Текст книги "Преданная истинная черного дракона (СИ)"

Автор книги: Екатерина Борисова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 22 страниц)

Глава 84. Признание

Сижу, низко опустив голову, разглядываю свои сжатые в замок ладони.

Тело снова начинает мелко дрожать.

Взволнованные мурашки волнами прокатываются по мне, приподнимая волоски.

Я ругаю себя сквозь зубы за то, что так реагирую на него.

Ведь даже сквозь огромное пуховое одеяло я чувствую его взгляд. Обжигающий, пронзительный, отчаянный и виноватый. Но хуже всего то, что я чувствую его вину. Чувствую где-то глубоко внутри себя. И верю ей.

Он правда осознал и сожалеет.

Он злится на себя, не на меня.

А я чувствую отзвуки его несдержанных эмоций.

Но мне плевать!

Плевать!

Я не хочу! Я не просила!

– Я не понимаю, о чём вы, – утирается утереться насквозь мокрым платком публикан.

– Это моя фамильная брошь, идиот! И она на твоей дочери! Которую «отравили» ТВОИМИ каплями от сердца из ТВОЕГО флакончика! Ещё подсказки нужны?! – рычит Александр.

В тусклом свете, что льётся в зал через высокие, узкие окна, мне даже кажется, что я вижу, как змеится чешуйчатый узор по его щекам.

Но этого не может быть. Ведь Александр отказался от своего дракона, чтобы спасти меня.

Хотя никто его не просил.

Я плотнее путаюсь в одеяло, продолжая дрожать.

– Я протестую, – хрипит отчаянно лорд Кречет, – это давление на потерпевшего.

– Отклонено, – отмахивается судья. – Вы и ваша дочь больше не потерпевшая сторона. Охрана! Сопроводите семейство Кречет к скамейке подсудимых.

По залу прокатывается новый гул и восторженное одобрение.

– Но папа! – вскакивает с места Агнес и растирает по милому личику слезы. – Но ты обещал! И леди Анна! Позови её!

– Заткнись, – рычит лорд Кречет, но дочь его не слушается.

– Это был всего лишь розыгрыш! Милый розыгрыш! Я и капель-то не пила. Лишь полглотка! И флакон случайно выпал из моих рук прямо в её карман! Я ни при чём!

– Заткнись! – рявкает лорд Кречет.

Но Агнес лишь всхлипывает и рвётся из рук охранников.

– Я не думала! Я не хотела! Я пострадавшая сторона! Эта леди Анна была такая милая, просила разыграть её подругу! Я сделала лишь полглотка! Правда! Я не знала, что мне станет плохо! О, как плохо мне было, ваша честь! Но я не виновата! Это всё между вот ней и её подругой! – глупая Агнес тычет пальцем в меня и оборачивается в поисках Анны Ларской. Неужели она не знает?

– Мне кажется, заседание можно закрывать, – Александр брезгливо отталкивает от себя лорда Кречета прямо в сильные руки тюремных охранников.

– С этой частью, да, – кивает судья. – Леди Идалин Арсгольд – Веленгард признаётся полностью невиновной в покушении на семейство Кречет. Но...

Начавшиеся было аплодисменты в зале моментально стихают.

А к моему горлу подкатывает ком.

Ну что ещё?

– Перейдём к рассмотрению смерти Анны Ларской и её бабки Матильды Буртраж.

– Что? – взвизгивает Агнес и оседает на руки отца. – Папа, она не могла умереть! Она ведь обещала! Обещала мне...

Девушка, чьи глупые мечты рушатся на глазах сотен любопытных зевак, заливается горючими слезами.

А лорд публикан стремительно бледнеет. Его собственная дочь сдала их с потрохами. Выдала и как пила настойку, и как подбрасывала мне флакон, когда обнимала в таверне.

Глупая девочка!

Поверила Анне и хотел пожить в роскоши и почёте. Что ещё могла пообещать ей «принцесса» Анна, если сама ничего не имела? Свои связи? Свои драгоценности? Свою дружбу и поддержку?

Как мало это стоит...

– Леди Идалин Арсгольд – Веленгард и князь Александр Веленгард, вы обвиняетесь в убийстве тёщи и беременной падчерицы короля Августуса. По его требованию ваше дело будет рассматриваться в Авелоне, вы высылаетесь...

– Я протестую, – Александр выходит вперёд.

Спокойный, уверенный в себе.

А я... неожиданно для себя любуюсь им.

И сейчас он предстаёт передо мной совершенно другим мужчиной. Не скучающим красавчиком из высшего общества Авелона, кто с удивлением и брезгливостью разглядывал узор истинности, кто купил меня у моего «отца», но повзрослевшим, серьёзным мужчиной.

Он давно отбросил напускной лоск, не позаботился о пиджаке или мундире.

Сейчас перед огромной толпой и судом, и лордами наблюдателями он стоит в одной простой рубахе, неторопливо закатывая рукава.

– Идалин здесь ни при чём! Анну Ларскую и Матильду Буртраж убил мой дракон за то, что они пытали и мучили мою ИСТИННУЮ, моё сердце и душу!

По залу вновь проносится ропот.

Агнес рядом со мной всхлипывает, а судья недовольно морщится и что-то ищет в своих заметках.

– В тот день, когда Идалин пропала, Матильда Буртраж подкупила драконов из сопровождения и использовав ментальную магию внушения, чтобы выкрасть мою ИСТИННУЮ!

– Где доказательства? – хмурится судья.

В отличие от дела Кречета здесь всё выглядит серьёзней. К тому же ордер на нашу выдачу Авелону... Попахивает международным скандалом. Августус смерти Анны не простит.

– Феста, девочка, иди сюда, – неожиданно для всех Александр опускается на корточки и зовёт мою маленькую помощницу.

Она здесь! Малышка Феста. Одетая как куколка сидит на последнем ряду рядом с... рядом с семейством Ларсен и полковником Грифитом. Когда они успели прийти.

– Скажи, малышка, – Александр берёт спустившуюся к нему Фесту за руку и проводит на середину зала суда. – Ты узнаешь кого-то из охранников?

Все замирают.

Кажется, никто не дышит. Лишь лорд Кречет недовольно фыркает.

Малышка рассматривает каждого дракона в форме внимательно и цепко. Её умные чёрные глаза исследуют каждого.

Наконец, она кивает.

– Вот этот и вон тот. Они привезли бездыханную госпожу Идалин к гостинице «На Пике». Госпожа Матильда сунула им по кошелю, а мне...

– Враньё! – один из офицеров, на кого указала малышка, покрывается красными пятнами.

– А мне было велено постелить им в лучших комнатах и принести питьё.

– Готова ли ты это подтвердить на амулете правды? – недовольно спрашивает судья.

Малышка с готовностью кивает.

– А вы? – переводит тяжёлый взгляд судья на офицеров, от которых на шаг отошли их товарищи.

Обвинённые охранники не спешат отвечать.

– Всё ясно, – хмурится судья. – Я объявляю перерыв. Пусть разбирается судья в Авелоне...

– Я протестую! – ревёт Александр.

– Отклонено!

– Постойте, – со своего места поднимается господин Ларсен, дед Александра, и медленно спускается. – По законам Драконьего Пика нельзя судить дракона за убийство, если он защищал свою истинную от тех, кто намеренно пытался их разлучить и разрушить эту связь.

– Но доказательств нет!

– Доказательства есть! – рычит Александр и делает знак слуге внести коробку.

Стоит крышке упасть на пол, как пред изумлённой толпой предстаёт моя срезанная коса, разодранное платье, пузатая бутыль с моей свернувшейся кровью и длинный, изогнутый нож.

– Анна Ларская была изворотливой стервой, которая месяцами опаивала меня приворотным зельем. Пока я подавлял дракона внутри, моя человеческая сущность реагировала на мерзавку, но как только я встретил Идалин Арсгольд...

– В деле есть материалы, в которых говорится, что Анна Ларская была беременна от вас! – судья трясёт гербовым листом – письмо Августуса.

Дракон внутри протяжно воет.

А у меня перед глазами всё плывёт.

Только мне показалось, что я когда-нибудь смогу доверять Александру, как судьба преподносит мне новый урок.

Опять враньё! Опять обман!

Без настоящей привязки женщины не беременеют от драконов... любовное зелье здесь не поможет.

– Анна Ларская, я уверен, сама не знала, от кого была беременной! – резко отрезает Александр.

– Поосторожней со словами! – хмурится судья.

– Я спал с Анной Ларской. Я это не отрицаю, – рычит Александр и смотрит на меня.

Ему, похоже, нравится мучать меня. Снова и снова резать без ножа.

Ведь отголоски тех чувств, что, мне казалось, выгорели внутри, опять встрепенулись.

И теперь тупая, ноющая боль опять выкручивает меня, сжимает внутренности и не даёт вздохнуть.

Александр делает шаг ко мне и растирает свою грудь. В том же самом месте, где у меня щемит сердце от тоски и ненависти.

От боли и предательства.

– Я никогда не любил её, – рычит Александр, прожигая меня горящим взором. – Я никого никогда не любил. Хуже того, я презирал сам факт наличия истинности. Я собирался извлечь из истинной только выгоду. Купил мисс Арсгольд и собирался запереть её высоко в горах, хранить как вещь и пользоваться ей...

Его голос становится всё громче, всё яростнее и бесстыдней.

Ему не жаль!

Ему плевать!

Я задыхаюсь.

Я горю!

Мне нужно на воздух!

Я путаюсь в одеяле, скидываю его и собираюсь убежать...

– Но я влюбился! Влюбился в Идалин Арсгольд. И дело было не только в метке. Она сбежала от меня, выставила посмешищем, разозлила и раззадорила, заняла все мои мысли, всполошила дракона и меня. Я рвал и метал, я думал о ней, а когда нашёл... хотел лишь защитить. Я был готов силком тащить её в пещеру. И снова запереть. Но на этот раз не потому, что она ослушалась меня, а потому что могла пострадать сама. Десятки, сотни раз.

У меня перехватывает дыхание.

– В те дни, когда я думал, что Идалин умерла, я как ненормальный собирал информацию о ней. Я расспросил мадам Пипиту, зеленщика и молочницу, мясника и каждого драконьего извозчика в округе. Я познакомился с отрядом драконов, что сопровождали лорда публикана в таверну Идалин. Чем больше я узнавал, тем больше злился. Она была особенной! Моя Идалин была не избалованной баронессой, а чуткой девушкой, с огромным сердцем и стальной волей. Ей хватило характера отвергнуть меня и пойти наперекор отцу, ей хватило силы духа поднять таверну, ей хватило ширины души, чтобы поверить и приютить бездомного мальчика. Она оказалась живой и настоящей. Такой, которая была мне нужна, чтобы ожить. И всего этого я лишился.

Его взгляд смягчается. Огонь в глазах притухает, но ярко вспыхивает обида и боль.

Я чувствую его эмоции. Он всё осознал. Он понял, что ошибался, понял, что натворил и знает, что я не прощу. Никогда не прощу.

– Теперь навсегда, – добавляет он, грустно улыбаясь мне.

В зале стоит напряжённая тишина.

– Так я думал, когда получил посылку от Анны Ларской, что истязала мою истинную и прекрасно знала это.

Глава 85. Одиночество

На меня накатывают такие мощные эмоции. Пережитое в том жутком подвале накрывает меня волной.

Я хватаю ртом воздух, но не могу надышаться.

Обмякаю и рву ворот руками.

– Идалин! Идалин! – словно через толщу воды я слышу голос Александра. Но не могу ответить.

И не хочу.

Следом за собственной болью и обидой меня больно бьют его эмоции и страх.

И это пугает больше всего.

Неужели я всегда буду чувствовать ЭТО? Я не хочу! Его эмоции мне не нужны! Я не могу разобраться со своими.

Мне нечем дышать. Спасительная тьма накрывает меня под беспокойный рокот толпы.

Просыпаюсь я неожиданно в той самой спальне, где проснулась несколько дней назад.

Значит, я в доме Ларских. Не в тюрьме?

Но что случилось?

Стоит мне приподняться на локтях, как воздух начинает вибрировать нежными колокольными переливами.

Дверь тут же щёлкает, и в покои входит леди Ларсен.

Как всегда собранная и спокойная, она гордо несёт себя.

В простом домашнем платье, с шалью на плечах она всё равно выглядит как королева.

Только сегодня её красивые глаза печальней, чем всегда.

– Проснулась? – она садится на краешек кровати и ласково похлопывает меня по руке.

Меня изнутри всю окутывает золотым свечением, дарящим покой и умиротворение.

Я прикрываю глаза и прислушиваюсь. Но кроме покоя больше ничего не чувствую.

Нет больше чужих эмоций и страстей и дракона... я больше не чувствую чужие эмоции внутри себя.

Мои мысли мечутся от госпожи Ларсен к Александру. Но и это не вызывает внутри меня ничего. Сплошная пустота.

Словно он никогда ничего не значил для меня.

Моё сердце не сжимается от боли. Нет больше ни обиды, ни злости, ничего...

Я поднимаю руку и с удивлением разглядываю широкий блестящий браслет на своём запястье. Драконий игнес – самый прочный металл на свете.

Провожу дрожащим пальчиком по витиеватым узорам на браслете.

Выковать подобное можно только в драконьем огне.

– Что это?

– Это сдерживающий браслет, дитя, последний подарок моего внука тебе. Ты больше не будешь чувствовать его. Он так хотел. Вот, – она кладёт рядом со мной небольшую шкатулку, – он просил передать это тебе.

В моей груди что-то неожиданно надламывается. Вслед за мимолётной острой болью расколовшейся чёрной скорлупы по сердцу разливается неясная тревога.

Хватаю шкатулку и открываю её.

На тёмно-синей бархатной подушке, в цветах семейства Веленгард лежит удивительная по красоте подвеска.

Под ней сложенный вдвое листок.

«Прости меня, если сможешь». И всё. Весь листок.

Я с удивлением и разочарование рассматриваю письмо, написанное красивым ровным почерком, касаюсь драконьего камня подвески глубокого синего цвета.

– Где он? – поднимаю взгляд, но комната пуста.

Леди Ларсен уже ушла.

Но...

Я вскакиваю с кровати, набрасываю на плечи первое, что попалось под руку, и бегу вслед за леди Ларсен прямо босиком.

Смутная, нарастающая каждую секунду тревога толкает меня вперёд.

Я выбегаю в коридор, там пусто. Бегу всё дальше и дальше. Но не встречаю даже слуг.

Огромный особняк словно вымер.

Тревога нарастает. Страх окутывает душу. Сердце разгоняется в груди.

Что случилось?

Где все?

Где ОН?

– Дурак! – до меня доносится сердитый голос Валериона Ларсена.

– Он так решил, – отзывается его супруга.

Голоса раздаются из библиотеки.

Толкаю дубовую дверь.

– Идалин, – строго смотрит на меня госпожа Ларсен. – Тебе не стоило вставать...

– Где ОН? – мне почему-то важно знать ответ.

Но семейство Ларсен молчит.

Констанс разглядывает меня со смесью тоски и любопытства, а Валерион... он зол! Но не на меня.

Тогда на кого?

– Да что случилось? Скажите! – требую я.

Напряжение внутри меня растёт, охватывает душу. Мои пальчики подрагивают.

– Ничего, – качает строго головой господин Ларсен. – Вернитесь в кровать, Идалин...

– Я ДОЛЖНА узнать, где ОН! – сама не понимаю, почему мне это нужно.

Но чувствую, что от ответа зависит многое.

– Мой внук освободил вас. Все обвинения сняты. Формально вы являетесь связанной истинной дракона Веленгард, но никаких претензий Александр предъявлять не будет, – господин Ларсен раскладывает какие-то документы на своём столе и даже не поднимает на меня свой взгляд.

– Он ушёл? – не верю я.

– Можно и так сказать, – кивает мужчина.

– Валерион, – его плеча касается Констанс.

Но мужчина реагирует... странно. Весь напрягается и строго говорит.

– Довольно. Александр просил ей передать только это! Вы, Идалин, желанный гость в нашем доме. Всегда. Несмотря на то, что вы не любите моего внука...

На этом моменте мужчина запинается и растирает грудь, словно чувствует отголоски застарелой боли.

– ... вы часть нашей семьи, – он наконец, поднимает на меня взгляд, и я пугаюсь.

В них искренность, а ещё какая-то суровая отчаянность и злость, и боль, и сожаление... так много там всего!

– Да что случилось? – не выдерживаю я и кричу. – Кто-нибудь может мне сказать?

Я до боли в пальчиках сжимаю резную шкатулку с подвеской.

– Александр вернулся в Авелон, – раздаётся за моей спиной ровный голос полковника Грифита.

Я резко оборачиваюсь.

– ЧТО?

– Уолтер, – рычит старик.

– Она имеет право знать, – полковник Грифит пожимает плечами.

На нём всё также идеально сидит тёмно-синий мундир, а золотые пуговицы и эполеты мягко отражают свет магических светильников.

– Что ты сказал? – выдавливаю из себя.

– Александр вернулся в Авелон, чтобы предстать перед судом. Он не хотел, чтобы ты знала, – взгляд Грифита темнеет. – Он хотел просто отпустить тебя, освободить. И пока это не случится. Надел тебе на руку сдерживающий браслет...

– Пока не случится ЧТО?

В комнате разливается тяжёлая, гнетущая тишина. Лишь господин Ларсен скрипит зубами, а леди Ларсен обречённо выдыхает.

– Пока его не казнят, Идалин. Тогда ты будешь полностью свободной. Он знает, что ты его не простишь. А без тебя не видит в жизни смысла.

– И вы его отпустили? – мои глаза округляются от шока. Как можно так спокойно говорить о смерти?

Ответа я не получаю.

Лишь три пары спокойных печальных глаз смотрят на меня. ОНИ приняли ЕГО выбор.

Не я.

Со злостью я срываю сковывающий эмоции и связь браслет.

Прикрываю глаза.

Воспоминания бушующем потоком заполняют меня.

Наш первый и единственный бал!

Я помню золотистый свет, волнение и его глаза – глубокие, почти чёрные, обжигающие меня. Моя рука в его руке. Вспышка, искра, и внезапно весь мир сужается до этого единственного момента.

Я влюблена, окрылена, я чувствую себя невесомой, будто танцую не на паркете, а среди звёзд. Лёгкость и тепло, которые он дарил мне, казались вечным счастьем, выкованным в сиянии хрусталя. И наши метки!

Тогда будущее виделось мне исключительно счастливым.

На языке горчит от воспоминаний о его предательстве.

Леди Анна, холеная красотка, что стонет в объятиях МОЕГО истинного!

Мир рушится, а хрусталь бьётся осколками о холодный мрамор.

Боль от предательства рвёт меня на части.

Я хочу перевести дыхание, но грудь сжимает стальными оковами воспоминаний.

– Идалин! – рядом раздаются лёгкие шаги. Но я отстраняюсь от леди Констанс.

Я помню. Я должна всё вспомнить!

Его визит в морозный вечер. Надменность, холодность и обидные слова. Отчаяние толкает меня прочь. Осколки драконьего камня хрустят под моими ногами, и вот уже я в ледяной пустыне.

Отчаянье и страх сковывают меня.

Перенесённая боль не дают мне отчаяться.

И я нахожу свои новый дом.

Новую надежду. Новых друзей.

Но Александр!

Опять Александр!

Он шёл по моему следу! Не отступал никогда. Загонял, как добычу в силки.

Травил и наслаждался своей властью надо мной, пока...

Не отступил.

Он отпустил меня.

Эта простая мысль не укладывается в моей голове.

Хуже того! Она не приносит мне облегчения.

Как много я готова была отдать за неё ещё недавно.

Но не сейчас!

Эта внезапная свобода не приносит радости, она приносит хаос. Рвёт мою душу на части.

Я в смятении, я ненавижу его за то, что он причинил мне боль, но ещё больше я ненавижу его за то, что ушёл без объяснений.

Моё бедное израненное сердце отчаянно колотится в груди. Его дракон протяжно воет. Я так скучала по его мягкому ворчанию и тёплому свету в груди.

По щекам стекаю горячие слёзы.

Я сама не понимаю себя.

Но...

Я скучаю. Именно ОН давал мне силы, чтобы бороться, вставать, идти вперёд.

А если его нет, то ради чего мне стоит вставать по утрам?

Я хмурюсь, стараясь разобраться. Но уже ничего не понимаю.

Зачем он сделал это?

И почему я так страдаю от его ухода?

– Зачем эта жертва? К чему? – всхлипываю я.

– Потому что он понял, девочка, – Констанс обнимает меня за плечи. – Он понял, что значит любить по-настоящему и не быть любимым в ответ. Он понял, ЧТО перенесла ты по его вине.

Он понял? Он полюбил?

Меня вдруг пронзает острая, жгучая благодарность. Только настоящий мужчина, как он, мог позволить себе такой поступок – отказаться оттого, что любит, чтобы дать мне право жить.

В этом отказе, в его отступлении, я вижу истинную глубину его чувства.

Дракон в груди согласно воет, отчего по венам растекается тепло.

Любовь вспыхивает внутри меня снова, но теперь она иная: это не юношеский восторг, а признание силы, которая способна на самоотречение. Это и есть настоящая, несокрушимая любовь.

– Он был неправ, – дрожащей рукой я стираю слёзы и со всей силы бросаю себе под ноги подвеску с драконьим камнем.

Глава 86. Новый суд

Князь Александр Веленгард

– Князь Александр Веленгард, ты признаёшь себя виновным... – Августус, мой двоюродный дядя со стороны отца и король Авелона грозно сводит брови.

Сегодня он выглядит особенно торжественно и надменно в своих сияющих доспехах.

По случаю моего закрытого суда король решил облачиться в золочёную броню своего деда.

Августус сидит на золотом троне, по правую руку от него всхлипывает королева – мать Анны, по другую сторону с серьёзными лицами восседает палата лордов. И больше никого.

– ...в том, что обманул моё королевское ожидание и не сделал моей дочери Анне предложение руки и сердца? В том, что растлил её и бросил на сносях! В том, что покушался на королевского...

О боги! Что он несёт? Августус терпеть не мог Анну, сколько я его знаю, он пытался отослать её подальше от дворца, но королева не давала!

– В том, что совершил побег из камеры и бежал в Драконьи Пределы, в том, что и там нашёл бедняжку Анну и всё-таки убил мою беременную дочь!

Моих сил больше нет слушать этот бред!

Я сам вернулся в Авелон, лично сдался в руки гвардейцев короля, но слушать эти обвинения... Это выше моих мол.

– Ваше Величество! – я поднимаюсь со скамейки. Никто из гвардейцев не решается меня остановить.

Многие ещё помнят, им могучим и несдержанным драконом я был.

– Я признаю себя виновным в убийстве вашей падчерицы Анны. Вот только беременной она к тому моменту уже не была. Не знаю, что сделала Анна с ребёнком, но к моменту смерти она освободилась от бремени.

– Ложь! – из-за моей спины выскакивает тот самый бывший начальник личной охраны короля. Я даже имени его уже не помню. Но помню, как дымились его штаны, когда я поджаривал его зад.

Тот, кто спал с Анной за моей спиной, тот, кто был отцом её ребёнка, тот, кто придумал хитроумный план по моему убийству.

Всё это я могу сказать сейчас. Но для чего?

Я уже всё решил!

У меня нет желания бороться или желания вырваться и бежать.

В моей голове пустота, перемежающаяся с памятью о ней.

Я помню, как Идалин смотрела на меня в последний раз, в суде.

В её прекрасных голубых глазах был лёд. Она окатила меня таким холодом, что он проник под мою одежду, сковал меня льдом, ранил душу.

только тогда я отчётливо понял – она ненавидит меня, и я никак не смогу это изменить.

Она права. Я заслуживаю этого. Я совершил чудовищную ошибку – не распознал любовь истиной.

Хотел только брать, не отдавая ничего взамен. А она так не умела.

Я сам загнал нас в этот угол, где её любовь превратилась в отчаянье, а мои стремления в грязь.

Наша связь душит её. Истинность привязывает её ко мне, к дракону, которого она видеть больше не может и не хочет. К чему мучать её?

Я должен её освободить!

Моя единственная, последняя милость, которую я могу ей оказать – это моя смерть.

Резко разворачиваюсь к порядком обожжённому мужчине.

– А вот объявился и отец, – усмехаюсь я. – Может, у него стоит спросить, какие травы пила Анна, чтобы скинуть плод?

Этот идиот бледнеет, поняв, что совершил ошибку. Значит, я недалёк от истины, и он, скорее всего, знает, что приключилось с их ребёнком.

Хотя всем плевать.

Здесь нет судьи и суда присяжных. Здесь король решает мою судьбу. А он уже всё решил!

Этот фарс для королевы. Чтобы она смогла насладиться местью за свою непутёвую дочь.

Так зачем лишать её такого зрелища?

– И старуху Буртраж я тоже убил, – поворачиваюсь к королю. – Я признаю.

Свою тёщу Августус на дух не переносил. Он видел её единственный раз в своей жизни на свадьбе. Этого ему хватило. Чтобы строго настрого запретить старой ведьме появляться в Авелоне.

Но сейчас на лике правителя появляется такое скорбное выражение. Словно мы говорим о его родной матери.

Королева всхлипывает и валится на подлокотник трона.

– О, Август! – рыдает она. – Прошу, давай закончим это всё скорее...

Королева тянется к мужу, касается кончиками пальцев венценосного запястья. Августус вздрагивает, встряхивает головой и кивает, наконец.

– Князь Александр Веленгард, я приговариваю тебя к...

Но вместо громкого и раздражённого голоса короля я слышу... нет, не может быть!

Я слышу завывания вьюги! Промозглый зимний ветер в лицо бросает мне комья снега.

Следом раздаётся хруст, похожий на хруст горного хрусталя.

И прямо посередине малого зала советов открывается воронка портала. Яркие синие всполохи вырываются оттуда, а после мне на руки падает Идалин!

Моя малышка Идалин!

Подхватываю хрупкое дрожащее тело. Она в одной сорочке с накинутым поверх платком.

Она ещё и босиком!

Сажусь на лавку, не обращая внимания ни на кого вокруг, усаживаю себе на колени глупую Идалин и подхватываю её ножки.

Тяну их к себе, стряхиваю со стоп разбитый драконий камень. Такими темпами малышка Идалин изведёт все мои фамильные драгоценности.

Плевать!

Лишь бы бежала ко мне, а не от меня.

В груди неожиданно и ярко разгорается надежда.

Она же не ошиблась, она сама захотела быть рядом. Она думала обо мне, когда разбивала мой последний подарок.

Двумя руками обхватываю её крохотные заледеневшие стопы и пока Идалин не пришла в себя, рычу.

– Убью всех, кто отпустил тебя сюда в таком виде, душа моя!