Текст книги "Преданная истинная черного дракона (СИ)"

Автор книги: Екатерина Борисова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 22 страниц)

Глава 62. Арест

А дальше всё происходящее превращается в какой-то безумный калейдоскоп.

Драконы из отряда Гриффита приводят бледную Сондру и перепуганного Ноэля.

Кто-то что-то спрашивает.

Кто-то постоянно кричит.

Кажется, это лорд Кречет.

Улавливаю только про «сгниёт в тюрьме».

Остальное мой мозг просто отказывается воспринимать.

В какой-то момент меня подхватывают под руки, вздёргивают на ноги, а на запястьях защёлкивают магические наручники.

В этот момент моё сознание проясняется на миг. Я оказываюсь зажата в плотном кольце рослых незнакомых мне драконов. Их чёрная форма совершенно не похожа на форму драконьего крыла полковника Гриффита.

Констебли?

Нет, золотые шевроны на их кителях дают понять, что это элита полиции – императорское сыскное дело.

Я не сопротивляюсь, ничего не говорю и даже не смотрю по сторонам.

Слышу только тихие всхлипывания Ноэля где-то рядом и звонкий голос Сондры.

– Она не могла! Это не она, поймите!

– Суд во всём разберётся, – чеканит один из сыщиков.

– А эту?! Почему эту мерзавку не арестовываете?! – визжит лорд Кречет.

Я морщусь. Вот же неприятный голос. Хотя его, наверное, можно понять – его дочь чуть не погибла.

– Против Сондры Дьюбери нет улик, – чеканит сыщик. – На броши и на флаконе нет отпечатка её ауры. В её комнате не найдены вещи пострадавшей.

– Они действуют заодно! Это все понимают! – лорд Кречет снова красный как помидор, брызжет слюной.

Но сыщики не слушают его. Один из них грубо толкает меня вперёд, к выходу.

Прямо перед нами вырастает полковник Гриффит. Его челюсти сжимаются. А серый взгляд отливает сталью.

– С дороги, полковник, – щурится один из сыщиков.

– Я бы попросил, – скалится Гриффит, – вести себя с леди Идалин корректно.

– Идалин Арсгольд – арестованная по тяжкому обвинению. И обращаться с ней будут как с арестованной. Ни лучше и не хуже, а теперь...

Он хочет сказать что-то ещё, но в этот момент раздаётся громкий крик:

– С дороги!

Через зал четверо лекарей проносят носилки, на которых восковой куклой замерла Агнес Кречет – мертвенная бледность разлилась по её коже, щёки впали, полупрозрачные веки подрагивают.

Если бы я точно не знала, что её жизни ничего не угрожает – я бы подумала о самом страшном.

Девушка выглядит просто ужасно. И от осознания случившейся катастрофы сжимается сердце.

Но ненадолго.

Сыщики грубо оттаскивают меня в сторону, давая дорогу императорским лекарям.

Лорд Кречет хватает со стула свой китель и белоснежную шубку дочери и собирается выскочить следом.

– Шубу оставьте! – встаёт у него на пути главный сыщик. – Это улика.

– Ах да, – морщится Кречет и отбрасывает от себя злосчастную шубку, словно это мерзкая крыса.

Шубку тут же упаковывают в магический пакет с другими уликами.

Меня снова бесцеремонно и грубо толкают вперёд.

В лицо бьёт колкий морозный ветер.

За последние несколько месяцев я успела полюбить суровую природу Драконьего предела, стылые утренние ветра на склоне и бушующую по ночам метель. Но сегодня утром ветер особенно яростный и холодный, а искристые снежинки острые как никогда.

Словно сама природа большого драконьего пика выживает меня. Бросает горстья снега в спину и не ждёт назад.

На самом краю обрыва стоит «карета». Совсем как у драконьих извозчиков. Если бы не одно НО. Она совершенно чёрная, мрачная, а единственное крохотное окно забрано стальными решётками.

По мановению руки главного сыщика дверца распахивается сама, меня подводят ближе и уже собираются засунуть в пустой чёрный ящик.

О, Прародительница! На окне даже нет слюды или стекла!

В этот момент мне на плечи ложится теплый пуховый платок, а звенящий голосок Сондры шепчет что-то подбадривающее.

– Не положено! – один из сыщиков хватает меня за плечо, собираясь стянуть пушистый платок, который мгновенно согрел меня.

– Детектив Грон, – вперёд выходит полковник Гриффит и обращается к старшему следователю. – Прощу вас, под мою ответственность.

Этот Грон, недовольно морщится, сжимает и без того тонкие губы, но всё-таки кивает.

– Отставить, Джипс! Леди Идалин обронила свой платок, пока выходила. Никакого нарушения. Она уже была в нём!

Тяжёлая рука исчезает с моего предплечья.

Я успеваю одними губами прошептать спасибо Сондре и Гриффиту, прежде чем меня заталкивают в тюремную карету и захлопывают дверцу. А уже через минуту скрипучая, выстуженная и продуваемая всеми ветрами повозка поднимается в воздух и уносит меня всё дальше и дальше от единственного места, что я могла назвать домом.

Глава 63. Связь

князь Александр Веленгард

Усмехаюсь и небрежно бросаю через плечо.

– Это вряд ли...

Но застываю, стоит мне увидеть обнажённый торс деда.

Не знаю, когда старик успел скинуть пиджак и рубашку. Но прямо сейчас на его смуглой, ещё довольно могучей и подтянутой груди, на руках ярко-белыми росчерками горят застаревшие шрамы.

– Что это?

Я уже подсознательно знаю ответ.

– Это следы ненависти твоей бабки ко мне, – дрогнувшим голосом произносит он и касается кончиком пальца особенно широкого шрама. Прямо напротив сердца.

– Это она тебя так? – не верю. Истинная не может причинить вред своему наречённому. Не имеет права, она ведь...

– Нет, – качает головой дед. – Это она полосовала себя, пыталась оборвать нашу связь единственным верным способом.

– ЧТО? – мои глаза распахиваются, а внутри яростно мечется дракон. Снова и снова он бросается на клетку ментальной тюрьмы, пытаясь снести решётки.

– Я говорил, что в своём безумном желании обладать истинной мы похожи, – старый граф Ларсен накидывает белоснежную рубашку на плечи, но пока он не успел застегнуть все пуговицы, я продолжаю рассматривать уродливые шрамы. – Я не собирался отступать. И принимать поражение тоже. Я бы выкрал Констанс, присвоил, запер в замке и навещал так часто, как только мог. Я правда сделал бы это!

По его серьёзному лицу пробегает судорога от воспоминаний.

– Она решила, что не даст мне шанса так поступить с собой. Как только она поняла, что наша связь установилась вопреки её воле и желанию, она решила покончить с собой, вырвать себя из сердца моего дракона.

– Она не могла!

– Женщина, доведённая до отчаянья, может и не такое, – раненым зверем рычит дед. – Она бросилась с обрыва и едва выжила. Ты не представляешь страх, смятение и бешенство моего дракона в тот момент. Я как раз был на своей помолвке. С другой. Только чудом, обернувшись, я не растерзал никого. Чёрная тоска по возможной потере заполнила сознание. В тот момент весь мир сузился до неё одной, до моей Констанс. Я решил. Что если она жива. Я найду и придушу своими руками.

– Нашёл? – невесело усмехаюсь я.

– Нашёл, не сомневайся. Дракон чувствует свою истинную и никогда не упустит. Будет рыть землю, но достанет. Вот и я достал из бурной реки, притащил в свой замок, запер, выходил, вылечил и... – он падает в кресло напротив камина и замолкает.

Безумными, полными застарелой боли глазами он смотрит на беснующийся огонь.

Мне кажется, разговор окончен. Но граф продолжает:

– Когда она открыла глаза и поняла, где находится, она, не колеблясь, схватила нож для фруктов и вогнала его себе в самое сердце.

– Нет! – внутри вспыхивает раздражение, смешанное с яростью и смутной тревогой. По мере того как ярость и первый шок от услышанного гаснут, тревога лишь нарастает. Приобретает замысловатые формы и беспокоит моего дракона.

С каждой минутой он всё сильнее бьёт хвостом по прутьям ментальной решётки, всё глубже запускает когти в мои внутренности и выкручивает их.

– Человечки чувствуют истинность не так, как драконы. Но чувствуют. Констанс чувствовала безысходность и мрак рядом со мной, пока я не доказал, что могу быть её светом. Но мне пришлось непросто, – он застёгивает рубашку под самое горло и накидывает пиджак. – Не повторяй моих ошибок. Истинная – не средство достижения благополучия или сильных наследников. Она – цель твоей жизни. Чем счастливее будет Идалин, тем счастливее будешь ты. Просто поверь. Моя непутёвая дочь тоже поняла это, приняла не только истинность, но и новую любовь. Жаль, у неё было мало времени для счастья. Не упусти своё время. Тебе ли не знать, как оно быстротечно...

Я не успеваю дослушать и понять, что говорит мне дед, как сердце пронзает отчаяньем и тревогой.

Сознание заполоняют страшные виде́ния. Несмотря на то, что я стою в жарко натопленной комнате, меня сковывает льдом и бьёт ознобом.

С неожиданной ясностью я понимаю, что это не мои чувства.

Дракон вскакивает, поднимается на задние ноги и с силой ударяет передними по своей клетке, он беснуется и требует отпустить его на волю.

На волю, к ней!

Это не мой страх и озноб. Это чувства Идалин!

Где-то там, далеко, ей плохо.

Неожиданно ясно я чувствую это каждой клеточкой своего тела, каждой фиброй своей души, сознанием дракона.

Страх. Он накатывает ледяной, парализующей волной.

Сознание заполняют отголоски её эмоций.

Это невыносимо.

Я не знаю, что случилось.

Не знаю, где она. Эта неизвестность – самое страшное.

Но я знаю, что ей страшно и холодно.

Её сердечко бешено бьётся, а потом сжимается в трепещущую точку.

Волнение перерастает в ужас.

Дракон рвётся наружу. Спасти. Защитить.

Я пытаюсь дышать, но воздух кажется плотным, тяжёлым.

Неужели я могу её потерять?

Не уследил!

Не сберёг! – рычит дракон.

Бросая что-то неразборчивое деду, выскакиваю на террасу. Меня толкает вперёд жгучее, тупое чувство, что она в опасности. Моя истинная в опасности!

И я должен её спасти!

Глава 64. Таверна

князь Александр Веленгард

Я вылетаю на террасу, в лицо бьёт ледяной ветер, несущий острые снежинки.

Чёрные тучи сгущаются, предвещая очередную бурю.

Но мне плевать на стихию. Мне плевать на всё, кроме неё. Мысль о её боли, о её страхе – вот что разрывает меня изнутри, заставляя действовать.

Кажется, впервые после смерти родителей и малышки Софи я чувствую себя живым.

Внутри всё бурлит.

Кости трещат, а кожа растягивается над набухающими мышцами. Первобытная сила, дремавшая во мне, пробуждается, рвётся наружу. Мои пальцы удлиняются, превращаясь в когти. Чешуя прорастает, покрывая тело крепкой, непробиваемой бронёй. Огромные, мощные крылья разворачиваются, наполняя пространство гулом. Я оборачиваюсь. Огромный, тёмный дракон. Моя истинная сущность.

Взмываю вверх, ловя нужный поток воздуха.

Я лечу стрелой на зов истинной.

Он звучит в моей голове отчаянным криком и робким шёпотом.

Я чувствую её страх, боль, озноб и волнение. Да что же там случилось?!

Неужели её ни на секунду нельзя оставить одну?

В этот миг её сердце срывается с ритма от панического приступа. Я и сам когда-то испытывал что-то подобное. Такой первобытный, удушающий страх может родиться только при падении в бездну.

Неужели она решилась на очередной побег и сорвалась в бездну?

Я лечу быстрее, чем когда-либо летал. Гром сотрясает воздух, ветер беснуется вокруг, но ничто не способно меня остановить.

С каждой секундой, с каждым взмахом крыльев,растёт страх. Страх, что я могу не успеть.

В какой-то момент в стороне на утёсе вспыхивает огонёк света. Он словно маяк указывает мне путь.

Из последних сил валюсь на узкую площадку перед старой таверной.

Оборачиваюсь и по колено в снегу бегу к входу.

Остервенело дёргаю дверь на себя.

В лицо ударяет удушающая волна тепла и мёртвый покой.

Ещё вчера утром многолюдный зал таверны пуст. Камин давно погас, а на кухонном очаге не пыхтит чугунок с похлёбкой.

Кажется. Что из этого места выкачали жизнь.

Магические светлячки потускнели. Но ещё сопротивляются подступающему мраку.

Я врываюсь внутрь, задеваю по пути пару стульев. И они с грохотом падают на пол.

Дракон внутри отчаянно пытается унюхать следы любимой.

Здесь всё пропитано её запахом. От дверного косяка до деревянной ложки.

Но при этом я отчётливо понимаю, что её здесь нет.

Ушла...

– Агрх-рар! – рычу и пинаю ближайший стол. Он отлетает в сторону, но не падает.

В ответ мне раздаётся испуганный писк из-за кухонной перегородки.

Одним прыжком я перелетаю через неё, оказываюсь на бедно оставленной кухне и вытаскиваю из-под стола мальца. Кажется, я уже видел его...

– Пусти, – он дрожит, но не собирается показывать своего страха.

Грубо втягиваю его запах. Дракон. Ещё совсем ребёнок.

– Где она? – рычу, едва сдерживая оборот.

– Её здесь нет! – скупо бросает он и пытается вырваться из моей хватки.

– ГДЕ ОНА? – челюсть выдвигается вперёд.

– Я ничего тебе вам скажу! Это всё из-за вас... – пацан с трудом сдерживает подступающие рыдания.

– Мы закрыты... – раздаётся позади меня уставший женский голос. – Князь? Отпустите Ноэля! Живо! Кто дал вам право?

Рывком разворачиваюсь.

В проходе между криво расставленными столами стоит взъерошенная девушка. Та самая, что отказала мне в обслуживании. Маленькая дикарка.

Её ярко-зелёные глаза горят от бешенства. А вот под ними залегли глубокие тени.

Она упирает дрожащие руки в бока.

– Где Идалин? – я медленно проталкиваю каждый слог через изменившееся горло.

– Я ничего вам не скажу! Убирайтесь!

Малец затихает в моей руке. Только молча размазывает слёзы по щекам.

– Я чувствую её страх, – рычу в ответ. – Её боль и отчаянье! Я знаю, что её здесь нет! ГДЕ ОНА?!

– Убирайтесь! – рявкает рыжая, сжимая в кулачке какой-то амулет. Скорее всего защиты.

Наивная. От разъярённого дракона ей не поможет никакая игрушка!

Хотя...

Дракон внутри отчаянно воет, учуяв что-то родное рядом.

Я сажаю мальца на стол и бросаюсь к рыжей.

Не знаю, что она видит на моём перекошенном лице, но испуганно пищит и отступает, выставив перед собой защитный амулет.

Я подлетаю к ней молниеносно, хватаю судорожно сжатую ладонь и разжимаю.

На мою огромную частично трансформированную ладонь падает небольшой сияющий кристалл. Он мягко светится изнутри тёплой магией.

«Идалин! Моя!» – урчит внутри дракон.

Сжимаю кристалл в руке, впитывая магию своей истинной.

Кулон настроен на защиту владельца, но не тронул меня. А это значит, что дед прав. Наша связь крепнет с каждой минутой. Не знаю, чувствует ли меня Идалин, но я просто с ума схожу от её эмоций.

– Не может быть, – шепчет рыжая.

– Где Идалин? – повторяю спокойнее, но не менее настойчиво.

– Вам ли не знать?! – яростно взвивается нахалка. – Спросите лучше у своего прихлебателя Кречета! Сколько вы ему пообещали за то, чтобы вытащить отсюда Лиану?

Я удивлённо моргаю. Кречет? О ком она?

Ах да, пузатый коротышка, важно величающий себя лордом публиканом. Низший чин в иерархии взимателей податей, мнящий себя великим творителем местных судеб.

Да, он что-то торопливо шептал мне о своём желании помочь, выманить Идалин или...

Но его гаденькая душонка вызвала отвращение у моего дракона. Я не работаю с теми, кому не доверяю.

– Что он сделал? – клыки стремительно удлиняются.

– Не он. Его дочурка чуть не умерла, решив подставить Лиану!

– Где она?

– Одна в больнице, а вторая... – девушка шумно всхлипывает. – Лиана в тюрьме. Утром её забрали императорские сыскари.

Дальше мне всё становится понятно.

Забрали, затолкали в казённую перевозку, без вещей и еды и понесли в буран над пропастью.

ТВАРИ!

Выскакиваю на улицу, получив порцию острых льдинок в лицо. На бегу к обрыву оборачиваюсь и срываюсь вниз, чтобы уже в полёте расправить огромные чёрные крылья.

МОЯ! НИКОМУ НЕ ОТДАМ! НЕ ПОЗВОЛЮ ПРИЧИНИТЬ БОЛЬ!

Сознание заполняет ярость дракона и страх.

Страх не успеть. Страх, что моя сила и скорость окажутся недостаточными. Эта мысль – как острый коготь, царапает душу.

С каждым взмахом крыльев, с каждым ударом сердца, я чувствую, как время ускользает, а страх Идалин растёт, пока в какой-то момент не взрывается яркой вспышкой отчаянья.

А дальше только тишина... болезненная и пустая.

Я больше не чувствую Идалин, не чувствую её страха, не чувствую отголосков её эмоций, словно она...

НЕТ! – ревёт дракон и пикирует на главную площадь жалкого городишки.

Оборачиваясь на ходу, напоследок сбивая хвостом уродливую статую на площади. Не забочусь, как выгляжу.

Раскидываю руками конвой, что стоит у входа в участок, влетаю прямо в кабинет начальника полиции и реву.

– Где моя истинная?! Где арестованная Идалин Арсгольд?

Седовласый мужчина при виде меня хмурится. Сжимает огромные кулаки, но всё-таки делает знак влетевшей охране оставить нас.

– Я полагаю, вы князь Александр Веленгард? – щурится он и сжимает тонкие губы. – У меня для вас плохая новость. Идалин Арсгольд пыталась сбежать во время конвоирования. Не знаю, на что она рассчитывала, вскрывая дверцу перевозки, но... она разбилась насмерть, упав в пропасть.

Глава 65. Полёт

Леденящий душу ужас проникает под тонкое шерстяное платье.

Пуховый платок не спасает от пронизывающего ветра и паники, что заполняет моё сознание.

Никакие уговоры, что я невиновна и сыщики во всём разберутся, не помогают.

К сожалению, я прекрасно знаю, что прав тот, кто больше, важнее, богаче.

В моём случае, – голос Кречета будет звучать громче, его боль безутешного отца будет отдаваться в сердцах его сограждан. А я всего лишь останусь обманщицей, беглянкой, от которой неизвестно чего можно ожидать. Преступницей!

Будь у меня поддержка семьи, я могла бы нанять адвоката и попробовать оправдаться. Но барон Арсгольд отвернулся от меня, продал и умыл руки.

От матери я уже давно ничего не жду. Я никогда не была ей нужна. Теперь я хотя бы понимаю почему. Каждый день во мне она видела свою постыдную слабость, свой просчёт или грех, напоминание о том, я её ошибка.

Я могла бы попросить помощи у князя, но... нет! Лучше смерть в темнице!

Я никогда не буду просить его! Потому что цена его помощи окажется неподъёмной: вечное заточение, жизнь для удовлетворения его потребностей и вечное одиночество...

В груди болезненно сжимается сердце.

Почему-то вспоминается мой первый бал. Нежно-голубое платье. Атласные перчатки. Витающий в воздухе аромат больших надежд и предчувствия чего-то важного.

Моё неловкое движение и ЕГО обжигающе горячие объятия. По коже запястья заструилось ласковое тепло, согрело мои озябшие плечи и кольнуло в самое сердце.

Тогда я увидела самые прекрасные на свете тёмные глаза с вертикальным росчерком зрачка. Услышала божественную музыку и влюбилась.

По-настоящему, неосторожно, полностью отдаваясь чувству к незнакомому МОНСТРУ.

Я больше не плачу. Я давно выплакала по нему все слёзы.

И я больше не та глупая девчонка, что мечтала о счастливой семье и любящем муже.

Теперь у меня другая судьба. Не самая завидная, скажу я вам.

В какой-то момент собственные мысли так захватывают меня, что я совершенно не замечаю, что пейзажа за решёткой меняется.

Вместо низины и равнины, на которой располагается провинциальный Стольбург, передо мной проносятся острые отвесные пики, разрывающие низко висящие тучи своими вершинами.

Где мы?

Я отвлеклась от дороги, но по времени перед нами уже должна была появиться долина. Пускай укутанная туманом или снежным вихрем. Но даже через него должны просвечиваться уютные огни небольшого города.

Но этого нет и в помине.

С каждым новым порывом ветра мне становится труднее дышать. Мы поднимаемся всё выше, поворачиваем к отвесным, непроходимым для человека скалам.

Паника внутри меня взрывается отчаяньем.

Дракон, что несёт тюремную переноску, резко взмывает вверх, в самый последний моментразглядев перед собой каменный пик горной гряды.

Он успевает набрать высоту, но переноска всё равно скребёт дном по граниту.

Меня сносит с ног ударом и больно прикладывает головой об лавку.

Что это? Куда мы летим? И почему так близко к скалам? Да ещё в буран?

Даже если с Агнес произошло самое страшное...

Я закусываю губу от досады – я бы не хотела, чтобы девушка умерла – и меня решили переправить в столицу. То почему сейчас?

В буран? Каким-то странным и явно опасным маршрутом.

Я пытаюсь выглянуть в окно, позвать кого-то из конвоя, привлечь их внимание высунутыми руками.

Всё бесполезно. Они не видят или делают вид.

А между тем холод парализует, сковывает тело и мысли.

Дыхание становится частым и поверхности и не приносит желаемого облегчения. Воздух становится всё менее насыщенным, неживым.

Я так долго не протяну.

И в этот миг цепочка сыщиков – мощные бронированные драконы – преодолевает перевал и уходят в крутое пике.

А тот, что несёт переноску, летит впереди всех.

Огромной силой меня прикладывает о стену клетки и впечатывает в неё. Слёзы катятся из глаз от боли и страха.

Что это? Почему?

В какой-то момент коробку со мной встряхивает, отбрасывая меня к другой стене. Я практически распластываюсь по двери.

Надо что-то делать! – в голове пульсирует мысль, когда я ощущаю тёплую струйку крови, стекающую по рассечённому виску.

Ми руки в магических наручниках – я не могу воспользоваться силой. Но я кое-что умею.

В детстве няня научила меня играючи вскрывать замки.

Всё это подавалось мне под видом игры и большого секрета от матери, когда та стала ограничивать меня в еде – баронесса считала, что я перестала быть стройной и благородно бледной.

Правда вскрывала я всегда лишь простой сундук на кухне, куда кухарка по настоянию матери прятала на ночь хлеб и сдобу, да старинный буфет, где хранились шоколадные конфеты, крендельки и лакричные леденцы.

Правда, это у меня ловко получалось. И я бы уже давно забыло об этом. Но недавно я соревновалась с Ноэлем. Не знаю, как так вышло, но захлопнулась дверь на лестницу к его коморке.

Сондра испробовала все ключи, но ничего не подошло.

Я пыталась заставить старый замок работать с помощью магии, а Ноэль предложил его просто вскрыть.

И я сама взялась за это. Нельзя же поощрять дурные наклонности у мальчика!

Вот только замок мне не поддался, сколько я не билась.

А вот Ноэль открыл его с лёту. А потом весь вечер потратил на то, чтобы натаскать меня, раскрыв секреты более сложных замков, чем у тех, что висят на старых ларях и буфетах.

Как нельзя кстати я вспоминаю о своём сомнительном умении, вытаскиваю из причёски длинную шпильку и засовываю в замочную скважину.

Магические наручники поддаются легко и быстро. Видимо, гении императорского сыска не догадываются, что маги умеют не только магичить, но и работать руками.

Дверца переноски поддаётся труднее, но и с ней я справляюсь.

Выглядываю через решётку и вижу очередной обрыв, куда ныряют мощные тела сопровождающих меня драконов. Они словно пытаются слиться с местностью. Не хотят, чтобы их случайно заметили с высоты или заметают следы.

Всё странно...

Не успеваю я об этом подумать, как моя камера в очередной раз на огромной скорости влетает в гранитное препятствие, жалобно трещит и стонет. Я до боли сжимаю решётку открывшейся настежь дверцы.

На несколько секунд я повисаю над обрывом, но никто из драконов этого даже не видит.

С каждым мгновением мои озябшие пальцы слабеют и разжимаются.

И вот, закусив губы до боли, с медленно сжимающимся от страха сердцем я лечу в пропасть...