Текст книги "Преданная истинная черного дракона (СИ)"

Автор книги: Екатерина Борисова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 22 страниц)

Глава 87. Исход

Князь Александр Веленгард

– Не стоит никого убивать, – шепчет она несмело и отводит смущённый взгляд. – Я сама виновата...

Она зябко вздрагивает, но впервые в моей жизни не пытается вырваться из моих объятий, наоборот, кажется, сама робко ищет моего тепла.

Я не могу сдержаться. Смеюсь.

Громко и отчаянно, но совершенно искренне.

В груди там, где ускоряет свой бег моё сердце, рождается тепло. Мягкое и робкое, оно с каждой секундой становится всё больше, растёт и ширится, превращаясь в горячую лавину. Бушующим диким ураганом жар прокатывается по моему телу, вскипает в венах, обжигает внутренности и замирает на кончиках пальцев, согревая озябшие ножки возлюбленной.

– О, Идалин, – шепчу я, крепче прижимая её к груди.

Это так необычно и ново. Но не стану скрывать – приятно!

Я держу в руках трепещущую деву. Она дрожит и смущается. Но она здесь.

Рядом со мной.

И этот выбор она сделала сама.

На самой границе сознания не слышу, скорее угадываю довольный рык моего дракона.

Я уже столько дней его не слышал, давно распрощался с ним навсегда, оставив его Идалин. И вот теперь...

– Постой, – я отнимаю девушку от своей груди, заставляю поднять на себя взгляд и требую ответа. – Я слышу его, а это значит...

– Довольно! – рявкает Августус и делает знак стражникам.

Двое крепких драконов бросаются к нам, но я останавливаю их яростным рыком.

– Кто тронет мою истинную – умрёт на месте!

– Ты забываешься, Александр, – под истеричный вой королевы Августус поднимается с золотого трона и спускается. – Ты не в том состоянии, чтобы угрожать. Убийца! Предатель! Человек, лишённый рода. Дракон, лишённый силы! И твоя...

Король бросает на Идалин такой откровенно брезгливый взгляд, что дракон внутри меня выпускает когти и пытается вырваться наружу.

Ещё не время!

– Твоя подстилка! – губы короля кривятся. Он выплёвывает каждое слово. – Как хорошо, что она сама явилась к нам! Схватить!

Количество стражников вокруг только растёт. Каждый из них – прекрасный боец, вооружённый до зубов. Но каждый из них – дракон, который чувствует истинную пару.

Золотые ветви метки семейства Веленгард с каждой секундой разгораются лишь ярче.

Она сняла блокирующий браслет. Она пришла. Она вернула мне дракона.

Не может быть! Не может!

Но это так и есть!

Она меня простила.

Пускай, Идалин не сказала этого вслух. А может, и не скажет. Пускай её взгляд всё ещё печален и несмел. Пускай она сама ещё не осознала всего, что между нами происходит. Но она меня простила.

А это уже много значит для меня.

– Согласно своду драконьих законов никто не вправе разлучить истинную пару. Так же как и никто не вправе покушаться на истинную дракона, причинять ей боль и пытаться убить. Наказание за это лишь одно – смерть! Во всех странах нашего мира. Анна получила по заслугам.

– Августус! – визжит королева, гневно сверкая своими лживыми глазами.

И почему я раньше не замечал, как она?

– Казни его, Августус! Убей мерзавца! Здесь! Сейчас! – она вскакивает со своего места, бросается к мужу, виснет на его руке, пытается поймать ладонями его лицо и поцеловать плотно сжатые губы.

– Ради меня! Ради моей дочери! Ради Анны!

– Ваше Величество, – я только крепче прижимаю Идалин к груди, – вы сами знаете законы. Переписав свод, вы не стали его законотворцем. Вы стали лишь обманщиком, что увёл возлюбленную из семьи, не дав ей права выбора.

– Молчи! – рычит король и встряхивает головой.

– Августус? – слёзы моментально высыхают на глазах у королевы. – О чём он говорит?

– Он бредит!

– Нет, он говорит правду! – со своего места встаёт граф Валентин Монтран – придворный лекарь и лучший друг моего отца.

Всё время заседания он сидел молча, разглядывая меня со странной смесью сожаления и тоски. Но сейчас в его ярко-голубых глазах вспыхивает гордость.

– Законы истинности от Августуса не имеют ничего общего с законами драконов. Но это вам лучше обсудить самим.

– Ты? – королева бледнеет. – Ты переписал законы под себя?!

– Замолчи! – рявкает король. – Ты ничего не понимаешь! Я король, и мне нужна была моя истинная!

– Я не твоя! – королева воет и падает на колени.

– ТЫ МОЯ ИСТИННАЯ! И обязана была быть со мной. Твоя семья была помехой!

– А Анна? Моя маленькая девочка?

– Твоя дочь была избалованной стервой! И Александр прав, она спала со всеми подряд. И от ребёнка я приказал ей избавиться ещё в Авелоне. В моём роду не может быть выродков. Тебе стоило уделять ей больше времени...

Королева медленно с колен, делает неуверенный шаг и падает на кресло.

– Ты обманом увёз меня от мужа, – хриплым голосом произносит она. – Ты столько лет практически ограждал меня от дочки. Ты запретил мне видиться с родными. Ты требовал от меня наследников, хотя знал, что я их дать не в силах. Ты заставлял меня страдать и чувствовать свою вину за всё! За то, что я бросила родную мать, за дочь, которой занимался кто-то другой, пока я старалась стать идеальной истинной дракона, за бесплодие, за то, что недостаточно люблю!

– Лантрана... – король недовольно морщится, привыкший, что супруга слушает его.

Но королева отмахивается от него. Скользит по залу затуманенным взором.

– Я ненавижу тебя, Августус. Столько лет я терпела в своей кровати и своей жизни, вспоминая свою потерянную семью. Пыталась полюбить, а оказывается и не должна была...

От её полных боли и отчаянья слов Идалин вздрагивает в моих руках.

А я лишь крепче прижимаю её к груди и молюсь, чтобы наша связь не разрушилась, не рассыпалась как пепел.

Сейчас я понимаю, каким мерзавцем был. Хотел запереть её, унизить, растоптать. Собирался лишь брать, ничего не отдавая взамен.

Чем я бы был лучше Августуса? Ничем! Он хотя бы женился на любимой истинной, а я собирался запереть Идалин в горах.

Идиот! Глупец!

– Я никогда не причиню тебе вреда, – шепчу своей любимой на ухо, крепко обнимая её. – Никогда больше...

– Лантрана, перестань! – король хмурится и одаривает Монтрана и меня убийственным взглядом. – Всё не так!

– Да? – неожиданно громко выкрикивает королева. – А как тогда? Смотри!

Она рывком закатывает рукав своего золочёного платья. На её запястье едва различимой золотистой линией обозначена метка. Она не горит и не сверкает. Её вообще сложно заметить на смуглой руке.

Не то, что наши с Идалин горящие золотом узоры.

Чем больше чувства у истинных, тем ярче связь и ярче метки.

У короля и королевы связь едва горит.

– Не это ли доказательство, Августус?

– Я всё могу объяснить, – начинает злиться король.

– Мне ничего от тебя не надо! – выдыхает королева. – Я просто хочу, чтобы ты умер в муках!

С этими словами она подхватывает в высокого, изящного столика нож для фруктов и, прежде чем кто-то успел ей помешать, вонзает его себе в грудь.

Глава 88. Нападение

Огромное пространство дворцового зала превращается в развороченное осиное гнездо: стражники, лакеи, лекарь Монтран бросаются к королеве.

По дорогой золотистой ткани стремительно расползается уродливое красное пятно.

Женщина падает на пол поломанной куклой и бросает последний, полный ненависти и презрения взгляд на своего мужа – короля Августуса!

– Лантрана! – Августус, поражённый увиденным, не бросается к жене. Наоборот, он отступает с каждым шагом всё дальше. Пятится и пятится, пока не врезается в свой трон и практически не падает на него.

Огромными, безумными глазами он смотрит на умирающую жену, а потом закатывает рукав своего камзола и трёт стремительно чернеющую метку. Тонкий узор, словно выведенный углем на его запястье, неожиданно оживает, ползёт всё выше по руке.

Король лихорадочно дёргает рукав выше и с диким воплем пытается стереть расползающуюся по его руке черноту.

А я смотрю на королеву.

Прекрасная и ужасная, любимая и самая несчастная женщина королевства. Она всегда мне казалась холодной стервой, капризной вертихвосткой, что вертит влюблённым в неё королём по своему усмотрению. Оказывается, всё было сложнее.

Я не могу её оправдать, но могу понять.

Могу представить, что тебя отлучили от семьи по воле сумасбродного дракона, увезли в чужую страну, запретили видеться с родными и любимыми людьми, заперли, оградили даже от дочери.

Могла ли королева на что-то повлиять?

Наверное, могла. Ведь король ей многое позволял.

Хотела ли она что-то изменить? Не знаю.

Наверное, и никогда не узнаю.

Но то, как поступил с Лантраной Августус, в любом случае ужасно.

Придворный лекарь Монтран опускается перед своей королевой на колени. Кладёт ладони ей на грудь, прикрывает глаза и отпускает свою силу. Яркое голубоватое свечение срывается с его ладоней вниз.

Но пятно под королевой только увеличивается, лицо женщины с каждой секундой становится бледнее, лоб и виски покрываются крупными бисеринками пота.

– Прошу... – хрипит она. А из уголка её губ стекает струйка крови. – Не надо...

– Всё будет хорошо, Ваше Величество. Сейчас вам станет легче, – Монтран складывает свои ладони домиком у самой рукояти фруктового ножа.

– Не... станет... не надо... я не хочу так жить... – каждое слово королеве даётся с трудом.

– Не хочешь жить? – взвизгивает побелевший король со своего трона. – Смотри, что ты натворила? И это после всего, что я для тебя сделал! Не смей умирать! Я не хочу! Я запрещаю!

Взгляд короля полностью теряет адекватность. Сам монарх с ногами забирается на трон и озирается по сторонам. Он бережно качает свою руку, сплошь покрытую густой чёрной сетью, разорванной смертью метки.

Королева в последний раз вздыхает, протягивает руку в мою сторону и...

Её красивые карие глаза закатываются, черты лица стремительно заостряются, а рука безжизненно падает на пол.

На бледной желтоватой коже больше не видно драконьей метки. Она освободилась. Она ушла.

Стоит королеве испустить дух, как король визжит, словно девчонка.

Он мечется на троне, дерёт огромными прорезавшимися когтями руку, вспарывая кожу и разрывая сухожилия.

– Предательница! Змея! Лантранаааа! – то рычит, то визжит король. – Любимая, вернись!

Его лицо перекашивает ужасающая судорога.

Вены на лбу и на шее надуваются.

Король рвёт ворот парадного мундира.

Гвардейцы замирают, потрясённые поведением своего короля.

Почтенные лорды не решаются подняться со своих мест.

– Идалин, встань за мной, – Александр осторожно перехватывает меня за плечи и оттесняет в сторону, пытается прикрыть меня собой.

– Ты! Сука! – взвизгивает король. – Всё ты!

Он выпрямляется во весь свой рост прямо на троне. И выглядит это поистине жутко.

Тело короля начало трансформироваться в дракона, но что-то пошло не так.

Его руки удлинились и стали доставать почти до пола, несмотря на то, что король стоит на троне. Пальцы превратились в уродливую культю с длинными чёрными когтями. Кожистые перепонки лишь прорвали рубашку и камзол, но так и не стали полноценными крыльями.

Лицо превратилось в ужасную перекошенную морду: лоб, волосы и глаза остались прежними. А вот челюсть вытянулась вперёд, зубы превратились в острые клыки, язык раздвоился и стал ронять на мраморный пол капли жёлтой слюны.

– Идалин Арсгольд! Это ты во всём виновата! – рычит тот, кто ещё несколько минут назад был нашим королём.

Он стремительно спрыгивает со своего трона и бросается ко мне.

Опираясь на длинные руки, странными прыжками он преодолевает разделяющее нас расстояние и выбрасывает вперёд руку с кривыми пальцами.

Всего пара миллиметров отделяет мою шею от его ужасающих когтей.

Моё тело содрогается от страха и облегчения одновременно. Гулко сглатываю вязкую слюну.

По спине струится холодный липкий пот.

Никто из присутствующих не успевает среагировать на безумие своего короля. Никто, кроме Александра.

Высокий, статный, мужественно-красивый, в одной белоснежной рубашке с растрёпанной косой он встаёт на пути у монстра, закрывая меня собой.

Удар, предназначенный для меня, разрывает грудь Александра.

Время словно замирает вокруг. Не слышу криков стражников и лордов.

Только вижу, как рубиновые капли разлетаются в стороны после этого удара и дождём осыпаются на белоснежный мрамор.

– Нет! – взвизгиваю я.

Глава 89. Король умер. Да здравствует новый король!

Какие-то люди оттаскивают меня в сторону. Вокруг короля и Александра сгущается толпа, но никто не решается подойти к ним близко.

– Пустите. Я должна! – я рвусь в чужих руках, но держут меня крепко.

По груди растекается лихорадочный жар. Несколько болезненных полос на коже не дают мне вдохнуть полной грудью.

Я дёргаю ворот ночной сорочки и разглядываю свою кожу. Ничего.

Но почему же мне так больно?

Сердце ускоряет свой ритм. Бьётся часто и дробно.

Виски ломит от осознания надвигающейся катастрофы.

– Александр, нет! – кричу я, но он меня не слышит.

Вместо того чтобы отступить, князь отчаянно пытается удержать лапу короля, использует всю свою силу, чтобы оттащить чудовище подальше от меня. Король-дракон, обезумевший от силы, которую он, кажется, не контролирует, делает яростное движение, пытаясь вырваться и настичь меня.

Александр стискивает зубы, не обращая внимание на ужасную рану, притягивает короля ближе, пытаясь удержать его.

Но это невозможно!

Что может и дракон, но в человеческом обличье, против обезумевшего монстра?

– Прошу, Александр, не надо, – шепчу я и только сейчас понимаю, что по моему лицу стекают слёзы.

Я так боюсь за него, за Александра! Неожиданно для себя я понимаю, что совершенно не хочу, чтобы он пострадал. Наоборот, я хочу, чтобы у него всё было хорошо, чтобы он остался цел и невредим, потому что...

Потому что я всё ещё люблю его.

Не той наивной девичьей любовью, которая родилась во мне при одном взгляде на красивого князя. Но той выстраданной, местами болезненной любовью, что долгие месяцы плавилась во мне, умирала и возрождалась уже иной.

Нет, я не смогу забыть ту боль, что причинил мне Александр, но во мне и нет больше той восторженной любви.

Я знаю, на что он способен, и ради меня в том числе. Он это доказал. Уже не раз и не два рисковал собой ради моей жизни. Бился с контрабандистами, нашёл меня «На пике» и вырвал у Анны и её безумной бабки, дал мне право самой распоряжаться своей судьбой, решил погибнуть за свой выбор. И вот сейчас! Ни, думая ни минуты, он встал между мной и смертельной опасностью.

Это ли не перерождение?

Болезненное? Да!

Тяжёлое? Однозначно!

Но оттого и такое ценное, живое.

Это не просто чувства, это выстраданная жизнь. Наша маленькая жизнь!

Огромными от ужаса глаза я смотрю на то, как Александр пытается сдержать напор короля, как уворачивается от его острых когтей и потихонечку... сдаёт!

Но почему он не призывает силу? Почему он не превратится в дракона сам?

Догадка не сразу приходит в сознание. Дракон! Как я могла забыть, что он отдал своего дракона, чтобы спасти меня. Практически пожертвовал собой!

Под кожей на моей руке вспыхивает узор. Сейчас метка Веленгард не просто светится, она горит золотом, словно кто-то влил мне под кожу расплавленный металл. Узор быстро распространяется по руке, обжигая меня изнутри, но боли нет. Есть только ощущение огромной силы и чужого присутствия внутри. Дракон Александра. Он рвётся из меня на помощь своему хозяину и другу.

Перевожу полный слёз взгляд на Александра, который теперь стоит ко мне спиной, сдерживая искалеченную руку короля.

Стражники вокруг не вмешиваются. Просто наблюдают.

О, как же я хочу ему помочь! Но как? Я не знаю.

Прикрываю глаза и молю дракона оставить меня, вернутся к Александру.

Распахиваю глаза под удивлённый вой толпы.

Король изловчился и ударил Александра второй рукой в плечо. Длинные уродливые пальцы с острыми когтями пробили насквозь плечо князя.

– Ааа! – я зажимаю рот ладонью и падаю на колени. – Прошу, дракон! Помоги ему!

Слёзы двумя потоками стекают по щекам.

И в этот же момент трансформация князя началась.

И это не просто оборот, это настоящее пробуждение.

Кожа на его скулах натягивается, становясь чёрной чешуёй с изумрудным блеском. Его пальцы на руках удлиняются, кости хрустят и превращаются не в уродливые культи, а в мощные лапы, покрытые чешуёй.

Рывком он выдёргивает из своего плеча ладонь короля и сжимает её до хруста, другой рукой с внезапной, нечеловеческой скоростью мощью он сжимает шею своего короля.

Под сводами дворцовой залы раздаётся хруст и клёкот.

Император издаёт булькающий звуки опадает к ногам Александра.

Его обезумевший взгляд гаснет навечно.

Так заканчивается история жизни и любви двух близких и таких далёких друг от друга людей.

В одной стороне зала лежит бледная королева, выбравшая смерть. В другой – обезображенный горем, ненавистью и собственным обманом король.

Александр, чьи глаза теперь полыхают тем же золотым светом, что и узор на моей руке, издаёт утробный рык.

– Никто… – ревёт он, жадно оглядывая меня взглядом, полным расплавленного золота. – Никто и никогда не сможет причинить боль моей возлюбленной!

И в этот момент все, кто присутствуют в зале: стражники и гвардейцы, стареющие лорды, лекари и слуги опускаются перед огромным чёрным драконом на одно колено и произносят хором:

– Король умер. Да здравствует новый король!

Глава 90. Король и королева

Я замираю, не в силах сделать вдох.

Грудь ноет от тоски и боли, меня трясёт от пережитого страха и облегчения.

Пальчики дрожат, но я упрямо хватаюсь за сознание.

Огромный чёрный дракон выпускает из своих лап тело короля и обводит присутствующих странных взором.

А затем идёт ко мне.

С каждым его шагом волнение в моей груди возрастает. Сердце заполошно треплется в груди.

Мне не хватает воздуха и сил, чтобы развернуться и убежать.

Но и остаться я не могу. Всё слишком странно...

– Идалин, – дракон замирает прямо передо мной. – Не бойся!

Я поднимаю взгляд на протянутую ко мне огромную чёрную лапу, на яркие отблески, что скачут по чёрным чешуйкам, и, наконец, на яркие золотые глаза.

Смотрю в них и задыхаюсь. Так много всего плещется в расплавленном золоте драконьего взгляда: здесь сплетаются такие противоречивые эмоции, как тревога и облегчение, любовь и трепет, страсть и вожделение, тяга прикоснутся. А ещё ярче всего горит вина и страх потерять меня навеки.

В этом странном взгляде я вижу Александра – несовершенного человека, детство которого было омрачено личной трагедией. Того, кто поклялся себе никогда не влюбляться и не быть зависимым от истинной, как был его отец и король.

Но вместе с тем я вижу сильного дракона, который сумел направить человеческую суть Александра и доказал ему, что истинность – не наказание, а дар.

Сейчас взгляд чёрного дракона светится так ярко, как никогда.

И чем дольше мы смотрим друг на друга, тем жарче разгорается внутри меня пожар, тем быстрее бежит кровь по моему телу, согревая и распаляя меня.

Да, истинность не наделила нас любовью, но она соединила нас навек. И только нам было решать, как распорядиться таким даром.

Мы с Александром пошли сложным путём, но всё-таки почти дошли до цели. Мы поняли, что предназначены друг другу высшими силами.

Наш путь был трудным и болезненным. Но он был нашим!

– Моя Идалин, – уже не рычит Александр, а произносит нежно и трепетно, подхватывая меня своими руками, а не драконьими лапами. – Я никому и никогда тебя не отдам. Прости, но я больше не смогу с тобой расстаться. И если ты ещё не простила меня, то я приложу все силы, чтобы это исправить! Я так тебя люблю, что одна мысль о том, что я натворил в прошлом, причиняет мне боль...

Я вздрагиваю от жара, что окатывает моё тело, стоит Александру заключить меня в объятия и притянуть к своей груди.

Но кроме прочего я чувствую его эмоции и чувства. Я чувствую, что он говорит совершенно искренне и сам страдает из-за того, что произошло в нашем прошлом.

Я сама подаюсь вперёд, накрываю пальчиками его губы.

– Не надо, – произношу я тихо. – Не вспоминай!

Он удивлённо приподнимает брови.

– Но и не забывай. Пусть это останется частью нашей судьбы, а теперь мы сможем построить что-то новое...

Договорить я не успеваю, потому что Александр порывисто прижимает меня к себе и накрывает мои губы жарким, ярким, страстным поцелуем. И все невысказанные слова, все чувства, что были заперты глубоко внутри, вырываются наружу.

Его прикосновения нежные и страстные, трепетные и нежные, но и настойчивые, требовательные одновременно. Я горю и сгораю в его руках. Я не могу надышаться и не могу отстраниться. Я не хочу его терять.

Он мой, а я его.

Да. У нас всё непросто. Но это НАША жизнь. Она такая. Полная обид и недопониманий, дурных характеров и резких слов. А ещё она полна самопожертвования и любви, отверженности и борьбы, чести и достоинства. Пускай к этому нам и пришлось прийти непростой дорогой!

– Король умер. Да здравствует новый король!

– И королева! – гремит под сводами дворца!