Текст книги "Некромантами не рождаются (СИ)"

Автор книги: Екатерина Боброва

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 19 страниц)

Глава 12

– Целитель у вас зверь, – пожаловался Туман, надевая рубашку.

– У вас другие? – ревниво поинтересовался Шиль.

– Гуманнее, – ответил парень. – У нас без обезболивающих не лечат.

– А у нас считают, что боль при излечении помогает мужчине быть сильнее, ну и не рисковать бездумно жизнью следующий раз. Обезболивают лишь детей и женщин.

– Сурово, – кивнул Туман.

– Да и нестабильность сейчас. Целитель и так рисковал, применяя артефакты. Просто их воздействие не столь искажается, действуй он напрямую… – счел нужным пояснить Шиль.

Они помолчали. Огонь требовал что-то сказать, но он не мог подобрать нужных слов… Не говорить же, что уступает? Асмас ведь не сдается. Если стоит на чем-то, то до пепла. Однако и упираться, третируя фаттарцев, смысла нет.

– Третий принц умный человек, не стал бы брать вас на борт, не будь у него на то веской причины, – проговорил Шиль, разминая сведенные от болевого шока мышцы на плечах. Покрутил шеей. Целитель в этот раз точно переборщил с уровнем воздействия. Нервный какой-то. Шиль к нему только второй раз попадает, правда, за два дня…

Он провел языком по искусанным губам. Фаттарец хоть и стонал при лечении, но держался стойко. А вот Шиль с удовольствием поорал бы от огненной волны, бушевавшей в крови, будь он один, конечно…

– Его решение я оспаривать не стану, но до причин все равно докопаюсь. Хочешь ты этого или нет.

– Докапывайся, – согласился Туман. Провел рукой по волосам, вытер полотенцем мокрое от пота лицо. – У нас больше холодом лечат, а тут… – и он снова промокнул пышущее от внутреннего жара лицо.

– Лиран не трогай, – попросил он, отбросив полотенце. По-доброму так попросил, что Шиль аж растерялся. Если бы ему бросили вызов, он бы его принял, а так… – Эта поездка для нее единственный шанс… Захочет – расскажет сама. Не дави. Ей и так не сладко пришлось.

И он вышел из целительской, оставив Шиля в глубокой задумчивости.

Шанс о чем? И для чего? Чем таким должны были помочь девчонке стихийники? Не понятно…

Следующие два дня нестабильности корабль превратился в зал Силы под открытым небом. Ребята тренировались с утра до вечера. Парни спаринговались, девчонок Шиль заставил подтягивать физическую форму.

Лиран выматывалась так, что не могла потом швабру в руках держать – отработку никто не отменял. Шиль посмотрел на то, как она с мученическим выражением лица возит ею по доскам и навестил целителя. Выслушал недовольную речь о недопустимости отвлечения серьезного человека от важных дел, но вытребовал-таки мазь для облегчения боли и две настойки: тонизирующую и расслабляющую.

Вечером заявился в каюту, которую девчонки делили вчетвером. Как ожидалось, внутри безвольными тряпочками валялись только его подопечные.

Артефакторша пропадала в трюме, где разбирала и сортировала артефакты, а такийка занималась в столовой, заняв себе один из столов. Менее всего она походила на заучку, но Шиль чаще всего видел ее с книжкой подмышкой.

Кто-то из парней пытался подкатить к красавице, но был изящно послан в жырхгву – больше желающих заигрывать не нашлось. Да и сердце девушки явно было уже занято…

«И что она в этом мертвяке нашла?» – возмутился Ирлан, когда такийка прошла мимо, даже не заметив адресованной ей улыбки.

«Дурак, это же дядя Сережа! – ответил Шиль, беззлобно отвесив подчиненному подзатыльник. – И не смей называть его мертвяком! Он тебя уделает и без всякого пламени».

Парень глянул недоверчиво, однако нарываться не стал. И правильно. Дядя Сереже теперь вообще не требуется махать кулаками, чтобы уделать оппонента.

Постучав и получив разрешение, Шиль вошел в каюту.

Она была просторнее остальных, да и, пожалуй, уютнее. Четыре двухуровневые койки. Два небольших столика, спрятанные в стенах шкафы. На одной из полок крупная ракушка – куда без нее такийке. На другой – блестящие отшлифованными гранями камни. Рядом стояли книги, лежали заколки, расчески и еще-то девчачье вроде кремов и духов. На небольшом столике сложный механизм гонял по кругу металлический шарик. Рядом пестрел разноцветными лепестками какой-то цветок – явно не живой.

Из Фаттары, – с неодобрением подумал Шиль, осматриваясь. Там любят издеваться над живым.

– Чего тебе? – испуганно спросила Лиран, подскакивая на нижней кровати. Вторая, Тайса, со стоном натянула на себя одеяло.

Шиль не без раскаяния вспомнил, как безжалостно орал на них сегодня, поднимая с палубы и заставляя приседать, а потом бегать, лазить по мачтам, отжиматься. Глядя на это, даже дядя Сережа одобрил творящееся издевательство: «Парень – ты прямо как у нас прапор был. Не давай им спуска, может, толк будет».

«Мертвый выродок», – еле слышно выругалась Лиран, но Шиль все равно услышал, а мыслевик с готовностью перевел. И девчонки получили дополнительный круг по палубе.

– Ложись, – кивнул он Лиран, закатывая рукава рубашки.

Фаттарка насторожилась.

– Ты же с Туманом дрался. Я тут при чем? – попыталась она вжаться в стенку.

– Лечить тебя буду, – он продемонстрировал мазь.

Тайса заинтересованно приподнялась на койке. Свесила голову, принюхалась.

– Странный состав, – протянула она руку за баночкой, но Шиль не отдал.

– Мне тебя силой уложить? – насмешливо уточнил он у Лиран. Та засопела в ответ, сверкнула яростно глазами, но легла.

Он глянул на рубашку, на которой были изображены смешные розовые зверьки, алели пара бантиков на плечах. Ребенок же, – отметил он с нарастающим раздражением. Представил Лиран на поле боя – раздражение усилились.

Шиль задрал рубашку – и застыл с занесенной рукой, судорожно сжимая баночку. Спина девчонки была живой иллюстрацией вояки-неудачника: ветвистые белесые шрамы соседствовали с багровыми срощенными участками мышц.

– Испугался? – глухо донеслось из подушки. Лиран нервно дернула лопатками, и шрамы зашевелились, словно живые.

Шиль сглотнул. Моргнул, выныривая из мыслей. Кажется, видение этих лопаток: худых и в шрамах навечно останется с ним.

– Тощая слишком, – буркнул он грубо. Зачерпнул побольше темно-фиолетовой мази, шлепнул на кожу.

– Тебя сначала откормить надо, а потом уже тренировать. Я скажу коку, чтобы добавил вашу порцию.

– Нам и так двойную дают, – возмутились сверху.

– Будет тройная, – парировал Шиль, осторожно втирая мазь, словно шрамы могли еще болеть.

– Почему не свела? – спросил он тихо.

Вместо Лиран со вздохом ответила Тайса.

– Такие не удаляются, – и снова нырнула под одеяло, словно испугавшись, что и так сказала много.

– Я не целитель, – напряженно произнес Шиль, – но у нас огонь на многое способен. Когда закончится нестабильность, я попрошу тебя посмотреть.

– Нет, – отрезала девчонка. – Не вздумай, слышишь!

И добавила просительно:

– Пожалуйста.

Шиль замер, перестав втирать мазь. Кажется, сейчас он невольно прикоснулся к тайнам девчонки. И она чуточку больше стала ему доверять…

Сердце вдруг застучало с силой, а пламя волной прокатилось по крови, опаляя кожу жаром.

– Дальше сама справишься, – он поспешно поднялся, оставив мазь у изголовья.

– На ночь выпей белую настойку, утром красную. Не перепутай. Тебя тоже касается, – он посмотрел на Тайсу, продолжавшую прятаться под одеялом.

– У нас свои есть, – гордо уведомили его.

Ну раз свои… Значит знали, к чему готовились.

– А ты попробуй, может, наши эффективнее, – с насмешкой предложил он, добавив язвительно: – Ваши-то наверняка такие же хилые, как вы сами.

– Почему ты меня остановила?

Иль с раздражением смотрел на сестру, которая сидела на открытой веранде, подставляя лицо весеннему солнцу. Разлегшийся на ее коленях Снежок нервно дернул ушами, тяжело вздохнул и снова прикрыл глаза, уплывая в сон.

Сидящий у ног девочки ташир делал вид, что дремлет, хотя Иль прекрасно знал – оживленным сон не требуется.

– Если бы не ты, я был бы уже с ними, – проговорил он укоризненным шепотом, не желая будить зверька.

– Тебя бы уже высадили и отправили домой, – щурясь от солнечных лучей, с насмешкой ответила Оля.

Иль протестующе засопел, отвернулся.

Конечно, она была права. Как всегда. Порой ему казалось, что из них двоих младший – именно он. А еще, что из всех детей Четвертого принца, он самый обыкновенный.

Подумаешь, сильный дар огня. Такой в Асмасе у каждого третьего. Хороший боец, весь в отца. И что из этого? Уровня Шестого ему все равно не достичь, как и не собрать собственную гвардию.

Сестре вон любые стихии подчиняются. Недавно земля пробудилась, а до этого ветер. Мама сильно переживала, что у нее нестабильность начнется. Полный дворец целителей собрала. Дядя Кайлес какие-то хитрые артефакты налепил для контроля. Но обошлось. Там, где любого другого порвало бы от такого количества сил, у Оли лишь поднялась температура, да заболела голова.

Мелкий вообще во что-то непонятное превратился… Природник. Хочет дождик вызвать – пожалуйста. Шторм утихомирить – раз плюнуть. Сами стихии его обучают вместе с учителем из Фаттары.

Иль стиснул зубы, давя недостойную принца зависть.

Но та продолжала ядом отравлять душу.

Даже дяде Сереже повезло, а ведь вообще бездарем был.

Иль попытался представить себя некромантом. Воображение рисовало ряды поднятых из могил войск, которые он посылает на спасение родной земли.

Не важно, кто нападет, но нападут ведь! Страна у них богатая, пусть и небольшая. Он сам слышал, как Третий жаловался на постоянные попытки навязать им дружбу и вассалитет из-за месторождения слез калкалоса.

И если бы не Пятый – империя давно бы объявила Асмасу войну. Получив же в мужья наследной принцессы асмаского принца и выгодный договор на поставку камней, Шакри-нару успокоилась, перестав претендовать на их свободу и независимость. Однако они еще помнят о том, что асмасцы – потомки имперцев и вряд ли когда-нибудь забудут об этом.

С такими «друзьями» Асмас должен быть во всеоружии.

Иль не был дураком и понимал, что слишком мал для того, чтобы всерьез сражаться с кем-то, но мечты-то никуда не девались, как и обида на то, что жизнь проходит, а пользу принести стране не получается.

Недавно он рискнул пожаловаться об этом маме, но та лишь взлохматила его волосы и со вздохом посоветовала не торопиться расти.

Я всегда для нее маленький, – с обидой подумал Иль и… отправился вынашивать планы о спасении мира. Непорядок, если старший сын в семье оказывается самым бесполезным.

Еще и времени для подвигов оставалось немного. После малого совершеннолетия Оля собиралась ехать учиться в ненавистную Фаттару. Иль честно пытался ее отговорить, боясь, что обратно она не вернется, но когда сестра его слушала? Всегда все по-своему.

Славка и тот собирался в Фаттару, когда подрастет…

Все его покидают. Останется он один учиться в академии Пламени. Единственный нормальный огневик в семье, не считая отца.

– Даже если бы высадили, все равно был бы шанс упросить оставить на борту, – не сдаваясь, проворчал Иль.

И шанс поучаствовать в настоящем приключении. Отправиться на далекий материк Карси-тан. Сразиться с теми, кто своим служением смерти отравлял все живое вокруг.

А сестра…

– Третий знал, что ты попытаешься, – хмыкнула Оля, и кролик, соглашаясь, дернул ушами. – Уверена, он после отплытия весь корабль перевернул, чтобы убедиться – нас там нет.

Иль прикусил губу, сдерживая рвущийся наружу протест. Он был готов к тому, что его обнаружат, отошлют домой и накажут, зато в академии его бы все считали героем, а не трусом, оставшимся домом.

– Фаттарцев взяли, а они чуть старше нас, – выпалил он со злостью.

Оля не ответила, рассеяно гладя кролика.

Какое-то время они молчали. Иль по опыту знал – бесполезно о чем-то спрашивать сестру, если та не хочет говорить.

Упрямая!

– Нечего нам пока там делать, – сказала Оля, поднимаясь. Снежок недовольно завозился на руках, не одобряя желание хозяйки отправиться куда-то. Ташир степенно поднялся, вставая рядом. Он был готов сопровождать девочку куда угодно.

– Да и не сможем мы ничего, пока стихии не пробудятся на материке, – с досадой мотнула головой Оля. – Нам бы хоть один полноценный источник…

– И что тогда? – затаив дыхание спросил Иль.

– Если не побоишься… – посмотрела на него с насмешкой сестра.

Он понял все сразу, и внутри тугой волной ударила в сердце радость.

– А-а-а! – от раздавшегося вопля кролик дернулся всем телом, а ташир оскалился, вздыбив шерсть на загривке.

– Люблю тебя! – кинулся он обнимать Олю, и ташир, неодобрительно морща нос, поспешно убрался с дороги. Этот человек был «свой» настолько, что ему дозволялось обнимать, дергать за волосы и по лбу щелкать. Понять границы этой вольности было непросто, но ташир со временем научился, как и Иль привык не выскакивать неожиданно из-за угла, заранее обозначать свое движение и отслеживать правильно ли его понял охранник сестры.

– Но пока ничего не произошло… – девочка прижала палец к губам.

– Чтоб мне пепла нажраться, – поклялся Иль и, весело подпрыгивая, помчался к себе – готовиться к подвигу. Должен же он спасти этот мир.

До Карси-тана оставалось три дня пути, когда исчезли стихии, словно корабль пересек невидимый барьер.

– Прямо не верится, раз – и нет. Даже вода ощущается мертвой, – жаловался капитан, вглядываясь в волны.

– И так тоже можно жить, – проговорил Харт, припоминая свое первое посещение Земли. Впрочем, тогда ему важнее было вернуть ассару с Шестым, чем углубляться в метафизические вопросы отсутствия магии.

– Страшно же… Как одному без поддержки? Любая случайность сломать может.

– Может, – согласился Харт. – Потому люди мертвых миров и живут кучнее, ютясь в крохотных помещениях. Вместе не так страшно.

– Бедные, – сочувственно вздохнул капитан.

Огневики ходили хмурыми, ощущая непривычную пустоту внутри. Шиль и сам чувствовал неуверенность, будто его голым оставили. Внутренний огонь еще присутствовал – ресурса хватало, и он не уставал напоминать, чтобы парни без нужды не тратили сил.

Зато отношение к фаттарцам поменялось. Исчезла насмешливость, прошло пренебрежение. Теперь в тренировках гости выступали источниками силы, а ссориться с источником такое себе занятие… Сам же потом и пострадаешь.

– Спокойнее, не давай слишком много.

Ладошка на плече Шиля дрогнула, пальцы впились в кожу. Лиран прерывисто вздохнула:

– Прости.

– Нормально все, – стиснул зубы парень, пытаясь подчинить хлынувшую в него безудержным потоком силу.

Для остальных пар это был пройденный этап, и сейчас они оттачивали контроль над силой, а некоторые баловались бесконтактной передачей энергии. Шиль лишь завистливо косился в их сторону. Они с Лиран были в самом начале, проходя непростой процесс отладки взаимодействия.

Вдобавок у девушки явно были проблемы с контролем. Она то выдавала мощный поток, то едва тянула тонкий ручеек и приноровиться к такому было непросто. Но Шиль не жаловался. Лучше так, чем быть бесполезным бездарем.

За эти дни он не смог подобрать ключик к тайнам Лиран. На следующее же утро после того, как он принес ей мазь, она снова замкнулась и отстранилась, старательно отводя от него взгляд.

Давить не стал, да и Туман все время быть рядом, готовый вмешаться, а такого шанса Шиль давать ему не хотел. Он пробовал разговорить вторую фаттарку, но та наотрез отказалась делиться секретами Лиран.

Впрочем, все эти сложности не сломали его настроя вылечить спину девушки.

Он даже у целителя побывал. Тот терпеливо выслушал и уточнил:

– Сама, значит, не хочет?

Парень кивнул.

– Тут сначала душу лечить нужно, а потом уже тело. В храм ей. К Девятиликому. Может, толк и будет. На крайний случай, к господину Кайлесу. Но у них и свои менталисты есть. Был бы шанс заблокировать воспоминания без риска потери личности, сделали бы… Так что не ко мне. Да и сложно представить, чем тут можно помочь, если фаттарцы с их медициной не справились.

Шиль ушел разочарованный, но не сдавшийся. Он обязательно попросит Драго отнести девушку к исцеляющему озеру. Если не поможет, обратится к стихиям, которые, конечно, откажут лечить чужое дитя, но если это дитя совершит нечто выдающееся на Карси-тане…

– Ничего-ничего, – пробормотал он, выходя от целителя, – мы еще поборемся. Ты у меня источник пробудишь, огонь должником ходить не любит. Вот и появится шанс отблагодарить.

Недружелюбный скалистый берег вырос на горизонте под вечер, и все дружно высыпали на палубу, посмотреть на цель их путешествия.

– Хорошо дошли, – довольно проговорил капитан, вдыхая полной грудью. После наступившего потепления, когда боевики в одних майках занимались на палубе, резко похолодало. И дальше будет становиться только холоднее. Им предстояло подняться вдоль берега на север до указанной водной стихией точки.

«Она на него метку поставила, которая работает, подпитываясь от жизненной энергии», – пояснила Касмейра Харту.

Третий представил присосавшегося к себе водного паразита и сглотнул. Избавь его Девятиликий от подобной помощи. С другой стороны, проблем с тем, чтобы отыскать завербованного водой бедолагу, не будет. Такийка обещала указать точное направление, когда вступит на землю.

Он нашел взглядом ее стройную фигуру. Поднявшийся ветер трепал волосы, норовя вытащить их из косы. Она стояла вместе с другими девушками, что-то живо обсуждая и указывая на темную полоску земли.

Затем поискал другую фигуру – высокую, темноволосую. Даже в толпе вокруг Сергея оставалось пустое место. И Харт поздравил себя с тем, что довез некроманта целым и невредимым, и даже чуть более живым, чем вначале. После проснувшегося аппетита у землянина появился интерес к спорту, и многие собирались поглазеть на его занятия. Сергей использовал непривычный для Асмаса комплекс, называя его берпи.

Боевики – Харт с трудом, но стал применять это слово и к фаттарцам – недоверчиво косились на упражнения некроманта. Потом кто-то решил повторить. И неожиданно тяжело оказалось выдерживать темп и скорость землянина. Скоро утренняя разминка переросла в соревнование. Даже безмолвные присоединились. Харт нарадоваться не мог, глядя на то, как крепнет фигура некроманта, возвращая себе привычные объемы мышц.

Но такийке так и не удалось сблизиться с Сергеем. Они продолжили заниматься. Прогуливались, разговаривая, по палубе. Точнее говорила девушка, некромант отделывался короткими фразами. И видно было, что ее он просто терпит, как терпят нелюбимого учителя, уважая за профессионализм.

Впрочем, Касмейра оставалась единственной, кого некромант подпускал к себе столь близко, не считая мертвой твари. Так что надежды на эту парочку Харт не терял. Как не терял намерения добавить к будущим мемуарам главу «Как я растопил мертвое сердце, или Сложности свахи для некроманта».

– Ужасное место, – поделился своими наблюдениями капитан, отнимая артефакт воздушной линзы от лица. Посмотрел на оставшийся заряд. Скорбно поджал губы, проворчал: – Выжирает, как не в себя, – и убрал в карман.

– Мы уже пару часов идем – ни одного огонька. Они там вообще живы? – спросил он.

– Подопечные принцессы докладывали, что «да». А как оно на самом деле… – и Харт замолчал, не желая делиться пустыми домыслами.

Карси-тан. Центральный храм

Осарх сжал в кулаке сердце, оно трепыхнулось в последний раз и затихло. Алая кровь заструилась между пальцев, стекая на камни.

– Богиня приняла нашу жертву. Мы не умрем этой ночью!

Зычный голос покатился вниз по ступеням к жадно внимающей толпе, и та ответила радостными возгласами. Затопала. Засвистела. Принялась дергаться, вздев руки вверх.

Трусливые идиоты верят, что будут жить вечно, – мелькнула ядовитая мысль, и Осарх позволил себе пренебрежительную усмешку, пряча ее под золотой маской.

Маски пришлось ввести после того, как на жрецов начали нападать. Хозяев города вылавливали по одному и убивали в темных подворотнях, словно нищих бродяг.

Сила не помогала. Жрецы не успевали ничего сделать – к ним подкрадывались со спины, оглушая, а после наносили точный удар клинком в сердце.

Ситуация зашла столь далеко, что Осарх был вынужден выделять охрану на сопровождение братьев. Убийства стали редки, но все равно продолжались, и каждое напоминало о том, как хрупка власть в его руках.

Главный жрец нашел взглядом императора, сидящего на средней площадке лестницы: не низ, но и не верх. Посредник между жрецами и народом. Должен был быть. А в итоге? Застывшая с тупым лицом статуя, которая и слово без подсказки сказать боится. Впрочем, тут он сам виноват. Пережал с давлением. Зато его величество перестал устраивать гулянки во дворце, надираясь вечерами в одиночестве у себя в спальне. Еще и жаловаться смел, что спать спокойно не может. Вбил себе в голову, что они чем-то не угодили смерти, и та устроили за ними охоту. Начала со жрецов, а потом придет за ним.

«Трус!» – выдохнул сквозь зубы Осарх. Очевидно же, что смерти не нужен нож, чтобы оборвать чью-то жизнь.

Он поправил маску, глянул на суетившихся возле тела жертвы младших жрецов. Если разделить смерть на несколько ритуалов, добавить собственную кровь, то силы потечет больше. Да, она не столь вкусна, как раньше, но его устраивали даже эти выдавленные капли с привкусом протухшей воды.

Слабеющая сила не единственное, что его беспокоило. Города пустели. Жители уходили вглубь, образовывая общины и живя там без магии. Осарх отдал приказ об охоте, общины объявили вне закона, а их жителей желанными жертвами богини.

И все равно власть утекала сквозь пальцы, как пролитая кровь.

Он бросил сердце в специальную чашу. Взмахнул рукой, и жрецы дружно шагнули к краю ритуальной площадки.

Осарх сжал в ладони длинную иглу. Самая ответственная часть ритуала. Без боли сила не желала приходить. Даже такие крупицы, которые текли сейчас, приходилось выдавливать из мира.

Но скоро все изменится. Он позволил себе мрачную усмешку. Его люди близки к главе сопротивления. Скоро, очень скоро этот надоедливый человечишка, который вечно портит его планы, предстанет перед ним, а вмести с ним и пара сотен захваченных жертв, которых хватит надолго.

С каким наслаждением Осарх лично вырвет это поганое сердце и раздавит, словно мерзкое насекомое, а потом велит снять кожу, высушит ее, набьет соломой и выставит во дворце всем в назидание. Да, так и будет.

И он одним точным движением проткнул себе иглой ухо. Во рту появился привкус тины, дыхание перехватило от тошнотворного запаха тухлятины, а после, наконец, хлынула долгожданная сила, заставив его застонать в экстазе.