Текст книги "Преданная истинная черного дракона (СИ)"

Автор книги: Екатерина Борисова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 22 страниц)

Глава 80. Связь

За тонкой шелковой ширмой, натянутой на деревянный подрамник, Александр опускает меня на мраморный, безумно холодный пол.

Я переступаю озябшими ногами.

Князь ругается сквозь зубы, снова подхватывает меня одной рукой, прижимает к себе.

От неожиданности я вскрикиваю и обвиваю его шею руками. Воздух вокруг моментально сгущается. Я чувствую разливающееся вокруг беспокойство. И оно исходит не от Александра. Нет!

От князя мне передаётся волна спокойной уверенности в своих силах, убеждённость в правоте, отголоски подавляемой ярости и нежность ко мне.

А беспокойство, оно другое.

Я делаю осторожный глубокий вдох, и передо разными цветами вспыхивают эмоции других людей: леди Ларсен беспокоится обо мне и Александре, её беспокойство светлое, с глубокой грустью, лорд Ларсен беспокоится о внуке, при этом он готов действительно смести констеблей огненной стеной и не дать никому разлучить нас с Александром, другое беспокойство у полковника Грифита – оно яркое, обжигающее, и беспокоится он только за меня. Мой вскрик его насторожил, он готов в любую секунду сорваться с места, откинуть ширму и спасти меня, если Александр причинит мне боль. Но вместе с этим я чувствую в нём странное уважение к брату. Это что-то новое для него самого и для меня. Уважение, сплетённое с настороженным сожалением. Но почему?

Я не могу ничего понять. Как я умудрилась «прочитать» этих людей? Драконов? Я же бытовой маг! Не менталист!

– Всё просто, – Александр подхватывает с сундука шерстяную шаль, бросает её на пол и осторожно, как самое дорогое сокровище, опускает меня на неё. – Ты теперь часть семьи Ларсен-Веленгард-Грифит, хочешь ты того или нет.

Он не ждёт от меня ответа. Его ладонь легко скользит по моей руке, сминает тончайшую ткань сорочки, касается обжигающе горячего клейма на запястье.

– Ритуал свершился, Идалин, – он говорит спокойно, стягивая с вешалки тяжёлое шерстяное платье и натягивая его на меня. – Ты часть меня, часть моей семьи, даже если я сам ещё не понял этого. Внутри тебя...

Он кладёт свою огромную горячую ладонь мне на грудину, и в этот момент я чувствую удар. Что-то внутри меня толкается ему навстречу. Я пошатываюсь и от неожиданности переступаю босыми ногами по тёплому платку.

– ...живёт мой дракон. Он не даст тебе отчаяться или потеряться. Он будет оберегать тебя.

Александр говорит спокойно, перебирая шнуровку на платье, затягивая её. А вместе с этим он сковывает меня ледяными узами навязанного брака.

Чем туже шнуровка, тем тяжелей дышать, удавка на шее затягивается, не оставляя мне надежды на свободу.

Александр поправляет на мне манжеты, едва касаясь запястья.

Я вздрагиваю.

Метка отдаётся живым огнём, что выжигает внутри меня все чувства и эмоции, кроме одного – отчаянья.

– Зачем? – шепчу на грани слышимости.

Но он слышит. Только не торопится с ответом.

Наклоняется, берёт с огромного кожаного сундука, обитого железом, пару шерстяных чулок, осторожно касается моего плеча и заставляет сесть.

Я не сразу понимаю, что он собирается делать. А поняв, заливаюсь краской стыда, но отстраниться не могу. Что-то странное происходит со мной. Я хочу отстраниться, вскочить и убежать, но какая-то часть меня с затаённой нежностью принимает ухаживания Александра, ждёт их.

Князь осторожно, но очень крепко обхватывает мою лодыжку. В его руках она такая узкая и хрупкая, с синюшными следами пыток Анной Ларской.

Длинные обжигающе горячие пальцы Александра практически невесомо исследуют каждый след на мне...

Я чувствую целую бурю эмоций в его груди: ярость, отчаянье, тоску и страсть...

Кожу опаляет жаром его прикосновений. А следом волна разрозненных мурашек рассыпается по ней.

Сердце в груди трепещет перепуганной пташкой.

Князь приподнимает мою ногу, ловко натягивает на стопу чулок и...

Закусываю губу до боли.

Он ставит мою ножку себе на грудь, прямо туда, где безудержно и гулко бьётся его сердце!

О боги! Что это за пытка!

Даже сквозь мягкую шерсть, сквозь тонкую ткань его рубашки и наше противостояние я каждой клеточкой ощущаю его напряжение и страсть.

Так не бывает! Он не мог так измениться! Из ледяного бесчувственного чудовища превратился в уверенного защитника.

Князь же словно не обращает внимания на моё сбившееся дыхание, на жгучие слёзы на моих глазах. Неторопливо и бережно натягивает на меня шерстяной чулок, подцепляет завязки на бедре и связывает их с тесёмками на чулках, касается моей чувствительной кожи легко и невесомо, отчего я вспыхиваю уже вся.

Жаркая, безудержная волна тепла и света заполняете меня, окатывает лицо, грудь, низ живота и – о, ужас, – промежность!

Я дёргаюсь, но Александ ловит меня и удерживает на месте.

И всё повторяется вновь с пугающей точностью.

Горячие прикосновения с озябшей коже, пугающие своей щемящей нежностью прикосновения, тяжёлый, тёмный взгляд Александра, который разглядывает отметины, оставленные на моём теле своей любовницей, и странное томление в груди.

Глава 81. К суду!

– Ну хватит, – рычит инспектор из-за стены огня.

Я вздрагиваю и довольно резко отстраняю руку Александра. Щёки заливает румянец стыда, словно мы делали что-то непотребное, грязное, постыдное.

В груди щемит тоска, но я отмахиваюсь от неё и поднимаюсь с сундука.

Сама быстро ныряю в сапожки, что подносят горничные, принимаю из их рук с благодарностью шерстяной платок и меховую шубку. На Александра стараюсь не смотреть.

И вот когда я заканчиваю застёгивать магические застёжки на шубке и собираюсь выйти к моим конвоирам с гордо поднятой головой, Александр... ну зверь!

Князь накидывает мне на плечи моё же одеяло, тяжёлое и рыхлое, наполненное пухом снежных гаг, закутывает меня в него, как младенца, и снова поднимает на руки.

– Пусти, – пищу сдавленно из этого комка, но меня никто не слушает.

Служанки угодливо раздвигают перед нами ширму, господин Ларсен, хмыкнув, а Гриффит посерев лицом, усмиряют огонь, позволяя Александру со мной на руках подойти к констеблям.

– Мы готовы, – с отчаянной мальчишеской улыбкой на губах обращается князь к инспектору. – Ведите НАС.

– Вы не можете сопровождать арестантку, – мрачнеет инспектор, осматривая свёрток со мной.

Я пыхчу и снова пытаюсь выбраться, но мне снова не дают.

– Могу! – уверенно и твёрдо отвечает князь.

– Не можете!

– Могу, – негромко, но с ледяной сталью в голосе припечатывает инспектора князь Веленгард. – На правах истинного и мужа того, кто связан с Идалин Арсгольд нерушимыми узами древнего ритуала не только пустых клятв, но обмена сущностями. Я– часть её, она– часть меня. Почитайте в положении об истинных и найдёте точное определение. Разлучить нас нельзя. Иначе – смерть!

Инспектор мрачнеет, оглядывается на констеблей и сыскарей, словно ища у них поддержки и уверенности. Но те лишь пожимают плечами.

А вот господин Ларсен довольно кивает, подтверждая слова внука.

– Без одобрения императора нельзя, – наконец, чеканит инспектор.

– Хм, – ещё более широко и отчаянно улыбается Александр, перехватывая меня и крепче прижимая к своему сердцу. – А арестовать меня вы можете?

– Я не понимаю, – инспектор начинает злиться.

– Идалин Арсголд не может быть обвинена в убийстве моей бывшей любовницы Анны Ларской...

Его слова больно бьют мне в самое сердце.

Волна тепла, ещё секунду назад омывающее моё тело, становится холодной. Штормовой. Она быстро приводит меня в чувства.

– Пусти, – шиплю я зло.

Но Александр продолжает.

– ... и её бабку, что использовала запрещённую в Авелоне и Драконьих пределах магию сдерживания и внушения! Потому что их убил я! И если бы потребовалось, я бы сделал это ещё раз, чтобы спасти мою истинную!

– Чудесно, – фыркает инспектор устало. – Проследуйте за мной. Конвой!

Нас окружают хмурые констебли в чёрных форменных мундирах. Смыкают строй и не отходят ни на шаг.

Но Александра, кажется, это совершенно не беспокоит. Как и не беспокоит то, что на нём всё ещё одна рубашка с закатанными рукавами и больше ничего.

А на улице зима! ЗИМА в Снежных пределах!

И мне вдруг неожиданно, до дрожи в пальчиках хочется накинуть ему на плечи хоть что-то. Не может же он выйти на улицу ТАК!

Внутри меня согласием отзывается... ЕГО ДРАКОН! Я понимаю это с отчаянной ясностью.

Ведь если мы не просто принесли клятвы, а обменялись сущностями, то часть Александра засела во мне! Его дракон!

Так вот кто жалобно подвывает внутри, когда князя нет рядом, и он же согревает меня холодными вечерами.

Словно кто-то мог прочитать мои мысли через всю комнату по воздуху проносится пиджак и точно приземляется на плечи Александру.

Я с удивлением смотрю на широкое, открытое лицо господина Ларсена, с мальчишеской улыбкой на губах. Но ещё страшнее то, что он подмигивает мне, как будто говоря, что всё будет в порядке.

И я... я верю ему.

Я не могу не верить.

Я не слежу за дорогой, глубже зарываясь носом в пушистое одеяло.

Мою голову разрывают собственные мысли, пережитое потрясение и отголоски чужих эмоций. Всего так много, что мне трудно сосредоточиться на чём-то одном.

И Александр!

Он продолжает держать меня на руках. Устроился на лавку в перевозке и усадил меня к себе на колени, спеленал, как неразумное дитя, и теперь сидит и гладит мою спину.

Отвлекает и раздражает!

Хотя...

– Зачем? – я повторяю свой вопрос.

Я правду хочу знать, зачем Александр пошёл на это? Зачем связал нас воедино? Ведь он же должен был понять, что я не буду с ним. НИКОГДА!

Его шансы найти любовь и получить потомство и раньше были призрачными. Теперь их просто нет.

Перед людьми, драконами и богами князь подтвердил и узаконил нашу связь. Истинной и истинного!

Теперь мой уход, исчезновение будут означать для Александра лишь одно – медленную смерть!

Это единственное, что я знаю точно.

А ещё я знаю, что даже жалостью князь не привяжет меня к себе.

Я, не колеблясь ни секунды, сбегу снова. И снова!

Я положу всю жизнь...

– Так было правильно, – отвечает мне Александр негромко.

Его мощная грудь, обтянутая белоснежным батистом сорочки, вздымается от боли. Я чувствую её.

И она так похожа на мою собственную боль. На ту самую, что исчезла после... после того, как я чуть не умерла.

– Я не мог отпустить тебя, – продолжает Александр, – не мог позволить уйти за грань. Только не тебе.

– Но ты... – я, наверное, впервые обращаюсь к нему на «ты», – ты же понимаешь, что я не могу быть с тобой. Не после всего, что между нами было.

– Да, понимаю, – кивает он и окатывает ТАКИМ взглядом, от которого хочется выть.

Тёмные, почти чёрные глаза вспыхивают янтарным драконьим блеском, в искрящейся радужке сплетается сила, уверенность, страсть, нежность и вина.

Он не говорит мне больше ничего, но этого и не надо.

Я вижу всё сама. И вижу куда больше, чем он вообще может мне сказать.

Но от этого только больнее.

Я вижу, ЧТО он понял. Но не радуюсь этому. Потому что уже поздно.

Он уже разбил мне сердце, уничтожил душу и чуть не изуродовал тело.

Такое не простить.

– Приехали! – конвойный грубо врывается в наше уютное пространство, распахивая дверь перевозки. – Выходим по одному.

Но Александр игнорирует приказ.

Он был бы не он, если бы послушался какого-то констебля.

Князь легко поднимается со мной на руках и спрыгивает с подножки прямо у здания огромного суда.

– Хм, не участок, – зачем-то констатирует князь очевидное.

– Где эта мерзавка? Где? Сюда её тащите! – со стороны припорошённых снегом мраморных ступеней раздаётся громкий визгливый голос лорда Кречета.

Я пытаюсь вывернуться из объятий князя. Но получается только повернуть голову.

На самом верху, у входа, вращая бешено глазами, стоит лорд Кречет, на его огромном теле не сходится меховой жилет. Рядом, повиснув у него на локте, стоит всё ещё бледная, но вполне живая Ангес Кречет в новой тёмной шубке из меха горного тая, заколотой у горла драгоценной смутно знакомой булавкой.

Глава 82. Всем встать, суд идёт!

Странным, нечитаемым взглядом князь окидывает фигуру Кречета и его дочки.

В глубине его глаз я успеваю уловить мрачное удовлетворение и жажду крови. Но князь довольно быстро гасит эти чувства, отсекая их от меня.

Как я ни пытаюсь прикоснуться к ним, мне не удаётся.

– Пройдёмте, – откашливается инспектор, выходя вперёд. – Сегодня первое слушанье по делу леди Арсгольд.

– Леди Идалин Веленгард, – поправляет его довольно резко Александр.

А я вздрагиваю от глубины его голоса и бушующих эмоций.

Но пытаюсь взять себя в руки.

– Вы не можете пройти, – инспектор выставляет вперёд руку. – Только мисс... миссис Веленгард.

– Я её муж и истинный...

– Только после подписанного императором согласия, – стоит на своём инспектор.

– Я арестован?

– Пока нет, – отступает инспектор и щурится. – Только задержаны. Арестовать вас может суд.

– Отлично, – сияет Александр. – Вот пусть суд меня и арестовывает. Сегодня! К тому же у Идалин нет защитника. Я буду представлять её в суде. Как истинный я имею на это право.

Инспектор поджимает губы, темнеет, потом бледнеет, сводит на переносице брови и... машет на Александра рукой.

Довольный собой князь со мной на руках бодро взбегает по высоким мраморным ступеням.

– Что он здесь делает? – бледнеет лорд Кречет и отступает на шаг, за ним отступает и без того бледная Агнес.

– Я сопровождаю свою истинную на этот фарс! – зло рыкает Александр. А у меня в груди расплывается тепло.

Его такая неожиданная поддержка согревает. Совсем чуть-чуть.

– Князь, – морщится лорд Кречет, – в прошлый раз вы уже утверждали, что Идалин ваша истинная, но не смогли это доказать. Я всё видел и...

– Да? Смотри! – князь усмехается, перехватывает меня и закатывает рукав своей рубашки.

На его обожжённом запястье, поверх застарелого белого рубца необычайно ярко горит золотая узорная ветвь, лоза и листики шевелятся от лёгкого дуновения ветра как живые.

– Вы завершили ритуал? – хрипит стремительно бледнеющий лорд Кречет. – Но это... это ничего не меняет! Она убийца! Она хотела отравить нас всех.

Теперь уже не Агнес висит на отце, а он сам шатается и хватается за хрупкую ладошку дочки.

– Вот суд в этом и разберётся, – чеканит Александр и, больше не дожидаясь никого, заносит меня в здание суда.

От ощущения могущества и суровости этого места я сжимаюсь на руках у князя.

Каменные стены сложены из глыб обсидиана и серого гранита, настолько плотно подогнанных, что между ними нет даже крохотной щели.

Эти неуютные суровые стены дышат холодом, в котором застыли тысячелетия драконьих законов.

Я поднимаю голову, чтобы увидеть потолок. Он уходит высоко, к самому небу.

И подобно небу он отливает синевой. Тысячи. А может, миллионы лазуревых чешуек, выложенных в спиральные узоры, отражают тусклый, магический свет, идущий неведомо откуда.

Конвой указывает путь. Перед нами распахиваются высокие дубовые двери, пропуская в зал для заседаний.

Судья с лордами смотрящими уже ждут нас. Точно так же, как и многочисленные зрители. Зал заседания ломится от зевак.

На первом ряду я узнаю сестрёнку Сондру, малыша Ноэля, молочника и мясника, доктора Пуркинье, рядом с ним почти весь их отряд.

И это согревает мне душу.

Меня усаживают на скамью для подсудимых. А судья подзывает Александра к себе.

Вопрос его присутствия решается быстро.

Судья выслушивает его доводы, проверяет наши метки и признание князя в убийстве Анны Ларской и её бабки, в которых обвиняют меня, и соглашается оставить Александра.

А вот лорд Кречет скрипит зубами от злости так сильно, что этот скрежет далеко разносится под сводами залы.

– Давайте перейдём к уликам, – командует судья.

Помощник выносит на всеобщее обозрение шкатулку с несколькими вещами. Среди них гранёный пузырёк, «украденная» брошь и моя белая шубка.

– Вы узнаете эти вещи? – спрашивает меня лорд-обвинитель.

– Да, ваша честь, – киваю я.

На лоснящемся лице Кречета играет победная улыбка.

– Этот пузырёк мне подбросили в таверне прямо в широкий карман фартука.

– Кому? – визжит со своего места лорд Кречет. – Кому это было нужно?

– Не знаю, – отвечаю я с достоинством. – Но мне совершенно точно не нужно было травить вашу дочь, к тому же я видела её впервые в тот вечер!

– Вы пытались отравить меня! – вскакивает с места Кречет.

– К спокойствию! – судья ударяет молотком. – А вы, мадам Веленгард, поясните, каким образом на пузырьке осталась ваша аура, если его подбросили?

А что я могу сказать? Лишь развожу руками.

– Позвольте, ваша честь? – с места поднимается военный лекарь Пуркинье. Сегодня он надел парадный мундир, повязал голубую ленту и вывесил на неё свои награды.

– Да, да? – судья опускает очки и рассматривает бравого военного поверх стёкол.

– Я могу прояснить, как именно оказалась аура подзащитной на флаконе.

– Я протестую! Мы протестуем! – визжит лорд Кречет.

– Отклонено! Поясняйте, господин Пурникье.

– Всё дело в том, что была нарушена процедура изъятия улик. Леди Идалин Арсгольд, простите, Веленгард, заставили саму выворачивать карманы. Таким образом, она коснулась пузырька.

– Всё ложь! Я был там! Я видел! – брызжет слюной лорд Кречет.

– Я тоже был и видел. И все офицеры драконьего отряда. Мы готовы, как один пройти проверку на амулете правды!

– Интересно, – судья опускает взгляд в свои бумаги и делает пометки. – Господин лорд-обвинитель, проведите проверку.

Лицо лорда Кречета идёт багровыми пятнами.

Все как один офицер по очереди обхватывают артефакт и отвечают на вопросы. И раз за разом артефакт признаёт их правоту, вспыхивая золотым свечением.

– Это подлог! – не сдаётся Кречет. – Идалин Арсгольд уже один раз обманула артефакт! Она могла научить других...

– Отклонено. Я читал ваше заключение. Обмана не было. С вашей стороны была допущена неточность в формулировке вопросов. Свои наблюдения по этому поводу позднее я передам коллегии имперских публиканов. Идём дальше. Что вы скажете о заколке и шубке, обвиняемая?

– Эту заколку я вижу второй раз в своей жизни. А вот шубка эта мне хорошо знакома, когда-то она принадлежала мне.

– ЧТО? – взвизгивает Агнес. – ПАПА! Что она несёт?

– Я сдала её старьёвщице – тетётушке Пипите! – продолжаю, не обращая внимания на вопли молодой девицы. – Она перепродала её и передала мне деньги с одним из драконьих извозчиков.

– Подтверждаю, ваша честь! – со скамьи у самого входа поднимается тётушка Пипита.

– Всё ложь, – краснеет публикан.

– Я лично продала шубку из меха белой горной лисы – редкой роскошной породы лорду Публикану за тридцать золотых. Деньги я получила монетами, свои комиссионные я сохранила, они всё ещё находятся у меня. Я готова предоставить их для считывания ауры. После лорда публикана их никто не трогал, – тётушка Пипита достаёт из глубокого кармана юбки тугой кошель.

– Всё ложь! Подлог! – лорд Кречет вытирает потную лысину платком, а его дочь закатывает глаза и обиженно фыркает на отца.

– Ты говорил, что заказал её в столице! – Агнес вскакивает и собирается покинуть зал.

– Ну доча, – хрипит лорд Кречет, падает обратно на скамью, фыркает и тяжело дышит. Он торопливо рыщет по карманам. Достаёт из скрытого кармашка крохотный гранёный пузырёк, отбрасывает крышку и залпом выпивает содержимое.

Я чувствую, как неуловимо меняется настроение Александра. Вместо мрачного затишья и осторожного любопытства внутри него вспыхивает алчный азарт.

Он подаётся вперёд, впивается недобрым взглядом в багровое лицо лорда Кречета и явно что-то видит в нём.

– Ваша честь! – выкрикивает Александр, одним прыжком он преодолевает отделяющий нас от зала барьер и бросается к трибуне с Кречетом. – Остановите леди Агнес Кречет! Срочно! Не делайте резких движений, лорд. Опустите склянку на стол и уберите руки.

Стоит судье подтвердить приказ, как дрожащая рыхлая рука ставит трясущийся флакон на стол. И он как две капли воды похож на тот, из которого его дочери подсыпали яд!

Глава 83. Флаконы и брошь

– Как вы объясните ЭТО? – Александр не касается флакона из тёмного стекла, но делает на нём акцент. – Вот этот флакон, который как две капли воды похож на флакон с настойкой драконьего корня.

– Ах, это, – поросячьи глазки лорда Кречета испуганно бегают из стороны в сторону. Крупные капли пота покрывают его лысину и высокий лоб.

Сейчас он уже не выглядит самоуверенным и надменным лордом.

– Да, ЭТО! – Александр провожает красноречивым взглядом флакончик, который передают судье.

Прямо на судейском столе штатный артефактор начинает сличение флаконов.

– Они идентичны! – выдаёт он своё заключение. – Флаконы изготовлены одним мастером. А уровень остаточной энергии и следы магии говорят о том, что флаконы из одной партии.

– Не может быть! – хрипит лорд Кречет. – Это аптекарь! Он решил меня подставить! Продал мне капли...

– Какой аптекарь? – интересуется судья.

– Я, ваша честь! – со скамьи во втором ряду поднимается худой старик в аккуратном пенсне и недовольно щурится. – Аптекарь Борн, к вашим услугам.

– Отлично, – судья делает пометки в деле. – Вы признаёте, что продали господину публикану снадобье в этом флаконе.

– Подтверждаю, – кивает аптекарь. – Точно так же как продаю ему их уже почти десяток лет.

– Хм, – хмурится судья, а публикан бледнеет.

– А кому вы продаёте ещё свои снадобья?

– Всему городу, ваша честь.

Лицо лорда Кречета проясняется, а плечи расправляются.

Судья недовольно хмурится.

– Но только лорд Кречет заказывает своё снадобье от сердца в крохотных флаконах тёмного стекла, чтобы ему удобно возить их с собой в поездки. Я упаковываю ему их обычно в резную шкатулку из дерева морги. Ровно тридцать пузырьков. Каждый месяц вот уже почти десять лет.

– Интересно, – взгляд судьи впивается в Кречета. – А что же другие ваши покупатели?

– Они получают сложную сердечную настойку в пузатом тёмном флаконе на десять – пятнадцать порций. Это выходит дешевле.

Александр, выслушав аптекаря, подходит к Пуркинье и о чём-то спрашивает военного лекаря.

Тот пусть и неохотно, но отвечает.

И чем больше говорит лекарь, тем шире становится улыбка князя.

– Ваша честь, вы позволите задать вопрос? – мой муж возвращается к моей скамье, становится рядом и кладёт широкую ладонь на моё плечо.

Нервная дрожь, что нарастала с каждой минутой, моментально проходит. Но откуда он узнал?

В груди довольно ворчит ЕГО дракон. Ах, вот откуда!

Это что же, он всё и всегда будет обо мне знать? – проносится в мозгу.

Дракон довольно урчит и сворачивается клубочком. Наверное.

Тем временем судья жестом предлагает Александру задать интересующий вопрос.

– Скажите, господин Борн, каков состав сердечных капель?

Аптекарь хмурится, недовольно поджимает губы и не торопится отвечать.

– Мы ждём, – торопит его судья, и аптекарю приходится покориться.

– Это сложносоставные капли, замешенные на капле магии экстракты лекарственных растений.

– А чуть точнее, – не сдаётся Александр, прожигая взглядом лорда Кречета.

Аптекарь тяжело вздыхает и говорит:

– Вообще-то, это мой личный рецепт. Шесть унций сушёного листа наперстянки шерстистой, вытяжка из цветков белладонны и мяты, чуток шалфея...

– И всё? – давит на него Александр. А я не понимаю, в чём виноват бедный аптекарь.

– Нет, – выдыхает господин Борн. – И десять капель на унцию настойки чёрного драконьего корня...

По залу прокатывается шелест голосов.

Лицо судьи удивлённо вытягивается, а Александр победоносно улыбается.

– ... у меня есть разрешение на использование драконьего корня! – пытается оправдаться аптекарь.

– Заткнись! – рычит лорд Кречет.

– Лорд публикан, – князь разворачивается на каблуках и впивается стремительно темнеющим от едва сдерживаемого гнева взглядом в Кречета. – Предоставьте для осмотра суда вашу шкатулку из дерева морги.

Судья согласно кивает и снова что-то помечает на листах.

– Что? По какому праву? Вы забыли, кого здесь судят? А кто жертва? Это меня хотели отравить! Я жертва!

– Заткнись! – не выдерживает Александр. В два шага он преодолевает расстояние до Кречета. И пока констебли не успели его остановить, хватает лорда публикана за ворот камзола, сдёргивает с глубокого кресла и трясёт. – Ты сам всё это подстроил со своей дочкой! Разыграл этот фарс! Признайся!

– Судья! Судья! – верещит Кречет.

– Ты мерзкая коррупционная язва на теле империи! Признайся! Ты взял деньги у меня, пообещав привести ко мне Идалин.

– Это чушь! Ложь, ваша честь...

– Но Анна предложила больше, признайся!

– Я не понимаю, о ком речь, – стремительно бледнеет публикан.

– Леди Анна Ларская, приёмная дочь короля Авелона. Что она вам пообещала? Дворянский титул? Знакомства? Связи при дворе? Пост советника в Авелоне?

Лорд Кречет гулко сглатывает и блеет.

– Я ничего не знаю...

– Враньё! – зрачки Александра стремительно вытягиваются, а расплавленный огонь в его глазах способен сжечь любого, кто помешает ему выбивать признания из Кречета. – Вот эта брошь!

Александр разворачивается так резко к Агнес, что девушка вскрикивает.

Князь рывком срывает новую драгоценную брошь с тёмной шубки девушки.

– Вот эта брошь принадлежала многие годы дому Веленгард. А я, – он осекается и смотрит на меня.

Я вся сжимаюсь.

В его тёмных, полыхающих живым огнём глазах столько эмоций, что я не могу выдерживать его взгляд.

Я успеваю заметить лишь тяжесть вины и сожаление, а ещё злость на себя и на меня?

Я не хочу разбираться в этом. Резко отвожу взгляд.

Как только суд пройдёт, я не желаю больше видеть князя!

– Эту брошь я подарил Анне Ларской, своей любовнице! А она передала вам в качестве залога. Я прав?

По залу суда прокатывается удивлённый ропот сотен голосов.