Текст книги "Некромантами не рождаются (СИ)"

Автор книги: Екатерина Боброва

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 19 страниц)

Рована махнула кому-то рукой…

– Извините, – мимо опешившего Харта протиснулась Касмейра. Девушка содрала с руки жемчужный браслет. Мгновенье – и на ее ладони сверкали ледяные штыри.

– Надолго не хватит, – извиняясь, проговорила девушка, – но мы должны успеть.

– Успеем, – заверил Харт, с предупреждением оглядывая своих.

Наверх они выбрались мокрые от пота. Сетка держала склон, но ползти по ходящей ходуном поверхности было непросто. Вдобавок нервировали стучащие по щиту камни. Мысль – защита лопнет и булыжник прилетит в голову – не отпускала.

Таврис выгрыз себе право идти третьим – за дочерью, помогая втыкать ледяные штыри в склон и вязать на них страховочную веревку. Артефакторша ползла по сетке, цепляясь за нее надетыми на руки когтями.

Харт подавил недостойное командира чувство зависти и… молча занял место где-то в середине цепочки.

Глава 19

Наверху они оказались вместе с подоспевшими вальшгасами и… Харт глазам не поверил – мертвая тварь раз в двадцать больше стала.

Покрытый пылью и копотью так, что одни глаза на лице сверкали, Сергей спрыгнул с вальшгаса. Под приветственные крики и похлопывания по плечам он подошел к такой же пропыленной Живке и звучно чмокнул кошку в нос.

– Красавица, моя! Вынесла-таки! – восторженно произнес некромант. Живка, ставшая ростом повыше вальшгаса, брезгливо сморщила морду и невежливо отвернулась: нежностей умертвие не переносило даже от хозяина.

Стоявших рядом огневиков тоже перекосило, и они дружно отодвинулись подальше – вдруг сумасшедший некромант заставит всех от радости целовать свою зверюшку. Рядом остался лишь Луньярд, вцепившийся в ногу друга, будто не веря, что тот жив.

– Целы! – выдохнул Харт, пересчитав глазами прибывших. Отметил полуживой вид Шильярда, бледность, сидящей за ним Лиран и ошалелый вид Тумана, у которого словно второе сердце обнаружилось. Со стороны так и казалось – парень то и дело касался своей груди, прислушиваясь к чему-то.

Им бы отдохнуть, – обеспокоенно подумал Харт. Даже у вальшгасов запыленные морды выглядели измученно – подъем явно дался им тяжело, один из зверей прихрамывал – потянул лапу, и Франтех осматривал ее, пытаясь понять – сможет ли зверь идти дальше.

Но времени на отдых не было – следовало как можно скорее убираться от зарождающегося источника.

Харт оглянулся – за время их подъема картинка разительно поменялась. Столб пепла, подсвеченный багровым, уходил в небо, расползаясь грибовидной шапкой. В его толще полыхали молнии – фиолетовые, ветвистые и пугающе частые. С каждой минутой темнело сильнее. Серая муть надвигалась, и первые хлопья пепла упали на плечи – мелкие и сухие. Дышать стало трудно, воздух царапал горло.

Кажется, им всем сегодня придется нажраться пепла, – мелькнула едкая мысль.

Где-то в котловине с глухим стуком рухнул, прилетев из центра, огненный сгусток размером с бочку, взметнув высокий фонтан искр. До них они пока не долетали, но источник набирал силу.

Рокот из чаши не стихал. Он был везде – в земле, в воздухе, отзываясь дрожью в груди.

Шильярда бережно сняли с кошки, девушка спрыгнула сама и тут же пошатнулась. Ее подхватили, усадили, и Тайса кинулась к опустошившей резерв подруге – поделиться силой.

– Как он? – поинтересовался Харт у склонившегося над огневиком целителя.

Тот ответил не сразу, однако мрачное лицо говорило само за себя, и сердце Харта болезненно сжалось.

– Не знаю, как она это сделала, – он кинул взгляд в сторону фаттарки, – но если бы не ее стабилизация, живым бы они его не довезли. Переломы ерунда – уже сращиваю, с ожогами придется повозиться, но тоже заживут, а вот жизненных сил из него выпили прилично…

– Организм молодой – вытянет, – убежденно заключил Харт, глядя, как у Шильярда выравнивается дыхание и разглаживается морщина на лбу.

– Его можно перевозить? – уточнил он. Целитель оглянулся, проследил за полетом огненного сгустка – на этот раз тот упал ближе, пожал плечами:

– А куда деваться? Тут нас всех поджарят.

– Командир, ваше благо… высочество, нам бы ноги делать надо, – некромант перестал, наконец, наглаживать морду кошки и отсыпать ей комплименты.

Харт был с ним согласен, только…

– Вальшгасы быстро не пойдут – загнали вы их. Живка, она лишь тебя слушается?

– Нет, еще красивых девушек, – пошутил некромант, которого словно штормило после пережитого. Глаза подозрительно блестели, движения были резкими, а речь возбужденной.

– Значит, девушек и отправим вместе с Шильярдом. Троих потянет?

– Легко и четверых, – кивнул некроманта.

Живка уносилась прочь крупными скачками, словно не чувствуя усталость… Хотя, наверное, усталость ей была неведома. Из девушек в отряде осталась лишь артефакторша, пытавшаяся на ходу усилить развернутый над ними щит. Харт ее понимал. Обстрел приближался, и скоро над головой пронесся первый сгусток, с диким грохотом врезался в землю шагах в пятистах впереди, взорвавшись тучей огненных искр. В лицо пахнуло жаром.

Если такой попадет в них – жыргхва, – подумалось ему с опаской, и он влил еще немного сил в мерцающий над головой щит.

Вальшгасы плелись измученным шагом, неся часть поклажи. Люди шли быстрым, насколько это было можно, шагом. Опасность дышала в спину, так что подгонять никого не приходилось. Кельс и тот временами срывался на бег.

– И представьте, змеюка такая… Здоровенная… Думал, сожрет нас и не подавится. А ей Шильярд приглянулся. Прям влюбилась с первого взгляда. Такие речи пела, царство и вечную жизнь обещала, а он, не будь дураком, гранату… то есть камни свои активировал и с обрыва прямо в ее объятия шагнул.

Некромант двигался широким шагом, на ходу показывая каких размеров была змея и как шагал с обрыва огневик.

– Парень герой! Ты б его наградил, высочество?

Харт растеряно кивнул. Наградит. Обязательно наградит после того, как прочистит мозги насчет самоубийственного геройства. С обрыва он шагнул… А если бы змея не подхватила? Или подхватила и проглотила?

– Ну а дальше ваш огонь пробудился и показал всем кузькину мать. Яйца у него, я скажу, стальные… Мелкий сам, а с тварью на равных схлестнулся.

– Ты Живку где так откормил? – смог вставить вопрос в речь некроманта Харт, отложив выяснение на потом, откуда такие подробности у некроманта. Вроде в самом пекле лишь Шильярд, да кошка были.

– Так змеи нажралась. Вот и расперло. Круто же получилось?

Круто – это здорово, – перевел сам себе Харт.

– Не видел бы сам – не поверил, – согласился он, представляя, что скажет капитан по поводу увеличившихся размеров пассажира. Того самого. Нелюбимого.

Усталость наваливалась. Даже Сергей, вымотавшись, замолчал.

Пепел сыпал уже непрерывно, погрузив мир в мертвенно-серую круговерть. Как Харт не натягивал платок на лицо, он все равно ухитрился набиться в рот и мерзко хрустел на зубах.

Некое разнообразие вносили прилетавшие сверху огненные сгустки, и тогда пепел резко желтел и принимался суматошно метаться, постепенно успокаиваясь до следующего взрыва.

Наверное, из-за навалившейся темноты они пропустили появление Живки.

– Вернулась, моя девочка! Вернулась, красавица!

Некромант чесал покатую башку, стряхивая пепел с ушей.

Кошка заметила Харта и направилась к нему. Выплюнула записывающий кристалл. Третий поднял, обтер камень о край куртки, активировал, выслушал сообщение Касмейры.

Девочки смогли найти озерцо с питьевой водой, и устроили там лагерь. Ждут их.

На этот раз на кошке отправились Рована, Кельс и Туман. Фаттарец уже шатался от усталости, Кельс кашлял, не переставая – наглотался пепла с непривычки, ну а девчонку отправили, невзирая на возражения.

Новость о лагере придала всем сил, даже вальшгасы пошли быстрее.

Кошка неутомимо сновала между отрядом и лагерем, и в конце концов даже Харт отправился на ней с Таврисом.

Странное дело, шерсть твари перестала вонять мертвечиной, пропитавшись запахом въевшегося в нее пепла, который пах сырой глиной и нагретым на огне железом.

После первого же скачка Харт судорожно вцепился в шерсть. Тварь двигалась совершенно иначе, чем вальшгас: никакой плавности хода, сплошные скачки и рывки. Живка неслась, и пепел бил в лицо всадникам, царапая кожу. Земля то ударяла в нижнюю часть спины, то проваливалась в яму, и Харту казалось, что ему перетряхнули все внутренности, пока они добрались до места.

Зато под защитным куполом было светло и уютно.

Принц с облегчением сполз с кошки, и та тут же рванула за остальными. Стряхнул пепел с головы, плеч и шагнул ближе к разведенному огню. Теперь, когда весь воздух был пропитан силой источника, можно было не думать об экономии.

Потом он с наслаждением мылся в ледяной воде. Кто-то из девочек сунул ему в руки кружку с горячим отваром и кусок лепешки. От усталости есть не хотелось, но он заставил себя тщательно разжевать и проглотить черствый хлеб.

Проверил состояние Шильярда – у того поднялся жар, он начал бредить, и сидевшая рядом Лиран меняла смоченные в воде повязки.

– Пепел блокирует исцеление. Пропитан магией, вот и экранирует, – мрачно заметил целитель в ответ на вопросительный взгляд Харта. – Нужно смывать, обрабатывать ожоги, иначе потеряем. А какие тут условия? В воде полно заразы.

– Обеззаразим, – предложил Харт, отставляя пустую кружку.

Купель создали воздушники, уплотнив воздух. Такийцы наполнили ее водой, а Рована, порывшись в своих запасах, кинула в воду пару камней. Затем Харт подогрел купель до теплого состояния.

– Я сам, – оттеснил всех Сергей, беря раздетого парня на руки. Донес, бережно опустил в воду.

Целитель наклонился над водой, проверяя результат и радостно потер ладони:

– Работаем. Если вы не против, – он повернулся к Тайсе, – буду рад вашей помощи.

Фаттарка польщенно кивнула и шагнула к купели. Целители действовали на удивление слаженной парой.

Харт отошел, поймал напряженные взгляды двух парней.

– Все будет хорошо, – пообещал им.

Франтех поверил сразу, выдохнул от облегчения, потер лоб. Он был, кстати, единственным, кто не сел на кошку, дойдя с вальшгасами до лагеря сам. Так и заявил: «Своим не изменяю».

Живка и не подумала обидеться, лишь проследила, чтобы упрямец добрался до стоянки, не заплутав.

А вот Луньярд был не столь доверчив.

– Его еще до корабля нужно донести, – проговорил он озабоченно.

– Сделаем носилки, – тут же предложил Франтех. – Эта тварь, конечно, движется быстро, но скачет так…

Харт поморщился, при мысли о поездке тошнота подкатила к горлу, а желудок болезненно сжался. Кажется, мертвая тварь своей ездой просто убивала. Еще и задницу отбил так, что сидеть больно…

Однозначно, носилки.

– Берите помощников, такийцев хотя бы – они мастера узлы плести, и занимайтесь. У нас как раз веревки остались. На гамак хватит.

Когда на горизонте показалась голубая полоска воды, а на ней два силуэта кораблей, Харт выдохнул с облегчением. Всю обратную дорогу его продолжало тревожить состояния Шильярда, который так и не перестал гореть. Целители делали все возможное, однако состояние парня не улучшалось.

– Дорога, трясем. Вдобавок фон агрессивный. Стихии пробуждаются, – жаловался целитель Харту.

– Разве это плохо? Силы столько, – и Третий не удержался, зажег на ладони огонек, с превосходством покосившись на фаттарцев.

– Для исцеления важна стабильность, а тут фон лихорадит и нас вместе с ним. Замечаете, что мы все словно пару бокалов в себя огневухи опрокинули?

Харт прислушался к себе и понял – прав целитель. Кураж внутри так и порывался вырваться на свободу.

– А если отрезать от источника? – поинтересовался он, давя рвущееся наружу дурацкое чувство радости.

– Нельзя, – хмуро мотнул головой целитель. – У него и так истощение… Одна надежда, что организм молодой, выправится.

Возле костра раздался гогот. Мужчина глянул выразительно, мол, говорил же.

Харт и сам замечал, что смех и шутки теперь звучали чаще. Кто-то даже петь пытался, показывал фокусы с огнем, еще и бахвалился перед фаттарцами, мол, а вы так не можете. Те сдержанно соглашались: не можем, не вступая в открытое противостояние.

А главным заводилой веселья был кто? Стыдно сказать – некромант.

– Глубиной клянусь, подменили его, – жарко шептал Харту на ухо Таврис, перехватив принца у вальшгасов. – Не может он быть сыном смерти. Ты бы проверил его, брат. Вдруг тварь его сожрала и облик его приняла. Смотри, как веселится, – и он зло глянул на костер, где Сергей сидел с огневиками, обнимая Касмейру за плечи и рассказывая что-то смешное – хохот эхом гулял по округе.

Харт посмотрел на взбешенного капитана, на желваки, ходящие под его кожей…

– Хочешь проверить, насколько он сын смерти? – хмыкнул он, понимая, что такиец в шаге от того, чтобы обнажить кинжал. – И потерять дочь? – уточнил холодно.

– Так ведь чужак… – протянул с отчаянием капитан.

– Жену себе ты тоже на чужбине нашел, – не проникся сочувствием Харт.

Таврис ожег его злобным взглядом, отвернулся, сгорбился.

– Вот и она так сказала, – проговорил он тише, устремив взор в темноту пустыни.

Пепел перестал идти уже утром, но все вокруг было плотно усыпано серым, взметающимся при каждом шаге, покрывалом. И для второй стоянки воздушникам пришлось расчищать место, чтобы не спать на пепле.

– Еще пригрозила, что уйдет в мир некроманта, – добавил мужчина со вздохом, – мол, там женщины даже кораблями командовать могут. Задурил девке голову. Где же видано такое, чтобы баба и капитан? – спросил он жалобно.

– Не дурил, правда, есть такое, – подтвердил Харт. – Но мир мертвый. Магам там тяжело. Да и опасно. Лучше они здесь, под твоим присмотром, будут.

– Мертвяка в семью⁈ – рыкнул Таврис, ударяя себя кулаком в грудь, но прежней ярости в его голосе не было.

Смирится, – хмыкнул про себя Харт. Слишком любит дочь. Главное, чтобы Сергей принял девушку. Кто знает, что там у него с даром происходит. Проснется завтра таким же замороженным, как раньше и будет снова шарахаться от живых. Живка вон поуменьшилась… Потратила силы и стала чуточку ниже. Так, может, и некромант свою живость подрастеряет, вернувшись в прежнее состояние.

Не только Таврис с Шильярдом беспокоили Харта. Главной загадкой стал Туман. Неформальный лидер фаттарцев был крайне осторожен и сдержан на любые эмоции, но именно эта сдержанность и тревожила Харта, мучая дурным предчувствием. Что-то с магом было не так. И началось это после возвращения из котлована.

Харт попытался расспросить Сергея, но тот лишь плечами пожал:

– Нормально все. Перетрудился чуток, когда твоего парня к Живке приматывал, но нам всем тогда досталось. Не лезь. Пусть в себя придет. Зеленый еще. Первый раз, считай, пороха понюхал. Пепла точнее.

Харт Тумана «зеленым» не считал, все-таки готовили того в наемники, и обучение он практически завершил. Так что пепел вряд ли его испугал бы. Нет, здесь явно было что-то иное… Вспомнилось, что именно огонь требовал не отказывать фаттарцам и взять их на Карси-тан, однако причину раскрывать отказался…

Впрочем, Лиран вела себя так, как и положено после истощения: ехала на Живке, ухитряясь спать на ходу, и Харт постепенно успокоился. Может, это избыток огня на него влияет, усиливая паранойю?

К вечеру пошел дождь, превратив пепел в грязь под ногами. Больше всех была недовольна Живка. Мокрая шерсть обнажила тощие бока и серую, неприглядную шкуру. Кошка шла, время от времени останавливаясь и брезгливо отряхивая испачканные лапы.

Зато Кельс радовался дождю, как ребенок – ловил капли ртом, подставляя под дождь лицо и уверял, что это настоящее чудо – дожди здесь шли раз в несколько лет.

На третий день выяснилось, что до побережья осталось почти ничего, но Харт приближаться к кораблям в темноте не рискнул, отдав приказ остановиться на ночлег.

После дождя дышалось свежо, и эта ночь была первой, когда Третий спокойно уснул.

Вдалеке, на горизонте, радовал желтыми всполохами вулкан. В окутавшей его плотной бело-серой шапке сверкали ветвистые молнии. Оттуда же волнами накатывался гул, напоминая о рождении источника. Слыша его, огневики светлели лицами и обсуждение: как назвать малыша, вспыхивало с новой силой.

Стоило отряду появиться на побережье, как от кораблей отчалили лодки – встречать.

– Касмейра, – напряженно позвал девушку отец, но та мотнула головой:

– Прости, я в подчинении Третьего принца, с ним и останусь.

Харт молча принял удар на себя, подтвердив кивком, что да, остается в подчинении.

Он до конца так и не решил, нужна ли некроманту сердечная привязанность, о которой упоминали фаттарские источники, чтобы не поддаться влиянию смерти. Пока что вместо любви Сергей выбирал хорошую драку, и та прекрасно справлялась, отпугивая замороженность.

С другой стороны, где Харт обеспечит боевому некроманту постоянную драку, еще и желательно с мертвецами? Отдавать же родственника в Фаттару было откровенно жаль. Для местных, унаследовавших свой дар от предков, тот навсегда останется чудаковатым пеплом.

– Ваше высочество! Я всегда верил, что у вас получится! – встретивший Харта на палубе капитан от восторга аж прослезился. Похвастался горящим на ладони огоньком, улыбаясь, словно мальчишка.

И этого накрыло, – с раздражением подумал Харт, понимая, что не только отряд, но и вся команда пребывает в слегка подогретом состоянии.

Даже безмолвных проняло настолько, что прошлым вечером парни устроили игру в прятки с Живкой при активном содействии некроманта.

– Она вас по биению сердца находит, – самодовольно заявил Сергей, когда тварь отыскала последнего, прятавшегося за щитом, безмолвного.

И главное, большинство болело за умертвие, – с обидой припомнил Харт. Одна надежда – скоро влияние стихии уменьшится, и они перестанут пребывать в огненной эйфории.

– У нас получилось, – подтвердил Харт капитану, – только…

И он обернулся, чтобы увидеть, как бережно поднимают на палубу Шильярда.

– Жив? – дрогнувшим голосом уточнил мужчина.

Харт кивнул. Он слышал, как распределяют дежурство огневики у постели больного, как пытаются отвоевать себе часть времени девчонки, как Туман требует прекратить балаган на правах временного командира отряда. И никто не вспоминает, что они из разных миров…

– Что теперь? – вопрос дошел до него не сразу, заставив вынырнуть из размышлений о принципах сплочения боевых магов.

Харт поймал напряженное выражение лица Кельса. По дороге тот пытался пару раз начать разговор про будущее, но Харт уходил от ответа.

По плану нужно было возвращаться домой. Разведка завершена, стихии пришли на материк, однако…

– Помнится, ты говорил – твои люди готовы восстать?

Идти на столицу малым отрядом – безумие, но помочь сопротивлению одержать победу – другой расклад.

– Три дня, – выдохнул жарко Кельс, глядя на него засверкавшими от радости глазами.

– Три дня, – повторил он, – и мы покончим с властью жрецов. Ни один не уйдет от нас живым!

Лиран сидела у постели больного, прислушиваясь к сильным ударам ветра в корму. На море заходил шторм, но капитан, пританцовывая, заверял, что вода подсказала ему безопасную бухту, до которой они успеют добраться вовремя.

Как вода могла что-то подсказать, девушка не понимала. Стихийники вообще были странными, а после рождения вулкана – в особенности. Радостные какие-то. То песни у них, то танцы, то игры глупые затевали. Забавные…

Но больше всех изменился некромант со своим питомцем. Порой Лиран казалось, что перед ней совершенно другой человек: открытый, веселый. А кошка… Она никогда не слышала о том, чтобы мертвые твари менялись, причем так сильно. Не теряли конечности или разлагались, а вырастали в размерах, еще и становились умнее. Складывалось такое впечатление, что тварь обрела собственный разум, что в принципе было невозможным.

С другой стороны, разве можно, чтобы некромант самоучка освоил полноценный контроль за мертвым питомцем, еще и управлял ею на приличном расстоянии? В Фаттаре такое лишь на последних курсах проходят…

Вот даже некроманты здесь неправильные…

Лиран вздохнула, отказавшись от попыток понять происходящее. Странный мир, непонятные законы магии, точнее их отсутствие. Все на визуалистике. Никаких формул, построений. Да и она сама словно пропиталась этой странностью…

Впрочем, за этим и шла.

Девушка коснулась левой груди, прислушалась к себе. Поморщилась. Ничего.

Туман говорил: «Так может быть». Нужно набраться терпения и подождать, а для нее ждать всегда было самым мучительным испытанием.

С жалостью она посмотрела на лежащего на кровати парня. Тот был так плотно замотан бинтами, что походил на подготовленного к погребению мертвеца.

Шильярд… Имечко, отдающее аристократией, богатством и высокомерием.

Интересно, каково это жить во дворце? – задумалась она. Когда есть собственная комната, а может, и не одна. Когда кормят три раза в день и не бьют.

И поспешно тряхнула головой, запрещая себе проваливаться в прошлое. Не место этим мыслям в ее голове.

Напарник… Как же она испугалась за него. Сама не ожидала от себя такого страха. Стоя там, на краю внутренней чаши, ей одновременно хотелось прибить его за безголовость и отдать все на свете, лишь бы он остался жив.

Последний раз она так боялась за Шульгу. Потом привыкла терять друзей и уже боялась другого – привязаться к кому-то. Прошлое вновь замаячило ледяным призраком, но словно почувствовав ее состояние, Шильярд пошевелился, облизал пересохшие губы и попросил еле слышно:

– Пить.

Лиран подскочила от радости. Засуетилась, едва не опрокинула на себя стакан, но успела поймать. Зашипела – часть воды выплеснулась на колени. Выругалась, выдохнула и, уже успокоившись, аккуратно поднесла стакан к губам огневика, приподняв его голову.

Тот пил жадно, не открывая глаз.

– Спасибо, Лиран, – прохрипел, напившись.

– Как понял, что это я? – удивилась девушка.

– Ты пахнешь по-особенному, – ответил Шильярд сипло, и губы тронула слабая улыбка.

Пахну? – изумилась Лиран, испуганно принюхиваясь к себе. От кожи шел запах соли и нагретого металла, но этим сейчас на корабле все провонялись.

– Дай руку, – попросил Шильярд внезапно.

И она, поколебавшись, положила ладонь на бинты. Парень тут же накрыл ее ладонь своей, сжал пальцы.

– Теплая, – проговорил он с удовлетворением. – Обнял бы и не отпускал, – добавил он, и на щеки девушки плеснули горячего румянца.

– Скажешь тоже, – проворчала она смущенно, не решаясь забрать руку из пальцев больного.

Впервые ей не хотелось спорить или огрызаться. Хотелось молча сидеть, держа его за руку, ни о чем не думать и ни о чем не беспокоиться. Почему-то было уютно молчать с этим странным парнем. Точно страж, он отгонял от нее тревоги и тени прошлого.

Внутри и правда потеплело, словно солнышко зажглось в груди. Глаза неожиданно защипало, мир дрогнул, начав расплываться.

Когда она последний раз плакала? – с изумлением попыталась припомнить Лиран и поняла, что очень давно. С тех самых пор, когда поняла, что слезы ничего не изменят…

– Расскажи, что я пропустил, – попросил Шильярд, и она послушно принялась рассказывать о том, что случилось на обратном пути.

– Сейчас повстанцы собирают силы и идут к столице, а мы идем с ними, чтобы поддержать, – закончила она.

– Никогда не штурмовал город, – гораздо более бодрым голосом протянул Шильярд, и Лиран, не удержавшись, стукнула его по руке.

– Дурак! – выдохнула она. – Едва жив остался, мало тебе? Ваш принц обещался лично шкуру с тебя спустить за самодеятельность.

– Так я с тобой. С тобой можно. Ты же меня прикроешь?

– Я тебя к кровати привяжу, – рыкнула Лиран, чувствуя, как внутри все замирает от восторга. Еще никто так просто не доверял ей свою жизнь. Даже Туман.

Пальцы на ладони сжались сильнее.

– Странно, – протянул Шильярд, – я тебя сейчас иначе ощущаю. Будто…

Он осекся, не став продолжать, словно сам испугавшись своих мыслей, и Лиран поспешно выдернула ладонь. Еще догадается… Туман просил хранить все в секрете.

Солнышко внутри становилось все горячее, будто одно лишь присутствие парня добавляло ему сил. И это было странным. Ни на кого из огневиков оно так не реагировало. Что не так с этим парнем? И что не так с ней?

– Не отпускай, – вдруг попросил Шильярд, – без тебя холодно.

И она сдалась…

Дверь каюты хлопнула, и на пороге нарисовался один из огневиков. Луньярд, кажется.

– Смена караула, – весело крикнул парень, внеся с собой запах разбушевавшегося моря.

– Ух, качает как! – он пробежал пару шагов до кровати и едва устоял на ногах, уцепившись за спинку.

– Тише! – раздраженно прошипела Лиран. – Только заснул.

– Заснул? – выцепил главное из ее слов огневик. – Он приходил в себя?

Девушка кивнула. Встала, кинула внимательный взгляд на Шильярда, потом наклонилась, поправила одеяло.

– Если снова придет в себя – дашь ему воды. И обязательно держи его за руку. Ему так теплее, понял?

Радость на лице парня приняла озадаченный вид, однако возражать он не стал. Заверил:

– Будем и за руку держать, и греть. Не переживай.

Он проследил за тем, как фаттарка вышла из каюты и только после того, как за ней закрылась дверь, позволил себе присвистнуть.

– Ну ты себе и выбрал, брат, – проговорил Луньярд неодобрительно. – Она же в огне ничего не смыслит. Пепел один в мозгах.

Лиран не ушла далеко. Осталась в коридоре, прислонилась спиной к стене, чувствуя, как с силой бьется в груди сердце. Пол под ногами то проваливался, то взбирался на горку, и она не представляла, как доберется до своей каюты, еще и по лестнице спуститься нужно. Поползет, наверное. Или покатится?

Страшно, однако, не было. Поселившееся внутри тепло успокаивало, даря уверенность, что все будет хорошо, и они благополучно доберутся до бухты.

Лиран вытянула вверх ладошку, уже зная, что получится. Прикрыла глаза, выдохнула просительно:

– Пожалуйста.

Тепло стало ощутимее. Кожа зачесалась, нагрелась, а потом словно иголочкой укололо.

Распахнув глаза, девушка застыла, с восторгом глядя на слабый – с монету размером – пляшущий огонек на ладони.

Глаза снова защипало, и огонек задвоился в глазах. Она заморгала, боясь, что он исчезнет, но огонек продолжал гореть, успокаивающе согревая: «Я с тобой. Ты больше не одна. Я никому не дам тебя в обиду. Все будет хорошо».

– Входите, – отозвался Харт на стук в дверь, поспешно убирая исписанный наполовину лист в стол. Нечего посторонним знать, что их глава чуточку сходит с ума и занимается тем, что выбирает имя для дочери. А всему виной капитан, вздумавший отпраздновать рождение источника и выставивший десяток бутылок огневухи из собственных запасов.

Молодежи много не наливали, так что они вдвоем с капитаном приняли удар на себя, и сейчас замутненное алкоголем сознание плавно покачивалось в такт качки корабля.

Дверь открылась, закрылась, и только после этого безмолвный снял щит невидимости.

– Господин, – поклонился он.

– Без церемоний, – махнул рукой Харт, насторожившись. Благостное настроение стало чуть менее благостным – чутье подсказало, гость пришел не с добрыми новостями. – Говори.

Доклад был пугающе кратким.

– Н-да, – откашлялся Харт, пытаясь призвать разбегающиеся мысли к порядку.

– Ты не перепутал? Может, это какое-то фаттарское заклинание вызова огня? Умеют же они костры разжигать.

– Нет, – мотнул головой безмолвный. – Это точно была стихия. А фаттарский огонь я видел. Его в руках не удержишь – ожоги останутся. Да и лицо у девчонки такое было… словно она чудо увидала.

– Понятно, – протянул Харт. Проклятая огневуха – нечего было столько пить! – мешала сосредоточиться и оценить последствия того, что фаттарцы обрели стихию.

Ясно, что именно за этим они сюда и пожаловали. И даже понятно, с чего такое желание возникло.

– Мог бы и предупредить, – проворчал принц, проклиная вербовочную деятельность огня на Фаттаре. Похоже, стихия развлекалась, затеяв очередной эксперимент. Потому и дети – им проще измениться. Потому и мертвый материк – пробуждающие стихии похожи на садовников, раскидывающих семена – вдруг те взойдут.

Вопрос лишь в том, кого из фаттарцев затронули изменения. Туман, Лиран? Кто-то еще?

Самоуверенные детки, – подумалось ему с раздражением. Считают, что стихия так просто. Словно волосы в другой цвет перекрасил. Захотел – обзавелся огнем. Только это не домашнее животное. Передумал – на улицу не выбросишь. Стихия – это и ответственность, и опасность не справиться с полученной силой.

Что эти фаттарцы вообще о ней знают⁈

– Что будем делать, ваше высочество? – обеспокоенно уточнил безмолвный.

Харт помолчал, обдумывая.

– Наблюдать и не вмешиваться, – принял он решение. – И никому ни слова. Раз сами не хотят делиться, мы настаивать не станем.

– Ты никуда не пойдешь, – с угрозой предупредил Ветра Туман. – Я обещал Оле присматривать за тобой.

– Вот и присматривай, – огрызнулся парень, – а меня на корабле не удержишь. Все равно сбегу и тогда без твоего присмотра мне кто-нибудь голову открутит, – пригрозил он.

– Хватит, насиделся, пока вы источник создавали. Думаешь, я сюда отправился, чтобы в каюте прятаться? Да если бы не я, – Ветер сделал выразительную паузу, оглянулся проверить, что полог надежно скрывает их разговор. – Если бы я не спросил тогда стихию о том, могу ли я обзавестись огнем, ничего бы не было! Нас бы сюда даже не позвали. Второй принц со своими боевиками прекрасно справился бы. Ты же понимаешь, что они без нас обошлись бы, если бы стихия не решила помочь?

– Стихия решила, что мы станем отличным экспериментом, – проворчал Туман.

– И мы согласились, – напомнил Ветер. – А ты еще и Лиран притащил, хотя мы договаривались – чужих не брать.

– Не забывай – не только тебе требуется второй источник. Лиран без него вообще умрет, – парировал старший.

– А у меня без огня нет и шанса остаться рядом с Олей, – угрюмо заметил Ветер.

И тут же страдальчески поморщился:

– Ты же видел ее семью. Бывал у нее дома. А что у нас? У меня, у тебя?

– У меня мать умерла после побоев отца, – глухо сказал Туман, отворачиваясь. – Я тогда ее защитить пытался, очнулся уже в больнице, там и узнал про ее смерть… Там же и слово дал, что стану настолько сильным, что не позволю никому больше навредить своим близким. Так что не только у тебя есть причины становиться стихийником.

Ветер прикусил губу, с сочувствием посмотрел на друга. Они редко делились прошлым, не желая вспоминать о том, что привело их на улицу, откуда они попали в школу к Упырю. И да, он был слеп в своем стремлении стать ближе к Оле, добиться того, чтобы стать ей равным.

Слеп настолько, что не желал смотреть по сторонам, хотя видел, как сложно приходилось Лиран, да и Тайсе тоже. Девчонки после тренировок еле живыми с палубы уползали.

А что сделал он? Впустую махал мечом? Отжимался и прыгал с некромантом. Чуток пострелял по мертвякам, когда те малой группой атаковали их на берегу?

Нет, Туман не прав. Огонь любит смелых. Без риска у него ничего не получится. Пусть он самый младший из всех – это не повод отсиживаться за спинами парней. Ведь тогда огонь сочтет его недостойным, и он упустит единственный шанс стать стихийником.