитостью. У меня трое детей, это очень много. Я был единственным сыном в роду. Как и мой отец. И его отец. Чем дальше вглубь веков, тем больше Силы. Она передается плоду, и часто случается, что… – Он поморщился. – Не всякая женщина способна выносить некроманта. В старых родах знают об этой особенности, и давно уже есть артефакты, которые помогают.

– Вроде того кольца?

– Именно. Так вот, молодые рода, конечно, обладают Силой. Но их способности несравнимы с нашими. Если я или Бертрам можем упокоить средних размеров кладбище, то того же Вервена хватит на три-четыре могилы. Если я, принеся жертву, заберу всю ее Силу и использую, то Вервен…

Надо будет поглядеть на этого Вервена.

– …сумеет принять и использовать максимум четверть.

– Но со временем они ведь тоже станут сильнее? – уточнил Чарльз.

– Сложно сказать. – Орвуд задумался. – Говоря по правде, не было нужды думать над подобным. Со временем многое начинаешь принимать как данность. Скажем так, в теории – да. Сила передается по наследству и преображает дитя еще в утробе матери. И каждое последующее поколение будет более приспособлено к ее принятию. Но, как уже говорил, сам я слабее моего прадеда и прапрадеда.

Снова пауза.

И явно думает, что можно сказать. Вот вроде и приличный человек, а туда же, все недомолвками.

– Ни я, ни мой отец, ни Бертрам, конечно, – мы не используем заемную силу.

– Жертвы, – нарушил молчание Бертрам. – Мои предки приносили жертвы, и начинали довольно рано. Чем раньше, тем легче принимать Силу. Сперва животных. Потом…

– Людей? – тихо спросил Чарльз.

– Именно. Или не людей, но существ разумных. – Орвуд-старший склонил голову. – Но это путь опасный. Чем больше Сила, тем сложнее справиться с нею. И тем больше ее хочется. Сила меняет разум. И меняет тело. Особенно если это тело изначально не было приспособлено к Силе.

Орвуд поднялся и прошелся.

Домик маленький. И как-то особенно это чувствуется. Ног вот не вытянешь.

– То, что Бертрам видел в том доме, явно говорит, что кто-то решил повторить путь Седрика Аркнейского. Был в средние века такой юноша, решивший, что если боги не наделили его Силой, то ее можно получить иным путем. Он и разработал то, что позже было названо Темным путем. Суть проста. Он уверял, что любой человек способен принять темную Силу. Надобно лишь развить чувствительность и сродство. Он создал ряд эликсиров, которые подавляли течение иной энергии. Это весьма болезненно, если верить описаниям. Но действенно.

– Забрать свет, чтобы освободить место для тьмы? – сказал Эдди.

Серебряных пуль будет мало.

И кола, чувствуется, тоже не хватит.

– Именно. Грубовато, но верно. Сам путь описан Седриком довольно верно. И да, первые эксперименты он ставил отнюдь не на себе. Лишь когда убедился, что методика работает, рискнул ее использовать и развить. Проблема в том, что, как я сказал, там, где урожденный некромант использует всю Силу, урожденный, но молодой – четверть ее, то сделанный – лишь десятую часть. Хорошо, если десятую. А потому приносить в жертву животных для него бессмысленно.

– Приходится людей?

– Разумных существ, – поправил Орвуд. – Любых. Но лучше – одаренных. Чем выше их уровень, тем больше получит некромант.

– То есть этот ублюдок…

– Седрик в конечном итоге сошел с ума. В свое время. Это не сразу заметно, ибо не всякое безумие бросается в глаза. У него появилась идея, одержимость даже. Вечная жизнь. Душа ведь бессмертна, а тело слабо. Но если его изменить, то и тело тоже станет если не бессмертно, то близко к тому.

Опасная идея.

Опасно привлекательная.

– Он и начал менять, подробно описывая каждый шаг. А каждый шаг требовал жертв. Больше и больше. Настолько больше, что даже в те времена, когда полагалось, что в дела магов лезть не след, люди не выдержали. И, объединившись, сумели одолеть того, в кого превратился Седрик. В общем, тогда его изыскания попали под запрет. Да и в целом многое переменилось. В том числе и для магов.

– Думаете…

– Почти уверен. Записи Седрика некогда попали в королевскую сокровищницу.

– Их не сожгли? – Эдди даже удивился.

Сперва.

А потом понял. Вечная жизнь… и Сила. Сила и жизнь. Кто не захочет? И ведь наверняка находились те, кто полагал, что этот вот свихнувшийся Седрик в целом выбрал правильное направление.

Но ошибся.

Где-то. В чем-то. И надо лишь ошибку отыскать.

– Были те, кто требовал… Замок Седрика был уничтожен, как и все его обитатели. Даже те, что казались людьми. Во избежание, так сказать. – Орвуд слегка задумался. – А знаете… вы описывали тех слуг. И девочки рассказывали. Люди, которые не совсем люди. Или уже не люди. Ненастоящие. Так вот, в записях… Седрик научился создавать помощников. Идеальных. Поднятые мертвецы, конечно, исполнят любой приказ некроманта, но весьма дословно. Да и постоянно требуют Силы на поддержание. И в целом… мертвечина в доме – так себе идея. А он что-то делал с людьми. И они оставались живыми, могли думать, во всяком случае им не требовалось оставлять подробную инструкцию по завариванию чая. Но при всем том эти слуги оставались связаны с Седриком. Подчинялись ему абсолютно… и да, это тоже привлекало. Однако про слуг в записях сказано мало, он все-таки больше вечной жизнью одержим был, а это так, рабочий момент.

Надо же, сколько полезного может быть в логове безумного некроманта.

– То есть…

– Сокровищница. Императорская. Старого Света. К тем свиткам не было открытого доступа…

– Но вы о них знаете. – Чарльз пристально посмотрел на Орвуда, но тот нисколько не смутился.

– Мой род весьма древний. И мои предки воевали с Седриком. А еще помогали разобраться с его наследством. Там в целом весьма богатый материал собрался по влиянию магии тьмы на живое. Именно тогда было признано, что излишняя склонность к жертвоприношениям вредна для некроманта. Да… Так вот, пусть не полноценные копии, но кое-какие записи остались.

А затем переехали с Орвудами в Новый Свет.

– У кого еще могут быть записи? – поинтересовался Чарльз. – У его императорского величества?

– Не знаю, но вряд ли. Его предка отправляли наводить порядок, зачем ему старые и, честно говоря, изрядно забытые архивы? Его самого интересуют скорее тайны стихийных магов, нежели некромантия.

– Забытые?

– Вряд ли кто-то из простых магов знает, кем был Седрик. В университете его не изучают. Ни в одном из университетов.

– Тогда… у вас? – Чарльз приподнялся.

– Увы. В свое время я искренне верил, что должен изменить мир. И для этого готов был отдать все. Что уж говорить о копиях старых бумаг…

– То есть вы когда-то принесли в братство эти бумаги… в прошлый раз вы об этом не говорили!

Орвуд нисколько не смутился.

– В прошлый раз не было нужды. На самом деле мы тогда… В общем, у каждого рода свои тайны. А тайны тормозят прогресс. Вот мы и создали общую библиотеку.

Чудесно.

Просто чудесно. Чтоб их всех.

И пуль придется отлить много. Очень много. Ничего, Эдди как-нибудь справится.

– И да. – Взгляд Орвуда остановился на нем. – Серебряная пуля его тоже не возьмет. Если он прошел по пути Седрика, то… тот был почти неуязвим. Только совместная сила круга и его императорского величества сумела преодолеть щиты Седрика. Ну а тело потом сожгли. Долго жгли. Пока не осталось даже праха.

Охренеть, какая радость.

– Ну… – Эдди поскреб себя за ухом. – Император, если чего, думаю, подсобит.

Куда ему деваться-то?

Глава 36,

в которой снова появляются драконы

Эва не собиралась спать.

Вот ни на мгновенье.

Как уснешь, когда тут такое! Сперва цветы доставили. В корзинах. Сразу с полдюжины и это только Эве. И во всех-то записки с извинениями.

Тори тоже цветы получила.

И маменька.

Наверное, раньше Эва пришла бы в восторг. Нет, точно пришла бы. И вообразила бы, что те, кто цветы прислал, в глубине души прекрасные люди, просто ступили не на тот путь.

Ошиблись.

Во всех романах герои ошибаются, а потом вымаливают прощение. И цветы тоже шлют. А героини их отвергают. Цветы в смысле.

Ерунда какая.

Эва потрогала восковые лепестки. Цветы красивые. И композиции составлены идеально, стало быть, из хорошего магазина, может, индивидуальный заказ, хотя вряд ли. Уж больно одна корзина на другую похожа. И на третью. И на те, которые для Тори.

Тори, к слову, была тиха и задумчива.

И цветы тоже потрогала. А вот записки все сняла, чтобы разодрать на мелкие клочки. И выражение лица у нее было таким злым, что Эва не выдержала и обняла сестру.

– Мы можем отсюда уехать, – сказала она тихо. – Попросить маму. Скажем, что у меня от науки голова болит. И вообще я слишком глупая для этого.

– Ты?

– Почему нет?

Тори ведь про себя в жизни не скажет, что глупая или голова болит, даже если та и вправду будет болеть. А Эве несложно.

– Этот твой…

– Не мой.

– Он цветов не прислал.

– И что?

– Ничего, наверное… – Тори вытащила из корзины веточку гипсофилы, хрупкую донельзя. – Когда-то я мечтала, что мною будут восхищаться. Влюбляться. Цветы вот слать. И чтобы толпы поклонников…

– То есть остаемся?

– Да ты сама уезжать не хочешь. – Тори протянула веточку. – Обидно просто. Я ведь красивая?

– Красивая.

– И ты.

– Мы двойняшки.

– Ну да. А они вот… это все… – Она провела ладонью над корзиной, и цветы вдруг почернели. А Тори отряхнула руку. – Что-то в них не так. Погоди.

Она коснулась второй корзины, прислушиваясь к чему-то.

Третьей.

Четвертой… а в пятой снова цветы почернели. И в одной из тех, которые Эве достались.

– Что ты делаешь? – Цветы было немного жаль, самую малость, ведь живые они как-никак. Да и темные куски пепла рассыпались по полу.

А горничной тут нет. И радоваться надо, что эта странная женщина, приехавшая с леди Элизабет, взяла на себя труд готовить. Пепел убирать она точно не станет.

– Понятия не имею. Тут какая-то магия.

– Может, просто от увядания зачаровали?

– Может. – Тори быстро потеряла интерес. – А может, приворот какой. Кто их знает. Сволочи.

– Ты из-за того, что было утром, да? Расстроилась?

– Да. – Тори подняла то, что осталось от цветов. – Потому что… Понимаешь, как такое возможно? Они сперва пытались нас прогнать. И за что? Мы ведь ничего плохого не сделали. Мы ничего у них не отбирали. И разве стало бы у них меньше знаний, если бы мы учились? А они с нами так… А потом в лицо улыбаются. Воркуют. Этот вот, любезный, который чай хлебал после, это же он с жезлом стоял.

– Ты уверена?

– Почти. Запах от него. Как там. Ты сможешь меня опять вывести? На ту сторону?

– Нет. – Эва покачала головой, а когда сестра капризно надула губки, сказала: – Не из вредности, Тори. Это и вправду слишком опасно. В прошлый раз мы едва прорвались, и… там существо. Какое-то. И я не уверена, что смогу выбраться.

– Ясно.

Как ни странно, капризное выражение лица Тори сменилось задумчивым.

– Ты ведь не полезешь сама? – осторожно уточнила Эва.

– Не получится.

Значит, пробовала?

– Мне надо. – Тори подняла лепесток пепла и растерла в пальцах.

– Зачем?

– Не знаю. Тот алтарь. И запах. Человек… И еще, которого мы спасли. Почему он никак не очнется? А вдруг мы что-то не доделали? Я не доделала? Вдруг надо еще к алтарю?

– Ну… – Эва подумала. – А попроси Берта? Пусть он тебя к нему сводит?

– Что?

– Наяву. Он, конечно, будет отказываться…

Глаза Тори заблестели. И ясно, что отказать у Берта не выйдет. Точнее, это будет крайне неразумно с его стороны, отказывать сестре в такой малости.

– Там ведь довольно безопасно… – с сомнением продолжила Эва. Кажется, не стоило давать Тори подобную идею. – Безопасней, чем за гранью. И если ритуал был, то, может, наяву ты лучше его следы ощутишь?

Осторожный кивок.

Задумчивость.

И…

Мир вздрагивает. Граница его вдруг истончается до крайности, и Эва ощущает на себе внимательный взгляд… чей?

Все длится мгновение.

Меньше мгновения.

Но взгляд реален.

А потом все опять изменилось, но из-за взгляда Эва не поняла, как именно.

– Что там… – Пальцы Тори, обхватившие запястье, привязывают к реальности. – Там что-то происходит! Давай, скорее!

И она дергает, тянет Эву за собой, не давая сосредоточиться.

Над полигоном разливался поток белого пламени, яркого, будто сама луна спустилась с небес полноводной рекою. А потом пламя сложилось и стало драконом.

И это одновременно пугало, а еще завораживало.

Эву.

Тори.

И маменьку, что появилась на полигоне. И леди Элизабет, которая смотрела долго и почему-то печально, а когда все закончилось, сказала:

– Все-таки место здесь странное.

И все с нею согласились. Место. Именно оно во всем виновато. Странное.

Эва молчала.

И позволила увести себя. И даже снова пила чай, хотя, конечно, в этом не было никакого смысла. Но все пили, и она тоже.

Взгляд.

Он не отпускал.

Теперь он пробивался сквозь границу миров. Это пугало. Очень. И нельзя было спать.

Нельзя.

А Эва уснула. Маменька велела отправляться к себе. И сказала, что ей нужно дождаться отца, чтобы серьезно с ним поговорить. И тут спрашивать нет нужды, о чем именно. О том, куда он уходил и почему бросил. И взгляд ее не предвещал ничего хорошего.

В общем, даже Тори не рискнула ослушаться. Да и как? Темень за окном. И устали они все. Но Эва твердо решила, что спать не будет.

Она умылась.

Расчесала волосы. Заплела их. Легла в кровать, убедившись, что Тори свою заняла. И даже, кажется, спит. Улыбается во сне и совсем не похожа на ведьму.

Нисколько.

Она хорошая, пусть и кажется вредной. Это только кажется.

Эва подумала так и уснула.

А во сне провалилась.

Она не хотела. Совершенно точно не хотела и даже не собиралась. Само как-то получилось.

Вот мир привычно лопается, беззвучно, как огромный мыльный пузырь.

Уходят краски.

Цвета.

Все становится серым и как бы размытым. Причем чем больше смотришь, тем сильнее это вот чувство – размытости, неправильности.

Комната.

Тори.

Здесь она особенно красива. И совсем-совсем не похожа на Эву. Точеные черты лица. Кожа белая, что мрамор, а волосы черны.

Тори спит.

Эва коснулась ее лица. Если захочет, то она сможет подсмотреть сны сестры. Но хочет ли она? Эва не знала. И отступила.

Надо вернуться.

Как?

Или… луна за окном яркая. И взгляд этот.

– Ты… меня видишь? – Эва попыталась понять, откуда на нее смотрят. Не выходит. В доме слишком тесно. Надо… да, надо выйти.

На улицу.

К полной луне. К небу, которое здесь – всех оттенков графита. Трава почти черная. И сама Эва словно фигурка, наспех нарисованная тушью.

Надо…

Позвать на помощь?

Или… Эва прислушалась к себе. Нет. Опасности она не ощущает. А вот зов… Кажется, Эва начинает понимать, что чувствовала Тори.

– Я ведь заблужусь! – робко сказала она в темноту. – И… куда мне идти?

Туман сочился из земли, поднимаясь над травой. А из него вдруг вылепились вороны. Два. Один сел на левое плечо, другой – на правое. Вороны были огромными. Наверное, даже больше Эдди. Только цвета белого.

– Кар! – сказали они и одновременно поднялись в воздух. И Эва с ними. – Кар, кар, кар…

Она могла бы и сама.

Она уже превращалась в зимородка. Но зимородок – маленькая пташка, вороны же – хищники по природе. Как бы не заклевали ненароком.

Но Эве не страшно.

Вот ни капельки.

Сверху мир такой молочно-туманный, будто в скорлупе, за которой ничегошеньки толком и не рассмотришь. Хотя она все одно пытается.

И…

Дом?

Университет, да… Только немного иной. Не такой большой? Не такой роскошный? И парка нет, зато лес имеется. Речушка. Камни.

На берег ее и поставили. Аккуратно так. Бережно даже.

Эва огляделась.

Вода темно-серая, с булатным узором. Камни такие же. Холодные еще вот. Здесь, на Изнанке, холод ощущается по-особенному. Она положила руку на один.

На другой.

Теплее… и еще… и тропинка из этих камней сама сложилась. Оно так во снах бывает. И пещера возникла. Огромная. И дракон в ней тоже огромный. Хотя Эва его не сразу заметила. С ней случается. Выходит, что права маменька, Эва совершенно рассеянная и невнимательная, если не способна сразу заметить огромного дракона.

– Здравствуйте, – сказала она его голове, нависавшей из тьмы пещеры. Еще была видна по-змеиному длинная шея, немного – лапы с огромными когтями и кончик хвоста. Хвост и сам дракон белые, льдистые. – Извините, я не хотела вас тревожить.

А голова размером с Эву.

Или даже больше?

Может, и больше. Но все одно не страшно.

– Мы не хотели! Эдди – он меня спасал! Большею частью. А я вот просто… невезучая.

Дракон вздохнул, и Эву окутало горячее облако его дыхания. К счастью, не гнилостного. Скорее уж пахло камином, дровами и ночной грозой почему-то.

Голова склонилась ниже.

А глаза у него хрустальные.

И смотрят так… так смотрят! Эва застыла, не способная сдвинуться с места. Только сердце колотилось сильно-сильно. Но взгляда она не отвела.

– Во всех сказках драконы похищают принцесс, – выдавила она. – Но вы ошиблись. Наверное. Мне, конечно, безумно лестно, но… я не принцесса. Совершенно не принцесса. Увы.

Дракон улыбнулся.

И ответил:

– Может, ты просто чего-то о себе не знаешь?

Как у него получается говорить с такой-то пастью? Хотя голос звучит в голове Эвы.

– Думаю, если бы я была принцессой, я бы заметила, – возразила она осторожно. – А еще у меня сестра есть. Ведьма. Разве у принцесс бывают сестры-ведьмы?

Дракон рассмеялся.

А потом превратился.

В человека.

Оказывается, они и вправду превращались в людей. А Эва не то чтобы не верила совсем… она старалась верить. Но как-то это сложно, когда дракон и вдруг в человека.

Дракон большой.

Человек маленький.

В общем, как говорит Берт, это совершенно ненаучно.

Но здесь, на Изнанке мира, превращение выглядело вполне естественным. И человек… высокий. Почти как Эдди. Красивый. Куда красивей этого напыщенного Сент-Ортона. Черты лица такие, что взгляд отвести сложно. А вот влюбиться, наоборот, легко.

Эва вздохнула.

И призналась себе: может, когда-то и было бы легко, и влюбилась бы даже, а теперь вот не получается.

– Это ты смотрел?

– Я, – сказал он.

– Как тебя зовут? – Эва спохватилась, что и сама не представлена. И представить ее, если разобраться, совершенно некому. Но здесь, может, правила не так уж и важны. – Простите. Эванора Орвуд.

И присела.

Как ее учили. Хотя, конечно, простоволосая и в ночной рубашке… Или как там Тори говорила? Не в ночной, а в платье, которое шили для их общего первого бала. И с прической. Такой вот, чтобы завитушки и белые цветы в волосах.

Или нет.

– Смешная девочка. Я Эхтанон. Можешь звать меня так. Присаживайся.

Эва хотела спросить, куда, но пещера тотчас преобразилась. На полу возник ковер. На ковре – низкие странного вида кресла, без спинки, но с высокими подлокотниками, что слева, что справа.

Столик.

Блюда.

Фрукты какие-то. Музыка заиграла.

– Это ты сделал?

– Я, – признался дракон, опускаясь на вытянутую то ли кушетку, то ли кровать. – Вы меня разбудили.

– Мне очень жаль.

– Ничего страшного. Иногда я и так просыпаюсь. Все одно здесь больше нечего делать.

– А зачем ты послал тех птиц?

Из одежды на нем… тоже будто платье женское, только короткое. Причем видны голые ноги. А это неприлично, выставлять напоказ голые ноги.

Даже в призрачном мире.

– Из любопытства. Сюда давно никто не заглядывал. Так… духи, призраки. Мелкая суета.

Наверное, стоило чувствовать себя польщенной, если за крупную суету приняли.

Эва присела.

А вот от блюда отказалась. Вдруг чего…

– Это просто Сила. – Дракон провел ладонью над тарелкой, и та стала туманом. – Сила может принимать любую форму.

Туман превратился в ворона.

А ворон – в персик.

– То есть… этого ничего нет?

– И есть. И нет. – Дракон съел персик. И ни капли сока не вытекло на пальцы. Это потому что персик ненастоящий? Или просто драконы аккуратнее людей? – Но тебе не стоит опасаться. Я не причиню вреда.

Почему-то не верилось.

Совсем.

И дракон понял.

– Люди – недоверчивые создания. Мелкие. Суетливые. Наглые безмерно. И ставшие хозяевами мира. Я просыпался порой. И видел, как он меняется. Раз за разом…

Его глаза стали желтыми.

Как…

– Наше время ушло. И это, пожалуй, закономерно… Он все правильно сделал. Он дал нам свободу. Хотя мы и не оценили сполна этот дар. Немногие хотели умирать. Это страшно. Чем дольше живешь, тем страшнее.

– А вы умерли?

– Умер. – Дракон создал из ничего цветок и протянул Эве. Но брать она не стала. На всякий случай. Принцесса она или нет, но выглядел этот тип слишком уж подозрительно. Дракон усмехнулся.

И цветок исчез.

– А почему вы тогда здесь?

– Потому что не могу уйти.

– Но вы хотите?

– Не знаю. Раньше – да. Но постепенно ко всему привыкаешь. Да и спал я большей частью… Иногда мои дети приходили, чтобы позвать меня. А потом их не стало. И я уснул. Надолго.

Наверное, надо бы извиниться, что разбудили. Или нет? Эва ведь уже извинялась.

– Тот, кто был с тобой. Передай, что я хочу свободы.

– А… как?

Человек снова стал драконом, огромным и ужасным. Наверное. Потому что вживую Эва точно испугалась бы подобного существа и обязательно упала в обморок. А тут не испугалась. И даже захотелось потрогать его. Она и руку протянула, но тут же спохватилась.

Может, драконам не слишком по вкусу, когда их трогают всякие там малознакомые девицы?

Но он дохнул, и снова стало тепло. Вдруг появилось такое сложноописуемое чувство, будто Эва дома. У камина. И теплый плед на коленях. А на столике – чай да апельсиновые булочки.

Книга.

Кошка.

И все-то хорошо. Эва даже зажмурилась.

– Хочешь, – спросил дракон, – я покажу тебе, как это было?

Конечно!

Стоило бы отказаться. А Эва кивнула. И когда дракон лег на землю, она почти без страха вскарабкалась ему на спину. Чешуя, к слову, оказалась теплой, а между чешуйками на хребте даже перышки прорастали, длинные такие и мягкие.

Эва в них руки спрятала.

Дракон взмахнул крылами, и пещеры не стало. Зато появилось небо. Далекое. Высокое. И такое… такое… Эва не сдержала крика, не от страха, нет. Ее переполняло счастье.

Дракон засмеялся.

– Дитя… – Он встряхнулся прямо на лету, но Эва не упала. А он, сложив крылья, рухнул вниз, к земле, которая где-то там, под облаками. И рядом с драконом даже мир стал иным.