Текст книги "Преданная истинная черного дракона (СИ)"

Автор книги: Екатерина Борисова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 22 страниц)

Глава 44. Мразь!

– Охрана! – рычит король и вскидывает руку в защитном жесте.

С его ладони срывается огненный шар и ударяется мне в грудь.

Не смертельно, но неприятно.

А главное, что это мешает обороту.

Ещё два шара сконцентрированной магии успевают влететь в меня, прежде чем я принимаю драконий облик.

Ну теперь держись, Анна!

«Тварь! – рычит дракон, а я согласно киваю, наблюдая за всем словно со стороны. – Сжечь! Сожрать».

Дракон делает всего один шаг, отрезая Анну от спасительного выхода и от короля.

– Не смей! Александр! – рычит Августус, и сам начинает оборачиваться.

Ого! Вот это честь!

Но поздно!

Я успеваю сгрести визжащую от страха Анну в кулак, сжать, поднять и поднести к морде.

Эта идиотка пытается отбиваться, визжит, как резанная и молит о пощаде. Кого?

Обманутого дракона?

Точно идиотка!

Подношу её ближе и глубоко втягиваю её тошнотворный запах.

Дракон морщится и фыркает.

Она смердит!

Пахнет падалью, фальшью и ребёнком.

Делаю ещё один вдох.

Да, Анна беременна. И срок уже не такой маленький – от плода избавляться поздно.

Но он не мой!

Этот ребёнок не мой!

Я сжимаю лапу, вспарывая острыми когтями шерстяную юбку визжащей Анны.

– Потаскуха! – едва могу пропихнуть человеческие слова через драконье горло.

Собираюсь отбросить её от себя как мусор, но в следующее мгновение чувствую острую боль, пронзающую моё тело и сковывающую мышцы.

Скалюсь и рычу. Это всё, что мне остаётся.

Остекленевшим взглядом вижу, как рабочий кабинет короля наполняется гвардейцами, как у каждого в руке светится артефакт сдерживания.

Перебросившийся в чёрного дракона Августус подходит ко мне, вырывает бесчувственную Анну из моей лапы и прикладывает меня мощным хвостом.

По морде тут же разливается тупая боль, но она отрезвляет.

Возвращает мне способность здраво мыслить. И даже пошевелить кончиком хвоста.

Отлично. Возможно, я ещё смогу...

– В темницу его! – рявкает Августус, моментально перебрасываясь в человека и ловя на лету полуобморочную падчерицу. – Утроить охрану. Никого не впускать к нему! Выполнять!

Новый глава королевской охраны кивает и переводит амулет сдерживания с меня на хрустальную люстру.

Вслед за ним каждый гвардеец повторяет его жест.

Что они делают? – мелькает в голове.

Дракон недовольно рычит, но уверенно приподнимает хвост. Мне надо ещё совсем немного времени, тогда я смогу сбить ближайших гвардейцев, а потом...

Хрустальные подвески на люстре неожиданно вспыхивают ярким светом, разделяя лучи от амулетов сдерживания на десятки разноцветных. Но вместо того, чтобы рассыпаться разноцветными бликами по кабинету, они все устремляются ко мне.

АААА! – кричу я внутри своей клетки.

– Агхр! – рычит ослеплённый дракон.

Мы вместе с ним хватаемся за голову, падаем на колени и стонем от острой боли, что пронзает наши виски.

Зудящая, усиливающая, не дающая вздохнуть и оглядеться круго́м.

А уже в следующую секунду Я падаю на холодный пол.

Не дракон. А я – человек. В разодранных брюках и без рубахи.

Что это было?

Как они смогли заставить меня обратиться без моего желания? Что это за артефакт? И почему я так дерьмово себя чувствую?

Дракон внутри не отзывается.

– Поднять! – рявкает король. – Увести на самое дно!!! Никто не должен ничего узнать! Ни единая душа! Я сам разберусь с нашим князем. Но позже...

Глава 45. В темнице

Двое гвардейцев подхватывают меня под руки и резко поднимают.

Я силюсь поднять веки, но удаётся мне это не сразу. А как поднимаю, то тут же щурюсь от яркого света.

Тело не слушается.

Босые ноги просто волочатся за мной по мраморному полу.

Анна испуганно всхлипывает, а Августус II брезгливо отворачивается.

Гвардейцам приходится поднапрячься, чтобы вынести меня из кабинета.

Меня сопровождает целый отряд.

И к моему удивлению они ведут меня не коридорами и переходами к выходу из замка, чтобы отвезти в тюрьму.

Нет!

Они очень быстро сворачивают в малоприметный тоннель, по которому шныряет только прислуга.

Узкий каменный проход, низкие потолки и полумрак. Слуги в испуге жмутся к стенам, чтобы пропустить нас.

– Куда... – пытаюсь спросить, куда меня ведут.

Но вместо ответа я получаю болезненный тычок под рёбра.

Из груди рвётся яростный рык.

Что? Кто посмел обращаться со мной так? С самим князем Веленгард?

Мысленно призываю своего дракона, но в ответ получаю только глухое ворчание.

Он без сил так же, как и я.

Да что это за артефакт такой, что может лишить дракона сил и способности к обороту? Надолго? Навсегда?

Я с ужасом думаю, что больше не смогу оборачиваться!

Я! Чёрный дракон! И не смогу оборачиваться! Какой позор!

Если об этом кто-то узнает, я лишусь всего! Власти! Денег! Почёта! Положения в обществе!

Я стану как нечистокровные драконы, те кто могут только пресмыкаться перед сильнейшими и лебезить...

НИКОГДА!

Лучше смерть! – рвётся из меня отчаянная ярость.

– Если не заткнёшься, то мы тебе это устроим! – я получаю очередной удар. Теперь со спины.

Тупая боль разливается по пояснице.

Но это хорошо.

Даже очень!

Она отрезвляет. Распаляет не жалость к себе, а ярость. Правильную ярость. К врагам, а не к своим недостаткам.

И помогает справиться с онемением в теле.

Я резко дёргаюсь и шиплю.

– Урою каждого...

Очередной удар! С другого бока, в грудь, удар по лицу.

Гвардейцы останавливаются и принимаются осыпать меня ударами.

Яростно, словно обезумевшие фанатики, они снова и снова срывают на мне свой гнев, свою слабость и страх.

– Это тебе за Кэлвина! – рычит в неуёмной злобе начальник королевских гвардейцев.

Ах да, Кэлвин!

– Надеюсь, он сдох! – сплёвываю кровь вперемежку со слюной прямо ему в лицо. И получаю очередной удар.

Отлично!

Я уже чувствую, как по венам растекается ядовитый жар моего гнева и вспыхивающей силы.

Дракон всё ещё лежит в уголке своей ментальной клетки и только сипло рычит.

Но я уже чувствую тело, ещё две минуты и я смогу дать отпор, а там...

– Прекратить! – под низкими сводами прокатывается звенящий сталью голос Монтрана.

Гвардейцы замирают, но не торопятся отходить от меня.

– Вам нельзя здесь находиться! – выступает вперёд запыхавшийся от избиения начальник гвардейцев.

– Вот как? – Монтран приподнимает удивлённо бровь. – В этом коридоре?

Он красноречиво обводит взглядом узкую каменную «кишку», с распахнутой настежь дверью на кухню!

Начальник гвардейцев недовольно поджимает губы, но не находит что ответить.

– Идёмте! – командует сам Монтран и обходит всех.

Что он задумал?

– Вам нельзя! – начальник кивает своим гвардейцам, чтобы они тащили меня дальше, а сам пытается догнать дракона.

– Я главный королевский лекарь. И личным распоряжением короля приставлен к князю. Принудительный оборот мог повредить его внутренние потоки силы.

– И что? – слишком нагло усмехается начальник гвардейцев.

– А то, что Веленгард всё-таки князь и родной племянник его королевского величества. И если у короля не будет детей, то и наследник!

Гвардейцы все как один бледнеют.

Дракон внутри довольно фыркает. Молодец Монтран! Заставил их напрячься.

Вот только он не хуже меня знает, что Августус не простит мне такого! Оборот в королевских покоях. Два покушения на члена королевской семьи...

– Король не велел никого пускать к пленнику! – не унимается старший гвардеец.

– Так иди и спроси у него, отправлял он меня или нет! – безразлично пожимает плечами Монтран и сворачивает в очередной коридор.

Пол резко уходит вниз, потолок становится ещё ниже, а воздух становится влажным и спёртым.

Пока мы спускаемся, на лице начальника гвардейцев отражается внутренняя борьба. Он хочет выслужиться перёд Августусом. Возможно, занять место Кэлвина. Я вижу, как чешутся его руки вышвырнуть Монтрана.

Но он не может всё бросить и бежать уточнять приказ у короля. Монтран истинный дракон, главный королевский лекарь – его авторитет и власть непререкаемы.

Кто в здравом уме может усомниться в его словах? Но если король его не посылал?

Злые глазки начальника гвардейцев бегают из стороны в сторону. А на лбу выступает пот.

– Пришли, – Монтран активирует скрытый замок, незаметная дверь распахивается и меня заталкивают в длинную комнату, стены которой практически полностью состоят из дверей.

Одну из них распахивают передо мной.

Придают мне ускорения, толчком в спину и собираются захлопнуть металлическую дверь.

От неожиданности я падаю на каменный пол. Вот только он не сложен из огромных обтёсанных камней, нет. Он выточен прямо в скальной породе.

Но если так, тогда мы у самого основания горы, на которой когда-то был построен королевский замок.

Моя камера крохотная. Без окна и даже крохотного закутка для личной гигиены. Для естественных нужд в углу стоит вонючее ведро. Чистой воды нет вовсе.

Вместо лежака – горстка давно истлевшей соломы. И всё.

Монтран вскидывает руку и не даёт захлопнуть дверь, шагает следом за мной.

– Я должен его осмотреть.

Начальник хмурится и кивает одному из своих людей.

– Проконтролируй.

Вот только в темнице для троих уже нет места.

Начальник гвардейцев хмурится, рычит, но всё-таки оставляет нас вдвоём, плотно прикрывает дверь.

– Мы будем рядом, – шипит он сквозь решётку.

– Как вам угодно, – усмехается Монтран.

А потом оборачивается ко мне и совершенно другим голосом шипит.

– Быстрее, – говорит торопливо и взволнованно. – У нас мало времени. Руки!

Я ничего не понимая, протягиваю ему ладонь. Он перехватывает обе и прикрывает глаза.

В тот же момент я чувствую, как его сила вливается в меня. Мощным, сносящим всё потоком, она напитывает моё тело и моего дракона.

Всё происходит настолько быстро и резко, что я ничего не успеваю понять.

Едва Монтран выпускает мои руки, как моей ладони касается холодный металл фамильного кольца Веленгард.♣Но откуда?

– Беги в Драконьи Пределы, – шепчет он. – Августус не отважится отправить за тобой отряд в открытую. А на то, чтобы добиться твоей выдачи, у него уйдут годы.

– Но я... – я ничего не понимаю.

– А теперь ударь меня! – шипит Монтран.

И я... замахиваюсь.

Удар приходится по скуле. Не сильный, но ощутимый.

Монтран пошатывается больше, чем должен, валится с ног и кричит.

– Вы не обыскали его! Идиоты!

Его крик звучит, как команда.

Я призываю своего дракона. Ладонь, сжимающая перстень, превращается в когтистую лапу. Острыми крепкими когтями я перетираю драконий камень в пыль, закрываю глаза от яркого света и думаю только об одном. Нет, не о пределах.

А об Идалин!

О своей ИСТИННОЙ!

Хочу оказаться как можно ближе к ней! Где бы она ни была...

Глава 46. Буря

Я бросилась бежать так быстро, как не бегала никогда.

Оббега́ю гостей таверны, что согнулись и с проклятиями тёрли глаза после ослепительной вспышки.

Малыш Ноэль остался лежать там же, куда бросился, чтобы помочь мне – прямо на полу между столами.

В груди рождается порыв подбежать к нему и поднять с холодного пола, но я знаю, что с ним всё будет хорошо. Магический бытовой огонь не способен лишить зрения и навредить. Он ослепляет, но временно. Уже через минуту зрение вернётся полностью. Без ожогов и слепоты.

Бытовая магия призвана помогать, а не калечить. Напрямую ей нельзя навредить.

Я забегаю за кухонную перегородку, хватаю тёплый вязаный платок Сондры и толкаю едва заметную низкую дверь во внутренний двор. Она прячется как раз под лестницей, что ведёт в комнату под крышей, где теперь живёт Ноэль.

Выскакиваю на улицу.

Ледяной ветер бьёт мне в лицо. Он выдёргивает локоны из тугой косы. Бросает пригоршни колкого снега прямо в глаза. Пробирается под тонкую шерсть платья и холодит.

Я замираю всего на секунду, стараясь глотнуть ледяного воздуха, а потом упрямо бросаюсь вперёд через огромные сугробы.

Ноги почти по колено тонут в сугробах, «сухой» сыпучий снег забивается в ботинки, но я упрямо не иду – скачу вперёд, преодолевая непогоду и сугробы.

Мне бы отойти от таверны, спрятаться, переждать!

В таком буране Александр меня не найдёт в горах. Конечно, если я выживу...

По щекам катятся слёзы и моментально превращаются в обжигающие льдинки.

Я не могу потерять свободу и себя.

Я не хочу быть его игрушкой.

И даже если мне придётся умереть ради этого, я не перестану сражаться.

Ещё одна слезинка превращается в лёд на щеке и больно колется.

Ладони сводит от холода. Я больше не чувствую толстый вязаный платок, который пыталась придерживать на груди.

Моё тело коченеет, с каждым шагом ноги немеют и отказываются подниматься, сердце бьётся всё медленнее и спокойнее...

Внутри разливается тревожный покой и сонная нега...

Меня накрывает ледяной лихорадкой. Это конец.

Мне хочется спать, а ещё так хочется жить...

На следующем шаге колени подгибаются, и я валюсь в снег. Не чувствую ни боли, ни холода. Больше не чувствую ничего, кроме жгучего сожаления о своей непрожитой жизни.

Могло ли что-то быть иначе?

Наверное!

Но не в этой жизни. И не со мной...

Я закрываю глаза и пытаюсь подтянуть колени к груди.

Не получается.

Наверное.

Потому что я уже не чувствую ничего.

– Идалин! – сквозь рёв ветра раздаётся яростный крик дракона.

Обожжённое запястье отдаётся тупой болью. Метка не хочет меня отпускать. Но и помочь Александру найти меня, она не в силах – мы не завершили обряд.

– Лиана! – чуть выше и протяжнее кричит Сондра.

– Идалин! Чтобы тебя... – раздаётся совсем рядом.

Но я не могу никого позвать.

И не хочу.

Лучше смерть, чем жизнь в клетке.

Встречи с любимым и ненавистным от случая к случаю.

Дети, мои детки, которых я никогда не увижу и не узна́ю...

Старость в одиночестве...

И забвение...

К старым «наложницам», пускай и истинным, драконы не прилетают. Они ищут себе новых любовниц и жён, бережно охраняя ото всех своих престарелых истинных.

Ведь если дракон не берёт истинную в законный брак, то и делиться с ней своей жизненной энергией он не может. Или не хочет.

Александр ещё пару столетий будет таким же молодым и красивым, а я уже через сорок лет стану глубокой старухой. Моё лицо станет похожим на печёное яблоко от бесконечных беременностей и родов, от всех тех слёз, что я пролью по своей судьбе и детям.

Так что какая разница, когда умирать в одиночестве, на полу или в сугробе, в мягкой постели и ли на горном пике?

На этот раз перед внутренним взором не промелькнула моя прежняя беззаботная жизнь, первый бал и болезненная влюблённость. Нет страха и боли за родителей, которым скажут о моей смерти.

Нет! Я им не нужна. Они уже продали меня и забыли.

И я забыла о них. Довольно. Отсекла, вычеркнула.

Сейчас передо мной стоят лица Сондры и Ноэля. Как они без меня? Справятся? Взрывная, сложная драконица, которая не имеет магии и не умеет обращаться. И маленький карманник, который любит лакомиться пирогами с картошкой и грибами и засыпать прямо на полу перед камином.

Как сложится их жизнь?

Всхлипываю.

Надо было ещё вчера зарядить все артефакты в таверне. Услуги мага в Стольбурге стоят дорого. Не хочу, чтобы они тратились...

Мои родные...

Медленно закрываю глаза.

В груди всё ещё упрямо бьётся сердце.

– Попалась, птичка! – раздаётся над самым ухом грубоватый шёпот, и чьи-то крепкие руки хватают меня и вытаскивают из сугроба.

Глава 47. В лапах контрабандистов

– Ты совсем без башки в метель в одном платье выскочила? – шипит надо мной всё тот же голос. Грубый и смутно знакомый.

Меня вздёргивают вверх, трясут.

В следующую секунду щеку обжигает пощёчиной. Голова откидывается, но глаза открываются.

Сквозь белую ледяную пелену я не сразу могу разглядеть ухмыляющееся лицо здоровяка.

Его бесцветные глаза горят алчным блеском, а пухлые губы недобро ухмыляются.

– На ловца и зверь бежит, – скалится он. А я смутно понимаю, что где-то его уже видела.

Стоит ему перехватить меня за руку и прикоснуться к запястью, как я сдавленно стону от новой порции пронзающей меня острой боли.

Она скручивает меня, не даёт вздохнуть и сообразить, что происходит.

По руке растекается жар, он пульсирует, мгновенно согревая меня.

– Интересно! – присвистывает здоровяк, и я неожиданно со всей ясностью узнаю́ в нём Большого Луи – бандита, у которого «работал» малыш Ноэль. – Значит, чья-то истинная. Идём!

Он резко разворачивается и тащит меня сквозь ледяную пургу.

– Шевелись! – рявкает он, когда я путаюсь в подоле замёрзшего и стоявшего колом платья. – Не заставляй меня тащить тебя волоком.

Я не сопротивляюсь, ничего не говорю, но и облегчать ему задачу не собираюсь.

Я не хочу назад.

Драться с Больши́м Луи глупо! Он в несколько раз сильнее меня – переломит и не заметит.

Он одной рукой может закинуть меня на спину и тащить так.

Вот только зачем ему возвращать меня в таверну? Что ему с того?

Я же уже сказала, что не стану платить за Ноэля.

Надеется получить деньги за моё спасение?

Но додумать я не успеваю, потому что Большой Луи толкает меня перед собой. Пробежав несколько шагов по рыхлому снегу, я едва не врезаюсь в большую плетёную корзину, доверху наполненную какими-то мешками и коробками.

С удивлением оглядываюсь и понимаю, что мы пришли не к таверне. Наоборот, прямо сейчас мы поднялись выше к отвесной стене Большого Пика. Здесь на небольшой площадке, закрытой от ветра естественным уступом, стоит огромная корзина, а под ней сидит худощавый человек в серой ношеной одежде.

Но стоит ему вскинуть голову и пристально посмотреть на нас, как в его взгляде вспыхивают озорные огоньки – дракон. Ещё один.

Но что он здесь делает?

– Погнали! – скалится Большой Луи подельнику. – Впрягайся.

– А она? – с каким-то мрачным любопытством разглядывает меня этот дракон.

– Полетит в корзине с нами. Так что неси осторожнее, не вырони...

– Ты меня знаешь, – худощавый поднимается, разминает на удивление широкие плечи и казавшуюся сгорбленной спину, стряхивает налипший на одежду снег и начинает оборот.

Я никогда не видела, как оборачиваются драконы.

За последний месяц я несколько раз летала на драконьем извозчике, но каждый раз была уже в карете и слышала только шорох и хлопанье крыльев снаружи.

А сейчас всё происходило прямо на моих глазах.

Худощавый дракон расправляет плечи, прикрывает серые горящие огнём глаза и замирает. А уже в следующую секунду его лицо заостряется, морщится он мимолётной боли.

Следом раздаётся хруст ломающихся костей и выворачивающихся суставов.

Его поджарая, высокая фигура удлиняется, раздаётся вширь. Колени подгибаются, выворачиваются в обратную сторону, руки неожиданно быстро удлиняются и упираются в снег, а в следующее мгновение взлетают вверх уже перепончатыми крыльями.

Я не успеваю уловить момент, куда девается одежда. Просто вместо человека передо мной оказывается огромный дракон, который яростно фырчит и кивает мне на корзину.

– Давай! – подталкивает меня Большой Луи.

– Вы шутите? – я замираю, разглядывая корзину, полную вещей сквозь ледяной буран. – Драконы не летают в бурю.

– Какие? Такие, как твой ряженый полковник или тот князёк, что залетел в наши края? Такие слабаки, может, и не летают! А для контрабандистов самое лучшее время! Время полётов с ветерком! Залезай и не рыпайся. Если вывалишься из корзины, твоё тело уже никогда не найдут, – с гадким смешком он практически закидывает меня в корзину и набрасывает на меня грязное одеяло. А после даёт знак обернувшему дракону взлетать.

– Зачем? – впиваюсь в края корзины до побелевших костяшек.

– Зачем что?

– Зачем вы это делаете?

– Ты отобрала у меня Ноэля. Я хочу получить компенсацию. Мальчишка неплохо справлялся со своими обязанностями и приносил неплохие барыши.

– Но я не...

– Ты? – Большой Луи запрокидывает голову и мерзко смеётся. – Само по себе ты бесполезна. Для любого дракона. Но вот для истинного ты– настоящее сокровище. Осталось найти его и получить свой выкуп. А учитывая, чтобы пыталась скрыть метку и бежала в буран, твой истинный где-то очень близко, и он очень зол!

Судорожно сглатываю.

Большой Луи жадно втягивает носом воздух.

– Я чувствую БОЛЬШИЕ деньги! Очень БОЛЬШИЕ! Взлетаем!

Глава 48. Встреча и расставание

Корзина резко дёргается и медленно поднимается в воздух.

Большой Луи ещё несколько секунд следит за тем, как его подельник поднимает свою ношу, недобро усмехается, и сам начинает оборачиваться.

Никогда бы не подумала, что такой толстый и мерзкий здоровяк может так легко превратиться в огромного дракона и легко взмыть в воздух.

Стоит Большому Луи пронестись мимо нас, как меня обдаёт ледяным ветром с колкими снежинками.

Морщусь от боли и нарастающей тревоги.

Не думаю, что «гостеприимство» Большого Луи и его шайки мне понравится. Но больше всего меня страшит встреча с Александром.

А в том, что Большой Луи быстро вычислит моего истинного, я почему-то не сомневаюсь.

У этого мерзкого дракона просто феноменальное чутьё на всё, что сулит ему выгоду. Начиная с того, что много лет назад он подобрал Ноэля и, заканчивая тем, что он нашёл или учуял меня в снежном буране, сжавшуюся под снегом. И делает он всё это с одной-единственной целью – выгодой для себя. При этом прибыль должна в несколько раз превышать затраты.

Так и сейчас: он должен быть уверен, что истинный заплатит за меня большой выкуп иначе просто бросил бы замерзать в сугробе. Ведь я не просто сдам его, как только смогу, но ещё и сдам одно из тайных мест контрабандистов, а может быть и груз.

Ставки очень высоки. Выгода должна быть больше.

И это меня пугает.

Большой Луи никогда не отпустит меня просто так. И мне нечего ему предложить. Я никогда не смогу предложить больше, чем князь. Даже если мы с Сондрой продадим таверну и все наши вещи.

Это просто невозможно.

Сердце сжимается от тоски и боли.

О драконьи боги, как же я не хочу...

Додумать я не успеваю.

Огромное существо чёрным росчерком разрезает снежный буран.

Хлопанье его крыльев сливается с шумом ветра в ушах, его рык заставляет поморщиться и зажать ладонями уши.

Единственное, что я успеваю увидеть сквозь снежную завесу, – полыхающий яростью и отчаянной, животной решительностью взгляд.

Горящий взгляд с вертикальным росчерком драконьего зрачка.

Сердце замирает в груди, а тело сковывает не от холода, а от страха.

Александр!

Он нас нашёл!

Но как?

Пока моё тело немеет и подрагивает от напряжения и расползающегося в груди отчаянья, запястье вспыхивает огнём.

Сквозь уродливые рубцы всё отчётливее проступают золотые завитки и листья.

Это конец, – стону я.

Натягиваю на голову грязное одеяло и стараюсь не дышать. Сознанием понимаю, что это мне не поможет. Но глупое сердце надеется, что меня пронесёт, что ОН не заметит, не почувствует, даст мне уйти.

Как глупо.

В следующую секунду корзина вздрагивает от удара – чёрный дракон пикирует на моего «извозчика» и со всей силы толкает вбок.

Дракон яростно рычит и угрожающе скалится.

Но Александр не отступает, не даёт ему развернуться и продолжить путь, наваливается мощной грудью и теснит обратно к утёсу.

До боли в пальчиках сжимаю края корзины и молюсь про себя, чтобы у него ничего не вышло.

Рык двух исполинов оглушает меня. Сдержанные толчки заставляют корзину раскачиваться всё сильнее.

Одеяло слетает с меня, корзина кренится всё сильнее, и я не могу сдержать сдавленного крика.

В этот момент мне кажется, что время замирает. Потому что я встречаюсь взглядом с чёрной бездной драконьего взгляда. В тёмных глазах Александра вспыхивает узнавание, мрачное удовлетворение и жестокое обещание наказания за неповиновение. В них нет ни радости от встречи, ни удовлетворения оттого, что он, наконец, нашёл истинную. Нет! Только жестокость и ненависть! Ярость и давящая сила.

Гул становится невыносимым, он давит на меня так сильно, что мне приходится зажмуриться.

А следующее, что я чувствую, это полёт. Леденящий и пугающий в своей свободе.

Не знаю, бросил ли контрабандист корзину, или я сама из неё вывалилась.

Но то, что я лечу вниз, рассекая пургу – это факт.

Зажмуриваюсь, а потом, наверное, от страха широко открываю глаза.

Вижу, как три дракона сплелись в единый рычащий и шипящий клубок.

Александр рвёт зубами крылья моего «извозчика», а в его собственную спину вонзает когти Большой Луи. Никто из них не может отпустить другого и бросится мне на помощь.