Текст книги "Преданная истинная черного дракона (СИ)"

Автор книги: Екатерина Борисова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 22 страниц)

Глава 58. Тайны прошлого

Князь Александр Веленгард

– И что случилось? – я откидываюсь на кресле, едва сдерживая клокочущую в груди ярость. – В один прекрасный день она поумнела и разлюбила и мужа, и сына?

Взгляд деда готов прожечь меня насквозь.

– В тебе слишком много циничного эгоизма. Весь мир не крутится вокруг тебя. Ты это поймёшь. Главное, чтобы не стало поздно, – он с грохотом отодвигает высокое кресло и возвращается к камину, опирается двумя руками на каминную полку и замолкает.

Смотрит на огонь.

Старый идиот.

Кажется, разговор закончен.

Я поднимаюсь, но в грудь тут же бьёт мощная воздушная волна.

Дед разворачивается. Вскинув руку.

– Мы не закончили! – рычит он, а в тёмных глазах вытягивается зрачок.

– Закончили, – твёрдо стою на ногах.

Старик силён. Но каким-то ветром меня не собьёшь.

– Твоя мать до последней секунды любила Гриффита и Уолтера.

– Она бросила их, – фыркаю.

– Бросила. Потому что не могла иначе. Я не знаю, любила она твоего отца или нет. Истинность определённо действовала на них, заставляя сгорать в общем пламени. Поэтому твой отец и совершил то, что совершил после её смерти. Возможно, будь Инга на его месте, она совершила бы то же самое. Их связь была очень сильна. Но вот смогла ли она полюбить его всем сердцем, я не знаю.

Я открываю рот, сказать, что всё это старческий бред.

Дед открывает резную шкатулку на каминной полке, достаёт стопку перевязанных лентой писем и бросает мне.

– Твоё наследство, – рявкает дед. – Изучай!

Я развязываю широкую атласную ленту, и десятки листочков, исписанных аккуратным мелким почерком, рассыпаются по полу.

Поднимаю одно.

«Милый мой, Уолтер, сынок...»

– Что это? – с трудом проталкиваю слова через стремительно меняющуюся морду.

Внутри вспыхивает раздражение вперемежку с диким неуёмным любопытством.

Кровь вскипает в венах, опаляя моё тело изнутри.

Челюсть выдвигается вперёд. Клыки приподнимают губы.

– Читай, читай! – приказывает дед.

И я читаю.

«Сынок, я знаю, что обещала тебе приехать на твой день, но не всё подвластно нам. Я ужасно сожалею, что невольно обманула тебя и твои ожидания. Я не перестаю думать о тебе и любить тебя каждую минуту своей жизни. Отсюда и навсегда...»

Подхватываю с пола ещё одно письмо. Некоторые буквы расплылись, словно на них побрызгали водой, пока писали строчки.

«Уолтер! Сынок, я так ждала нашей встречи, хотела ворваться к тебе в комнату, закружить, устроить тебе сюрприз. (Жирная размазанная клякса). Но обстоятельства сильнее меня. Сынок, скоро у тебя появится братик. Обещай, что будешь любить его, как меня. А я буду рассказывать ему о тебе. Он будет знать о тебе всё-всё. Я тебе обещаю. Когда он немного подрастёт, мы вместе с ним приедем к тебе».

Поднимаю ещё несколько листочков.

«Прости меня, моя душа. Я знаю, что выгляжу обманщицей. Мне нет никакого оправдания. Князь разрешил мне погостить в Ларсен Холл, у моего отца, у дедушки Валериона. Но Александр, твой маленький братик занемог. Лекари не знают, что с ним. Но категорически отвергают поездку. Я не сплю третью ночь и не знаю, как просить у тебя прощения, любовь моя, сынок».

«Я больше не в праве ничего тебе обещать, сынок. Потому что я оказываюсь не хозяйкой своему слову. Князь не поддерживает моего стремления посетить Драконьи пределы. Считает, что это может быть опасно для меня или Александра. Скорее всего, он прав. Он брат короля, и у него много врагов. Но как же я тоскую, душа моя...»

И ещё с десяток писем, пропитанных жгучей тоской, виной и любовью к этому... отродью Уолтеру Гриффиту.

– Этого не может быть, – я перечитываю короткие записки, которые и письмами-то назвать нельзя.

– Может, – кивает дед. Надо полагать, тот самый Валерион Ларсен. – Её развод был единственной возможной мерой. Она, как и твой отец, князь Веленгард была драконом. Отказ от истинной связи привёл бы к скорой и мучительной смерти обоих. Драконья сущность умерла бы от тоски по своей паре. Инга была умной девочкой. И выбрала жизнь не потому, что ей так было удобно. А потому что так она могла надеяться когда-нибудь увидеть своего старшего сына.

– И первого мужа, – отбрасываю от себя записки матери. И на душе становится ещё поганее. Я всё детство думал, что единственный ребёнок, до рождения Софи. Верил, что родители любят меня. Но оказалось...

Хотя, что оказалось, я пока ещё не мог понять.

В моей голове роились тысячи мыслей, сотни вариантов. Они словно назойливые мухи жужжали, не затыкаясь ни на секунду.

В груди теснились совершенно разные чувства: от ненависти и чувства, что меня предала родная мать, до жалости к мелкому Гриффиту. Ведь у него всё-таки «отняли» мать. Точно так же, как её у меня отняла судьба.

Что хуже? Знать. Что твоя мать ушла по доброй воле, но всё ещё может вернуться к тебе или за тобой, пишет трогательные письма и говорит, что любит? Или потерять её навсегда тогда, когда она нужна больше всего на свете? И это притом, что ты не имеешь возможности писать ей глупые письма и читать её пустые обещания в ответ?

Чтобы я выбрал, будь у меня шанс?

Не знаю.

Хватаюсь за голову.

Сложно.

Больно.

К драконьему деду в ж***

Нужно хватать Идалин и улетать отсюда. Слишком много всего происходит вокруг. Голова уже идёт кругом. Я уже ни в чём не уверен. Кроме того, что мне нужна моя истинная. А с её мнением по этому поводу разберёмся позже. Желательно после образования связи. Или после родов.

Я решительно разворачиваюсь к стеклянной двери. Что ведёт на заснеженную террасу.

Надеюсь, мне хватит там места, чтобы обратиться и не разворотить ничего в этом поместье.

– Твоя бабка, моя истинная была человеком, – бросает мне в спину дед. – И она ненавидела меня половину своей жизни! В этом мы похожи, не правда ли, внучек?!

Глава 59. Вечер продолжается

– Не говори ерунды! – рычит Сондра, хватая меня за руки. – Ты не можешь бежать! Именно этого ждёт от тебя твой князь. Уверена, он уже расставил по всему спуску своих шпионов. Стоит тебе высунуться, как он схватит тебя. А мы даже не будем знать, что с тобой случилось!

Потираю ноющее запястье.

– Посмотри в зал, – шипит она, понижая голос. – Отряд полковника Гриффита, лорд Кречет, думаешь, они позволят тебе сбежать?

– Это не их дело!

– Сейчас все в этой таверне считают, что ты их дело! – сквозь зубы цедит Сондра. – Кто-то только мелет языком, а кто-то уже продумывает план, как вернуть тебя князю и навариться на этом!

Я привстаю на носочки, чтобы посмотреть поверх перегородки в зал.

И встречаюсь сразу с несколькими заинтересованными взглядами. Несколько драконов и людей точно так же привстали, чтобы внимательнее рассмотреть меня за загородкой, а может и подслушать то, о чём мы шепчемся с подругой.

Заметив меня, они тут же стыдливо отворачиваются и садятся на место. Но только для того, чтобы снова заинтересовано пялится на меня.

Да, в словах Сондры есть смысл.

Особенно мне не нравится лорд Кречет.

Слишком уж блестят его злобные глазки. Слишком надменно приподнимаются уголки его губ.

И мне это совершенно не нравится. Пожалуй, сто́ит задержаться в таверне хотя бы до отлёта всех гостей.

Нужно связаться с мистером Абернати – хозяином драконьих извозчиков и попросить прислать завтра не одну «воздушную повозку», а несколько с интервалами. Спровадить сегодняшних гостей и на одной из них улететь само́й.

Будем надеяться, что мистер Абернати не включится в гонку за моей головой.

Упаси меня Великая Прародительница.

– Ты что-то задумала, – Сондра разворачивает меня к себе. – Брось, Лиана. Нужно просто переждать, и мы обязательно найдём выход...

– Выхода нет, – шепчу с надрывом. – Как ты не понимаешь?! ОН не отступит. Не позволит мне жить своей жизнью. Он слишком сильно верит в своё величие и в то, что я его собственность. Он не изменится. Не отпустит!

– Возможно, Гриффит поможет...

– Нет! – я обрываю её. – Я не хочу становиться причиной или инструментом их вражды. Довольно! Из-за меня наступил раскол в собственной семье. Я этого не хотела, но принесла горе всем! Мне не нужна помощь Гриффита, и точка. И если он подговорил тебя, чтобы я передумала и приняла его предложение...

– Он что? – рыжие брови подруги ползут на лоб.

– Он предложил мне стать его женой!

– Идиот! – фыркает Сондра. – Не мог придумать ничего лучше! Лучше бы предложил тебя арестовать и на пару суток поместить в тюрьму!

Она возмущается так натурально и яростно, что я прыскаю со смеху.

А ведь, правда, лучше бы в тюрьму посадил. Там хотя бы охрана есть.

И кормят.

Мой смех прерывает шум в зале.

Драконий отряд, разомлевший от пьягодового вина или от жара камина, или ещё от чего-то, затянул лихую походную песню, чем вызвал раздражение других постояльцев.

Кто-то мягко, а кто-то довольно резко попросил перестать буянить. Но разве можно заткнуть императорских бравых драконов. Тем более они в своём праве. Они не буянят. Просто поют.

О чём и сообщил всем присутствующим полковник Гриффит, предложив недовольным разойтись по комнатам или просто покинуть таверну.

В любой другой ситуации я бы осадила полковника, но не сейчас.

Слишком сильно за этот вечер я устала от шепотков и заинтересованных, пытливых или недобрых взглядов в спину.

И сейчас была скорее признательна отряду за их выходку.

Даже лорд Кречет, попытавшийся возмутиться и призвать к порядку, вынужден был отступить.

Недовольные «гости» скрылись на лестнице, ведущей к комнатам.

С недавнего времени мы раскошелились на артефакты тишины в каждую комнату, чтобы спящих гостей не будили грохот, шум или песни из зала.

С моей с каждым днём возрастающей магией зарядка артефактов стала простым и бесплатным занятием. Я даже иногда спускаюсь в долину и за отдельную плату или скидку заряжаю артефакты у мадам Пипиты и её друзей, что любезно помогают нам с продуктами.

Вот такие у нас взаимовыгодные деловые отношения. Им – качественная зарядка по цене низа рынка, мне – освобождение от избытка магии и лишняя золотая монетка в конце месяца.

Последним, с недовольным лицом и злым взглядом из-за стола поднимается лорд Кречет. Подаёт руку своей спутнице и очень неискренне желает всем доброй ночи.

Его же спутница выглядит слишком... не знаю, странно?

Её налитые щёки горят ярким румянцем, синие глаза искрятся нездоровым блеском. Она тяжело поднимается. Опираясь на руку лорда Кречета, делает несколько шагов и бросается к нам за загородку.

Подлетает ближе, сталкивая на пол что-то из посуды, лепечет не то проклятия, не то извинения и прямо перед нами падает на колени, сгибается пополам и её выворачивает в стоя́щее на полу ведро.

Рвотные спазмы скручивают её тело.

Она с трудом может вздохнуть в перерывах между изрыганием скромного ужина. Мне вообще показалось, что она к нему и не притронулась.

Но девушка никак не может остановиться, обхватывает ведро двумя руками и заливается слезами от бессилия.

Мы с Сондрой опускаемся рядом с ней. Подруга подхватывает длинные волосы девушки, что рассы́пались по плечам и лезут в ведро.

А я касаюсь её ладоней и отдёргиваю руки – девушка горит. Осторожно отодвигаю её от ведра и стягиваю с неё белоснежную шубку – иначе мех будет испорчен. К тому же девушку надо отвести наверх и обтереть уксусом.

– доктор! Доктор Пуркинье! – зову я.

И военный врач тут же появляется в кухне.

Он без лишних вопросов приступает к сканированию девушки, в то время как лорд Кречет влетает следом и набрасывается на нас с Сондрой.

– Мерзавки! Вы отравили Агнес! Я... я... Я засужу вас! Закрою эту грязную дыру, я вас сгною в тюрьме! – его глаза гневно сверкают, а на самом дне его души я вижу злые победоносные искорки.

Не мог же он сам всё это подстроить?!

– Папа, не надо, – между приступами рвоты шепчет стремительно бледнеющая девушка. – Простите...

Она касается моей руки, скребёт ногтями по запястью, словно требуя помочь ей.

И я наклоняюсь ниже, отбросив её шубку в сторону, расстёгиваю ей ворот. Кажется, на мгновение ей становится легче, потому что она стремительно бросается мне на шею. Повисает в изнеможении и шепчет.

– Спасибо! Большое спасибо за помощь, леди Идалин...

Глава 60. Неожиданный поворот

Едва выдавив из себя эти слова, девушка теряет сознание и обмякает у меня на руках.

Доктор Пуркинье подхватывает её, поднимает и несёт следом за Сондрой, показывающей дорогу.

– Вы за всё ответите! За всё! – шипит лорд Кречет, надвигаясь на меня. – И за подлог, и за обман, и за...

– Идите, милорд, – я поднимаюсь на ноги, тяжело опираясь на колченогий табурет. – Сейчас вы нужны своей дочери. А я здесь обойдусь и без вас.

– Что? – глаза лорда публикана наливаются кровью. Видимо, никто давно с ним не разговаривал в подобном тоне.

– Я говорю, идите следите за дочерью, милорд. Мало ли отчего её тошнит. Может быть, вам стоит первым услышать то, что может сказать доктор Пуркинье. Без лишних ушей, – я выразительно выгибаю бровь, намекая на совершенно физиологический процесс девичьей тошноты.

Лорд Кречет понимает меня правильно. Внутри старого дракона моментально вспыхивает ярость. Его одутловатое, лоснящееся лицо краснеет, а после покрывается бурыми пятнами.

Я даже замечаю, как сжатые кулаки краснеют, наливаясь магией.

– Я тебя уничтожу! Всё здесь! Камня на камень не оставлю от этой таверны и...

– Вас! – поправляю его довольно грубо. Но мне надоело играть в его игры.

Он осекается и удивлённо моргает. Кулаки от неожиданности расслабляются, пропадает жар магического огня. Губы Кречета беззвучно шевелятся.

– Когда обращаетесь к благородной девушке, вы не имеете права ей «тыкать», милорд! Государственному сановнику стыдно этого не знать, – добавляю я.

За моей спиной раздаётся хмыканье. Кто-то из драконьего отряда явно не упустил ни одного слова из нашей беседы.

Лорд Кречет бледнеет и шипит.

– Вы ещё пожалеете, леди Идалин Арсгольд! Я вам это обещаю!

Он проносится мимо меня разъярённым пузатым ураганом. Выскакивает в зал и пинает ближайший стул, который с грохотом валится на пол.

Расстёгиваю верхнюю пуговицу на рабочей блузе. Переживания, страхи и потрясения прошедшего дня наваливаются на меня.

Последние силы я отдала на помощь этой Агнес и на разговор с Кречетом.

Слишком резко силы покидают меня, становится трудно дышать, мои собственные щёки тоже вспыхивают ярким лихорадочным румянцем.

Возможно ли, что Агнес не отравилась, а подхватила какое-то заболевание? И я тоже им заразилась?

Нужно будет уточнить у доктора Пуркинье, когда он освободится.

А сейчас прикладываю пальцы к сонной артерии, чтобы проверить пульс. Сто́ит начать расти температуре, как пульс подскакивает. И чем выше температура, тем безумнее становится пульс.

Нет. Мой пульс, конечно, далёк от нормы, но и на безумный не походит.

Жар с лица стекает так же неожиданно, как и появился.

Я просто устала.

Слишком устала.

От работы. От споров. От беготни.

А ещё я устала бояться.

Поэтому сейчас, когда моя личность раскрыта, я должна позволить себе выдохнуть и спокойно всё обдумать.

Возможно, Сондра права, и мне не стоит бросаться в бега сразу же. Нужно выждать несколько дней, а там...

А там посмотрим.

В зал спускается Сондра. Лицо её выражает крайнюю степень беспокойства.

Дёрганными торопливыми движениями она сгребает в кучу чистую ветошь, сотейник, кувшин с чистой водой, какие-то травы из кладовки, оглядывает кухню ещё раз и разворачивается.

– Сондра, что случилось? – успеваю перехватить её за локоть.

– Всё плохо, Лиана, – девушка бледнеет. Её губы дрожат. Она едва сдерживает подступающую истерику. – У Агнес Кречет сильнейшее поражение магического ядра. Кто-то дал ей выпить настойку чёрного драконьего корня, она умирает... и если она умрёт у нас...

Сондра не продолжает. Просто дёргает локоть и торопливо исчезает за дверью, чтобы помочь доктору Пуркинье спасти дочь одного из наших недоброжелателей!

Я и так понимаю, что она хотела сказать. Если дочь Кречета умрёт у нас в таверне – нас с Сондрой выставят виноватыми. И неважно, что два десятка людей и драконов ели кашу из одного котла и пили чай и вино из одних и тех же кувшинов.

Лорд Кречет уже давно ненавидит наше семейство. Он не упустит случая вцепиться в нас волчьей хваткой и разорвать на мелкие кусочки. Боюсь, даже личная трагедия в виде потери дочери ему не помешает, а совсем наоборот. Придаст его мести остринку!

Зал стремительно пустеет. Последними уходят драконы императорского отряда. Кожей чувствую их внимание, участие и жалость.

Упрямо встряхиваю головой. Мне не нужна их жалость. Пожалеть я могу себя и сама. Вот только легче от этого мне не станет.

Нужно как-то спасти Агнес! Или хотя бы понять, где она могла отравиться.

– Всё ещё отказываетесь от моей помощи? – раздаётся за моей спиной усталый голос полковника.

Разворачиваюсь так резко, что перед глазами всё плывёт.

– От помощи – никогда. От сомнительной защиты – всегда!

– Я думал вы умнее, Лиана, – он прислоняется к столу за своей спиной.

– Простите, что разочаровала...

– Перестаньте! – рявкает он и растирает лицо руками. – Вы не можете не понимать, что будет с вами и с этим местом, если с мисс Кречет что-то случится.

– С ней уже случилось и моя задача найти причину...

– Идалин, Лиана, – исправляется он, встретив мой яростный взгляд. – Причину будет искать полиция. Вы уверены, что ваша непосредственность и вспыльчивость помогут вам оправдаться.

– Мне не за что оправдываться! Все гости сегодня ели из одного котла! Все пили из одних кувшинов.

– Но не все остались в зале, – он красноречиво вскидывает бровь, намекая на то, что кому-то могло стать плохо уже в комнате.

– Вы думаете, я или Сондра могли перепутать мяту и драконий корень? Или взять вязкую дурнопахнущую щепотку перетёртого корня и бросить вместо перца в кашу? Вы в своём уме? – меня трясёт он его намёков и обвинений. – Я, конечно, леди и белоручка, но я не набитая дура!

– Идалин, – полковник перехватывает мою ладонь и дёргает на себя, заставляя меня испуганно сжаться. – Я просто говорю, что легко вам не будет. Как только затихнет буря, эта таверна будет под завязку забита ищейками и полицией. А пока власть здесь представляю я, настоятельно рекомендую вам никуда не исчезать, а пойти и лечь спать!

Краски стекают с моего лица. Пальчики немеют от страха и разочарования.

– Это арест?

– Пока это только настоятельная просьба.

Я разворачиваюсь и, чеканя каждый шаг, направляюсь к лестнице.

– Идалин! – зовёт меня Гриффит. Но я не реагирую.

– Лиана, я вынужден расставить часовых. На всякий случай!

Сердце ухает вниз и болезненно сжимается.

– Делайте, как вам угодно, полковник!

Глава 61. Улики

Ночь и начало следующего дня проходят в тревожном ожидании.

Надо ли говорить, что я не ложилась.

Просидела несколько часов на кровати. А потом вернулась в общий зал.

Выскребла дощатый пол до блеска, оттёрла старые винные пятна на столе, вычистила золу из камина и вынесла её на двор.

Наносила несколько вёдер чистого снега, чтобы у постояльцев утром была чистая вода для умывания.

Сондра несколько раз проносится мимо меня, меняет воду в сотейнике, берёт чистую ветошь. На все мои вопросы у неё нет ответа.

Ближе к рассвету в зал спускается доктор Пуркинье.

Обычно весёлый добродушный военный выглядит уставшим и очень собранным.

Он уже собирается выйти на улицу, но, заметив меня, останавливается.

– Как она? – решаюсь задать интересующий меня вопрос.

– Жить будет, – отвечает он и растирает лицо ладонью.

– Но... – я чувствую подвох.

– Её магическое ядро сильно пострадало. Скорее всего, Агнес Кречет уже никогда не сможет использовать свою магию.

Я едва могу сдержать крик ужаса. Потому что для любого мага потерять магию, это очень сильная утрата. А для дракона – это нарушение связи со своей второй частью – с драконом.

Агнес не просто не сможет магичить, она никогда больше не сможет больше обернуться.

И это ужасно!

– Как такое могло случиться? – у меня по щекам текут слёзы, стоит мне вспомнить бьющуюся от конвульсий у меня на руках девушку.

– Драконий корень.

– Но как? Когда она... – я должна знать, когда она должна была его выпить, и есть ли шанс, что это случилось не у нас.

– Он действует очень быстро. Его очень сложно титровать, – он мнётся, но продолжает, отводя взгляд. – Часто в тавернах хозяйки со злым умыслом добавляют каплю-другую драконьего корня в еду или питьё. Чтобы усыпить или ослабить богатых посетителей.

– Что? – мои брови ползут вверх. – Доктор Пуркинье, вы о чём?

Жар, что ещё недавно заливал моё лицо, моментально стекает вниз, на шею. Сама чувствую. Что бледнею.

– И если взрослому дракону от двух капель ничего не будет, то юной девушке... – продолжает врач, словно не видит ужаса в моих глазах.

От напряжения, страха и горькой обиды сердце в груди сжимается.

– Я бы никогда! – выкрикиваю я, стирая влажные дорожки со щёк. – НИКОГДА!

– Идалин, послушайте, – врач пытается схватить меня за руку, но я отшатываюсь, не позволяя ему подойти.

– Вы говорите, что я или Сондра специально травили постояльцев, чтобы обворовывать их?! Вы в своём уме?!

На шум и крики начинают спускаться гости.

– Идалин, я просто говорю, как бывает, – возражает он устало. – Это то, что я видел...

– Вы много мерзостей видели! – вырывается у меня. – Только не надо теперь всё это прикладывать на меня! Ни я, ни Сондра никогда бы не сделали такого! Мы ценим и уважаем каждого гостя, гордимся своим честным трудом и тем. Что можем вернуть свой долг казне!

– Может, поэтому так быстро и смогли вернуть, что обирали своих гостей, а? – на пороге огромного зала появляется лорд Кречет. Его одутловатое обычно красное лицо сейчас мертвенно-бледное. Маленькие глазки от бессонной ночи ввалились и превратились в два злобных уголька.

– Что вы несёте?! – обрываю его резко. – Я могу отчитаться за каждый золотой. У меня есть бухгалтерские книги...

– Если можете отчитаться, то скажете тогда, куда пропала изумрудная брошь моей дочери, которую она пристёгивала к шубке.

– Понятия не имею! – удивлённо моргаю. – Ищите в комнате или...

– Шубка тоже пропала! – кричит Кречет.

А гости высыпают в зал уже толпой. Заспанные, удивлённые, злые и всё. Как один смотрят на меня с отвращением.

Даже доктор Пуркинье отводит взгляд, молчаливо подтверждая то, что не верит мне.

– Шуба вашей дочери лежит на кухонном столе, я сама сняла её с Агнес, когда... – широким шагом я захожу за перегородку и останавливаюсь.

Из зала несколько человек привстают на цыпочки, чтобы лучше видеть.

– Её здесь нет, – я растерянно оглядываюсь. – Но она была. Здесь!

Указываю на стол.

– ... или здесь, – хмурюсь и перевожу взгляд на табурет. – В любом случае она где-то здесь. Возможно, Сондра отнесла её в вашу комнату...

– Воровка! – кричит лорд Кречет. – Мерзавка! Убийца!

– Что здесь происходит! – поднимающийся гвалт обрывает властный голос полковника Гриффита.

– Эта мерзавка отравила мою дочь! – шипит Кречет, сверкая чёрными близко посаженными глазами. – И украла её вещи: изумрудную брошь и белую шубку.

Полковник хмурится, поджимает губы.

– Это серьёзное обвинение, лорд Кречет!

– А вы думаете, мы тут в игрушки всю ночь играли? – взвизгивает публикан. – Моя дочь осталась калекой! Я требую арестовать Идалин Арсгольд!

– Для ареста нужны веские доказательства. – парирует полковник.

– Вот и достаньте их! Пока мерзавка их не уничтожила или не перепрятала! Да обыщите хотя бы её с этой, рыжей! И осмотрите их комнаты. И этого сопляка не забудьте!

Ядовитые яростные речи лорда Кречета подхватывают остальные гости. Даже те, что постоянно останавливаются у нас, сейчас отходят на шаг, оглядываются, рассматривая простую деревянную мебель с отвращением и страхом.

– Лиана, – полковник Гриффит подходит ближе.

– Будете обыскивать? – горько усмехаюсь.

– Нет, – он качает головой. – Прошу вас само́й выложить всё, что есть у вас в карманах. Этого будет достаточно. Комнатами займутся сыщики, когда прилетят. Я уже оповестил сыскной отдел.

Моё лицо вспыхивает, обида сжимает грудь стальной цепью.

Я опускаю руки в карманы, сгребаю всё, что там есть, и вскрикиваю от острой боли.

В мой палец впивается что-то...

– Что это? – я хмурюсь и достаю одну ладонь, раскрыв которую вижу изумительной работы изумрудную брошь.

Её булавка больно впилась мне в палец, заставив выступить рубиновую каплю крови.

– Ага! – победоносно кричит Кречет. – ВОРОВКА! МЕРЗАВКА! Арестуйте её.

Я отступаю на шаг, врезаюсь спиной в старый шкаф, от неожиданности раскрываю вторую ладнь, что только что достала из другого кармана, и с горой самых разных мелочей мне под ноги что-то падёт с характерным стеклянным звоном.

– А вот и настойка драконьего корня, – доктор Пуркинье осторожно салфеткой поднимает крохотный флакон из тёмного стекла.