Текст книги "Некромантами не рождаются (СИ)"

Автор книги: Екатерина Боброва

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 19 страниц)

– Уверен, что мы их тебе отдадим после учебы? – усмехнулся Харт.

Ларс недовольно засопел. С досадой пнул подвернувшийся под ноги камень. Оглянулся назад, где растянулся в цепочку отряд магов.

– У родного брата людей воруешь? – возмутился он.

– Сманиваю, – согласился Харт. – Ты же их угробишь в какой-нибудь заварушке или споишь. А мы их будем использовать для укрепления дипломатических отношений с Фаттарой.

– Все бы тебе отношения поукреплять, – проворчал Ларс. – Мало Шакри-нару с Карси-таном? Уже на Фаттару замахнулся?

– Союзников никогда мало не бывает, – поучительно заметил Харт. – К тому же непонятно, какие стихии проснуться у остальных. Пока у нас два огневика. Но ты знаешь – эта стихия всегда торопится первой.

– Не понимаю, как получилось, что они стали стихийниками? – Ларс поправил браслет на запястье, щелкнул пальцем по накопителю, проверяя уровень заряда. – Когда мы были на Фаттаре, нам разве что не плевали вслед. А тут сами… добровольно… И что теперь нам ждать нашествия желающих познать огонь?

Харт ответил не сразу. Приложил ладонь к глазам, высматривая дорогу. Потом послал в воздух огненный шар, заставив его взорваться в воздухе над водой – знак тем, кто остался на корабле, чтобы высылали лодки.

– Ты забываешь – детишки непростые. Пока не попали в школу к тому упырю, детство провели на улице. Потом суровая подготовка, отсутствие рядом любящей семьи. Они привыкли выживать и как только появилась возможность стать сильнее, тут же за нее ухватились, несмотря на риск. А насчет массовости… Вряд ли это возможно. На Карси-тане энергетические каналы фаттарцев подверглись серьезным изменениям за счет пробуждающихся стихий. Повторить такое…

Харт скептически покачал головой.

– Они просчитались лишь в одном, – он обернулся, нашел взглядом Тумана, – обратной дороги им в родной мир нет. Огонь их не отпустит, да и сами не захотят уходить.

– Не страшно, – беззаботно улыбнулся Ларс. – Видел я, как они с твоими парнями общаются – прям одна семья. Признавайся, чем взял?

– Точно не огневухой, – отмахнулся Третий, не желая признаваться в том, сколько сил пришлось потратить на сплочение команды.

– Не спишь? – в каюту к Лиран заглянул Харт. Шиль встретил его напряженным взглядом. Попытался встать, но принц махнул рукой:

– Сиди.

Прошел до кровати, наклонился над девушкой, всмотрелся в бледное лицо.

– Ваше высочество, – взмолился парень, – мне-то скажите, что с ней происходит! А то из целителя толком ничего не вытянуть. Пеплит что-то про несогласованность потоков.

Харт пододвинул стул, сел, устало вытянул ноги. С тоской подумал о том, что поспать сегодня не удастся. Наворотили дел детишки, а ему разгребать.

Ларс вернулся на берег – к своим, пообещав прислать Кельса, как только глава сопротивления отыщется. Таврис не терял надежды забрать дочь к себе на борт. Фаттарцев поместили под жесткий надзор, запретив оставаться одним. Кок с восторгом выспрашивал подробности битвы, подкладывая за ужином добавку героям. Капитан ходил, словно нажравшийся пепла – Харт, не сдержавшись, послал его в жыргхву в ответ на истеричное заявление: «Либо я, либо эта тварь». Словом, все шло по плану…

– Заходи, – позвал он, и в каюту бочком протиснулся Туман. Замер в нерешительности у двери – и без того небольшое помещение сразу съежилось в размерах.

Стульев было только два – и оба заняты.

Ничего, постоит, – решил Харт.

– Рассказывай, – приказал он.

– Все? – испугался фаттарец.

– Про детство можно опустить. Давай все, что знаешь о Лиран.

Туман напрягся, посмотрел тяжело на Шильярда, не торопясь раскрывать рот.

– Да не жмись ты, – поморщился Харт, – ему решение принимать, не тебе. А до момента, чтоб самой рассказать, девчонка может и не дожить. Нужно было раньше думать, когда ее сюда тащил. Хотел помочь? Так помогай до конца.

У Тумана закаменели скулы, а глаза вдруг полыхнули желтым, и воздух в каюте резко нагрелся.

– Отставить! – рявкнул Харт так, что Шиль испуганно подскочил на стуле, не сводя с фаттарца потрясенного взгляда.

– Ты? – выдохнул он настолько удивленно, что Туман заморгал, возвращая себе контроль над стихией.

– Он, – согласился Харт. Поднялся со стула, в два шага оказался рядом.

– Полыхнешь – не посмотрю на заслуги, вышвырну за борт остывать, – процедил ледяным тоном.

Туман судорожно сглотнул и кивнул.

– На контроль они надеялись, – проворчал Харт, возвращаясь обратно на стул, – считали себя умелыми бойцами, думали, что с огнем-то справятся. Не догадывались только о том, что огонь свои эмоции вместе с силой приносит. И вот с ними совладать не так просто получается. И срывы у огневиков случаются не во время битвы, а дома, когда кто-нибудь сильно обидит словом.

Туман виновато опустил голову.

Шильярд посмотрел на него, потом на Лиран, на его лице застыла глубокая задумчивость. Он явно копался в памяти, сопоставляя странности и недомолвки фаттарцев.

– Садись уже, – пересел он на кровать, пододвинув к Туману стул. – На ногах еле стоишь. Поверь, с огнем проще справиться, когда тело отдыхает.

Фаттарец кивнул с благодарностью, опустился на стул. Засунул ладони между колен, сгорбился. Бросил страдающий взгляд на Лиран и, наконец, решился.

– Мы встретились в больнице, – начал он глухо. – Она там практически жила, а я попал после одного турнира, – поморщился он, похоже, вспомнив неприятное поражение.

– Я случайно подслушал разговор врачей о том, что Лиран из пробужденных. Была у нас такая секта, – еще больше помрачнел парень. – Группа мастеров создавала из детей архимагов. Пытались, – криво усмехнулся он.

– Уроды верили в то, что частая боль и ограничения в еде помогут увеличить резерв магического источника. Набрали детишек и издевались над ними, пока их не накрыли. Лиран одна из немногих, кто смог выжить. Только вот… – Туман запнулся, – жить ей осталось недолго. Резерв у нее приличный, это правда, но стабильности в нем нет. Врачи ей давали года два, от силы, а потом источник взорвался бы от очередного всплеска… Даже если бы выжила, то без магии… та же смерть, только медленная. А она сильная… Шрамы вон сводить отказалась. Я просто не мог не дать ей шанса, понимаете? – и он больным взглядом посмотрел на Шиля.

Тот смущенно отвел глаза. Вот оно как… Сердце сдавила жалость, дышать стало тяжело.

– Их убили? – спросил Шиль глухо. – Тех уродов?

– Да, – кивнул парень, – приговорили к смертной казни.

И дышать стало чуточку легче.

– Теперь ты знаешь все, – Харт откинулся на спинку стула, посмотрел выжидательно на Шиля и пояснил, чтобы избежать последних недопониманий. – Стихия для женщины и так сложна к контролю, а тут нестабильность наложилась на вторую нестабильность.

– Стабилизатор? – предложил Шиль, пытаясь собрать разбегающиеся в панике мысли. Известие о том, что Лиран, его напарница, его непослушное несчастье умирает, выбило почву из-под ног. Пусть он с ней натерпелся, но терять ее… Перестать слышать звонкий голос, ловить редкую улыбку на губах… Нет, он не согласен.

– Татуировку мы сделаем, она поможет, – согласился Харт, – однако ситуацию не спасет. Ты ведь уже достаточно взрослый, чтобы нести ответственность? – спросил вдруг Третий.

Шиль непонимающе вскинул брови.

– Лучший друг давно женился, так что и тебе пора.

Глаза парня округлились.

Туман зло фыркнул, отвернулся.

– Не верю я в это ваше объединение энергий, одна сила на двоих. Дремучие верования какие-то! – проговорил он со злостью.

– Ничего и твое время придет, – многообещающе проговорил Харт, глянул испытующе на Шиля и спросил: – Ну что, огневик, дашь девчонке шанс?

– И что это будет? – спросил Шиль, нависнув над Рованой. Артефакторша недовольно засопела, проворчав:

– Свет загораживаешь, – и поманила световик ближе к себе.

Задумчиво погрызла кончик кисти, наморщила лоб. Оценивающе посмотрела на лицо фаттарки, потом на обнаженное левое плечо. Наносить стабилизатор решили над сердцем.

– Ты точно умеешь их делать? – не отставал Шиль, чья жизнь резко изменилась за этот день.

С утра был свободным человеком, страдающий по тому, что его не взяли на штурм города, крепко поругавшийся с целителем и посмевший высказать протест Третьему высочеству, получить в ответ угрозу быть усыпленным, словно маленький ребенок.

А к вечеру – почти женат. Еще и на девице без семьи и титула. Матушка точно будет в восторге. Шиль, конечно, не старший в семье и род продолжать не обязан, но она давно подбирала ему невесту. Все-таки при дворе служит, в друзьях сам наследник. И список там был из весьма титулованных особ.

– Свой я сама делала, – Рована гордо продемонстрировала нанесенный на бок рисунок какого-то страшилища с хвостом, лапами и крыльями.

– А почему у вальшгаса крылья? – поинтересовался Шиль.

– Дурак! – покраснела от досады девушка. – Это калкалос.

Парень крякнул, оценил уровень художества и попросил:

– Может, ты что-нибудь попроще изобразишь? Цветочек там?

– Без пепельных! – уязвленно ответила Рована. Высунула от сосредоточения язык. Шиль поспешно отошел, чтоб не мешать. Сел на стул, прислонился к стене, погрузившись в невеселые раздумья.

Лично он к женитьбе не стремился. Да и не планировал в ближайшие лет двадцать. Больше семейных уз его интересовала служба. Голову занимали дела государственные, а не сердечные, хотя намеков хватало. Строить наследнику глазки девицы опасались – репутации Майры любой злодей позавидовал бы, а вот окружению Альгара женского внимания доставалось. И Шилю в первую очередь.

До сего момента ему удавалось отбиваться от желающих заполучить его в мужья. Но сегодня все изменилось…

Так-то Лиран ему нравилась. Фаттарка мало походила на местных аристократок, многие из которых еще не привыкли к свободе и метались между полным отрицанием приличий и жизнью по старинке: муж, дети, дом.

Однако матушка…

Он страдальчески поморщился, представляя грандиозный скандал, который разразится в поместье, стоит только родителям получить известие о его женитьбе. Отец поймет и может даже встанет на его сторону. Все-таки отношения с Фаттарой важны для Асмаса.

А вот мать… Она считала, что хороший скандал тот, где пара комнат сгорела. Минимум шторы подпалились… Была уверена, что идеальные манеры и происхождение перебивают любые недостатки. Верила в истинных дочерей Асмаса и возглавляла общество с одноименным названием.

Шиля аж передернуло при мысли, что это самое общество соберется у них дома, дабы поприветствовать – ну и заодно сожрать – жену младшего сына.

И как тут вести Лиран домой⁈

Можно было, конечно, остаться во дворце, но матушка легко достанет его и там.

Еще можно было попросить его величество издать указ, мол, обстоятельства непримиримой силы, радение во благо государства, жертва во имя мира вынудили взять женой иномирянку, однако прятаться за буквы Шиль не хотел. Да и не пристало мужчине бегать от ответственности. Если он женится на Лиран, то не из жалости, а по велению огня и сердца.

– Камни, – потребовала Рована, и Шиль передал ей бархатный мешочек, полученный от Харта.

– Как чувствовал, что пригодятся, – проговорил Третий и внимательно пересчитал драгоценные камни, прежде чем отдать их парню.

Вздохнул:

– На кого тратим… Надеюсь, Фаттара оценит нашу щедрость. Но девчонку теперь точно нельзя отпускать. Ее на улице убьют только за то, что состояние на себе носит…

Шиль кивнул, соглашаясь. Не отпустит.

Скандал с матушкой он как-нибудь переживет. Не маленький уже. Балахонов не испугался. Смерть видел. Выстоит. Должен.

Да и Лиран не робкого десятка. Не позволит себя сожрать.

Деньги у него есть. Даже больше, чем нужно – Альгар платит щедро. Жить есть где – во дворце собственные покои. Справятся как-нибудь.

Хмуря брови, Рована осмотрела собственное творение, потыкала пальцем в кожу, поправила выложенные на контур камни и принялась выплетать сложную магическую структуру.

Закончила примерно за час, потом долго выверяла, как реагирует источник Лиран на вживленные камни.

– Вроде работает, – пробормотала она, вытирая пот со лба рукавом. – Готовься, будить буду.

– А мне-то что? – удивился Шиль. – Лучше целителей позовем.

Девушка возвела глаза к потолку.

– Никого звать не будем – они без огня от усталости и спят уже. Сам справишься. Или вам покровительство не преподавали?

Шиль смутился настолько, что аж уши запылали.

– Убрали его к тому времени из обязательной программы…

Рована глянула на него с видом заучки:

– Мог бы факультативно изучить. Ладно, ничего сложного там нет. Перехватываешь контроль над чужим пламенем, только не полностью, а поверхностно. Дальше усиливаешь эмоциональное единение. Она тебе родственной душой должна стать. С менталистикой как?

Шиль покачал головой. И ему достался еще один укоризненный взгляд, словно он лично был виноват в том, что Девятиликий не наградил его данной способностью.

Рована махнула рукой над лицом девушки, снимая сонное заклинание. Лиран глубоко вздохнула, пошевелилась и, не открывая глаз, вдруг подскочила с кровати, рванув с диким воплем к двери.

Шиль еле успел перехватить ее, и девушка забилась в его руках выброшенной на берег рыбой.

– Держи! – кричала рядом Рована. – Не отпускай! За борт же сиганет. Не соображает ничего.

Стиснув зубы, Шиль держал, стараясь блокировать удары так, чтобы не навредить будущей жене.

– Что стоишь? – напустилась на него артефакторша. – Стабилизируй!

Легко сказать! Шиль зашипел, получив кулаком под дых. Скрутил жестче Лиран, а потом потянулся своим огнем к ее.

Первым, что он почувствовал – была боль: острая настолько, что перехватило дыхание, а на глазах выступили слезы. И шрамы… Он чувствовал их так, словно они были на его спине. А еще хаос – сила крутила, разрывала, метавшись из одной стороны сознания в другую.

Как тут стабилизировать⁈

Он попытался ухватить хоть что-то и загнать туда, где ровным светом сияли восемь звездочек – вживленные в татуировку камни.

От усилий кожа взмокла, рубашка прилипла к спине. Ноги задрожали. Дыхание стало хриплым и тяжелым, словно он камни таскал.

Давай! Еще немного! – уговаривал он себя, обволакивая огнем чужую силу и вытесняя ее к стабилизатору. Та поддавалась неохотно, постепенно отступая перед огнем.

Полыхнули ярким светом камни, вбирая в себя вышедшую из-под контроля силу, и хаос оказался заперт в татуировке.

И в тот же миг Лиран перестала биться, ослабла в его руках. Он и сам был измотан настолько, что едва донес ее до кровати, уложил бережно, убрал прилипшую ко лбу челку.

– Все будет хорошо, – проговорил, давая обещание себе и ей.

– Будет, – подтвердила Рована. – Довезем до лорда Кайлеса, он поставит блок. Не дело это – с таким жить.

И она передернула плечами.

– Пусть решает сама, – твердо ответил Шиль, с тревогой вглядываясь в бледное лицо. Ресницы затрепетали – Лиран открыла глаза, посмотрела на него мутным взглядом, облизала пересохшие губы и просипела:

– Ты мне снился. Теплый. Горячий.

Она прислушалась к чему-то внутри себя и слабо улыбнулась:

– Так хорошо… Оно ушло. Я не чувствую его больше.

Шиль ощутил, как глаза защипало. Поспешно отвел взгляд в сторону, моргнул.

– Не бойся, я всегда буду рядом, – его голос дрогнул. – Если оно вернется – выжгу его своим огнем. Ты не будешь больше страдать, обещаю.

Глава 23

– Что они здесь делают? – процедил Харт, проводя ладонью по покрасневшим глазам и прогоняя остатки сна. Он только лег, понадеявшись, что больше никому не понадобится… И на тебе… Явились.

– Где третий? – с угрозой поинтересовался он и, не дождавшись ответа, сурово спросил: – Мне вас пытать?

– Не хочешь сначала узнать, как они здесь оказались? – миролюбиво уточнил Ларс, обнимая за плечи племянников. Выглядел Второй совершенно безмятежно, словно и не встретил в городе, в компании повстанцев, двух детишек, которые должны были находиться далеко отсюда.

– Родители знают? – задал следующий вопрос Харт, которого совершенно не интересовало «как», гораздо больше его волновало «с какой целью» и «что двойняшки уже успели натворить».

Оля уверенно кивнула.

– Мы им послание оставили, – пояснил Илья и смутился, виновато отводя взгляд. А вот сестра стояла с уверенным видом человека, который прекрасно знает, что делает.

Когда там ей в Фаттару на учебу? – подумалось Харту. Провести пару спокойных лет, а после уже должна подрасти и поумнеть.

– Прекрасные дети, очень талантливые, – некстати влез в разговор Кельс, попытался было погладить двойняшек по головам, но нарвался на зверский взгляд Харта и испуганно отступил.

– Нам очень помогли, – пробормотал он из-за спины Ларса, предчувствуя недоброе.

– Помогли, – ледяным тоном процедил Харт. – И чем же позволь уточнить?

Все, кто хорошо знал Третьего, сейчас предпочли бы сбежать, но Кельс таким знанием не обладал.

Победа над жрецами вознесла его самоуверенность до небес. Да и пойманный «император» доставил массу приятных минут униженными мольбами о спасении. Так что Кельс по праву гордился тем, что завоевал город, а еще гордился своими сильными союзниками, и чудесными детьми, которых принимал за спустившихся с небес богов, а главное тем, что полученную от императора корону не напялил на голову, а оставил под охраной с мыслями: камни продать, металл расплавить и тоже продать. Стране нужны деньги на восстановление, а корону они после создадут – лучше прежней.

И пребывая в сладком ореоле славы победителя, он не смог вовремя распознать угрозу.

– Такие маленькие и такие сильные, – восхищенно доложил Кельс. – Девочка слугам ноги к земле примораживала, чтобы мы могли им головы сносить. А мальчик огнем поливал. Прекрасные воины! А какие…

Ларс предупреждающе закашлялся.

– Достаточно, мой брат, – оборвал он словоизлияния главы.

Харт стиснул зубы так, что те заболели. Ноги? Мертвым? Чтобы проще было головы отрезать? И это та, которой до малого совершеннолетия два года осталось? И которой еще в куклы по возрасту играть можно? Четвертый будет «счастлив» узнать, кто оказался главным воином в его семье.

– Вы их бросили! – с упреком выпалила Оля, глядя на Харта огромными глазищами. – Оставили биться одних против нежити! А у них даже магии нет!

– Мы вас оставили одних? – холодно поинтересовался Харт у Кельса.

– Нет-нет, – возразил тот, энергично замахав руками. Напряженность ситуации, наконец, дошла до него, и он предпочел целиком скрыться за спиной Второго.

– Пока вы бились с главным злом, мы взяли на себя самое легкое – слуг, с которыми могли справиться, – донеслось сдавленное оттуда.

Харт выразительно вздернул брови, оценил упрямое выражение на лице девочки и заметил устало:

– Вот когда займешь мое место, тогда и будешь принимать решения. А пока повторяю вопрос: где ваш третий братец?

Оля насупилась и отвернулась.

– Он вулкан отправился создавать, – доложил Иль, неодобрительно глядя на сестру. Харта мальчик уважал, и упреки сестры не поддерживал. Мало ли какие у взрослых были планы, не зная их, нечего и критиковать.

– Вулкан, – глухо повторил Харт, ощущая, как зашумело в ушах, мир отдалился, чтобы ворваться в сознание восторженным воплем главного в местном дурдоме:

– Еще один? А где? Далеко отсюда?

– Хотелось бы подальше, – напряженно добавил Ларс. Как истинный асмасец, вулканы он уважал в единственном состоянии – спящем. А такого, бодрствовавшего, откровенно побаивался.

– Если далеко, смысла не будет, – глубокомысленно заметил Иль. – Столице нужен сильный источник.

Кто-то застонал, и до Харта не сразу дошло, что стон был его собственный.

– Да не переживайте вы так, – сочувственно проговорил Иль, глядя на дядю, – с ним огонь. Поможет, подскажет. Да и остальные стихии рядом.

– И почему мне так тревожно? – спросил Ларс, нервно оглядываясь на берег. – Как думаешь, может, отвести корабли подальше в море, чтоб на берег не выбросило.

Харт не ответил. Он зажег на ладони огонек, чуть отвернулся от зрителей и с вымораживающим спокойствием потребовал:

– Если в тебе осталась хоть капля здравомыслия, ты не будешь учить ребенка создавать вулкан! Верни его родителям! Сейчас же! – сорвался он на крик, добавив с раздражением. – И этих забирай.

– Мы без Славы не вернемся, – предупредила Оля, ни разу не испугавшись гнева дядюшки.

– И зря вы так на брата думаете, он ответственный и никогда бы не стал создавать что-то во вред миру.

Нечто такое промелькнуло на лице Харта, что Ларс торопливо утащил детей к себе за спину в компанию к бывшему жрецу.

– Она всего лишь маленькая девочка, – проговорил Второй успокаивающе.

Харт прерывисто выдохнул и тихо проворчал:

– Когда-нибудь эта девочка сведет меня в могилу и займет мое место.

И тут далеко, за городом, раздался сухой хлопок. Небо в том месте заалело, а потом вверх взмыла алая струя, повисела пару секунд в воздухе и распалась на облако-цветок, состоящий из золото-красных искр, а после осыпалась сверкающим водопадом вниз.

Харт ощутил, как теплеет воздух и присутствие стихии ощущается сильнее.

Еще один хлопок, еще одна взметнувшаяся вверх огненная ветвь, еще цветы.

– Красиво, – завороженно проговорила девочка. Харт и сам не мог оторвать взгляда от неба, где на фоне чернильной тьмы распускались созданные огнем яркие фигуры.

– Старые боги вернулись, – потрясенно прошептал Кельс, опускаясь на колени и касаясь лбом палубы.

– Внимай, мой будущий сын, – донеслось внезапно из-за спины Харта, и тепло стало таким явным, словно он в горячий источник шагнул. Запахло раскаленным металлом. – Вы построите храм на месте созданного источника, будете туда приходить, приносить мне дары, а я буду лечить ваши души, выжигать в вас поселившуюся там заразу и через очищение пробуждать ваши силы.

– Слушаюсь, мой господин, – Кельс так и не посмел поднять голову и взглянуть на явившуюся стихию. – Обещаю, мы построим огромный храм. Самый лучший. Наполним его сокровищами. Будем каждый день приводить туда самых красивых юношей и девушек. Или, господин, предпочитает детей?

– Что? – непонимающе переспросил огонь, и Харт почувствовал себя чуточку отомщенным.

– Твои будущие дети интересуются какой тип жертв ты предпочитаешь: помоложе, постарше? – пояснил он для стихии, которая в этот раз явилась в виде нынешнего короля Асмаса.

– Что? – с яростью взревел огонь – корона на голове аж подпрыгнула от возмущения, рассыпав по сторонам веер искр. Ларс с руганью принялся их гасить, пока не полыхнул корабль. Иль бросился помогать.

– Не знал, кого вернуть себе хочешь? – ядовито осведомился Харт. – Так знай, что тебе здесь быстро поставят храм с алтарем, на котором будут резать людей, дабы тебя умилостивить.

Полыхнуло так, что у людей начали скручиваться волосы от жара.

Кельс завыл от ужаса, забился лбом о палубу, явно прощаясь с жизнью.

– Идиот, – процедил Харт. А ведь еще недавно бывший жрец с ненавистью говорил о стихиях, обвинял их в том, что бросили своих детей, а как встретил одну из них, так от страха и взглянуть не смеет.

Третий подошел, нагнулся, ухватил трясущегося мужчину за шиворот, приподнял:

– Просто пообещай, что никаких больше жертв не будет.

– К-к-клянусь! – выбивая зубами дрожь, проскулил Кельс. Часть искр попала на него – и от куртки шел вонючий дымок.

Харт подбадривающе его тряхнул, мол, продолжай.

– Никаких жертв! – заверил Кельс и уточнил дрожащим голосом, во все глаза глядя на огненного короля: – Но как тогда заслужить вашу милость?

– Мой сын, – умоляюще проговорил огонь, однако Харт мстительно отказался:

– Решил обзавестись последователями, сам и разбирайся, что тебе приносить в дар. Только учти, у них ничего, кроме самих себя, нет.

– Тогда пусть рассказы приносят, – пробасила стихия. – Приходят и развлекают меня. Только не скучными историями, их я не люблю. Был у меня один ученик… Настоящим сказителем оказался.

Кельс закивал так, что казалось еще немного – и у него оторвется голова.

Вот и ладненько, – с облегчением подумал Харт. Так-то идея неплоха. Пусть с храмов, посвященных стихиям, начнут, а там и до почитания Девятиликого дорастут.

Он отпустил бывшего жреца, тот безвольной тряпочкой рухнул на палубу, чтобы тут же с воплем подскочить, когда шар ледяной воды вылился ему на спину.

– Дядя Кельс, у вас куртка дымилась, – очень вежливо сообщила ему девочка.

Мужчина ошалело покивал и уселся в лужу воды, не сводя настороженного взгляда со стихии.

– Ребенок где? – уточнил Харт, вспомнив причину вызова огня.

Огненное величество тяжело так вздохнул и посетовал:

– Работаешь, стараешься, всех спасаешь, а вместо благодарности одни упреки!

Харт терпеливо ждал.

– И чего так орать было? – продолжал ворчать огонь. – Все под контролем. Он маленький, источник тоже маленький. Как раз для него работа.

– Не вулкан? – вздернул брови Харт, выразительно покосившись на смутившегося Иля.

– Я же говорю: источник, – терпеливо повторил огонь. – Чтобы местные храм могли поставить. Вода себе место под водопад присмотрела. Ущелье какое-то. Земля рощу растит. Ветер, как всегда, мечется. Не знает, где ему храм поставить, – хохотнула стихия.

– Понятно, – протянул Харт, прикидывая объем работ, и распорядился: – Славу вернуть на корабль, дать поесть и отдохнуть. Иначе, я ассаре пожалуюсь, что вы ее ребенка без отдыха эксплуатируете.

Пара месяцев спустя. Асмас.

– Нет, она не хотела тебе навредить, просто испугалась, – терпеливо уговаривал калкалоса Шиль. Зверь разъяренно рычал, мотая головой, в которую только что прилетел воздушный кулак. Он с грохотом запускал когти в гальку на пляже, выдыхал горячий воздух – пока что воздух, хотя в нем и мелькали алые искры.

Бледная Лиран стояла неподалеку. Вид у девушки был отнюдь не виноватый или испуганный: губы поджаты, во взгляде решимость надавать чудовищу по шее, если оно еще раз сунет к ней свою морду.

Шиль мученически закатил глаза. Кажется, все будет несколько сложнее, чем он рассчитывал. Впрочем, с Лиран никогда не бывает просто.

Она спокойно и даже с благодарностью восприняла новость о том, что Шиль теперь не просто напарник, а еще и наставник, который будет наблюдать за развитием ее стихийного дара. Впрочем, наставника получил каждый из фаттарцев – следить и сдерживать.

Предосторожность помогла лишь отчасти – второй выброс произошел уже на обратном пути на корабле, и Третьему с огромным трудом удалось перехватить пламя у перепуганного парнишки со смешным прозвищем «Конфета».

Половина отряда фаттарцев обзавелась огнем, и с началом осени их ждали на занятиях в академии Пламени.

Зато у целительницы Тайсы пробудилась вода, и Лунь собирался ехать вместе с ней в Шакри-нару. Говорил, что будет претендовать на новые земли, выделенные огневикам, а заодно проконтролирует, чтобы девушку не обижали.

Но Шиль прекрасно видел, как друг смотрит на девушку. Что же… Семья огневика и водницы… Император будет в «восторге», если это случится.

Сам Шиль не торопился раскрывать правду Лиран. Мелкая еще для брака. Едва малое совершеннолетие отметила. Пусть подрастет немного. Он готов подождать и побыть пока наставником.

Его полностью устраивали установившиеся между ними отношения. Лиран больше не дичилась и не огрызалась на каждое слово. Частенько он ловил на себе ее задумчивый взгляд, от которого на сердце становилось тепло.

Хотя даже самому себе Шиль не желал признаваться в том, что просто боится ее реакции на их будущий брак.

– Когда скажешь правду?

А вот Туман ждать был не намерен, доставая Шиля дурацкими вопросами. Еще и смотрел с таким видом, словно Лиран уже беременной ходила, а асмасец отказывался признавать ребенка. Хорошо хоть сам с признанием к девушке не лез.

– Когда сочту нужным, – буркнул Шиль и попытался обойти преградившего путь парня.

Он до последнего не верил, что белобрысый здоровяк станет огневиком. С его спокойствием тот должен был быть магом земли, на крайний случай водником, а не позорить огненную стихию своим до пепла холодным выражением лица.

– И когда? – парень сдвинулся, перекрывая проход. – Осенью начинаются занятия. Не боишься, что ей кто-то понравится в академии?

– Ты так о ней беспокоишься, что я начинаю волноваться уже сейчас, – съязвил Шиль.

Туман ответил тяжелым взглядом.

– Волнуйся лучше о себе, – предупредил он. – Я тут узнавал – если пламя одобрит ваш союз, ты не сможешь от нее отказаться, а вот она – да. С двумя источниками магии ее привязка слабее твоей.

– Слушай ты, сын жыргхвы, – Шиль все же взорвался, – наши с Лиран отношения тебя не касаются. Не лезь, иначе не посмотрю на твою иномирность, накормлю пеплом так, что с другой стороны полезет.

Туман криво ухмыльнулся, хотел ответить, но посмотрел за спину Шилю и кивнул:

– Удачи, асмасец.

Почти сразу Шиль уловил приближение девушки. На душе потеплело, сердце забилось сильнее, а губы сами растянулись в улыбке.

– Прости ее, хорошо, Ашарр? – Шиль бросил на Лиран предупреждающий взгляд.

Старший сын Драго неодобрительно вздохнул, с шумом выпустил пар из ноздрей. Запустил когти в гальку. Тряхнул башкой.

Лиран стояла, во все глаза разглядывая здоровенную крылатую ящерицу, чья черная чешуя отливала глубинной зеленью. О таких существах в ее мире лишь легенды остались, а здесь они выжили и мирно сосуществовали с людьми.

С досадой она подумала о том, что повела себя полной идиоткой. Шильярд ведь подробно рассказывал о калкалосах, предупреждал об их разумности, но когда гигантская тварь изящно приземлилась перед ними на пляж, она забыла обо всех наставлениях и атаковала.

Хорошо еще, что огневик перехватил большую часть ее атаки – в гостя прилетел лишь ударный кулак, а то было бы совсем стыдно.

На встречу с калкалосом она пошла лишь затем, чтобы наставник от нее отстал. Огневик оказался ужасно настойчив. Мало ему было того, что она согласилась учиться в академии Пламени и не стала возражать против его наставничества, так он еще и потребовал, чтобы она избавилась от шрамов.

– Мы уважаем шрамы, полученные от достойного противника. Оставляем их, как память о победе. Огонь любит сильных, – уговаривал он ее. – Твои же – следы мужества и одновременно слабости. Ты не сломалась, но и не смогла ответить. А за слабость нечего цепляться. Любой, кто их увидит, в первую очередь подумает о том, что твой му… мудрейший наставник не заботится о подопечной. Не забывай, что я теперь несу за тебя ответственность перед короной. Так что твои шрамы в первую очередь мой позор.

И она согласилась попросить помощи у калкалоса.

В последнее время она удивительно много соглашалась с наставником…

Приняла от него дорогой и богато украшенный браслет.

– Родовой, – смущенно признался Шильярд.

От артефакта несло силой, а еще богатством и властью, но Лиран не стала отказываться. В конце концов парни из отряда тоже получили браслеты, пусть и попроще.

Зато она была единственной, кто удостоился внимания наследного принца: крайне хмурого и серьезного типа. Хотя с ней, оробевшей от дворцового великолепия, он говорил спокойно. Расспрашивал о Фаттаре, семье, родных, которых она не знала. А вот на Шильярда принц кидал красноречиво-раздраженные взгляды. Лиран так и не удалось выяснить причину его недовольства. Может, его высочество считал унизительным для своего подчиненного наставничество безродной девчонки? Или был недоволен тем, что вместе со службой Шильярд еще и возится с ней?