Текст книги "Преданная истинная черного дракона (СИ)"

Автор книги: Екатерина Борисова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 22 страниц)

Преданная истинная черного дракона

Глава 1. Наследница семьи Арсгольд

– Князь едет! – раздаются за дверью восторженные голоса прислуги.

– Князь! Какой красавчик! – горничные пробегают по коридору, шелестя юбками, и застывают у окон.

– Вот это выезд! Вот это рысаки! – перешептываются конюхи под моим балконом, не догадываясь, какую боль мне этим причиняют.

– Князь! Идалин! – восторженно кричат мои братья-близнецы Марк и Герман, барабаня в закрытую дверь моей спальни. – Выходи! К тебе князь приехал!

Мальчишки, что с них взять? В шесть лет они не понимают, что мир не подчиняется их желаниям.

Не получив ответа, братья тоже убегают смотреть на гостя и его коней.

«Князь» – сглатываю слезы и поднимаю перед собой дрожащую руку.

На правом запястье горит золотом и переливается метка истинности великого князя Александра Веленгарда – племянника самого короля.

Метка, появление которой на моей руке вызвало почти скандал на балу дебютанток, сотни завистливых взглядов всех молодых женщин вокруг не зависимо от титула, родословной и возраста, вознесла меня на седьмое небо от счастья, а потом скинула в пучину боли и страданий.

Растираю запястье в надежде, что ужасное клеймо сойдет. Но нет! Оно на месте и только ярче светится в полумраке моей комнаты.

Откидываюсь на пуховых подушках и с раздражением смотрю на тяжелый бархатный балдахин над моей кроватью. Синий, как само небо на закате.

Когда-то я хотела, чтобы он был именно таким. Но сейчас почти ненавижу его за то, что он в точности совпадает с оттенком цвета дома Веленгардов – глубокий синий. Цвет неба, которое рассекают черные драконы!

– Идалин, девочка моя, – на перину рядом со мной опускается моя добрая нянюшка.

Старое, прорезанное лучиками морщин лицо встревожено и печально.

Ее мягкие пухлые ладони гладят мои волосы, стирают постоянно стекающие по лицу слезы, поправляют рюши на многочисленных подушках и одеялах.

– Выпей успокаивающий отвар, детка, – она подносит к моим губам кубок.

Но я дергаюсь.

Не хочу пить.

Не хочу успокаиваться.

И жить я тоже не хочу.

Не после того ужаса и стыда, что я пережила.

Теплая жидкость проливается, растекаясь по губам, подбородку и груди.

– Деточка, – голубые почти прозрачные глаза нянюшки наполняются слезами, – не изводи себя. Все образуется…

– Ничего не… – всхлипываю, – не образуется.

Сердце в груди в очередной раз болезненно сжимается. За последние дни оно уже, кажется, тысячу раз умирало, сгорало от боли, унижения, страданий. Но каждое утро находило силы биться снова. Еще чуть-чуть. Медленно и болезненно. Чтобы напоминать мне о предательстве любимого князя.

– Зачем он приехал, Нэни, зачем? – слезы снова катятся по вискам и впитываются в подушку. – Зачем он терзает меня?

– Идалин, детка, – нянюшка поглаживает мою ладонь так нежно, что сердце сжимается вновь, только на этот раз от благодарности к моей старенькой нянюшке. – Ты же помнишь, что на сегодня назначен ваш Союз истинных?

Союз истинных – таинство, которое скрепляет души, сердца и судьбы в истинной паре, привязывает женщину к мужчине дракону перед богами и людьми.

– Никакого Союза! – я резко сажусь в кровати. – Никогда! Я отказываюсь! Я не могу! Я не буду…

Обида душит меня. Горло сжимает болезненный спазм.

Дверь в мою комнату распахивается без стука и на пороге появляется роскошно одетая дама.

Леди Даниэлла Арсгольд – моя мать.

Еще довольная молодая женщина с утончённой красотой и ледяным взглядом. Зеленое бархатное платье идеально облегает ее точёную фигуру. Трое детей и тяжёлые роды близнецов никак не сказались на ней.

Она поправляет высокий воротник, украшенный мерцающими изумрудами.

Мама не останавливается на пороге, медленно проходит в комнату и морщится.

– Нэни, шторы, – величественным жестом она указывает на завешенное окно.

Нянюшка переваливаясь с ноги на ногу, как уточка, пересекает комнату.

Взгляд матери холодный и колкий, как зимний ветер, скользит по моей комнате. С нотками неудовольствия она оценивает кровать с горой перин и подушек и останавливается на мне.

– Идалин, – произносит она требовательно своим мелодичным голосом. – Ты еще не готова? Князь Александр не привык ждать.

Я вздрагиваю и натягиваю одеяло к самому подбородку.

Мысль о том, что я могу сегодня встретиться с князем заставляет меня вспыхнуть.

– Я не выйду! – упрямо качаю головой. – Не после того…

– Вздор! – отрезает мама и кивает нянюшке на дверцы стенного шкафа.

Позади нее раздаются осторожные шаги – слуги заносят огромную лохань для купания и ведра с водой.

Следом заходит наш домашний маг Иллариус с набором необходимых артефактов: для подогревания воды в лохани, для сияния кожи, для высушивания волос. Есть даже парочка зачарованных шпилек для надёжного скрепления любой причёски. Я не говорю уже про множество охранных и прочих амулетов.

По правде говоря, я как не самый слабый бытовой маг, могла бы все это сделать сама. Но леди Даниэлла строго настрого запрещает мне «опускать» до уровня черни и обслуживать себя самой.

– Я не выйду! – упрямо качаю головой. Наверное, впервые в жизни открыто выражая свое неповиновение матери.

Леди Даниэлла делает шаг вперед. Ее туфли из тончайшего шелка на мягкой кожаной подошве бесшумно ступают по густому ворсу ковра.

Она останавливается перед самой кроватью, едва касаясь высокой причёской синего балдахина. Так близко, что я чувствую аромат ее духов – терпкий запах морозных цветов. Такой же прекрасный, как моя мать и такой же холодный.

– Это не обсуждается, – отрезает она. – Твой отец разговаривает с ним в кабинете. Тебе нужно привести себя в порядок и спуститься в гостиную. Нени…

Мама даже не слушает меня. Она уже разворачивается к нянюшке, которая достает из шкафа платья и вешает на ширму.

Слезы подступают к горлу, душат меня.

Так нельзя.

Я спрыгиваю с кровати, шлепаю босыми ногами по полу, бросаюсь к матери и хватаю ее за руку.

– Мама, прошу! Не заставляй меня! Я не могу… – моляюще заглядываю в ее глаза.

– Идалин! – голос матери звенит от возмущения, наполняясь еще большим холодом.

От его переливов по моей коже ползут мурашки.

– Прошу, мамочка, – я обнимаю ее, прижимаюсь к ней, надеясь на тепло, на поддержку. Но мать стоит неподвижно, как статуя. Драгоценности на ее платье царапают меня. – Это неправильно!

– Это твой долг, Идалин, – ее голос отдается эхом под высокими сводами комнаты. – А Арсгольды всегда исполняют свий долг! Ты – Истинная великого князя Веленгарда. Он и мы с отцом ждем от тебя определённого поведения.

Я отстраняюсь, смотрю в ее прекрасное лицо с отчаянием.

Такая родная, мамочка, но такая отстраненная, чужая.

Идеальная леди, идеальная хозяйка дома, но… не идеальная мама. Наши с ней встречи редки и случайны. Все заботы о моем воспитании, манерах, учебе и развлечениях полностью переложены на плечи нянюшки, многочисленных учителей и гувернанток.

Леди Даниэлла заботиться о благополучие и добром имени семьи. Иногда мне кажется, что я для нее досадная случайность. Неугодная дочь, которая заняла место так ожидаемого наследника Арсгольд. Лишь через двенадцать лет после моего рождения мама смогла родить отцу мальчишек – моих братьев.

Как она может быть такой? Как может не видеть моей боли, страданий и унижения? Я же в тот же вечер рассказала ей ВСЕ!

– Но я не хочу! – выкрикиваю я зло.

Зелёные глаза матери сверкают недовольством. Она делает знак прислуге, и та исчезает из комнаты. Все, за исключением нянюшки и домашнего мага.

– Твои желания, Идалин, не имеют значения, – говорит мать, поворачиваясь к зеркалу, висящему над комодом. Изящным движением она поправляет прическу – тугой узел светлых волос, безупречный, как и все в ней. – Выйти все равно придется. Твой отец не потерпит неповиновения. И князь тоже. Не забывай, ты – истинная великого князя и его будущая…

– Кто? – выкрикиваю я, отшатываясь. – Кто, мама? На какую роль возьмёт меня князь, у которого через неделю свадьба с другой?

Глава 2. Не позор, а почет!

– И что тебя удивляет, Идалин? – мать остаётся все такой же спокойной и отстранённой, как и минуту назад.

– Он жениться! Мама! На другой, – говорю я, а голос дрожит от надвигающейся истерики.

Я слышу тихое причитание нянюшки за спиной. И несдержанный вздох мага Иллариуса.

С самого детства мне вбивалось, что высшее счастье и призвание молодой женщины и аристократки стать ЖЕНОЙ. Вступить в законный брак, стать хозяйкой дома, устраивать балы, сверкать, приумножать честь семьи, любить и почитать мужа, рожать ему наследников. Юная девушка должна беречь себя для того, кто поведёт ее к алтарю, наденет кольцо или, если он дракон, брачный браслет.

Должно быть так и никак иначе! И все это я видела в своей семье.

Барон Арсгольд – мой отец – дракон. Не истинный, к сожалению, поэтому обращаться в дракона ему трудно и сам его зверь небольшой. Всю жизнь мой папа служил отечеству и дослужился до чина полковника. А еще всю жизнь он искал истинную. Но так и не нашел. Он встретил мою маму уже в после отставки, в преклонных годах. И это была любовь с первого взгляда, которая окупила все годы одиночества и пустых поисков. Он почти вдвое старше матери и боготворит ее. Его глаза светятся счастьем каждый раз, когда он смотрит на нее. Мне иногда кажется, что если это не истиннаялюбовь, то что же?

Я тоже хочу так! Раз и навсегда!

Любить и отдавать себя любимому мужу.

Но только мужу – законному супругу!

Я всматриваюсь в лицо матери, но не вижу в прекрасных чертах ни сочувствия, ни сожаления. Верхняя губа леди Даниэллы приподнимается от раздражения.

– Глупости, Идалин! – отрезает она.

– Нет! Не глупости! Я сама слышала на балу! Как он разговаривал с ней и… и… – щеки моментально вспыхивают от того, что я успела услышать и увидеть на темном балконе в королевском дворце.

Мой истинный, великий князь Веленгард всего через час после одобрения самим королём нашего Союза Истинных обнимался, целовался и… о Боги… и…

Краска стыда заливает мое лицо и шею!

Делал непозволительные вещи с юной княгиней Анной Ларской – первой красоткой королевста и по совместительству падчерицей короля.

Они были близки! Прямо там на балконе!

Я слышала каждый рванный вдох, каждый шорох снимаемой одежды, каждый поцелуй, каждый торопливый толчок… я слышала, как они наслаждаются друг другом, а сама умирала от боли рассыпающегося на осколки сердца. Потому что уже успела полюбить.

– Господи, Идалин, – возмущенно восклицает мать. А у меня в груди рождается надежда, – куда смотрели твои учителя? Законами нашей страны не воспрещается драконам иметь жену и Истинную. Леди Анна будет его супругой, но матерью его наследников, матерью будущих князей будет ты, Идалин. Ты будешь жить в почете и роскоши, преумножая честь семьи и величие князя с каждым новым ребенком.

– Ребенком, – повторяю эхом и хлопаю глазами.

Моя собственная комната вдруг кажется мне клеткой, а мать – безжалостным чудовищем.

Я силюсь понять, что она мне только что сказала. Но не могу!

Я не буду женой князя? Но обязана рожать ему детей?

Но как?

Внутри меня поднимается жгучее отвращение и обида. На этот мир, на мать, на князя!

Так не может быть! Так не бывает!

В бесплодных браках дворянин может получить наследника от другой женщины. Но это низко! Вульгарно! Дети получаю статус, а вот их мать навсегда оказывается заклеймлена позором. Она может жить в роскоши, но не имеет права на друзей, подруг и свободу. Постыдная роль подстилки – не более!

И да. Я знаю, про закон о женах и истинных для дракона. Но применяется он ничтожно редко. Так редко, что я даже не могу вспомнить последнего случая, когда бы дракон не женился на истинной, не объединил два ритуала в один – свадьбу и Союз.

Мне всегда казалось это так естественно, что сейчас я вообще не могу понять, чего от меня хочет мать. А когда понимаю, то задыхаюсь от ужаса. Только сейчас до меня доходит весь смысл ее слов, весь ужас моего положения. Я – не буду женой, не буду любимой. Для князя я просто машина для рождения детей.

– Ты хочешь сказать, что я… что я буду его любовницей? – выдыхаю я, слова режут горло, словно осколки стекла.

В следующее мгновение мир вокруг взрывается вспышкой боли. Моя щека горит, а в ушах звенит от удара. Мать смотрит на меня с презрением, растирая ладонь, которой только что отвесила мне пощечину.

– Как ты смеешь так говорить? – шипит она, ее голос полон гнева. – Ты глупая девчонка! Кто дал тебе право произносить ТАКИЕ СЛОВА в моем доме⁈ Союз с драконом – это не постыдная связь! Это почет! Ты не понимаешь, какое будущее тебя ждет, какое положение займет наша семья благодаря этому!

Я касаюсь горящей после удара щеки, по которой бегут слезы.

Возможно семья и получит почет, но не я.

Любовница князя, не жена и не любимая. Я слышала каждое слово Александра и Анны. Они собираются отправить меня в охотничий замок князя, туда, от куда я больше никогда не выйду. Жизнь для меня закончится. Не будет роскошного дома, хозяйкой которого я могла бы стать. Не будет семейных ужинов, потому что князь собрался посещать меня не чаще, чем необходимо для «оплодотворения». Губы дрожат, от одной мысли об этом!

Лечь в постель с мужчиной, не будучи с ним в браке! Возможно, свет и прикроет на это глаза. Но никогда не забудет! Я никогда больше не смогу появиться при дворе. Никаких балов и приемов. А я так люблю танцевать.

И шумных детских голосов в «моем» доме тоже не будет, не важно сколько детей я рожу, князь заберет их всех.

Я обречена на постыдную для себя связь и одиночество в высокогорном замке монстра.

Глава 3. Обреченная стать истинной

– Я не хочу этого почета! – выкрикиваю я. – Я не хочу рожать для князя детей! Я не хочу, слышишь, мама! Не заставляй меня! Я буду пленницей! Я…

Договорить я не успеваю.

Мать фыркает. Делает нетерпеливый жест, и я замолкаю.

Я снова и снова открываю рот, но не раздаётся ни звука.

Леди Даниэлла применила магию запечатывания. Пускай она и человек и довольно посредственный маг, но пару заклинаний выучила на отлично.

– Все драконы так делают, – говорит она раздражённо. – Истинная – это еще одна монетка в копилку величия настоящего дракона. Не удивительно, что князь решил спрятать своё «сокровище» ото всех. Не вижу в этом никакой трагедии.

Слова матери звучат как приговор. Я – не личность, не женщина, а просто инструмент для продолжения чужого рода. В родословной МОИХ детей даже не будет упоминания обо мне. Возможно, только сноска, что рожала князю их истинная.

Мои желания, мои мечты, моя жизнь – все это прямо сейчас превращается в прах, который вот вот развеется от громкого хлопанья драконьих крыльев.

Я смотрю на мать и вижу лишь холод и расчёт. В её глазах нет ни капли сочувствия, ни капли понимания. Только облегчение от того, что она сбывает меня с рук. Но как так?

– Надень это, – она раскрывает шкатулку, что подносит ей маг. Достаёт оттуда тонкую серебряную цепочку с небольшим амулетом в виде цветка – зачарованное ожерелье. Надевает мне на шею. – Это поможет тебе успокоиться. А теперь иди собираться. У тебя мало времени.

Мама кивает нянюшке на воздушное светлое платье с сотней подъюбников и тысячей рюшей. То самое, в котором я была на балу дебютанток, то самое которое насквозь пропахло запахом моего истинного после десятка танцев вместе, то самое, которое теперь вызывает у меня тошноту и ненависть…

– Все будет хорошо, девочка моя, – шепчет нянюшка, помогая мне стянуть с дрожащего тела сорочку, как только дверь за матерью и магом захлопнулась.

Я отстранённо смотрю, как она натирает благовониями мою кожу, как надевает на правое запястье поверх метки широкий браслет, которого я никогда не видела, как вместо того, чтобы сразу надеть на меня бальное платье, зачем-то натягивает на меня еще пару тончайших сорочек и какие-то юбки, как поверх платья накидывает на плечи полушубок из меха горной лисицы, а к поясу притачивает тяжелый кошель и прячет его в складках платья.

Неужели, это конец и я больше никогда не вернусь в свою комнату?

В гостиной меня уже ждут.

Князь Александр стоит у высокого фасетчатого окна. Его высокая мощная фигура выделяется на фоне рассеянного света. Широкие плечи, парадный мундир все в тех же ненавистных мне цветах дома семьи Веленгард.

Он даже не оборачивается при моем появлении, не идет мне навстречу, чтобы поприветствовать, взять за руку и поцеловать ее. Остается стоять на месте. Холодный и надменный дракон.

Смотрю на его красивый породистый профиль и подрагиваю от боли и напряжения.

В груди натужно рвется сердце, с каждым ударом обрастая кровавой коростой.

Я влюбилась в него с первого взгляда, с первого прикосновения, с первого слова.

Шутка ли? Юная дебютантка на королевском балу. Одна из сотен в длинной очереди желающих выразить свое восхищение королю.

Прикрываю глаза, вспоминая тот вечер.

Мой выход, всего три стуеньки до поклона самому монарху. Но я оступаюсь на первой же. Теряю равновесие. И падаю под удивленный вздохи двора и гостей.

Но упасть мне не дают ЕГО руки. Сильные крепкие, они перехватывают меня всего в нескольких сантиметрах над полом. Чем вызывают новый вздох окружающих и тиших злобные шепотки.

А я… я подняла взгляд и утонула в бездонных черных глазах дракона, которые в эту самую секунду расчертил вертикальный зрачок.

По моему телу побежали взбудораженные мурашки, а под перчаткой, на запястье, которое держал Александр, вспыхнула кожа.

Ни одного слова. Лишь жесты и взгляд и я потерялась, утонула в нахлынувшей на меня любви.

Красавец князь! Такой обходительный, такой галантный!

А потом был бал. Десяток танцев. И все их я танцевала с Адександром. Первого приглашения я ждала с замирающим сердцем. Второму обрадовалась до безумия, третье, четвёртое, пятое…

Александр никого не подпускал ко мне и, кажется, не слышал рокота осуждения даорян за нашими спинами.

Скандал! Все танцы юная дева танцует с одним партнером. Недопустимо! Моя репутация могла быть уничтожена только этим.

Если бы после того, как король не оборвал музыку, Александр не подвёл меня к трону и не объявил своей истинной.

Истинной!

Я потираю широкий браслет, под которым нянюшка скрыла мою метку. Тонкую золотую вязь из побегов вьюна с переливающимися листочками.

Александр неожиданно поворачивается ко мне, и его черные глаза прожигают меня насквозь. В них нет ни тепла, ни любви, ни восхищения – лишь равнодушие и чувство собственного достоинства.

Мой отец – барон Виктор Арсгольд уже немолодой, седеющий мужчина с военной выправкой.

Ему намного больше лет, чем он выглядит, но с драконами так всегда, даже не с истинными, не с чистокровными – теми, кто рождается в браках без метки истинности.

Он стоит у камина, потирает руки у огня, его лицо расплывается в довольной улыбке. А в янтарных драконьих глазах горит мягкий свет при виде меня.

Мать сидит здесь же в высоком кресле. Ее поза безупречна, а улыбка – фальшива насквозь.

Она бросает на меня предостерегающий взгляд.

Но я не подчиняюсь. Второй раз за вечер!

Прямо с порога бросаюсь вперед, высоко подняв тяжелые юбки. Зачем нянюшка натянула на меня их столько?

– Отец! Отец! – я приседаю перед бароном с тяжело бьющимся сердцем и сбившемся дыханием. – Не отдавай меня ему!

– Идалин! – вспыхивает мать.

Но отец обрывает ее одним взглядом. При всех спорить с супругом леди Даниэлла не берется.

Седые брови отца поднимаются выше на лоб, когда он переводит взгляд на меня.

– Идалин? Что случилось?

– Папа! – я хватаю его за руку. Такую же мягкую, как всегда. – Не отдавай меня князю! Он меня не любит и никогда не любил! Он погубит меня!

Отец хмурится, жует губу и говорит.

– Ты же истинная черного дракона! Об этом было объявлено на балу перед всем королевством, разве нет?

Я прячу в широких складках платья правую руку и отчаянно сжимаю левой ладонь отца.

– Да, но…

– Ты дала согласие на Союз, когда тебя спросил сам император!

– Да, – мой голос звучит тише.

– И сейчас ты просишь расторгнуть договорённость, скреплённую самим королём? В какое положение ты ставишь нас всех, Идалин?

Он сердится, но не позволяет себе срываться на мне. Спрашивает спокойно, не глядя больше ни на кого в этом зале.

– Все так, папа! – горячо шепчу я. – Но когда я давала согласие на союз, я думала, что он будет по взаимной любви!

Со стороны князя раздается презрительный смешок.

А я продолжаю со всей горячностью.

– В тот вечер я кое-что увидела…

– Довольно! – мать поднимается из кресла. Ее лицо побелело, а рука поднимается, чтобы снова наложить на меня чары молчания.

Но отец опережает ее. Отбивает ее заклинание и говорит.

– Продолжай.

– Виктор! – вспыхивает мать. Но осекается. Взгляд отца всегда мягкий на миг вспыхивает злостью. Леди Даниэлла замирает на месте.

– Я вышла на балкон освежится. Одна, – стыдливо опускаю взгляд. Я знаю, что юным девушкам в гостях не полагается выходить из общей залы в одиночестве, по найти маму я не смогла. – И там… там я видела князя с молодой княгиней Анной! Они…

Внутри вспыхивает стыд и отчаянье. Я молюсь богам, чтобы отец понял меня без слов или хотя бы князь прервал унизительный для него рассказ.

Но оба молчат.

Я облизываю пересохшие губы.

– Папа, они… были вместе… как мужчина и женщина.

Мать вскрикивает. Со стороны князя раздает очередной надменный смешок. А вот отец бледнеет.

– Ты уверена?

– Я слышала каждое слово и видела…

– Довольно! – гремит голос князя. Хрипловатый, мощный, властный. Кажется, даже пламя магических светильников перестает колыхаться от его приказа.

– Это правда? – отец поворачивается к гостю и его сопровождению.

Только сейчас я замечаю в комнате свиту князя. Его товарищей и личную охрану.

Из-за их спин выклядываю любопытные лица горничных и экономки.

– Это не запрещено законом, уважаемый барон, – усмехается Александр. – Я был в своем праве. И не важно, о чем я «разговаривал» с княгиней Анной.

– Они говорили о том, что запрут меня… – всхлипываю, все еще хватаясь за отцовскую руку.

Папа подбадривающе пожимает мою ладонь.

Я поднимаю на него глаза, полные слезы и встречаю грустный взгляд, полный жалости к своему ребенку и поддержки.

В груди растекается тепло. Папа понял. Он мне поможет. Он никогда не отдаст меня этому чудовищу!

– О каком праве, вы говорите князь, когда подтверждаете, что обманули мою дочь и оскорбили священную договорённость о браке и союзе…

– Я никого не обманывал, – нагло усмехается дракон, бросая на меня опасный злой взгляд. – Вы обманули себя сами. Перед лицом королевства и короля я просил разрешения на Союз истинных. И я его получил. О браке речи не было!

Глаза моего отца расширяются от удивления.

Да, это не запрещено законом, если истинная непротив. Но я даже подумать не могла, что союз в нашем случае будет отделим от брака!

Я вся дрожу от накатывающего волнами напряжения и все также держусь за папину ладонь.

– О моей помолвке с леди Анной знает вся страна. Через неделю состоится моя свадьба. Это решено. Идалин – моя истинная, и я сделал ей предложение, которое она с радостью приняла. И она знала, на что идет! Анна становится моей женой, а Идалин, – монстр морщится при взгляде на меня, словно я очень сильно его разочаровала, – ваша дочь сама так рвалась прыгнуть ко мне в койку и в карман, что не задавалась вопросом о моей свободе от обязательств.

Что? Что он несет! Какая койка? Какой карман? Да я вообще не думала об этом, когда впервые увидела его! Он просто казался мне образцом мужской красоты, галантности и силы! И даже сейчас мое сердце все быстрее бьется в груди от одного взгляда на прекрасное лицо князя.

Мама возмущенно вскрикивает.

Лицо отца идёт красными пятнами.

– Ну что ж, – отец похлопывает меня по ладони снова. – Мне жаль, но я вынужден высказать…

– Не торопитесь, – надменно обрывает его речь князь. – Перед тем, как сказать то, что собираетесь, подумайте вот над чем.

Я резко оборачиваюсь.

Князь достает из внутреннего кармана кителя пачку документов. Довольно увесистую и скреплённую зелёной печатью законников.

Подходит ближе и бросает на столик перед отцом.