Текст книги "Антология Сатиры и Юмора России XX века. Том 31. Ефим Смолин"

Автор книги: Ефим Смолин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 21 страниц)

Спасатель. Да, он опять закрыл глаза – надо было снова делать искусственное дыхание…

Жертва. Жена схватила стоящую в углу швабру и рванула к нам…

Спасатель. В эту минуту я как раз пристроился к единственному свободному у парня отверстию…

Жертва. Я вдруг представил себе, что может подумать жена, и со страху я… я… Мне неловко это говорить…

Спасатель. У парня, похоже, сумасшествие прогрессировало – теперь он уже изображал целый космический корабль: я почувствовал, что попал под мощную струю газов из сопла стартующей ракеты, и потерял сознание! Знаете, я давно работаю в Службе спасения, но такого в моей практике еще не было…

Жертва. Жена треснула меня шваброй по голове, банка разлетелась, и я глотнул свежего воздуха! Спасатель. Да, он глотнул свежего воздуха, чего не могу сказать о себе… Когда я пришел в себя, увидел, что парень целует жену и говорит ей «спасибо». Ей! Можно подумать, это она разрезала «Форд» и вытащила его, сделала искусственное дыхание… Что ж, когда работаешь в Службе спасения так долго, как я, привыкаешь к человеческой неблагодарности…

У голубого экрана

Клава, что ты тут смотришь – фильм ужасов? А-а, это новости по НТВ…

А что по ОРТ? О, опять Макаревич! Самый смак! Ты смотри: еще никто не соскучился – он снова… А я тебе объясню почему, слушай сюда: ОРТ же у Березовского, ну, он магнат-магнат, а есть ему нечего – швейцарские счета арестованы. А тут, в «Смаке», ему дают, что после передачи останется!..

Вот такое телевидение – кто их кормит, того они и показывают…

Что по РТР? Клава! А ну, это ты любишь – «Аншлаг»! Винокур и Дубовицкая. Ой, нет, это Хрюша с Каркушей… Слушай, сколько ей лет? Я еще мальчиком был, она уже каркала… Чему она может научить детей – у самой, говорят, ребенок неизвестно от кого. Говорят, что от Фили из соседнего подъезда. Ерунда? А что он тогда летает и гавкает?..

Вообще эти их дети, кто от кого, это всегда такая темнота… Говорят, что Ельцин этого Путина тоже не просто так назначил преемником… Ну, я знаю, говорят, что его сын… Не похож? А если так руку сделает– одно лицо… Кто? Путин? А что он должен про это кричать? Я тебе скажу: признаться, что отец такой пьющий, – тоже не очень приятно…

О, пенсионер, легок на помине. Ты помнишь, как он сказал: если что – лягу на рельсы? Ну и что? Все так ждали…

Им же нельзя верить, кругом вранье и воровство…

Это ж так же, как с прокладками! «Ой, девушки, вам не надоело бояться каких-то пятен? Клава, чтоб я так жил, они все эти прокладки-шмокладки еще до съемок пустили налево! А чем они рискуют? Если кто-то спросит, где прокладки, ну так улетели, они же с крылышками… Что, Клава, что ты спрашиваешь? Как она на экране в белом платье, без прокладок и без пятен?

Так ей девяносто два, какие пятна! Только от борща… Пятна… Она еще сорок лет назад играла без грима Крупскую!.. Клава, это ж телевидение! Намазала лицо клеросилом от прыщей, и ты уже молодая!..

Это ж такие бандиты, они любой фокус могут… А что ты думаешь, эта программа «Куклы»– это куклы? Я тебя уверяю – это сами политики. Да, деньги на кукол поделили и сами снимаются…

О, смотри – опять Макаревич! Теперь он путешествует в Африке на слоне вместо Сенкевича… Ну, видно, Сенкевич ничем таким Березовского не смог заинтересовать. А этот, наверное, сказал – привезу что-нибудь вкусненькое – и уже поехал…

Я тебе больше скажу: мне кажется – это не слон… Ты помнишь, у Макаревича был дружок, огромный такой, тоже якобы певец… Да-да! Сергей Крылов… Клава, зато, чтобы прокатиться в Африку на дармовщинку, можно приделать себе не только хобот… Тем более тот вообще аферист…

Ты не помнишь, он тут рекламировал чудо-варежку? Да, якобы до чего ни дотронешься – будет чудо, стоит только потереть… Я не стал тебе говорить, Клава, я ж ее купил, хотел тебе сюрприз сделать. Потер одно место… Что тебе сказать… Сюрприз не получился… Такого дурака, как я, еще можно обмануть, но Природу не обманешь… Я думаю, что у него были две обычные варежки, одну потерял по пьянке и стал искать дураков, вторую пристраивать… А что ему еще делать с его комплекцией и его голосом? Только работать гирей в багажном отделении…

Я тебе больше скажу: может, это вообще не Африка: взяли пару негров из института Лумумбы, вышли на пляж… А что касается фауны – пара знакомых певиц без краски – уже обезьяны…

Что тут показывают? О, космос! Боюсь, что та же история: прощай. Земля! Космонавты с этой стороны заходят в ракету, с черного хода выходят, старт – и она летит с одними мышами. А ты целый год свободен, живи, с кем хочешь… А жена думает, что он в космосе!.. Зачем так делают? Чтоб немножко отдохнуть от таких, как ты, Клава. И знаешь, почему они берут для опытов мышей, а, например, не тебя? Потому что мыши, Клава, в отличие от тебя, все время молчат!

Видишь, ты опять что-то спрашиваешь. Что – «как же по телевизору»? Показывают космонавтов в корабле? Клава, все живые люди. Снимают квартиру, за пару бутылок договариваются с Центром управления, когда на связь выходить, натягивают скафандр, убирают еду с выпивкой со стола и едят перед камерой из тюбика для зубной пасты…

Что – «невесомость»? Почему тогда они летают? От счастья, Клава, немножко вас не видеть…

А ну, что по ОРТ? Ой, как же он надоел… У него же еще передача была, где он под абажуром и рыбки плавают. Слава богу, больше нет. Видимо, Березовский пришел, увидел… Нет, я не думаю, что запретил… Наверное, просто перепутал со «Смаком» и съел весь аквариум…

Вообще я удивляюсь, что этот Макаревич еще погоду не объявляет. Наверно, думает, что он слишком честный для этого.

Ну, они же бандиты в этой погоде, просто бандиты! Вот она тебе скажет, что на Чукотке минус сорок – ты поверишь? Правильно, на таких, как ты и рассчитано… «А что»… Знаешь, когда там показывает сорок градусов? Когда чукча-метеоролог термометр в бутылку водки опускает…

Как ты думаешь, стал бы наш Абрамович при минус сорок выдвигаться туда в губернаторы? Так я тебя уверяю: с его деньгами там плюс двадцать, двадцать пять. Он просто их может жечь и греться…

Ой, это независимое телевидение… Оно такое независимое, как я от тебя, Клава. Что им скажут, то покажут. Ну, эта пленка с голым прокурором – это ж подделка! Нет, прокурор как раз настоящий, а вот девицу, которая перед ним танцует, заменили… «На кого?»… Она еще спрашивает. Я, конечно, ничего не хочу сказать, но так хорошо танцует у нас только Боря Моисеев…

Что это – я не пойму: это сериал или программа «Здоровье»? Нет, потому что тут тоже все глохнут, слепнут и хромают – ну так я путаю… Все-таки сериал… Смотри, как эта девочка, Морисобель, играет с чучелом пуделя. Клава, ну, конечно, с чучелом – сама подумай: это триста девяносто вторая серия! Ну, значит, его за веревочку снизу тянут… Это телевидение – вранье от начала до конца! Триста девяносто вторая серия – она все еще девочка. А? Нет, это я так, сам с собой…

О, вот где программа «Здоровье»! Смотри, как он улыбается, ему помогли новые таблетки. Что? Ты тоже такие хочешь? Клава, может, он уже умер – это же запись…

О, Клава! Угадай с трех раз, кто это? Опять Макаревич, что-то его давно не было. Вот бандит, посмотрите на него, он споет нам новую песню. Когда ты успел выучить, ты же все время у плиты?.. Не удивлюсь, если это за него Кобзон и поет, и готовит…

Ну, значит, как-то они договорились. Не-ет, деньги Йосе не нужны. Я думаю, тут другое. Ты заметила, Макаревич наголо теперь ходит? Может, Кобзон за него поет, а тот за это дал свою прическу поносить…

Я тебе скажу: если бы Пугачева себя немножко по-другому вела, так он бы и за ее дочку спел, чтобы она ни себя, ни других не мучила… Нет, ну это же счастье, что мать ее сейчас пристроила в телевизор «Орбит» жевать – у нее хоть рот занят, можно хоть немножко от нее отдохнуть…

Ой, кругом обман. Посмотришь этот телевизор – и уже ни в чем не уверен. Вчера показали фильм про любовь, так то, что мы с тобой всю жизнь принимали за оргазм, оказывается, грудная жаба…

Кстати о жабе. Очень есть хочется. Клава, девочка моя, мы действительно ужинали или это тоже была вчерашняя запись?..

Мой муж – телезвезда…

Ой, мы с Мишкой, мужем моим, так устаем от его популярности… Ну, вы знаете, он же у меня на телевидении… Ну, вы видели: «Ментос – облегчает понимание…» Да, он у меня несвежее дыхание рекламирует. Ну, на улице так просто проходу не дают. Причем даже в черных очках – узнаю-ют, что вы! Вот он еще слова не сказал, только рот открыл – узнают. Да. Видимо, по запаху изо рта…

Конечно, к звездам, вы же знаете… Люди разные… Я по нашему дому смотрю, как отношение изменилось, когда он стал знаменитым! Нет, были те, кто и раньше его уважал, ничего не могу сказать. В лифт его пропускали: «Нет-нет, вы один езжайте, мы потом…» А теперь еще больше стали – вообще лифтом не пользуются…

Но есть и другие, конечно, как эта Люська с седьмого этажа… Мишу только к подъезду подвозят… Между прочим, несмотря на славу, деньги – ездит в кузове грузовика. Во-первых, скромный, во-вторых, шофера с ним в одной кабине отказываются…Только один, помню, согласился, но, как насморк прошел, тоже уволился…

Так вот, Мишу только еще подвозят, а Люська уже кричит: «Окна, окна закрывайте: несвежее дыхание идет!.. Ну, это она просто завидует, конечно.

Мне говорили, она своего мужа чем только не кормила – и чеснок ему на ночь, и сивуху, – только б его тоже по телевидению показали…

Нет, моя милочка, такое несвежее дыхание, как у Миши, – это природный дар! Им и Мишкин дед владел, и прадед… В деревне, где они жили, им даже даром новый дом построили! Лишь бы на окраине жили… Между прочим, немцы в войну так и не решились в деревню зайти…

Так что это талант. Другое дело, что его развивать надо. Я вам скажу, вот такое несвежее дыхание, чтобы им телевидение заинтересовалось – это ежедневный тяжкий труд. Ну что вы! Мишка ж каждый день тренируется: бывает, поймает таракана и дышит на него, дышит… Проверяет себя… Пока насмерть не заморит– не успокоится. Вот такой человек, цельный, с самодисциплиной..

Это у него от армии. Ну, Мишка ж был в спецгруппе «Бета», по борьбе с терроризмом. Ну вот если кто самолет захватит, он себя предлагает в обмен на заложников. Смотрите, говорит, у меня ни оружия, ничего… А в самолет пустят, он ка-ак дыхнет на террористов – только трупы выноси…

Работа опасная, конечно. У них из всей спецгруппы в живых один Мишка остался. А остальные… С кем он в одной казарме ночевал… Да кто-то забыл на ночь форточку открыть… Ну, об этом мало кто знает: он же в ФСБ подписку давал – рот не открывать…

Так что Люська напрасно думает, что это так просто… Это надо для себя четко уяснить: если ты решил заняться несвежим дыханием – во многом себе придется отказать! Мы с Мишкой и спим в разных комнатах, и с сынком он только в противогазе играет…

Ну и потом, знаете, нервы ни к черту! Все время боится, что несвежее дыхание пропадет…

Ну, у него ж как-то действительно так было: просыпается, а от него какими-то фиалками пахнет – кошма-ар!.. Ну, потому что он же не щадил себя, не экономил – дышал вовсю. Потом с его добротой… Кто-нибудь попросит: «Подыши немножко на тещу…»Мишка бежит сразу… А это ж, несвежее дыхание, это ж как голос у певца, его беречь надо… В общем, пропало…

И знаете, как это у нас, от него сразу все отвернулись – и режиссеры, и продюсеры, и те, кто тоже в рекламах снимается. Девица, которая перхоть рекламирует, узнавать перестала, и вторая, в прыщах от клеросила, – то же самое…

Только вот эта симпатичная девчонка с мохнатыми ногами она эпиляторы для ног рекламирует… Та помогала, ничего не могу сказать. Но она как раз, как назло, ноги побрила, замерзла и простудилась… И еще этот, Анкл Бене, чем мог, помогал. Да, мы от него даже прятаться стали. Достал прямо нас со своим длинным рисом… И вроде и обидеть его не хочется, и уже обратно этот рис лезет…

Но все это время я в Мишку продолжала верить! И поддерживала! И говорила: «К тебе обязательно придет твое несвежее дыхание! Придет, и будет еще на твоей улице праздник, такой праздник, что никто, кроме тебя, по этой улице ходить не будет…»

А он вот… ну, потерял человек веру в себя. И если б не этот случай, когда его гаишник дыхнуть попросил, царство ему небесное…

Вот тогда и закрутилось, тогда и стали разрабатывать это противоядие от такого дыхания, для милиционеров, стоящих на посту. Его почему «Ментос»-то назвали? Да потому, что в первую очередь они для ментов…

Это потом уж их в мирных целях для остальных пустили…

И мне, конечно, очень приятно, что Мишка стоял у истоков этого открытия.

Вообще хочу вам сказать: в своего мужа надо верить. Даже если все, что у него есть, – это только несвежее дыхание… Верьте – и вам обязательно повезет, может, не так, как мне, но все-таки…

Пародия на репортаж -1

До сих пор было принято считать, что Международный женский день придумала революционерка Клара Цеткин. Увы, сегодня мы должны разочаровать господ коммунистов: раскопки в монгольской степи, на месте стоянки первобытного человека, доказывают: что традиция раз в году делать подарок любимой женщине зародилась еще на заре человечества… А коммунисты, как всегда, лишь использовали в своих целях это доброе начинание.

Я стою здесь, на сопках Маньчжурии, смотрю вниз и думаю о любви… О любви, породившей желание первобытного мужчины сделать первый в мире подарок первобытной женщине. О любви, превратившей обезьяну в человека…

Конечно, и самец-шимпанзе мог подарить своей подруге банан, но это не требовало от него никакого труда, никакого умственного усилия – бананы были повсюду. А вот сделать что-то своими руками и подарить жене – мог только человек…

И вот я держу в руках этот милый и трогательный подарок женщине – дубинку… приспособление для мытья посуды, по сути – первую в мире посудомоечную машину. Ее не надо было включать в сеть, тянуть провода… Она работала с голоса. Мужчина подходил с дубинкой к жене и говорил: «Ну, ты собираешься мыть посуду?» – и через минуту все сверкало чистотой…

Пародия на репортаж – 2

Добрый вечер! Здесь, в Париже, стоя у Эйфелевой башни, рядом с Музеем науки и техники, так и хочется крикнуть во весь голос по-французски – шерше ля фам! Да, многими своими достижениями современная цивилизация так или иначе обязана женщинам. Пусть не все их имена нам известны. Но как знать, построил бы Эйфель свою высоченную башню, забрался б на нее, если б жена не крикнула ему: «Уйди куда-нибудь, чтоб я тебя не видела!» Взлетел бы самолет Можайского, забрались бы американцы на Луну, если б дома их не послали куда-нибудь подальше…

А Эдисон? Он просто вынужден был сделать свой собственный телефон, потому что по другому все время болтала жена и никто не мог дозвониться…

Но не случайно именно здесь, во Франции, где мужчины славятся своей галантностью, многие изобретения родились как подарки – подарки любимым…

И вот одно из них, одно из самых значительных. Два брата в прошлом веке изобрели в подарок своим женам первую в мире мясорубку… К сожалению, после Парижской коммуны начались трудности с мясом, и эти братья, братья Люмьер, чтоб не пропадало добро, приспособили ее под кинокамеру…

Мир животных

Письмо ведущему передачи

Дорогой господин Дроздов! Хоть я и мужчина, но я вас люблю… В конце концов, у каждого могут быть свои кумиры. Есть же у нас «пугачевки», «леонтьевки», ну, а я – «дроздовец»…

Да будь моя воля, я бы все вокруг вашим именем назвал – от мушки дроздофилы до туманности Дроздомеды…

И мысленно все так и называю. И когда я иду по дроздулице, или еду в дроздобусе, или дома что-нибудь приколачиваю дроздочками, я только о вас и думаю…

Вы не волнуйтесь: ориентация у меня нормальная, просто вы мне глаза на жизнь открыли, вот я вас так сильно и люблю…

Я вот раньше, бывало, думаю: «Ну почему у нас все прикидываются?» Баран – умным, в начальниках сидит… Умный – дураком, делает вид, что ничего не понимает… Здоровый – больным, чтоб в санаторий попасть… Холостой – женатым, чтоб не жениться… Женатый – холостым, чтобы… ну, вы знаете зачем…

Ну, вот не понимал – и все! А как посмотрел вашу передачу про мимикрию – сразу все понял!

Мимикрия – это, если вы, господин Дроздов, сами уже подзабыли, все-таки два месяца с той передачи прошло – это когда живность всякая, чтобы побольше себе кусок отхватить или чтоб ее саму не съели ненароком, окраску или форму меняет, с фоном сливается, каким-нибудь там сучком прикидывается… Зимой, скажем, белая окраска, летом зеленая… Вспомнили?

Я-то, дурачок, давно это явление наблюдал, только не знал, что это мимикрия! К примеру, любой водитель знает: летом гаишник на тебя охотится, поймал вроде, а ты сунешь зеленый доллар в права – и он тебя уже в упор не видит, ты для него как будто с зеленой травой слился…

И после того, как вы, господин Дроздов, нам объяснили, что такая мимикрия – явление природное, я стараюсь больше не переживать, в природу не вмешиваюсь, а только, как вы учили, пытливо всматриваюсь в нее и наблюдаю…

Недавно наблюдал у нас в Зюзино, на прилавке в гастрономе отечественных сизых кур… И больше не возмущался, как раньше. Потому что теперь понимаю: мимикрия… И даже где-то приятно, что ни венгерские, ни румынские, ни французские куры не могут так, как наши, русские, даже после смерти с помощью защитной окраски бороться, чтобы их никто не тронул…

Вы-то сами не бывали у нас в Зюзино? Не бывали, конечно, – все по миру мотаетесь… Ой, не бережете вы себя совсем, господин Дроздов… Худой, одеты плохо, все время в какой-то кепочке с козырьком, как будто с убитого фрица сняли… И вот в этой рвани шастаете по всему свету. Так нельзя – вы ведь у нас один…

Ну, вот что вы за какой-то травоядной ящеркой в Сахару полезли? Ну и что, что у нее пятьдесят зубов? Нет, как ученый ученого – а я думаю, что теперь мы ровня, – так вот, как ученый ученого я вас понимаю… Пятьдесят зубов – интересная мимикрия, она страшной пастью врагов пугает. Понимаю. И экземпляр редкий, крупный, двадцать кило – понимаю. Но зачем же так далеко ездить?

У нас, в Зюзино, со мной работает Галя Морозова, так у нее не пятьдесят, а, наверное, все триста пятьдесят зубов!.. Я, конечно, не считал: просто так, без повода к ней в пасть руку не сунешь… Эта Галя – абсолютно дикая! И сколько я ей ни объяснял, что я ваш ученик, исследователь, что я все равно, что врач, меня стесняться не надо – она мне не дала… Не дала ни взвесить себя, ни зубы ей посчитать…

Но я, дорогой коллега… Ничего, что я вас коллегой называю?.. Ноя, дорогой коллега, продолжаю настаивать на этой цифре – триста пятьдесят! Потому что, сами посчитайте: она целый год с работы отпрашивалась зубы вставлять…

Вот так! А вы все по чужбинам за мимикрией гоняетесь! Вы к нам на работу заезжайте: у нас по утрам девчонки по два часа в туалете и окраску и форму меняют…

Вот вы в Африке каких-то землероек ищете. Вам, видите ли, любопытно, как землеройка казанской сиротой прикидывается: мол, снаружи у нее маленький домик, а под землей лабиринтов на километр…

Да вы к нашему директору на дачу загляните – вот это мимикрия: снаружи маленький домик, а под землей и гараж, и подвал, и сауна… И он в эту сауну таких крашеных землероек возит – передать не могу!..

Я когда увидел, как вы в Австралии сквозь жуткую чащобу подбирались к какому-то ленивцу, у меня прямо сердце кровью… Ну вот зачем? Зачем, когда у нас в стране таких ленивцев больше, чем неленивцев!..

Нет-нет, вы меня не убедите, коллега, на все, что вы там отыщете, я вам наше назову и не хуже…

Мексиканская ящерица? Наверху, на деревьях живет? И пока ей старый хвост не прищемишь, новый не вырастет? Ой, удивили! А у нас наверху такие ящерицы! Им если хвост прищемить, они даже зарплату за прошлый год могут тебе выдать – вот какие ящерицы!..

Так что кончайте вы мотаться, приезжайте лучше ко мне, в Зюзино, посидим, Дарвина почитаем…

Правда, не уезжайте, как говорите вы, на телевидении – оставайтесь с нами… Ну, желаю вам, любимый мой телеведущий, крепкого дроздовья…

Глава 5
Чужие Юбилеи

Предисловие № 5

Мои монологи, скетчи, сценки исполняли многие эстрадные артисты. Прежде чем взять новый текст, они всегда спрашивали: «Сам проверял?» Да, проверял. Выходил на сцену, читал с листа, отмечал потом реакцию публики на самые смешные места, остальное вымарывал… Актеры, выходя потом на эстраду, практически ничего от себя не привносили в эти тексты. Исключением стала работа только с одним артистом. С Геннадием Хазановым. Он всегда становился полноправным соавтором. Он умел, без всякой проверки, только глянув на текст, увидеть в нем комическое зерно, и домысливал, и фантазировал… Работать с ним было интересно.

К чему я вспоминаю об этом? А к тому, что ни с одним другим исполнителем я не стал бы работать над проектом, часть которого представлена в этой главе. «Чужие юбилеи» – это штучная работа. Потому что, как известно, «день рождения только раз в году». И создание такого юбилейного поздравления – это работа на один раз, на один зал, где соберутся люди, хорошо знающие юбиляра. А чтобы написать такую разовую вещицу, требуется разузнать массу, что называется, «интимных подробностей» про человека, разных тонкостей и нюансов…

Но с этим предложением обратился именно Хазанов, и это решило все. Как всегда, с ним было интересно. Я так разогнался, что уже не мог остановиться, даже когда наш совместный с Хазановым проект закончился. И продолжал поздравлять юбиляров уже в одиночку..

«Ходоки»

К юбилею Михаила Ульянова

Товарищ Ульянов? Здравствуйте. Ходоки мы. От театров. Не догадались по одежке-то? Сейчас все артисты так ходят, трудно нам. А те, что в зале во фраках, так это они так оделись, чтоб вас не расстраивать – это ж все из реквизита… Вон парень из Большого сидит во фраке – небось с Ленского снял, с еще теплого, дырку от пули платочком закрыл… Кто вам, окромя нас правду-то скажет, товарищ Ульянов!..

Так вот вы какой!.. А нам сказали, что семьдесят… Мы и ходим, дураки, старичка с палочкой ищем!.. Это зачем же вы возраст в документах прибавили? А-а, понял, товарищ Ульянов! Скрывались! Финляндия! Разлив! Да, было время – в разлив только с шестнадцати лет продавали… пришлось добавить, понимаем… Это сейчас с любого возраста продают… И «Финляндию», и нашу..

А мы думали, вы высокий и рыжий… Сейчас встретили одного такого, идет так стремительно и говорит: «Берите телеграф и почту!» Думал – точно! Ульянов! А он: «Берите – и приватизируйте!..»Чубайс ему фамилия…

Так вас же все, кто видел, по-разному описывают. Кто сказал, что на Наполеона похож, кто – на Жукова. Один говорит: он из наших, из казахов, на верблюде ездит. Другой, что это не верблюд, а конь и будто вы с Буденным в Конармии…Третий – что этого не может быть, что вы в Гражданскую за белых были и теперь ходите в кальсонах и в карты играете…

А четвертый подошел, говорит: «Они мне будут рассказывать! Слушайте, где вы видели еврея в одних кальсонах? Я его хорошо помню – это же Тевье-молочник…» '

Нас вообще-то двое ходоков было. Со мной еще один парень был, Ковалев фамилия. Нет, не гоголевский коллежский асессор, выше подымай, министр юстиции. Нет, он не нос потерял, совесть… Но тоже вроде меня– ходок. Ох, какой ходок! Но он ходок по другой части… Не насчет театра. Его сейчас больше кино беспокоит, оно для него теперь, как вы сказали, – важнейшее из искусств, товарищ Ульянов. Ну, засняли его… И он в другую сторону пошел. Куда его президент послал.

Ну что вам про нашу жизнь рассказать, товарищ Ульянов? Живем трудно, конечно. Кулаки замучили… А чешутся все время, кулаки-то, товарищ Ульянов. Все время хочется кому-нибудь заехать, вот такое настроение…

Театр же сегодня, можно сказать, полностью сам на себе. Сами поставили – сами посмотрели…

Ну, а кто сейчас в театр пойдет? Обстановка – сами знаете… На Дону – казаки, на Украине – бендеровцы, в городах монархисты, графья с князьями, и на все это бесплатно поглазеть можно и на свежем воздухе. Зачем в театр ходить?

Да еще Дума зрителей отымает! В тот год, когда там Марычев заседал с женскими грудями, не только мы, цирк чуть не разорился! Куклачев чуть кошек не съел!

Очень просим, товарищ Ульянов, пришлите вы в Думу того матроса… Фамилию забыл.

И вот с Врангелем что делать, товарищ Ульянов? Сколько народу разорил, проклятый? И не один – «Врангель», «Леви страус», «Супер райфл» – это все по тридцать долларов, товарищ Ульянов. Откуда ж еще на билеты в театр?.. Кто пойдет?

Эти нэпманы новые? В красных телогрейках? Что вы, товарищ Ульянов. Они один раз пришли на «Трех сестер», через пять минут встали и на выход: «Три сестры, три сестры… Мы думали, группенсекс…» Их только одна пьеса интересует: в театре Моссовета, «Школа неплательщиков»… Тут они действительно приходят с тетрадками, записывают, опыт перенимают…

Ну, вот еще только если бандиты заглянут, но об этом можно только мечтать. И потом им по мозгу понятен только детский репертуар, а там у нас по закону биле ты дешевые. Да и на детском быстро утомляются, начинают капризничать… Они тут в Кремлевский дворец на балет «Золушка» пришли – базарить начали! Почему, мол, она молчит за такие бабки… A-а, мол, ей западло с братвой поговорить… А в конце вообще стали требовать, чтоб ее сожгли… Это они Золушку с Жанной Де Арк перепутали…

В общем, зрителей мало, и артисты, товарищ Ульянов, прямо скажу, постятся от презентации до презентации, от фестиваля до фестиваля. На святого Оскара оскоромишься, и дальше опять пост. До Ники-разлучницы… Почему разлучницы? А после нее половина друг с другом не разговаривают.

Ну, и конечно, голод! Голод репертуарный, товарищ Ульянов! Мы уж классику обгладываем до последней косточки! Уж так мы ее, извините за грубое слово, интрипер… ретируем, чтобы осовременить и народ привлечь! Уж с такими намеками! В «Борисе Годунове» убиенный царевич маленький, а уже лысый, с пятном на лбу, комбайнером успел поработать… Намек на Горбачева. А юродивый – сын стряпчего и моет лапти в Индийском океане… Это, мол, Жирик…

А что делать, товарищ Ульянов? Драматурги, мироеды проклятые, пьесы прячут кто под пол, кто в поленницу… Вот такие единоличники, не хотят бесплатно давать. А нам чем платить-то?

Просим по-хорошему – не дают, врут в глаза. Тут к одному супостату идем, из-за двери слышно, как на машинке стучит, а заходим… «Ну, что вы, откуда, в прошлый раз ваши подчистую все выгребли, до последней точки, сам бы у кого новенькое почитал, вот, старье одно… Сидит, листает «Кремлевские куранты»…

Хорошо, тут сынок его как закричит: «Зачем ты врешь, папка! У тебя же есть новая пьеса!» А он: «Замолчи, Павлик!..»

Вот мы и подумали, товарищ Ульянов, может, вы с товарищем Калягиным к ним своих комиссаров отправите, чтобы, значит, излишки изъять? Ну хоть по пять страниц с пьесы?

Но только, товарищ Ульянов, нам не всякие пьесы нужны, а такие, чтоб там ели по ходу действия.

Комсомольцы товарища Захарова себе такие достают. И так глубоко входят в роль! Товаршц Чурикова говорит: «У меня после «Зерро» ни одно платье не сходится…

А МХАТ?… Там вообще… Они же наследники Станиславского, за реализм на сцене борются! И продукты как реквизит выписывают. У них репертуар прямо меню напоминает. У них там пьеса одна так и называется – «Ужин». И какой, товарищ Ульянов! Два часа! Спонсоры за сердце хватаются! Вот такой ужин! Там товарищ Любшин слугу играет, каждый раз, говорят, домой сумки носит. И я слышал, им все мало – уже работают над продолжением, над обедом и завтраком…

Не, они там, во MXATte, вообще умеют устраиваться! Вы, товарищ Ульянов, видели лицо товарища Невинного? Нет, по телевизору? Видели? А у вас какой? А, «Панасоник», это большой такой. Ну, может быть. А у меня маленький, «Джи-ви-си» – так это лицо туда не входит! Потому что у него супа этого, с позеленевшей курицей, – море! Когда рекламу снимают, там же после каждой съемки ведро остается!

И скажу вам честно, товарищ Ульянов, иногда хочется к этой зеленой курице красного петуха подпустить… Что останавливает?.. Не, красный петух-то есть: он в Думе красную фракцию возглавляет. Но, понимаете, товарищ Ульянов, он насчет кого-нибудь заклевать – не очень боевой. Ну, у него клюв такой, знаете, не острый, а картошкой… Он в основном в чужом дерьме роется. Да, все думает там жемчужное зерно найти… Ну, петух, что с него взять…

И я не удивлюсь, товарищ Ульянов, если вы как-нибудь зайдете во МХАТ, а там на занавесе вместо чайки эта курица «Кнорре» пришпилена!

Вы только не думайте, что это зависть, товарищ Ульянов! Но ведь мог же этот Невинный и друзей в эту рекламу позвать! Так нет! Никого не подпускает, единоличник такой! Товарищ Райкин с товарищем Полищук только сунулись, а им нет! Кофе – пожалуйста, а бульон – ни-ни! Кому пожалел? Косте! Райкину! Он же нищий! У него в театре опера – и та трехгрошовая, товарищ Ульянов…

Ну, оно, конечно, другим и кофе не доверяют рекламировать. Зная их зверский аппетит, только что-нибудь несъедобное, стиральный порошок какой-нибудь…

А это ведь трагически может кончиться… Вот случай был… Одна артистка другой все «Ариэль» подсовывала: «Попробуйте «Ариэль», Эмма Петровна!» Ну, та попробовала… Говорят, ей хватило и половины дозы…

Не надо смеяться, товарищ Ульянов, все это очень серьезно! Артисты, чтоб прожить, уже смежные профессии осваивают. Хорошо, если как тот, который тень отца Гамлета играл. Он теперь у одного буржуя подрабатывает. Тот особняк в чистом поле отгрохал, и этот заслуженный республики у него на участке тень изображает!..

Но есть же и другие примеры. Один Отелло из Костромы уже интересовался, сколько киллер получает! А Ромео из Перьми по балконам лазит, квартиры чистит!

И я не удивлюсь, если начнется саботаж на сцене. И какая-нибудь Анна Каренина, вместо того чтоб спокойно сигануть под поезд, вместе с Вронским перекроет движение и выйдет перед паровозом с плакатом: «Заплатите за февраль, правительство в отставку…»

Так что, товарищ Ульянов, очень вас просим: сегодня уж погуляйте, а завтра давайте опять, вставайте на защиту наших театральных интересов. Вы нам очень нужны.

И еще, товарищ Ульянов. Можно с вами сняться на карточку? Очень просил художник Серов, для своей картины…

Переписка Славы и Сани…

К юбилею Мстислава Растроповича

Саня. Дорогой Слава!

Пишет тебе Саня Солженицын. Тебя, наверное, удивит это письмо, ведь пишу я с твоей же дачи, из соседней камеры. Жалко, ты никогда не сидел – мы могли бы перестукиваться, а так вот, видишь, приходится писать. Письмо передаю с оказией, с одной вольняшкой, не бойтесь, она верный человек. Да вы ее знаете, это Глаша, ваша домработница, а мне она баланду носит… Я что пишу-то? Вот вы вчера с Гошей ко мне стучали, а я не откликнулся. Вы за это на меня сердце не держите. Я ведь сейчас над «Архипелагом» работаю, который еще в зоне начал. И мне очень важно снова ощутить ту атмосферу лагерного барака, чтобы единый стиль был. Ну, атмосферу-то я создал – вы, наверное, ее почувствовали, когда к двери подходили– это я мокрые портянки над лампой сушил…