Текст книги "Некромантами не рождаются (СИ)"

Автор книги: Екатерина Боброва

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 19 страниц)

Они припарковались рядом с первой машиной. Стоявшие у нее безмолвные пытались отдышаться и удержать в себе рвавшуюся наружу еду. Кайлес что-то объяснял им с довольным видом.

Юля вышла из машины, вдохнула горький, пахнущий прелыми листьями, дымом и грибами воздух. В Асмасе осень пахла дождем, туманами и штормами, и ей порой не хватало этой горечи увядающего леса.

Фильярг кашлянул, тронул за плечо, указал на крыльцо. Там стоял, вытирая руки о полотенце, Сергей.

– Ну заходите, раз приехали, – с непонятным выражением лица проговорил хозяин вместо приветствия.

– Кажется, нам не рады, – нахмурился Фильярг, провожая скрывшуюся в сенях фигуру родственника.

– Не обращай внимания, – отмахнулся Кайлес, – в жизни любого мужчины бывает период отшельничества. Я вот, например…

– Лучше бы у тебя наступил период безмолвия, – многозначительно заметил Харт, добавив: – Прямо сейчас.

Кайлес открыл было рот – возмутиться, но понял, что остался без слушателей – все дружно направились к дому – и поспешил догонять.

– Чушь! – спокойно бросил Сергей. Он стоял у окна, за которым уже собиралась в плотную завесу темнота, и казалось, черпал в ее присутствии силы. На их доводы он даже бровью не повел, не испугавшись даже последствий пробуждения дара.

– Ну какой из меня некромант? – усмехнулся уверенно, заставляя присутствующих почувствовать себя дураками.

Юля беспомощно посмотрела в чашку, где плавал дешевый пакетик чая. А ведь раньше их брат не признавал, гонялся за дорогими сортами, целую церемонию из чаепития устраивал. Да и в остальном… Она обвела растерянным взглядом комнату. Похоже, дом брату достался вместе с обстановкой, и он не стал здесь ничего менять.

Над круглым столом висел старомодный абажур. Потемневшая от времени мебель подпирала собой стены, скрывая за ними выцветшие обои. Здоровенная печь с лежанкой занимала добрую часть комнаты, и они скучились на оставшихся метрах. Из комнаты дверь вела в небольшую, проходную спальню, за которой была еще одна. Кухня совмещалась с коридором, где находилась лестница на чердак. Туалет – на улице. Единственные удобства – холодная вода в доме.

Но брата, похоже, все устраивало.

Может, это кризис среднего возраста?

Она поискала взглядом изменения во внешности – ту самую колдовскую зелень, которую уже ненавидела. Но кожа у брата была ровной и светлой, глаза ясными. Короткая военная стрижка – в этом брат остался неизменен, а вот бороду подзапустил, и та неровным краем уже доставала до груди.

Но изменения все же были… Нечто неуловимое заставляло ее напряженно кусать губы. Гадать: показалось или нет, что седины стало больше, а темные глаза посветлели?

Еще и этот холодный прием…

Она сейчас была бы рада услышать любую дурацкую шутку. Поймать смешинку во взгляде, но Сергей вел себе отстраненно, словно они в один момент стали чужими.

– Мы должны убедиться, – мягко улыбнулся ему Харт.

– И с чего начнем? Будете искать личное кладбище? Или проверите дом – вдруг там скелет прячется? Советую начать со шкафов, – и Сергей со скрипом распахнул рассохшуюся дверцу.

Если в буфете и были скелеты, то не крупнее паучьего или мушиного. А еще там были старые газеты, пыльные тарелки, чашки и советские, из зеленоватого стекла, бокалы.

– Не стесняйтесь, – злость так и рвалась наружу, но Сергей пока что держал себя в руках, – обыскивайте. Чувствуйте себя как дома. Я ж теперь угроза короны, да? А угрозу надо устранять. Только не маловато ли народу пригнали?

Юля поежилась от едкого сарказма, чувствуя себя предательницей.

– В самый раз, – не остался в долгу Харт, оставшись сидеть на колченогом табурете.

Хлопнула входная дверь, в коридорчике запели половицы под шагами.

– А начнем мы с этого, – довольно добавил он, глядя, как безмолвные вносят в комнату огненную клетку, внутри которой яростно шипела та самая тварь с фотографии.

Теперь Юля видела это отчетливо – в клетке сидела кошка. Трехцветная, как говорят, к деньгам. Только грязным деньгам, ибо вид животное имело весьма пожеванный и до тошноты омерзительный: свалявшаяся шкура с комками прилипшей грязи, надорванное ухо, смятая часть морды, словно по ней потоптались тяжелыми сапогами, задранная губа, из-под которой торчали желтые зубы.

Заметив Сергея, кошка обрадованно сверкнула зеленью в глазах и подалась к нему, но тут же отпрянула, обжегшись об огненный прут клетки. С обиженным рыком затрясла башкой, потирая облезлой лапой нос.

Сергей дернулся, разом выдав себя. Побледнел, став одного цвета с беленым боком печки, а потом напряженно замер, стиснув ладони. Было заметно, как по его перекошенному лицу заходили желваки, дыхание стало частым.

Он сгорбился, засунул руки в карманы джинсов, словно удерживая себя от чего-то… На черной футболке насмешливо серебрился череп.

А потом нечто неуловимо изменилось в воздухе…

Юля так и не поняла, с чего вдруг муж поднял ее с табуретки и закрыл собой, одновременно подталкивая к двери, а безмолвные дружно попятились от окна. Почему в комнате потемнело, хотя лампа в абажуре продолжала исправно гореть? Откуда взялись шевелящиеся на полу тени и зверский холод, будто к ним сам Мороз в гости пожаловал?

Часть комнаты, где стоял у окна Сергей, все больше погружалась во тьму, и там тонула, пока не скрылась полностью, сгорбленная фигура брата.

Один за другим вспыхивали у противоположной стены огоньки в руках безмолвных, оттуда же доносилось яростное шипение беснующейся в клетке кошки.

Чернота сталкивалась со светом где-то в центре комнаты, и абажур завис как раз на границе, словно неживой страж их противостояния.

– Идем, здесь и без нас справятся, – попросил Фильярг, и его дыхание теплом пощекотало шею женщины.

– Нет, – протестующе выдохнула Юля, зябко ежась и не отрывая взгляд от бархатной темноты, подобравшейся вплотную к абажуру.

– Кайлес, тебе отдельное приглашение требуется? – зло спросил Харт, приказав: – Вырубай, пока нас тут не упокоили, подняли и снова упокоили.

– Пепла объелся? – возмутился от двери Кайлес, где оказался одним из первых. – У него мозги от приворота еще не отошли, хочешь их полностью поджарить⁈ Я отказываюсь с ним работать. Вдобавок, мы когда-то дружили.

– Не пепли, это уже не Сергей, – попытался надавить на кузена Харт, но тут вмешалась Юля.

– Он все еще мой брат!

Стряхнув с плеча руку мужа, она шагнула к тонущей во мраке половине комнаты, бесстрашно повернулась к ней спиной.

– Даже если он стал некромантом, не позволю причинить ему вред.

На полу под ногами побежали алые всполохи, протягивая тень до стены. Пламя вызвалось с трудом, ощущаясь чем-то чужеродным. Оно и не грело почти, и Юле вспомнились скупые рассказы Фильярга о битве с карситанцами. По спине прогулялся озноб, в затылок дохнуло холодом, в душе зашевелились сомнения, а правильно ли она поступает?

Но это же Сережка!

Память подкинула картинки из прошлого: брат учится кататься на велике, и она на бегу удерживает его велик за руль. Потом были коньки. На скейте он уже сам научился. Вспомнилось, как варила ему морс из клюквы, когда болел. Как они вдвоем сидели в пустой комнате, не включая свет и ждали звонок из больницы от отца с новостями о маме.

– Четвертый, не дури, – голос Харта звенел от злости.

– Прости, это моя жена.

От вставшего рядом мужа согрелось плечо и стало спокойнее. Рано.

– Если нападет, лично прибью, не посмотрю, что он твой брат, – сказано было так, что Юля сразу поверила Фильяргу. Замерла с испугом, проклиная тот момент, когда разрешила Сережке приходить в гости в Асмас. Доигрались. Оба. Она в шаге от того, чтобы его потерять. Он… больше не бездарь. И непонятно – благо это или проклятие.

– Я и говорю – торопишься ты, – Кайлес пробрался мимо печки, вставая с ними в ряд. – Парень крепкий. Сам в глушь ушел, чтобы никому не навредить, значит, соображает. И ты бы перестал его провоцировать, а? Котишку бы отпустил. Переживает же за хозяина, симпатяшка.

Симпатяшка? Юля аж мыслями подавилась, а Кайлес продолжил:

– Глядишь, удалось бы разойтись мирно. А то дерево вокруг. Полыхнет. Между прочим, этот костюм из последней коллекции, я его первый раз надел.

– Сейчас я лично тебе его испепелю, – мрачно пообещал Харт, перекидывая сгусток пламени из одной руки в другую.

Тьма недовольно заворчала скрипом старых половиц, придвинулась ближе.

– Дай мне поговорить с ним, – попросила Юля Третьего, стараясь не думать о том, что она скажет стене из холода и мрака. Не важно. Найдет нужные слова. Например, что мама Сережкину смерть не переживет. И вообще, это свинство становиться некромантом, не спросив разрешения у старшей сестры!

Ответ Харта сбил стук входной двери. Внутрь ворвался один из безмолвных, оставленных присматривать за домом.

– Нас окружают! – нервно выпалил он.

Харт выругался и скрылся за дверью. Следом скользнула пара безмолвных, остальные продолжили наблюдать за мглой, в которой прятался некромант.

– Что происходит? – занервничала Юля.

– По-моему, наш общий друг и родственник испугался, ну или пришел в ярость. В обоих случаях любители смерти прибегают к одному – призывают свою армию, – любезно пояснил Кайлес.

Воображение нарисовало, как стоявший в удалении домик окружает толпа мертвецов. Как рьяно размахивает выдранными из леса дрынами…

– Это уж слишком! – она развернулась к погруженной во мрак половине комнаты.

– Сейчас же прекрати! – рявкнула так, что кошка испуганно мявкнула и заткнулась, перестав шипеть. – С ума сошел на родную сестру мертвецов поднимать⁈ Да я тебе за такое уши оторву и местами поменяю! Думаешь, испугать ту, что за тобой горшок выносила⁈ Подумаешь, некромантом сделали! Мне тоже нелегко пришлось. Когда-то я боялась и огня, и воды, и самой себя. И ничего. Справилась. Никого не прибила, хоть и хотелось. Так что перестань вести себя, как ребенок и прятаться в темноте. Выходи. Предлагаю разговор. За чаем.

– У меня кое-что покрепче есть, – влез Кайлес, но наткнулся на тяжелый взгляд Юли, попятился: – Я просто так предложил. Снять напряжение.

За окном послышалась отборная ругань. Раздался чей-то вопль:

– Слева, в кустах!

Мелькнула вспышка. Грохнуло. Тьма заволновалась.

– У нас сейчас тут спецназ появится, – предупредила Юля. – Соседи вызовут в ответ на боевые действия. Дождемся? Заодно и проверим, что они с некромантом сделают. Единственным на Земле.

– Живку отпустите, – донеслось глухое из мрака.

Юля вопросительно повернулась к безмолвным.

– Выпускайте, – махнул рукой Четвертый, и парни повиновались.

Кошка с шипением спрыгнула на пол, рванув под прикрытие темноты.

Томительных несколько минут ничего не происходило, а потом в комнате стало светлеть. Лампа, словно проснувшись, ярко вспыхнула над столом, и тьма недовольно поползла от нее прочь, впитываясь в стены, просачиваясь сквозь дощатый пол.

У окна медленно, словно на пленке, проявилась фигура брата. Кошка жалась к его ногам, с ненавистью глядя на непрошенных гостей.

– Я ее на машине сбил, – проговорил Сергей. Он все так же стоял, сунув руки в карманы потертых джинсов, взглядом ища что-то на пустой стене. – Сам не понял, как поднял. На обочину хотел переложить, а она ожила… И куда ее было, не в лесу же оставлять? – с вызовом спросил он.

Юлю передернуло, и она поспешно отвела взгляд от кривой морды.

– Чай? – предложила с вымученной улыбкой.

Глава 6

– Никуда я отсюда не пойду и не уговаривайте, – Сергей поджег плиту, и синие огоньки весело затрепетали под металлическим днищем чайника. Он открыл пачку – на дне сиротливо лежали три пакетика. С сомнением оглядел гораздо большее число гостей и закинул скопом пакетики в заварник.

– Мне и здесь хорошо. Лес. Людей нет. Почти. Я никому не мешаю. Хоть лешим могу здесь бродить. Чтоб вы знали, у нас столько странного народа по глухим местам прячется… От сатанистов до писателей. Станет скучно – движение за права мертвых организую. Гришку подниму… Мы с ним забились до Владика доехать, а он помер год назад – тромб оборвался. Так мы с ним… посмертным вояжем.

От раздавшегося резкого гудка Юля вздрогнула, покосилась на закипевший чайник. В голове все еще жила картинка: мертвый Гришка на байке вместе с братом мчит по шоссе… И не поймешь – шутит Сергей или всерьез. Она теперь его вообще не понимала.

Внешне брат не сильно изменился, разве что лицо осунулось, а вот глаза… Даром, что черные от рождения, сейчас в них словно сама тьма поселилась.

– Что мне у вас делать? – он пододвинул к ней упаковку соленых крекеров.

А раньше сладкое любил, – припомнила Юля. Теперь же на столе ни одной конфетки не завалялось.

– Буду у вас не белой вороной, а черной. Тот же вид, только сбоку. Ворон у вас нет.

Кипяток с бульканьем полился в заварочный чайник.

– Дело говорит, – начал было Кайлес, но осекся, нарвавшись на предупреждающий взгляд Юли.

– Ты же понимаешь, что сила – не вещь. В шкаф не положишь, на замок не запрешь. Она часть тебя и живая. Ты уже ее не контролируешь. Дальше хуже будет, – Фильярг невозмутимо положил в рот крекер, с хрустом разгрыз. Протянул чашку за чаем.

– Справлюсь, – не согласился некромант. – За полгода лишь одно поднятие, да и то случайное, – он кивнул на сидящую у ног кошку.

– Не тянет меня к магии… Насмотрелся. Сначала горел ею. Хотел все отдать, чтобы стать магом, потом понял – проблемы она не решает. И живете вы, как все. За место под солнцем боретесь. Ненавидите, любите, страдаете… А я… вроде как жив, а вроде как одной ногой там, – он кивнул на потолок, добавив задумчиво: – Души вот видеть начал.

И он, поморщившись, запустил пальцы в бороду. Дернул.

– Постоянно? – осторожно уточнила Юля, а Кайлес заинтересованно подался вперед.

– Не-а, – качнул головой брат. – Бабулька приходила. Соседка. Месяц назад померла. Мы с ней всю ночь за жизнь проболтали. В монастырь советовала уйти. А я вот думаю, сторожем на кладбище устроиться. Буду с покойниками по ночам разговоры вести. Помогать там… Чем не работа?

– А потом сорвешься – и поднимешь кладбище целиком, – хохотнул Кайлес. – Будет у вас натуральный фильм ужасов. Признаться, я бы посмотрел, как ваши правые достанут биты и пойдут черепа крушить…

– Хватит! – остановила его Юля, давя желание самой настучать Кайлесу по голове. Провокатор!

– Но он прав, – обратилась она к брату, – тебе учиться надо и брать силу под контроль.

– Я не собираюсь становиться некромантом, – спокойно ответил Сергей. – Потому и к вам не пошел, когда понял, что чудовищем становлюсь, а не просто с ума схожу. Что сила моя – плата за жизнь. А я просил меня воскрешать⁈ Делать таким⁈ – сорвался он на крик, и кошка с шипением шарахнулась прочь.

Сергей выдохнул, прикрыл глаза, потер лоб и тяжело продолжил, выворачивая наизнанку душу откровенностью:

– Мне мир теперь черно-серым кажется. Друзей прогнал. Слишком шумные, слишком живые. А мне тишины хочется. Кладбищенской. Я ночами живу. Боялся – вампиром стану. На тягу к крови проверял… Не сработало, слава Богу. В храм каждый день ходил. Не помогает, но там хоть дышать легче становится и мысли темные уходят. Вот я и придумал – душам помогать. Хоть какой-то смысл моего существования.

Юля сидела, от отчаяния кусая до крови губы. В голову лезло всякое… Это ведь она согласилась оживить брата любой ценой. А надо было думать о том, что цену смерть запросит весомую, нужную ей.

Харт был прав: нельзя было Сергея оставлять без присмотра, как и отпускать на Землю. Повезло, что брат сам сообразил о даре и не пошел сдаваться психиатрам, а то заперли бы его в палату, вызволяй потом…

– Смотрю, вы тут уже о смысле жизни рассуждаете, – пошутил Харт, входя в комнату. Следом за ним, отряхивая одежду от грязи, веток и листвы, появились безмолвные.

Юля с удивлением глянула на Третьего.

– Трофей, – коротко пояснил тот, держа на вытянутой руке ветвистые рога и брезгливо их разглядывая. – Здоровенная тварь, опасная. Воткнет такое – сразу куча лишних дырок появится. Повезло – быстро отпустил. Только почему не упокоил? Боюсь, ваши не обрадуются, встретив такое в лесу.

– Грибники, – побледнела Юля, живо представив «радость» наткнувшегося на поднятого лося, чьи кости еще и отливали потусторонней зеленцой.

– Я вообще не понял, как его призвал, – честно признался Сергей. Заглянул в кружку с чаем, с тоской глянул на украдкой приложившегося к фляге Кайлеса, где явно был не чай.

– Тебе нельзя, – отрезал менталист, поймав его взгляд, – а у меня нервы. Я мертвяков не переношу, даже если это кошка или собака. Тонкая душевная организация, как у вас говорят. А ты еще и контроль над даром теряешь. Повезло, что до кладбища не дотянул – далековато оно отсюда. Или просто еще не дошли?

При этих словах безмолвные дружно напряглись, переглянулись, и двое выскользнули за дверь – усилить внешний патруль.

– Тебе тоже не стоит, – брюзгливо заметил Фильярг, ловко выхватывая фляжку из рук кузена, – иначе обратно пешком пойдешь. Или, вон, Серегу попросим водителя какого-нибудь поднять и за руль посадить.

– Плохая шутка, – угрюмо отозвался тот.

Четвертый невозмутимо пожал плечами, мол, какая есть. Он вообще не видел проблемы в сложившейся ситуации. В его понимании, некромантом быть однозначно лучше, чем бездарем. Тут радоваться надо, а не сидеть с постной миной, словно на собственных похоронах.

– На тварь я маячок повесил, – Харт, наконец, определился с трофеем и передал его Гарду. – Утром проверишь.

– Лучше сейчас, – покачала головой Юля, – утром как раз все за грибами рванут – сезон.

Они помолчали, дружно раздумывая над последствиями встречи: поднятый лось и грибники…

– Там еще кое-что помельче было, – раздраженно признал Харт, нервно прошелся по комнате. – Плохо в темноте видно было. Станем гоняться за каждой – неделю убьем. Давай их сюда обратно, – предложил он Сергею.

У того аж лицо вытянулось.

– Да вы того… совсем уже… – возмутился некромант. – Вы в них огнем пуляетесь! Хотя кости и плохо горят, им все равно больно. И после этого вы хотите, чтобы я их обратно призвал⁈

Харт подошел к Фильяргу, с выражением «достали» отобрал у брата фляжку, приложился. Одобрительно крякнул, заметив:

– Не огневуха, но тоже неплохо.

Вернул фляжку и повернулся к некроманту.

– Сейчас я проверю, как твои кости горят! – надвинулся он на Сергея. Тот, ничуть не испугавшись, неспешно поднялся со стула. Расправил плечи.

– Давай! – предложил, и в черных глазах мелькнул азарт. – Без магии. Один на один.

Харт окинул парня оценивающим взглядом.

– Давай. Если положу на лопатки – согласишься на работу, которую предложу. Если выиграешь, клянусь пламенем, оставлю в покое. Становись кем хочешь: сторожем, монахом, пророком – мне по пеплу. Главное, спалишься – ни слова об ассаре.

– А поднятых вернешь в землю при любом раскладе, – предупредил, вмешавшись, Фильярг.

– Зачем он тебе? – спросил Фильярг, принимая пальто у брата. – Оставил бы парня в покое. Гард за ним присмотрит. Сам видишь – некромант из него понимающий. Привлекать внимание и подставлять сестру не будет. А с контролем все не так и плохо. Ты ж его специально спровоцировал.

– Спровоцировал, – согласился Харт, закатывая рукава рубашки. Оглядел ладони, снял перстни. Без магии, так без магии. – План не мой, но если не вмешаюсь – его еще долго уговаривать будут. А мне, знаешь ли, не хочется ловить Майру где-то на полпути в Карси-тан вместе с будущим королем.

– Даже так, – нахмурился Четвертый, оценивая полученную информацию. – Кто-то еще знает?

– Шильярд. Детишки старались держать все в секрете.

Харт сделал пару разминочных махов руками. Подпрыгнул.

– Сам как? – осторожно поинтересовался Фильярг, переживая за подготовку брата – тот хоть и возобновил тренировки, но его форму нельзя было назвать идеальной. Посмотрел на застывшего в одной футболке некроманта. – Может, честно ему расскажешь? К чему этот глупый поединок?

– И дать ему повод нас послать? Ты недооцениваешь упрямство обиженного человека, – тряхнул головой Харт. Выдохнул: – Справлюсь. А то засиделся в кабинете. Будет повод размяться.

Лужайка перед домом была засыпана желто-красной листвой от облетающего клена. Одинокий фонарь, висящий над калиткой, давал немного света, и окружающие окрестности тонули в густом мраке. Желтыми пятнами светились окна дома. Издалека доносился лай, потревоженных шумом собак в деревне. Горький воздух пах гниющей листвой и грибами. За покосившимся забором шелестел недовольно лес.

Минуту мужчины стояли, присматриваясь друг к другу. Потом Харт сделал выпад, пытаясь провести захват и бросок. Сергей увернулся, перехватил противника за талию, пробуя уронить, но Харт подсек его под колено, оторвал правую ногу от земли. Сергей запрыгал на одной ноге, ловя равновесие.

И в этот решающий момент ночную тишину прорезал истошный женский вопль. Он дрожал на одной ноте столь долго, что у Юли зазвенело в ушах.

Все замерли. Серега – стоя на одной ноге, обхватив Харта за талию. Его высочество – головой где-то у бедер некроманта, вцепившись в ногу противника, точно собака в кость.

– Жыргхва! – выругался Фильярг, с тоской глядя в сторону деревни.

– Надеюсь, это не покойнички доползли, – пробормотал встревоженно Кайлес.

Сергей отпустил Харта, тот разжал объятия, разогнулся, тяжело дыша.

Крик захлебнулся, но тут же возобновился с новой силой.

– Я там вроде собачку поднял, – выдохнул некромант облачко пара.

– И она решила вернуться домой, – глянул укоризненно Третий: – То-то хозяева не обрадовались. Кузен, – позвал он Кайлеса, – давай туда. Даю добро на успокоение. Только не перепутай с упокоением. На сегодня нам покойников достаточно. А ты… разбирайся с тем, что натворил. Призывай обратно, будем хоронить. Парни помогут. Лопаты им выдай, если не хочешь, чтобы мы огонь использовали.

– Пожалуйста, – попросила Юля брата.

– Я попробую, – буркнул тот и встал, расставив руки и устремив взгляд в темноту леса.

Сначала ничего не происходило, потом меж веток сосен замелькали призрачные зеленые огни. Юля опознала в пришедших лося, пару белок, собаку, трех кошек и еще кого-то некрупного. По дорожке прыгало несколько птиц, хлопая костяными крыльями.

– Талантливый зараза, – провел подсчет армии противника Харт и развил бурную активность, устроив целый похоронный обряд над собравшимися перед домом животными.

– Зелень с них вытяни, – подсказывал он Сергею. – Вбери в себя, как будто воздух вдыхаешь.

– Не мешай, – отмахивался тот, – мне сначала извиниться надо.

– Совестливый какой…

Вернулся Кайлес. Крики из деревни стихли еще раньше.

– Здоровый сон твоим соседям сегодня гарантирован, – гордо объявил менталист. – Интернет мы тоже рубанули – там вышка стояла – чтоб не успели ничего в сеть выложить. А завтра, если какие-то воспоминания и останутся, дурным сном все будет казаться.

– Я прослежу, – подтвердил Гард.

Когда была кинута последняя лопата земли, Харт критично оглядел свеже разрыхленную землю. Прошелся, приминая.

– Ты говорил о пользе дара, о смысле быть некромантом, – повернулся он к Сергею, – так я тебе такую пользу обеспечу… У нас целый материк заблудших душ, которые друг друга режут ради капель силы. Ты вон поднятых животных пожалел, а там реки крови текут. Смерть, конечно, жрицу себе выбрала, но даже она понимает – работа эта не по плечу девчонке, а ты вон здоровый какой вымахал… Чуть ребра мне не сломал. Да и опыта у тебя побольше будет. А после, как закончишь порядок на Карси-тане наводить, на кладбище всегда успеешь поработать.

– Соглашайся, маме я все объясню, – Юля бросила умоляющий взгляд на брата.

Сергей молчал долго, глядя в темноту леса. Потом пожал плечами. Усмехнулся:

– Один плюс – жениться не надо, но поединок мы закончим. Не люблю незавершенных дел.

– Клянусь огнем, – пообещал Харт.

И некромант отправился в дом собирать вещи.

– Умный у тебя брат, – одобрительно сказал Третий, проследив, как за мужчиной закрылась дверь. – Понимает, что меж двух миров оказался. И не свой он больше для родного мира, но и для нас чужой. Тут либо жить прошлым, отрицая себя, либо пытаться найти новый путь и принять себя настоящего. А для принятия, знаешь ли, смелость нужна.

– На Карси-тане опасно, – озабоченно заметила Юля, не зная, как поступить. Впрочем, дома запереть Сережку тоже не получится. Если брат решит отправиться к балахонам – она его не удержит.

– А здесь? – поднял брови Харт. – А у нас? Под приворот на ровном месте попал, как мы его не опекали. На Карси-тане я ему хорошее прикрытие обеспечу. Ты лучше подумай о том, что станет делать твой сын, когда стихии отправят его природу материка восстанавливать, а его там прирезать пожелают. И ведь обязательно пожелают. Он же угроза местной власти, которая только на жертвоприношениях и держится. А если в них отпадет надобность, как им власть удержать? А за брата не волнуйся, Сергей хороший войн. Подучить немного, чтоб понимал, как мы воюем – и сработается с парнями.

Слова Харта пусть не полностью успокоили, но помогли принять ситуацию.

– Я займусь его защитой, – приняла решение Юля. – И попрошу наставника Славы пригласить к нам некроманта из Фаттары. Пусть Сергея осмотрят и скажут, что с его даром. Если ему потребуется обучение, прости, никакого Карси-тана, пока он не будет готов.

Ожидавший нечто подобного, Харт согласно кивнул.

– Единственное, что меня беспокоит, – нахмурился он, глазами указав на ждущую на крыльце кошку, которую Сергей не смог или не пожелал упокоить…

Карси-тан, центральный храм

Верховный жрец с ненавистью смотрел на того, кого сам назначил императором. Распростершийся на ступенях перед алтарным камнем человек был пьян. Пьян настолько, что мог лишь невразумительно бормотать и пускать пузыри.

Осарх сам не понял, как ритуальный кинжал оказался в его руках. Опомнился, лишь когда лезвие мелькнуло перед глазами. Остановил замах. Помощник посмотрел вопросительно, перевел взгляд на алтарь, но жрец отрицательно качнул головой.

Как ни жалок был этот сын гнили, он был еще нужен. У великой страны должен быть правитель. Задача Осарха поддерживать высший порядок и обеспечивать приток сил. Император же должен управлять подданными и обеспечивать поток жертв.

Долгие годы старшие жрецы ошибочно думали, что справятся сами. А когда зашли в тупик – организовали поход за новыми жертвами на соседний материк. Там и полегли все.

Когда Осарх пробился, не без крови, на вершину власти и был избран верховным жрецом, первым делом он попытался разделить власть. Думать о том, чем накормить народ, должен правитель. У жрецов других забот полно.

Он упорядочил жертвоприношения, придав им сакральный смысл. Теперь жертвы приносились лишь на праздники, зато массово, давая бОльший приток силы, чем одиночные убийства. Вдобавок жертвы избирались заранее. Их хорошо кормили, они жили в роскоши последние месяцы своей жизни. Им служили, им поклонялись. Люди это видели. Чужая роскошь, пусть и временная, вызывала зависть. Жертвам больше не сочувствовали. Тяжело переживать за того, кто ест лучше, чем ты сам.

Затем Осарх ввел правило «заместительной» жертвы. Если человек не желал быть принесенным в жертву, он мог отправиться на соседние острова и привезти оттуда пленника.

Сразу отпала надобность в организации похода к соседям. Мужчины сами собирали отряды, нередко к ним присоединялись и жрецы в надежде получить больше жертв. Часть карситанцев занялась пиратством, привозя не только награбленное, а еще и взятых в плен иноземцев.

Главное – новый приток жертв не требовал серьезных усилий от государства.

Постепенно жизнь обретала порядок. Народ успокоился после поражения. Люди видели: жрецы все так же у власти и помогают принесением жертв удерживать мир в равновесии.

Урожай в этом году собрали больше, чем обычно, и на улицах по этому поводу устроили массовые гуляния с принесением благодарственной жертвы – десяти специально отобранных для этого юношей. Осарх особо проследил, чтоб одурманенные жертвы ложились на алтарь со счастливой улыбкой на лице и после убийства лично вложил каждому в рот драгоценный камень, облегчив душам путь к богине.

Пусть народ видит его заботу, как и страдания жрецов.

Тогда, на празднике, он сам нанес себе глубокий порез во славу богини. Это была не смерть, но жертва во имя грозной госпожи. Следом окропили своей кровью алтарь все старшие жрецы. Новая традиция была положена, уравнивая жертвы народа и жрецов.

Однако установившееся спокойствие было обманчивым. Осарх видел, как истончается любовь богини. Как меньше сил дают жертвы. Как иссыхают без подпитки братья. Как тяжело им удержаться и не начать убивать всех вокруг.

И пока они не начали срываться, Осарх торопился выстроить другую власть в стране.

Но этот прах в короне не желал ему помогать! Окружил себя женщинами. Купался в роскоши. Дошло до того, что стал требовать делиться с ним полученной с таким трудом силой!

Осарх спустился на ступеньку вниз, с мстительной радостью наступил на руку пьяного правителя. Тот застонал, поднял на него взгляд мутных глаз.

– Ты солнце этого мира, – сквозь зубы процедил верховный жрец. – А солнце должно быть идеальным.

«Солнце» пьяно икнуло и попыталось отползти. Неудачно. Соскользнул и скатился, гремя навешанными на себя драгоценными цепями.

– Жив, – проверил, спустившись, помощник.

Осарх и не сомневался – живучая скотина.

– Вынесите во двор. Топить, пока не протрезвеет, – приказал он.

– Что там слышно про наших друзей повстанцев? – поинтересовался Осарх, когда помощник передал – не слишком вежливо – императора слугам.

– Я получил сообщение от нашего человека: ему удалось подобраться к главарю. Кое-кто обещал его свести с ним. Ваша идея устроить побег паре избранных сработала. Им заинтересовались. Если все пройдет хорошо – мы обезглавим эту банду.

– Хорошо бы, – согласился Осарх.

Повстанцы начинали все больше беспокоить верховного жреца. Из единичных акций протеста они выросли в серьезную силу. И чем раньше он их задавит, тем лучше. Если не поторопиться, глупцы поднимут восстание, и страна погрязнет в кровавой бойне. Тогда его скромные праздничные жертвоприношения детской сказкой всем покажутся.

Фаттарец был высок и сухощав, кожа – цвета высушенного на солнце серого листа. Светлые глаза в обрамлении белых ресниц будто смотрели с изнанки мира – столь чужд и странен был их взгляд. На бритом черепе чернели узорами татуировки. Казалось, на голове некроманта среди цветов свили гнездо змеи. Ввалившиеся щеки вызывали желание накормить гостя, а длинные тонкие пальцы – держаться подальше.

Наставник Славы уверял – Рихс лучший в своем деле. Возможно, так и было, только профессионализм у него, на взгляд Юли, отдавал снобизмом.

– Дикарь! – брезгливо заключил фаттарец, едва войдя в комнату и окинув стоящего у окна Сергея коротким взглядом. – Мы таких не учим, сразу блокируем дар. Если желаете, могу заняться прямо сейчас.