Текст книги "Некромантами не рождаются (СИ)"

Автор книги: Екатерина Боброва

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 19 страниц)

Глава 16

Таврису не терпелось забрать дочь сразу после ужина, но Харт не дал ему такой возможности, начав совещание с выступления Кельса.

Привыкший выступать перед толпой, глава сопротивления говорил образно, уверенно, с жаром умеющего убеждать человека.

– Выжившие рассказывали – небо осветилось столь ярко, что ночь стала ослепительным днем, потом пришел грохот, за которым поднялся ветер, который рушил дома, ломал деревья. Позже он принес пыль и обломки. Тряслась земля. Небо стало темным и не светлело даже днем. Вода поднялась гигантской волной. Стихии умирали не сразу. Какое-то время они держались, и в первый, самый страшный месяц, люди смогли выжить благодаря им, но через месяц они угасли окончательно. И тогда вместо них появилась иное. Мертвых было столь много и люди продолжали умирать… Те, кто первый почуял силу, исходящую от покойников, стали жрецами. А то место, откуда пришла смерть… Я сам там не был, но ходят слухи о разломе, стражах, которые его охраняют и дороге в другой мир. Самые отчаянные жрецы ходят туда, чтобы познать истинную смерть, но не каждый возвращается.

– И туда ты собрался тащить мою дочь? – возмутился яростным шепотом Таврис.

– Я никого не тащу против воли, – спокойно ответил Харт. – Тебя тоже. Но и забирать, если не захочет, не позволю. Касмейру сюда стихия отправила, так что договаривайся с ней сам.

Такиец отодвинулся, задышал тяжело. Ссора с водной стихией означала бы запрет на выход в море. Плох тот капитан, который не в ладах с водой. Так можно и шторм не пережить – разгневанная дева утащит корабль на дно вместе со всей командой.

Таврису было о чем подумать.

– Но смерть от вас отказалась, почему разлом до сих не очистился? – заинтересовалась артефакторша.

– Потому что не только смерть к ним пришла, – ответил вместо Кельса Сергей. – Мы с Живкой чуем тьму, и та становится лишь сильнее.

– У вас остались местоположения источников огня? – спросил Харт, и карситанец удрученно покачал головой.

– Увы, жрецы первым делом объявили стихии предателями, чтобы люди перестали их ждать и шли к новой богине и уничтожили любые сведения об источниках силы.

– Нужно сначала разобраться с тьмой, – подвел итог обсуждения Харт. – Я никого не заставляю, пойдут лишь добровольцы.

– Я иду, – вскочила артефакторша. – Придется на месте артефакты против тьмы подбирать.

– Без меня никак, – недовольно поморщился целитель.

– Ну а я добровольно-принудительно, – усмехнулся Сергей.

– Я с тобой, – подняла руку Касмейра.

– Дочь! – потрясенно выдохнул Таврис.

– Мне зеркало воды показало путь, не вздумай его нарушать, – твердо проговорила девушка, глядя в лицо отца.

Харт развел руками.

– Так и решим. Остальную команду я подберу сам. Выдвигаемся завтра. Если вопросов не осталось, отдыхайте.

Такиец тяжело поднялся, провел ладонью по бритой голове и, выделяя каждой слово, отчеканил:

– Остались. Пять. Со мной шесть. Возьму огневиков. Ну и целителя толкового. Не помешает. Вот теперь все, – и грузно опустился на стул.

Со смешанными чувствами Харт смотрел на идущих впереди моряков. С одной стороны, усиление команды такийцами позволило оставить больше народу на корабле. С другой, это самое усиление ему не подчинялось. Еще и могло взбунтоваться в любой момент, забрать Касмейру и уйти с Карси-тана.

Харт до конца так и не понял, что сподвигло Тавриса изменить первоначальные планы. Вряд ли капитан поверил в избранность девушки, как и испугался возмездия стихии. За поведением такийца скрывалось что-то еще. Именно оно не позволило устроить дочери скандал за побег. Оно же удержало от насильственной отправки домой. И оно же толкало капитана следовать за непослушной дочерью.

Тайны всегда привлекали Харта, но сейчас были дела поважнее отношений Касмейры с отцом.

Растянувшись в линию, отряд молча продвигался вглубь материка. Окружающий пейзаж подавлял своей мрачностью, и разговоры, вспыхивая, через короткое время гасли сами собой.

Перед ними, куда ни кинь взгляд, раскинулась каменная, бескрайняя равнина, лишенная деревьев и крупных камней. Редкие, низкие кустарники, да подшерсток жесткой травы цеплялись за серо-бурую поверхность, похожую на струп гигантской раны.

Беспрепятственно гулявший по открытому пространству ветер монотонно выл, скуля в расщелинах. Линия горизонта была неестественно четкой, лишь кое-где ее прерывали одинокие приземистые холмы – скелеты былых возвышенностей, обглоданные до основания ураганом плазмы.

А еще были озера. Не живописные водоемы, а десятки мелких, круглых, похожих друг на друга, луж. Они тускло блестели пепельной гладью в лучах низкого солнца.

Харт присел, смахнув ладонью пыль. Под тонким слоем наносного грунта проступила не почва, а странное, неоднородное вещество: тут – крошево из обожженных глин, там – вплавленные в массу осколки чего-то темного и стекловидного. Холодная каша из перемолотой древней жизни, спеченная жаром давно утихшего взрыва.

Третий провел пальцем по гладкой, отполированной ветрами поверхности камешка – тот отливал жирным, черным стеклянным блеском. Слеза Земли, выплаканная в момент агонии и застывшая навеки.

Проявив любопытство – что нашел? – к нему подошла кошка, оглядела камушек в руке Харта. Съеденная тьма словно вдохнула новую жизнь в тварь, частично вернув воспоминания и инстинкты. Третий сам видел, как Живка пыталась охотиться за птицей, сидевшей на кусте. Ползла к ней на брюхе. Потом, словно опомнившись, прыжками помчалась догонять хозяина.

– Тихо как, – вдохнул полной грудью некромант, останавливаясь рядом. – Спокойно.

Харт ничего успокаивающего не видел ни в пейзаже, ни в капитане, который стоял за спиной Сергея, не спуская с того подозрительного взгляда. Кажется, Тавриса не устроила степень отмороженности некроманта. Тут Харт был с ним согласен. После двух схваток с мертвецами Сергей оживал на глазах, хотя по идее все должно было быть наоборот: применение силы отдаляло его от живых. Однако землянин был столь неправильным некромантом, что Харт ничему уже не удивлялся.

Он поднялся, швырнул камушек в расщелину, и кто-то ярко-желтый шмыгнул вниз.

Наверняка ядовит, – хмуро подумал Харт.

Крупных зверей они не встретили, лишь редкие птицы перепархивали с куста на куст, да прятались в расщелинах мелкие обитатели этих мест.

Есть здесь будет некого, – пришла очередная мрачная мысль. С водой и то проблемы. Касмейра пока не нашла ни одного пригодного для питья озерца, хотя они прошли их уже с десяток.

Вальшгасы грустно тянули морды к воде и с трудом повиновались приказам отгонявших их от озер Франтеха.

– Там, – Кельс махнул рукой в сторону, где жались друг к другу невысокие, причудливо-уродливые холмы, – когда-то был город, а здесь поля были распаханы, стояли деревни. Земля тут плодородная. Была.

И он огорченно умолк. Что еще сказать?

Асмас сотни лет жил бок о бок с вулканами, не давая проснуться их разрушительной силе. И Харту прекрасно известно, какой опасной может быть природа.

Вечером они заночевали около одного из озер, воду из которого Касмейра признала годной для питья. Топлива не было и вместо костра разложили нагревательные камни. Те светились в темноте теплым желтым светом.

С закатом резко похолодало. Первыми за одеялами потянулись фаттарцы, а следом к ним присоединились и асмасцы.

В воздухе стояли ароматы готовящейся еды, притягивая к котлу усталых путников.

Харт взял с собой почти всех фаттарцев, оставив лишь две пары магов на корабле, так что часть пути его преследовал неодобрительный взгляд Тавриса: «Девок-то зачем было тащить? Еще и четверых сразу. Мешать же будут!». Но здесь была не палуба его корабля, так что неодобрение капитан держал при себе, а потом и вовсе забыл о нем – «девки» не жаловались на тяготы пути и отряд не тормозили. Артефакторша еще успевала и образцы набрать по дороге.

После короткого и сытного ужина все, кроме дозорных, стали дружно укладываться спать. Вальшгасы легли полукругом, прикрывая лагерь от долины.

– Смотрите, – шепотом сказала Лиран, указывая пальцем куда-то в черноту. Сперва Харт ничего не увидел. Потом заметил: низко над землей, мимо их укрытия, плыла холодная белая капля света.

– Что это? – прошептал Шиль, инстинктивно придвигаясь к Лиран.

Магии в капли не чувствовалось. Было иное: воспоминание боли, смявшей тут все вокруг.

– Эхо ударной волны, – глухо ответил Харт, вспомнив, что читал о подобном.

Белый шар проплыл и растворился, будто его и не было. Но на смену ему пришло звук. Первым задрожал воздух, потом камни под ногами заскрежетали, а дрожь обрела голос – низкий, на грани слышимости грохот, будто где-то за горизонтом упала гигантская гора. Он длился секунд десять и стих, оставив после себя звенящую, еще более глубокую тишину.

– Это взрыв? – спросил Туман, и в его всегда спокойном голосе прозвучал страх.

– Не похоже, – Харт сглотнул. Горло было сухим. – Днем случалось подобное, только гораздо тише было.

Касмейра вдруг вскрикнула, отпрянула, уткнувшись лицом в плечо Сергею. Харт рванул головой туда, куда она смотрела.

Шагах в двадцати от них на плоской поверхности спекшейся земли вспыхнул свет: недолгий, яростно-белый, как удар молнии. И в этой вспышке отчетливо проступили тени: длинные, уродливо-вытянутые.

– Мертвые! – выдохнул с ужасом Франтех.

– Нет, просто призраки, – успокоил всех Сергей.

Как будто в подтверждение его слов, с противоположной стороны от одного из круглых, черных озер донесся тихий, влажный плеск, будто что-то тяжелое и вязкое медленно перевалилось в воде.

– Веселое местечко, – сипло проговорил Сергей, – будто помнит до сих пор, что здесь случилось. Вот и проигрывает раз за разом. Ладно, я спать. Завтра будет тяжелый день.

Харт покосился на вытянувшегося некроманта – даже одеялом укрываться не стал. Прислушался – правда засопел. Поразительно. Сам Харт не чувствовал в себе достаточно сил, чтобы отгородиться от творящейся вокруг жути и заснуть. Внутренний огонь требовал убираться отсюда подальше. И это они еще до эпицентра не добрались…

– Здесь точно никого? – послышался напряженный шепот Касмейры.

Некромант недовольно вздохнул, пригреб к себе девушку и сонно заверил:

– Никого: ни мертвых, ни живых. Живка сторожит, не переживай.

Харт попытался найти в темноте взглядом кошку, но не смог.

– Я сейчас его прикопаю, – придвинувшись, горячо зашептал ему на ухо Таврис.

– Копалку сломаешь, – невозмутимо ответил Харт. До капитана видимо тоже дошло, что обстоятельства не позволят покуситься на честь дочери, и он отправился за одеялом – на всякий случай лечь рядом.

Не успел.

– Здесь поровнее вроде, – пробормотала Лиран, укладываясь с другого бока некроманта.

– Точно, – подтвердила вторая фаттарка, пристраиваясь рядом с Касмейрой, так как место рядом с Лиран занял Шильярд.

– И дует меньше, – зевнул Луньярд, расстилая плащ.

Рядом покашляли, и Харт поспешно отодвинулся, освобождая пространство. Народ дружно подтягивался к некроманту, словно тот был опорой всеобщего спокойствия.

– Дохлый пепел, – выругался Третий, понимая, что еще немного – и все ближайшие места будут заняты.

– Кидай уже кости, – дернул его за рукав капитан. – Я тебе место занял. Слушай, ты сказал он отмороженный, так почему девки к нему сами липнут? – и он выразительно покосился на спящего в окружении девиц некроманта.

– Может, потому что он тут самый опасный? – хмыкнул Харт, вытряхивая из своего свертка одеяло.

Утро встретило их зверским холодом и блеклым, повисшим над горизонтом солнцем. Собирались быстро – желания задерживаться ни у кого не было. Умывались водой из озера, ее же набрали для питья, проведя очистку – фаттарцы постарались.

– Если кто-то чувствует, что сила расходуется, а резерв не пополняется – сразу сообщить, – предупредил магов Харт. Кто его знает, что там впереди. Может, фаттарцы присоединятся к ставшим ныне беспомощными без магии стихийникам.

– Все нормально, – успокоил его Туман. – Только наполнение медленнее происходит.

Харт кивнул, принимая к сведению. Он уже успел привыкнуть к существованию без стихии, когда огонь вызывался лишь при использовании чужой силы. Только у фаттарцев резерв… Не маленький, конечно, но ни в какое сравнение с резервом того же Шильярда. Пока огневики справлялись артефактами, стараясь задействовать гостей по минимуму: поставить охранный периметр, очистить воду, но в случае опасности придется отбиваться тем, что есть. И уменьшение возможностей отряда Харт воспринимал, как будущее поражение.

До эпицентра они добрались к вечеру третьего дня, полностью вымотанные, уставшие и безразличные к окружающим чудесам. А здесь было на что посмотреть: стеклянные леса из спекшегося песка и камней, блестящие поля сверкающих кристаллов, хрустевших под ногами, гребни с застывшими внутри пузырями – словно кто-то забыл там россыпь гигантских украшений, озера из черного камня, на которые невозможно было смотреть из-за слепящего отражения солнца, смущающие разум миражи.

Второй ночью они по незнанию разбили лагерь с полем сверкающих кристаллов – красиво же. Только с наступлением темноты эта красота начала стонать, скрежетать, подвывая, словно сотня великанов с больными зубами. Пришлось накрывать лагерь звуконепроницаемым щитом и выставлять усиленный караул.

После полудня местность начала повышаться. Все чаще попадались заполненные серой пылью впадины, в которых ноги тонули по щиколотку и был шанс провалиться в скрытый провал.

Ветер носил по долине вихри. Один они пропустили, позволив приблизиться. Не спасли даже спешно натянутые на лица повязки – в одно мгновенье отряд погрузился в серую круговерть. Кожи Харта коснулось что-то колюче-острое, а в следующий момент он ощутил, что падает куда-то, в ушах нарастает гул, затем перед глазами полыхнуло белым, и он с опозданием скомандовал: «Щиты».

Сверкающие полотна разрезали опасную серость, и вихрь, словно испугавшись, умчался дальше – гулять по равнине.

– Что это было? – потрясенно выдохнул Таврис, оттирая голову от пыли.

– Не уверен, но меня словно пеплом накормили, – пожаловался Третий, отряхиваясь. В голове все еще гудело, перед глазами мелькали белые пятна.

– В этом месте даже пыль может убить, – уважительно протянул капитан, оглядываясь.

Успокоив вальшгасов, отряд медленно двинулся вверх по вздымающемуся склону гигантской горы, у которой верхушку словно срезали ножом.

Они достигли этой самой срезанной верхушки вместе с закатом.

Харт потрясенно замер на краю гигантской чаши, выбитой в земле. Ее края уходили за горизонт, и садящееся за их спинами солнце било косыми лучами в противоположный борт, раскрашивая его в неистовые цвета: кроваво-красный, сиреневый, грязно-рыжий. Полосатые, как кусок пирога, стены обнажали слои породы. Казалось, землю взболтали колоссальной ложкой, перемешав ее недра в бредовой каше. Где-то внизу, в полутьме, поблескивали жирными, черными бликами целые реки застывшего стекла.

Дно терялось в глубине, затянутое вечными сумерками. Густой, тяжелый, с металлическим привкусом на языке воздух не хотелось вдыхать.А еще здесь было тихо. Ветер, долбивший их спины на равнине, стих, словно боялся спускаться в чашу. Лишь изредка из глубины доносился отдаленный, сухой треск – лопался, не выдерживая векового напряжения, еще один пласт спекшейся породы.

Солнечный свет не достигал дна, и там царила вечная тень. И в этой тени Харту почудилось шевеление, словно нечто пробудилось в гигантской могиле, почуяв их присутствие. Он напряг глаза, но так и не смог понять, было ли это движение на самом деле.

– Нам точно туда? – разрушил тишину чей-то испуганный шепот.

– Кратер, как кратер, – пожал плечами Сергей, присаживаясь на корточки и заглядывая внутрь. – Края крепкие, обрушиться не должны. Вот там удобный уступ есть и довольно широкий. Можно переночевать. Хоть пыль глотать не будем, а то у меня вся кожа от нее зудит.

Судя по лицам остальных, уверенность некроманта они не разделяли.

– Ты ничего не чувствуешь? – поинтересовалась Касмейра, с опаской разглядывая дно.

– Если и чувствую – оно далеко, – «успокоил» девушку Сергей.

Кошка спрыгнула первой, оглянулась выразительно на хозяина, и тот последовал следом, цепляясь за неровности руками. От нужной площадки их отделяло метров пятьдесят – несколько минут перебирания когтями для вальшгасов.

Фаттарцев и девушек спустили на спинах животных – звери осторожно выбирали путь по опасному склону, используя желоба и избегая сыпучих участков. Асмасцы, привыкшие к жизни в горах, добрались сами, стараясь идти тем же путем, что и вальшгасы. Такийцы от помощи отказались, но хоть веревкой связались – одного пришлось вытаскивать – сорвался.

Лагерь устраивали в напряженном молчании, прислушиваясь к происходящему внизу и пытаясь вычленить в скрипе остывающих ночью стен, стуке падающих камней и свисте ветра чужеродные звуки. Но котловина молчала, не желая расставаться с секретами.

«А если мы ничего не найдем?» – пришла испуганная мысль. Та самая, которую Харт упорно гнал прочь. Если они проделали этот путь зря?

– Ваше высочество, – один из безмолвных подал ему миску каши, и мужчина с наслаждением вдохнул аромат горячей еды.

Им нельзя здесь задерживаться. Запасов воды едва хватит до той части, где начинают попадаться чистые озера-лужи.

У нас будет один день, – решил Харт, оглядывая укрытую желто-белым туманом чашу. По пушистой поверхности время от времени судорогами пробегали всполохи света, словно кто-то желал, но не мог выбраться из-под покрывала.

Ночь прошла неспокойно. Харт несколько раз просыпался, ловил взглядом темный кошачий силуэт на краю и засыпал обратно. Почему-то именно вид мертвого стража давал ему уверенность в том, что на лагерь никто не нападет.

Рассвет обнажил дно, стирая туман. Каменистый, потрескавшийся, вздыбленный хаос с черными иглами кристаллов и приподнятым пузырем центр.

– Жыргхва, – высказал общее мнение Шильярд, тут же добавив: – Я иду.

– Четыре человека, по два на одного вальшгаса, – напомнил Харт, однако желающих было больше.

– Мы можем спуститься малым отрядом обследовать окрестности, – неуверенно предложил Туман.

– Вы можете себе шею сломать, – не удержался от едкого ответа Харт, – ну или потратить все силы на укрепление склонов. Если первой группе понадобится помощь, они пришлют зверей.

Он тяжело вздохнул, посмотрел на некроманта, потом на Шильярда. Перевел взгляд на его напарницу… Непростой выбор.

– Сергей, Туман, Шильярд и Лиран. Рована, выдай им артефакты.

Девушка сосредоточенно закопалась в седельные сумки.

– Сергей за старшего, – добавил он, взглядом пресекая любое возмущение.

Глава 17

Шильярд старался успокоиться, но внутри словно кто-то раскатывал шарики, и они, ударяясь о стенки, рождали нервную дрожь. Чтобы успокоиться, он подошел к вальшгасу, положил ладонь на прохладную чешую. Животное повернуло к нему вытянутую морду, облизнулось черным языком. Спокойнее не стало, но уверенности прибавилось. Он справится. Должен.

Вспомнилось вчерашнее, когда вниз спустили Кельса и тот внезапно начал биться в припадке, вопя что-то о голосах в голове, которые его зовут. Бывший жрец словно с ума сошел, катался по камням, орал о богине, которая обязательно придет и его накажет.

Шиль покосился туда, где под стеной лежал накрытый одеялом глава сопротивления. Тайса вынуждена была усыпить беднягу, пока тот не сбросился в отчаянии с обрыва. Сейчас она сидела рядом с ним, не решаясь снять сонное заклятие. К ней подошел Харт, спросил что-то и отрицательно покачал головой. Ясно. Не дал добро на пробуждение Кельса. Боится, что тот окончательно свихнется.

А мы? – пришла пугающая мысль, и Шиль передернул плечами.

– Ты меня слушаешь? – его с раздражением дернули за рукав куртки. Парень отступил от вальшгаса, глянул на мелкую артефакторшу. Та посмотрела зло, вздохнула и повторила, как маленькому:

– Я проверила – фон здесь нормальный. Сила работает, хоть и с задержкой. Секунды три-четыре после активации артефактов. Имей это в виду, когда применять будешь. Голубые и белые – исцеляющие. Белые кровь останавливают, голубые восстанавливают силы, если оба применишь – против ядов помогают.

– Знаю, – отозвался Шиль. По артефакторике у него высший бал был, между прочим. Уж отличит как-нибудь боевое наполнение камня от целительского.

– Ты лучше ментальную защиту дай, – попросил он, принимая камни. Исцеляющие артефакты у него самого неплохие были, Альгар выдал набор из королевской сокровищницы: два браслета и подвеска.

Помнится, фаттарцы любили пройтись по увешенным украшениями парням, намекая на девичью сущность, скрытую под суровой внешностью, пока пара демонстраций не показала им заключенную в камнях силу.

Рована спорить не стала, раскрыла сумку, достала белую искусно сплетенную ленту, на которую узором были нашиты жемчужины.

– Это что? – хрипло поинтересовался Шиль, уже представляя, как он будет выглядеть с жемчужной жыргхвой на голове. Плевать, что жемчуг редкий: прозрачный, с зеленоватым отливом, да и силы набрал прилично – наверняка в темноте светиться будет, но лента выглядела прям как брачная повязка тапунок. Только перьев не хватало для полного сходства!

– Лучшее, что смогли создать девочки, – смутившись, пояснила Рована. – Лорд Кайлес одобрил.

Ну да. Что еще могли сотворить девчонки? – с раздражением подумал Шиль, принимая ленту. Но раз Кайлес одобрил…

И он решительно приложил украшение ко лбу.

– Некроманту две выдай, – потребовал. – У него голова всегда страдает. Мозги совсем без защиты.

Рована, не споря, достала из сумки две полоски – вторая еще была и розочками украшена, а между прозрачным жемчугом ягодками выделялся розовый.

Тапунки бы за такую красоту драку устроили, – мрачно подумал Шиль, вспоминая, как занесло его однажды на традиционную свадьбу в деревню.

– Погоди, – остановил он Ровану, забирая девичью красоту, – эту я сам Туману отдам.

От злорадного предвкушения даже полегчало, отпустило нервное напряжение, и Шиль легкой походкой направился к фаттарцу.

Тот глянул на украшение на лбу асмасца, вскинул брови, но говорить ничего не стал.

– Ментальная защита, – пояснил Шиль сам. – Надеть обязательно. Видел же, как карситанца корежило, – и протянул парню ленту.

Брови фаттарца сурово сошлись к переносице.

– Благодарю, обойдусь, – попытался он отказаться.

– Не сможешь, – усмехнулся Шиль. – Менталистика одинаково работает и у вас, и у нас. Я, конечно, с удовольствием тебя вырублю, если ты начнешь голоса в голове слышать и вопить о смерти, но выполнить задание это нам не поможет. Так что надевай.

И добавил с ехидством:

– Розовое блондинам идет.

– Белое тоже, – не остался в долгу тот.

– Я не блондин, – с досадой отрезал Шиль, искренне считая свой серый цвет волос лучшим на свете.

– Скажи это зеркалу, – посоветовал Туман, повязывая ленту на голову.

Шиль сплюнул и отошел – непробиваемый.

– А тебе идет, – хихикнула Лиран, свою повязку она уже получила.

– Тебе тоже, – ответил он. И понял, что действительно идет. Белая лента подняла вечно наползающую на глаза челку, а жемчуг добавил нежности чертам лица.

– Слушай, я уже нацепил на себя столько цацок, что могу личную сокровищницу открывать. Так что это на голову вешать не собираюсь. Я не баба тебе, – донесся до них возмущенный голос Сергея. – Но если прям надо, могу в карман положить. Защита все равно сработает.

– Странный он у вас и грозный, – девушка опасливо покосилась на стоявшего рядом с Хартом некроманта и мелкую артефакторшку с двумя жемчужными полосками в руках. – Наши обычно замороженные. Смотрят стылым взглядом, с людьми мало общаются и никогда не спорят. Если что-то не нравится, просто уходят – и все. А этот временами ведет себя как обычный человек.

– Просто он недавно стал некромантом, – пояснил Шиль. – Вот и помнит прошлую жизнь.

Прощались скупо. Парни покивали своим, выслушали последние наставления от Харта. Лиран обнялась с подругами.

– Ты вернись, ладно, – попросила Касмейра, кладя ладонь на грудь Сергея и заглядывая ему в лицо.

Таврис дернулся было – развести, но не стал – вдруг навсегда прощаются.

– Будешь ждать – вернусь, – пошутил было мужчина, но девушка вдруг покраснела, поднялась на цыпочки и коснулась губами колючей щеки.

– Буду, – пообещала она и отошла, оставив Сергея растерянно потирать щеку, а кошку грозно шипеть нахалке вслед.

Вальшгас с укоризной глянул на усевшихся на него двоих всадников – привык по одному возить.

– Прости, это лишь на сегодня, – похлопал его по боку Шиль.

Сидевшая сзади Лиран вцепилась в него мертвой хваткой, еще и глаза закрыла, чтобы не видеть, как они начнут переваливаться через край.

– Давай, моя умница, – ласково провел по чешуе рукой парень.

Вальшгас прошипел что-то невнятное и сделал первый шаг по склону, отправившись не вниз, а вчерашним путем наверх. Они выбрались из котловины, и зверь уверенно побежал по краю, чтобы в одном месте замереть, принюхаться, водя длинной башкой по воздуху, а потом уверенно шагнуть вниз.

Лиран охнула, наваливаясь на спину Шилю. Ну хорошо хоть не завизжала.

– Держись, – коротко напомнил он, с тревогой вглядываясь в рыхлый отвесный склон впереди. Пристяжные ремни больно вдавились в грудь.

И даже не подстраховаться магией, – подумалось с тоской.

Передняя лапа зверя вдруг поехала вместе с пластом грунта. Опершись о хвост, вальшгас резко перебросил их на другую сторону от трещины и уверенно пополз вниз.

Шиль обернулся – второй зверь следовал четко за ними.

На середине пути они выбрались на плоскую площадку, и парень дернул за поводья – привал. Грудь уже болела от долгого висения на ремнях, хотелось чуток размять ноги.

Он спрыгнул на камень, помог отстегнуться Лиран. Рядом спускались со своего зверя Сергей с Туманом.

Солнце все активнее заглядывало в чашу, прогоняя снизу туман и обнажая истресканную поверхность дна.

– Днем будет пекло, – мрачно предрек Сергей, заглядывая вниз. – Воду лучше экономить.

– Смотрите, здесь следы костра! – воскликнула вдруг девушка.

Действительно у дальней стены обнаружилась кучка углей.

– То-то мне путь показался подозрительно удобным, – проговорил некромант, и Шиль воззрился на него в удивлении. Этот-то путь удобный?

– Похоже, наши друзья жрецы спускались именно здесь и укрепили склон своими силами. Видишь, грунт здесь крепче, чем везде. Да и сам путь удобнее. Ни одного гладкого участка.

Шиль присмотрелся. Действительно, они спускались словно по ступенчатому желобу. И непреодолимых спекшихся в зеркало камней здесь не было.

– Хорошо, что нашли дорогу, – обрадовался Туман. – Спустимся – пойдем по следам. Ничего искать не нужно будет.

Хороший план, но Шилю вдруг расхотелось проверять, куда именно ходили жрецы. Неуютное чувство, поселившееся в душе на спуске, стало острее, и он поспешил проверить повязку на голове – не сползла ли. Прислушался, но в голове была лишь мешанина собственных мыслей. Выдохнул – пока ничего подозрительного.

После короткого отдыха продолжили спуск.

Дно казалось совсем рядом, пугая вздыбленностью искореженных кусков, черными иглами, устремившимися в небо и пятнами застывших глаз-луж. Однако, несмотря на кажущуюся близость, спуск занял еще целый час.

Первой с вальшгаса спрыгнула кошка. Опустила голову к земле, брезгливо обнюхала ближайший камень и уверенно потрусила вперед.

– За ней, – скомандовал Сергей. Уверенно сжал коленями корпус зверя, понуждая того начать движение. За его спиной Туман с лицом бледно-зеленого цвета пытался справиться с тошнотой.

Шиль проследил, как некромант мастерски управляет вальшгасом и пристроился следом. А ведь были у него сомнения относительно навыков землянина – тот последний раз садился на зверя пару лет назад, но похоже ничего не забыл с тех пор.

– Не смотри вниз, – посоветовал фаттарцу Шиль, – легче будет.

– Оно слишком плавно двигается, – сквозь зубы процедил Туман и сглотнул, устремляя взгляд на горизонт.

– Нормальный у вашего самца ход, – пожал тот плечами, – вот самки да, плавновато ходят. Можно даже перекусить на ходу.

При упоминании еды фаттарец позеленел еще больше, и Шиль почувствовал себя отомщенным за издевательства над его длинными волосами и украшениями.

Еще через час стало ощутимо припекать, и он потянулся снять куртку. Болели глаза от сверкавших кристаллов, мелкой пылью покрывавших дно чаши, и ехать приходилось прищурившись, чтобы можно было хоть что-то разглядеть.

– Мы еще никуда не пришли, – донеслось вдруг удивленное из-за спины. – Почему спрашиваешь?

Шиль обернулся и похолодел – глаза девушки были закрыты, голова опущена, а губы шевелились, словно она с кем-то разговаривала.

– Стой! – крикнул он первому вальшгасу.

Остановил своего, спрыгнул. Заставил зверя лечь. Бросился было отстегивать ремни, потом опомнился. Стянул блокирующий браслет с руки, нацепил на тонкое запястье девушки. С тревогой вгляделся в лицо Лиран. Чуть отступил, чтобы лучше видеть – и под ногой что-то неприятно хрустнуло.

Шиль посмотрел вниз – белая кость явно принадлежала некрупному животному. Он перевел взгляд дальше – и сразу за этой костью обнаружилась еще одна, побольше.

– Пепел меня пожри, – пробормотал Шиль потрясенно. – Да тут их целое кладбище.

Позвал:

– Эй, Сергей…

И застыл, чувствуя, как холодеет мокрая от пота спина – первый вальшгас так и не подумал остановиться, уверенно двигаясь к одному ему известной цели.

Что делать? – мелькнула полная отчаяния мысль, и рука сама потянулась за артефактом. Но… угол атаки неудачный, удар достанет только второго седока, а того, кто держит поводья, нет. Ментальные заклинания тем и неудобны, что нужен прямой контакт с объектом воздействия.

Кинуть огня перед мордой вальшгаса, чтобы тот свернул с пути? Так зверюга, испугавшись, понесет. И куда ее понесет, одному Девятиликому известно.

– Держись, – попросил он Лиран, надевая на нее второй браслет.

Девушка подняла голову, посмотрела на него сонно, зевнула и, покачнувшись, завалилась вперед. Чужая сила защекотала кожу. Похоже, сработала, наконец, фаттарская защита и вырубила Лиран, чтобы снизить опасность воздействия. Кардинально, конечно, но лучше так, чем под чужой властью находиться.

Шиль заозирался – оставить бы Лиран здесь, но местность выглядела максимально недружелюбно – метрах в десяти, на уродливом холмике, обнаружился скалящийся человеческий череп, явно поставленный туда чьей-то рукой.

Идем вместе, – решил парень, забираясь обратно в седло. Хлопнул вальшгаса по холке, и тот нехотя перешел на рысцу – догонять ушедших.

– Дядя Сережа! Сергей! Некромант, пожри тебя пепел!

Орать он начал издалека, только без толку – безответные вопли разносились далеко вокруг по дну чаши, и даже ветер не счел нужным ему отвечать.