355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Дзюнпэй Гомикава » Условия человеческого существования » Текст книги (страница 33)
Условия человеческого существования
  • Текст добавлен: 10 октября 2016, 02:33

Текст книги "Условия человеческого существования"


Автор книги: Дзюнпэй Гомикава


Жанр:

   

Военная проза


сообщить о нарушении

Текущая страница: 33 (всего у книги 48 страниц)

– А все потому, что Тасиро сзади напирает!.. Идет не в ногу и толкает, и толкает изо всей силы! – попытался оправдаться.

– У-у, паскуда! – дежурный пнул Ясумори ногой и, обернувшись, ударом кулака свалил с ног Тасиро. Тасиро не промолвил ни слова, хоть он и не думал «напирать» или толкать шест.

Когда солдатам раздали порции меньше обычных, они принялись на все лады ругать обоих парней, и Ясумори опять пустился рассказывать, как его толкнул Тасиро. Тот молчал, сжав кулаки, – пальцы у него были узловатые, с малых лет загрубевшие на работе. Он был не скор на слова, но весь его вид красноречивее слов говорил о гневе, пылавшем в душе. Обида заставила его вспомнить пропасть, отделявшую его от Ясумори, и это воспоминание еще сильнее разбередило душу. Такие типы, как Ясумори, носили отглаженные костюмчики и шлялись с девчонками по кафе, в то время как он, Тасиро, день-деньской потел на заводе. Эти богатые молодчики покатывались со смеху, увидев заплаты на штанах Тасиро… Такие, как Ясумори, не трудясь, ели и пили сладко, гуляли вволю. И здесь, в армии, они хотят жить безбедно и валить вину на другого! Подлюги!

– Ефрейтор Кадзи!

Кадзи встал. Его звали к старослужащим.

– До моего возвращения к еде не притрагиваться! – распорядился он.

В соседнем отделении восседали, каждый на своем месте, старослужащие. В центре стоял, усмехаясь, ефрейтор Масуи.

– Поди-ка сюда, посмотри, чем кормят старослужащих солдат Квантунской армии!

– Вываляли в грязи и снова в бачок, да?

– Ты что, не можешь научить своих олухов от кухни жратву донести, не повалявши?

– Нехорошо получается, а, господин ефрейтор?

– Как прикажете поступить? – спросил Кадзи. Он понимал, что выпутаться из этой истории можно только покорностью.

– Как поступить, говоришь? – Масуи испытывал невыразимое удовольствие, наблюдая Кадзи в дурацком положении. – Господа, тут спрашивают, как поступить!

– Ступай на кухню и получи добавку. Скажи, пришел, мол, за особым пайком для артиллеристов! – крикнул ефрейтор Акабоси.

Совет был явно невыполнимый. Попробовал бы кто из новобранцев или даже солдат второго года службы сунуться на кухню с подобной просьбой!

Кадзи откозырял и вышел.

Тасиро и Ясумори успели перессориться, и когда Кадзи вошел, Наруто, самый сильный из стрелковой команды, бывший десятник-строитель, раскинув руки, сдерживал их обоих, по-петушиному наскакивавших друг на друга.

– Садитесь! – приказал Кадзи. – Чего по пустякам шум поднимаете? Хотите получить в зубы при построении?

Тасиро ушам своим не поверил. Это нечестно со стороны Кадзи. Разве это пустяки? Ему следовало наказать Ясумори за подлость, неужели он не понимает этого? Или, может, он тоже готов скорее заступиться за сыночка из «хорошей семьи», чем за бедняка-рабочего?

Кадзи взглянул на них обоих

– Если сами не будете помогать друг другу, никто вам не поможет! – И, нарочно повысив голос, чтобы было слышно за перегородкой у старослужащих, добавил: – Второе блюдо всем сложить обратно в бачок! А ты, Ясумори, снесешь бачок в отделение старослужащих солдат! Будем есть один рис. Что вываляли, то и ешьте! И учтите, это лучше, чем ничего!

24

Окинава пала. Американское радио сообщило, что японцы еще удерживают две укрепленные точки, но организованное сопротивление подавлено.

Затишье перед бурей – так воспринималась по-прежнему спокойная обстановка в Маньчжурии. Дело миром не кончится, это все понимали.

Линия фронта в ближайшие дни передвинется с Окинавы на землю Японии. Произойдет ли взрыв на границе одновременно с этим или еще раньше? – вот что не давало покоя тем, кто служил в Маньчжурии.

– Как вы сказали? Тактика выжженной земли? – улыбаясь, переспросил Кагэяма подпоручика Нонаку. В улыбке сквозила откровенная насмешка. Офицеры беседовали в комнате отдыха в офицерском клубе. Кагэяме хотелось кончить этот бессмысленный разговор и уйти. – Боюсь, что сейчас уже поздно рассчитывать на случайность…

– Меньше всего я рассчитываю на случайность! – в голосе Нонаки слышалось раздражение. – Я говорю только, что без твердой уверенности в победе командование не стало бы планировать бои на территории Японии!

– Твердая уверенность… – теперь Кагэяма иронизировал уже совсем открыто. – Народ ждет, что наконец произойдет перелом, а армия тем временем терпит поражение за поражением. Твердая уверенность!.. А на что надеялись те, кто погиб? Солдаты гибли только ради того, чтобы еще на какое-то время продлить эти успокоительные, призрачные надежды… Эту вашу «твердую уверенность»…

– Значит, по-вашему, они погибали зря? – Нонака даже побледнел от волнения.

– А разве нет?

– И это говорит офицер! – Нонака привстал с кресла.

Кагэяма заметил, что остальные офицеры поглядывают в их сторону, но не ощутил ни смущения, ни страха. Он не сомневался, что в ближайшие дни укрепрайон будет сметен с лица земли шквальным огнем. Это было пострашнее военного суда.

– Успокойтесь! – невозмутимо проговорил он. Его подчеркнуто спокойная поза выглядела почти вызывающе. – Вы что же, подпоручик, рассчитываете на победу здесь, на этом участке?

– У меня никогда не возникало даже сомнений на этот счет!

– Неправда, сомнения у вас возникали. Но вот какой-либо спасительной лазейки вам обнаружить не удалось. Поэтому вам и не остается ничего другого, как обманывать себя пустыми словами.

– Да вы… вы низкий субъект! – Нонака вскочил. – Попробуйте повторить ваши слова в присутствии господина командира батальона.

– Зачем же? Это ни к чему. Я всего лишь подпоручик… В отличие от вас офицером стал не потому, что горел желанием взять на себя великое бремя ответственности за судьбы «священной империи»… Для меня офицерская служба просто способ выжить в военное время. Надеялся вытащить счастливый жребий, получилось иначе. Ставил на красное, вышло черное… Я не один такой здесь… И на Окинаве тоже были такие…

– Замолчите! – загремел Нонака.

Кагэяма усмехнулся.

– Да разве вы можете заставить меня замолчать? – Он тоже встал. – Демонстрируйте свою готовность сложить голову за империю перед солдатами! И не на словах, господин подпоручик! Скоро представится случай убедиться, как вы умеете воевать на деле, не на словах.

– В чем дело, господа? – к ним подошел поручик Дои.

Побледневший Нонака повернулся к нему.

– Подпоручик Кагэяма позволил себе непатриотические высказывания, и я…

– Непатриотов среди нас нет! – примирительно улыбнулся Дои, взглянув на Кагэяму. – Правильно я говорю, подпоручик? Или, может быть, вы… э-э… в некотором роде… пацифист?

– Единственное, на что я способен в настоящее время, это командовать взводом в бою. На большее у меня нет ни прав, ни талантов… – сказал Кагэяма.

– Мне кажется, вы несколько ошибочно оцениваете обстановку, – Дои погладил усики, которыми очень гордился. – Япония не так истощена, как вам представляется. Да, линия фронта сократилась, потеряна Окинава, речь идет о боях на территории Японии. Да. Но это продиктовано стратегическими расчетами. Посмотрите сами, противник не спешит приблизиться к японским островам. Недаром коммуникации его растянуты, а главные силы нашей армии, находящиеся в Японии, в отличной форме! И да простятся мне эти слова, но жертвы, понесенные на Тихоокеанском театре, всего лишь, как говорится, один волосок со шкур девяти волов… Вы понимаете?

«Похоже, он верит в то, о чем говорит», – мелькнуло у Кагэямы. И тотчас пропала охота опровергать эти оптимистические выкладки.

– Так точно, понимаю! – ответил он.

– Что именно, подпоручик? – спросил Нонака.

– Что мне суждено сложить здесь голову! – Кагэяма в упор посмотрел на опешившего офицера и добавил: – И вам тоже, подпоручик Нонака!

Портной Мимура тихонько сказал Ясумори:

– Скоро, кажется, бои начнутся в самой Японии… В самой Японии! А?

– Ну и что?

– А мы, с нами что будет?

– Как-нибудь образуется!

Что бы ни случилось с государством и вселенной, были бы только деньги, и человек всегда сумеет устроиться – так думал этот красивый, светлокожий парень. Он помнил, о чем, понизив голос, остерегаясь чужих ушей, но тем не менее уверенно говорил отец: если только удастся сохранить тайные коммерческие связи с режимом Чан Кай-ши, то чем бы ни кончилась война, разорения можно не опасаться. Подлинный, настоящий противник – и для японцев, и для Чан Кай-ши, и для Америки – это «красные»: свои, японцы, и чужие, за рубежом… Так говорил отец. Поэтому Ясумори оценивал происходящее совсем с других позиций, чем Мимура, которому к сорока годам кое-как удалось открыть «собственное дело» – крохотную мастерскую.

– Говоришь, образуется?.. – переспросил Мимура. Он выглядел озабоченным, у него дрожал голос. – Даже если нас побьют, даже если обдерут как липку… – Мимуру больше всего пугало, что в случае поражения Японии он разорится.

– Побьют?! Как ты смеешь так говорить?.. – к ним повернулся Тэрада.

– Не ори! – растерялся Мимура. – Конечно, нас не побьют. Я просто так предположил, на минуту…

– Нет, ты скажи, как это «нас побьют»! – Ясумори кипел от негодования.

– Даже предположить такое может только враг!

– Это кто же здесь враг? – вмешался Тасиро. Краска бросилась ему в лицо. – Вполне понятно, что каждый беспокоится о своих делах. Здесь мы все такие, как ты, Тэрада, – твоя семья живет себе припеваючи на государственное жалованье… Или взять Ясумори – ему одних процентов с капитала хватает!

– Ну и что?

– А ничего…

Тасиро запнулся. Когда его брали в армию, мать устроилась поденщицей сортировать уголь на шахте. «Обо мне не тревожься, ступай спокойно! – сказала она на прощанье. – Здоровье только береги да веди себя тихо-смирно. Мне бы только знать, что ты жив и здоров… А мама все снесет, все перетерпит…» Тихо-смирно… А он возражает старослужащим, уже получил нахлобучку… А ведь ефрейтор Кадзи всячески подавал ему знаки: «Молчи, не спорь!» Но если он будет все время молчать, нахалы, вроде Тэрады, еще выше задерут нос.

Тасиро взглянул на Наруто, ища поддержки. Тот держал в огромных ручищах книжицу полевого устава и, двигая губами, силился, как видно, запомнить наизусть замысловатые фразы.

– Что, Тасиро, скис! – поддразнил Ясумори. Рядом с Тэрадой он чувствовал себя в безопасности.

Тэрада все больше входил в раж.

– Тот не японец, кто поджимает хвост из-за того, что потеряна Окинава! – разглагольствовал он. – Кто боится проиграть, того бьют! Нужно твердо верить в победу!

– Хорошо, что не тебя сделали инструктором. Ох и надоел бы ты всем, житья б не было! – насмешливо произнес смуглый крепыш Иманиси.

Наруто слышал это, не отрывая глаз от книжки, усмехнулся.

– Вы все настроены черт знает как! – заорал Тэрада. – Все! Господин ефрейтор мягко обращается с вами, вот вы и развинтились! Подите спросите у других старослужащих, в других командах… И вообще ваш ефрейтор Кадзи…

Тэраде не повезло. Кадзи вошел в казарму как раз в эту минуту.

Он приказал приготовиться к построению, объявил тему занятий и с улыбкой взглянул на Тэраду.

– Так что ты собирался сказать?

Тот побледнел как полотно. Остальные, стремясь выгородить товарища, старались состроить равнодушные физиономии; только Такасуги продолжал улыбаться.

– Господин ефрейтор, форма при построении какая? – спросил кто-то.

Кадзи не ответил.

– Говори же, Тэрада. Или ты имел в виду что-то такое, о чем не решаешься сказать мне в лицо?

Тэрада усердно прислуживал старослужащим и теперь с надеждой посматривал на перегородку, не придет ли кто оттуда на выручку? Перед теми, кто служил по пять лет, ефрейтор Кадзи в счет не идет – это Тэрада усвоил.

– Что, струсил? У папаши-майора сын слюнтяй! – Кадзи отвернулся. – Одежда обычная, в обмотках! – скомандовал он и уже хотел идти, когда услышал за спиной:

– Мы говорили об Окинаве, господин ефрейтор. С этого началось… – Очевидно, упоминание об отце заставило Тэраду набраться храбрости. – Господин ефрейтор ничего не говорил нам об Окинаве. И солдатам для поддержания боевого духа надо что-то сказать… Мы хотим, чтобы нам крепко внушили веру в победу. А господин ефрейтор не воспитывает нас в таком духе… И поэтому все…

– И поэтому все разболтались, это ты имеешь в виду?

Тэрада неопределенно кивнул.

– Чепуху мелешь! – сказал Кадзи, хотя замечание задело его. – Что такое вообще вера в победу? Я у тебя спрашиваю! Раздел первый боевого наставления, параграф шестой, читал? Там сказано. Тебе этого мало?

Кадзи умолк.

– Случалось тебе держать дома ручного скворца? – неожиданно спросил он Тэраду.

– Н-е-т…

– Видно, что нет. Иначе знал бы, что даже скворец может затвердить наизусть параграфы устава, если долбить их ему с утра до вечера. А я хочу вам внушить то, чего не найдешь ни в одном параграфе. Понял?

– Нет, не понял! – решительно ответил Тэрада.

– А не понял, так думай, поймешь! – ядовито бросил Кадзи. – Лет тебе мало, а мозги затвердели, как у старика. Или ты в папашу пошел?

Такасуги тоненько захихикал. Лицо Кадзи приняло угрожающее выражение. В эту минуту он как две капли воды походил на старослужащего солдата.

– Такасуги! А ну-ка, подучи его, да так, чтобы крепко запомнил! – приказал он, кивнув на Тэраду.

25

Унтер-офицер Судзуки получил назначение на юг Маньчжурии.

– Принимай взвод! – сказал он Кадзи перед отъездом. – Не хватает унтер-офицеров. Господин подпоручик согласен, – добавил он.

Кадзи поклонился – за доверие полагалось благодарить. По правде сказать, оно, пожалуй, и лучше, если никого но назначат вместо Судзуки.

– Повезло вам, господин унтер-офицер! Приказы тоже бывают разные – кому на передовую, а кому и в тыл! – беззлобно пошутил Кадзи.

Судзуки рассмеялся и добавил с великодушием человека, которому предстоит в ближайшее время навсегда покинуть постылое место:

– А ты умеешь держать в руках новобранцев, у тебя это здорово получается. Но только мой тебе совет: жалеть их жалей, а будь себе на уме!

– О чем это вы?

– Выражайся поосторожнее, вот о чем!

Кадзи не понял.

– Правда это, будто ты говорил, что даже скворец может затвердить устав, а ты, мол, хочешь солдат другому научить?

Так. Кадзи крепко сжал губы. Мерзавец Тэрада думает что-то выгадать, продавая его унтер-офицерам.

– Я-то понимаю, что ты имел в виду, а вот другие… Ты с господином подпоручиком на короткой ноге, и такие промахи с твоей стороны производят как раз нежелательное впечатление.

– Понятно. Тэрада сказал, да?

– Дело прошлое, не имеет значения. Да и не все ли равно? Ну, убирал один из твоих новичков помещение унтер-офицеров, а там как раз зашел разговор о тебе. Чудной, мол, какой-то, но насчет того, что со службой справляешься, все согласились. Ну и кто-то из старослужащих задал этому солдату наводящий вопрос: как, мол, воспитывает ефрейтор Кадзи новобранцев?

– Такасуги?

Судзуки кивнул. Злоба все сильней заливала душу Кадзи.

– Да не обращай ты внимания! Он же не собирался доносить. К случаю пришлось…

Кадзи усмехнулся:

– К случаю?..

«Ладно, я тоже при «случае» с ним расквитаюсь!»

Взвод вышел на ученья. Кадзи и думать забыл об этой истории.

Тема занятий: наступательный бой на оборонительных позициях… Сам Кагэяма понимал нелепость темы – уж одно то, как она была сформулирована. Но программа занятий составлялась командиром батальона. Майор Усидзима просто помешался на воспитании в подчиненных наступательного духа. Если б в батальоне нашелся офицер, вздумавший делать упор на обучение солдат оборонительному бою, его, несомненно, ждала бы головомойка.

Кадзи собрал свой взвод в лощинке.

– Задача сегодняшних учений – ведение непрерывного огня с ходу с использованием рельефа и местных предметов. Объект контратаки – вон та сопка, расстояние – четыреста метров. Помните, от того, насколько хорошо вы сумеете использовать в бою рельеф и каждый местный предмет, зависит ваша жизнь. А если кто воображает, что, мол, каждый дурак сумеет использовать местность, когда понадобится, тот ошибается, этому тоже надо учиться. А теперь приступим. Старайтесь, чтоб не пришлось повторять…

Новобранцы лезли из кожи вон – повторять контратаку никому не хотелось. Бежали, падали, стреляли, снова бросались вперед. Кадзи следил за солдатом 2-го разряда Энти. Тараща глаза, тот усердствовал, словно вокруг и вправду свистели пули. Стараясь не пропустить ни одного «местного предмета», он приникал к земле, где только мог, и его фигура, скорчившаяся возле какой-нибудь ненадежной защиты, напоминала играющего в прятки ребенка. При виде этого сорокачетырехлетнего младенца у Кадзи невольно защемило сердце.

Наруто передвигался солидно, не спеша, Тэрада – проворно и ловко, Тасиро – точно и добросовестно, Коидзуми – удивительно «по-граждански». Ничего не поделаешь, в конце войны в солдаты забирают кого придется.

И только один солдат сразу же взял курс на ложбину, надеясь увильнуть от учений. Кадзи пригляделся. Так и есть – Такасуги.

Пока Такасуги находился в поле зрения ефрейтора, он еще двигался. Но едва замечал, что внимание Кадзи отвлеклось на кого-то из пожилых, он сразу норовил юркнуть в ложбину, служившую отличным укрытием, и больше не показывался.

Кадзи перешел на соседний бугор, откуда просматривалась вся ложбина.

Он слышал, как Тасиро окликнул Такасуги:

– Слышь, Такасуги, меняй место и стреляй!

Тот неохотно двинулся, не вылезая из ложбинки. А убедившись, что Кадзи смотрит в другую сторону, снова повалился на землю прямо там, где стоял, и, не целясь, стал вести беспорядочную стрельбу, наслаждаясь отдыхом.

Рывком продвинувшись к очередному укрытию, Тасиро оглянулся, сделал знак Такасуги: «Давай сюда!»

Тот взглянул на Кадзи и медленно, неохотно выбрался из лощины.

Тут Кадзи не выдержал.

– Назад! Повторить!

Такасуги показал язык, усмехнулся. Этот мелькнувший на мгновение язык словно огнем ожег Кадзи. Теперь он уже не спускал глаз с Такасуги. Не отдавая себе отчета, он следил за ним тем злым, беспощадным взглядом, какой бывает у старослужащих, когда они выискивают в казарме, к чему бы придраться.

Такасуги пробежал вперед и лег рядом с Тасиро. Ему следовало тотчас приготовиться к стрельбе, но вместо этого он приподнял голову, взглянул на Тасиро, ухмыльнулся и что-то сказал.

Кадзи направился к нему.

Усмешка сбежала с лица Такасуги, когда он увидел Кадзи. Никогда еще он не видел у ефрейтора такого злого лица.

– Встать! Смотреть прямо!

Такасуги не в силах был заставить себя поднять глаза на Кадзи. Он увидел, наверно, только ногу Кадзи, которую тот в следующую секунду чуть вынес вперед.

Такасуги пошатнулся от удара.

– Раз уж пришлось к случаю, так запомни, – холодно проговорил Кадзи: – Сколько раз будешь бегать к старослужащим, столько раз буду бить!

Спокойствие, вернее, какое-то странное оцепенение вернулось к Кадзи, только когда он заметил Тасиро. Тот во все глаза смотрел на него, и во взгляде его выражалось что-то похожее на душевную боль. «И ты такой же!» – говорил этот взгляд.

Воспоминание о том, как в Лаохулине он ударил этого недотепу Чена, на мгновение заставило мучительно сжаться сердце Кадзи… Тогда он ударил человека, чтобы поддержать свое мнимое достоинство, а сейчас – из бессмысленного желания отвести душу…

– Вперед! – скомандовал он Такасуги и Тасиро.

Он не хотел, чтобы они видели его в эту минуту. Боялся показать, что раскаивается.

«Ты стал ефрейтором, вот кем ты стал, – выстукивало сердце. – Ты больше не прежний Кадзи. – Человек, которого звали Кадзи, исчез, вместо него появился новый, сделанный по армейскому образцу…»

26

Энти сказал Наруто:

– Видал, как ефрейтор отделал Такасуги?

Сам пострадавший беспечно разматывал обмотки у входа в казарму, пересмеиваясь о чем-то с Ясумори.

– А я-то думал, уж кто-кто, а наш ефрейтор не способен на мордобой! – пробормотал Энти.

– А, все они одинаковые, старослужащие! – отрывисто бросил Наруто, с силой выбивая обмотки о дерево. – Чуть что не по ним – сразу дерутся. Такие уж здесь порядки! – Наруто остро переживал эту историю с Такасуги. Наруто обманулся в Кадзи. В гражданской жизни, если потребуется, всегда можно постоять за себя – кулаком ли, кошельком или, на худой конец, хоть упрямством, а здесь?.. Чуть что не по ним – дерутся. Ну нет, с этим он, Наруто, не согласен. Если ефрейтор вздумает и за него взяться – прошу прощенья! Он, Наруто, выбился в люди из подмастерьев. Цену покорности и терпения знает. Долгие годы подрядчики эксплуатировали его. Наруто выучился, стал отличным работником, а на его горбе по-прежнему наживались другие. Наконец, с великими трудностями вырвавшись из зависимости, он подался в Маньчжурию, надеясь в новых краях выбиться в люди. Он полагался только на свои руки. В последние годы он и вправду уже смог сносно обеспечить семью. Теперь и у него появились ученики, но Наруто дал себе зарок никогда не измываться над ними, не походить на своего бывшего хозяина. Ни перед кем не унижаться, по-человечески относиться к тем, кто от тебя зависит, быть справедливым и того же требовать от окружающих – такой характер выработался у Наруто. Он считал Кадзи толковым малым, с которым можно поладить» Но сегодня он почувствовал к нему отвращение. Кадзи точно так же злоупотребляет своей властью, как и все другие здесь. А что такое в сущности ефрейтор? За год-полтора любой болван может стать ефрейтором, и даже без особых усилий. По сравнению с теми трудностями, которые выпали на долю Наруто за его долгую жизнь, год армейской службы – сущий пустяк!

Кадзи ждал, пока новобранцы соберутся в казарме. Те все не шли. А он чувствовал, что молчанием только углубляет пропасть, что отделила его от солдат после того случая с Такасуги.

Кадзи пошел на плац. Он подойдет к ним, примет участие в беседе, пусть они поймут, что и ему нелегко.

За углом гремел зычный голос. «Ефрейтор Акабоси», – сразу же узнал Кадзи. Ефрейтор кого-то распекал. Туда, за угол, были устремлены взгляды всех, кто был на плацу.

У самой стены казармы Акабоси делал внушение Энти. Дергаясь после каждого удара, тот снова принимал стойку «смирно» и всякий раз повторял: «Слушаюсь, господин ефрейтор!» Рядом с ним валялся недочищенный ботинок. Энти стоял в одних носках.

– Это тебя инструктор так выучил? – разорялся Акабоси.

– Никак нет, виноват, ошибся!

Кадзи подошел ближе.

– В чем дело, Энти?

– А, господин инструктор пожаловал! – Квадратное лицо Акабоси расплылось в зловещей улыбке. – Так-то ты учишь солдат обращаться с обувью?

Кадзи мигом все понял. Очевидно, Энти чистил ботинки сидя. Это запрещено. Сколько раз он говорил им: в армии ботинки, наравне с винтовкой, являются самым драгоценным имуществом пехотинца. Нельзя сидя чистить вещь, пожалованную государем императором! А этот дурак Энти ничего не хочет понимать.

Солдату 2-го разряда Энти сорок четыре года, и он очень устал, особенно за сегодняшний день. Ну что за беда, если он присел? Государь император никогда ничего не «жаловал» Энти, даже, наоборот, еще получал с него.

– Виноват! – громко ответил он, испугавшись, что ему влетит и от Кадзи.

– А ты молчи! – грозно рявкнул Акабоси. – Ну, что скажешь, инструктор?

– Особых разъяснений на этот счет я не делал.

– Господин ефрейтор говорил нам об этом. Виноват!

– Сказано тебе – молчать! – прикрикнул на этот раз Кадзи и пообещал Акабоси проинструктировать новобранцев о правилах чистки обуви.

– Вот при мне и инструктируй! – не отставал Акабоси. – Ты, говорят, не позволяешь бить своих новобранцев. Не умеешь, что ли?

– Не умею и не хочу.

– Научить? Вот как это делается… – Акабоси размахнулся и ударил Кадзи.

Кадзи видел на себе взгляды своего стрелкового отделения. Его душил гнев. А он стоял, не двигаясь, упорно глядя под ноги. Он почувствовал даже какую-то жестокую радость – радость искупления.

– Это я виноват, господин ефрейтор, – воскликнул Энти.

– С тобой разговор уже кончен! – Кадзи оттолкнул Энти. – Ступай отсюда! Я за тебя отвечу.

Новый удар, по другой щеке, чуть не сбил его с ног.

– Кто служит всего второй год, тот еще не солдат. Так-то, господин инструктор! – Акабоси не спеша повернулся и пошел.

Кадзи поднял взгляд на своих новобранцев. В глазах Наруто он прочел сочувственную улыбку. Кадзи через силу заставил себя улыбнуться в ответ.

27

После вечера самодеятельности, организованного по инициативе поручика Фунады, унтер-офицеры собрались у себя в комнате, раздобыли сакэ и, почти не таясь, продолжали веселье.

Хиронака опьянел. Раскрасневшись так, что побагровели даже шея и уши, он шумел и смеялся вместе со всеми, но под конец вдруг помрачнел. Встал и, не сказав никому ни слова, как был, в шлепанцах, пошел на воздух.

Он стоял у дверей казармы в темноте, дрожа всем телом.

Хмель проходил, настроение вконец испортилось. Пронизывающий холод и зловещая тишина ночи действовали на него гнетуще. Что-то пугающее, даже грозное мерещилось вокруг. За годы, которые пронеслись с тех пор, как Хиронаку сделали ефрейтором, а потом и унтер-офицером, он ни разу не испытывал подобного состояния. Может быть, минутами и находила тоска, но он всегда умел вовремя заглушить ее. А теперь он вдруг остро почувствовал, какой опасности подвергает он свою жизнь здесь, на границе. Здесь, в этой дикой глуши, среди безвестных равнин и сопок, безмолвных и темных, ему предстоит погибнуть. Казалось, будто ложь, на которой была построена вся его жизнь, внезапно пробудилась и, медленно поворачиваясь с боку на бок, больно толкала в душу. Ведь не потому же он стал унтер-офицером, что так уж горел желанием «послужить отечеству»! Второму сыну крестьянина-бедняка некуда было податься в жизни. Легче и проще всего было обрести свое место здесь, в армии. Стоит нацепить погоны, и тебе дается и стол, и кров, и слуги. А кто ж еще они ему, новобранцы? Будь ты хоть из самых что ни на есть бедняков, хоть из отверженных, а присвоили тебе звание – и ты бог. И пусть новобранец происходит из самой что ни на есть благородной семьи, все равно он вытягивается перед тобой в струнку и выполняет все твои приказания. Вот он и стал унтером. А теперь здесь, на границе, вдалбливает солдатам фальшивые слова о «служении отечеству» и ждет подступающую к нему смерть.

Хиронака сплюнул – В конце концов, если и убьют, так завтра, сегодня-то он еще жив! А придется умирать, так не ему одному. Как-нибудь выпутается!.. Он еще раз сплюнул и повернулся, чтобы идти допивать.

Внезапно от стены казармы отделилась высокая фигура и почти поравнялась с ним.

– Эй, ты, дремлешь, что ли? Почему не приветствуешь? – окликнул Хиронака.

Человек на секунду задержал шаги и повернулся, чтобы уйти. Хиронака не разглядел, поприветствовал его тот или нет. Нижняя половина туловища в форменных брюках совершенно растворялась в темноте, верхняя выделялась смутным серым пятном; наверно, человек был в нижней рубашке.

Хиронака поймал его за плечо и повернул к себе.

– Кто такой? Из какого отделения, скотина?

И когда тот назвал Кадзи, кинулся в стрелковый взвод.

– …Кадзи, ни черта твоя наука не стоит! – заорал он, врываясь к новобранцам. И, повернувшись на нетвердых ногах, скомандовал: – Смирно-о! Упражнение: выжимание на руках. Ноги на койки, руками упереться в пол! Равнение на ефрейтора Кадзи! Начинай!

– Господин унтер-офицер! – Наруто поднял голову. – Это я виноват, что не приветствовал вас. Меня одного и накажите, остальных-то за что?

– Исполняй приказ! – Хиронака стоял в проходе между рядами коек. – Молчать!

– Господин унтер-офицер, прошу вас!

Наступила тишина. А потом несколько минут слышалось только учащенное дыхание нескольких десятков людей да шарканье шлепанцев дежурного по дощатому полу.

– Свиньи вы порядочные, вот что я вам скажу! – ворчал дежурный. – Спать людям не даете!

Тяжелое дыхание становилось все громче и напряженнее; внезапно кто-то с грохотом упал.

– Виноват, господин ефрейтор!

«Энти, – отметил про себя Кадзи. – Энти упал».

– Продолжать! – дежурный подтолкнул Энти прикладом. – Когда я был новобранцем, мы, бывало, выполняли эту штуку битый час, слышите, целый час подряд!

Весь багровый от прилившей к голове крови, Кадзи негодовал на Кагэяму. Не может быть, чтобы он не слыхал, как Хиронака орет среди ночи. Хороший же ты друг, Кагэяма!

А потом он увидел, как Наруто вскочил на ноги.

– Мерзавцы! – не то прокричал, не то простонал Наруто, и огромное тело его черным вихрем мелькнуло перед глазами Кадзи и скрылось за дверью.

– Господин ефрейтор! – едва успел вымолвить Тасиро. – Наруто…

Кадзи вскочил и помчался за перегородку, в комнату унтер-офицеров.

На всю казарму гремел гневный голос Наруто:

– Перепились среди ночи и хулиганите! Плевать мне на то, что вы унтер-офицеры!

Пинком ноги Кадзи распахнул дверь. Рослый, плечистый Наруто стоял спиной к стене, словно медведь, поднявшийся на задние лапы. Казалось, он вот-вот кинется на унтер-офицеров. Те не смели даже подойти к нему.

– Я на гражданке сам себе был хозяин. Тюрьмой и гауптвахтой меня не запугаешь!

Наруто, не сходи с ума! – Кадзи встал между солдатом и тремя унтерами.

– Отойдите, господин ефрейтор! По какому праву этот мерзавец издевается над людьми?! Да ты пробовал своими руками заработать себе на пропитание хоть раз в жизни, а, дармоед? Если я провинился, наказывай меня! А остальных-то за что?

Воспользовавшись тем, что Кадзи загородил Наруто, мешая ему видеть своих врагов, Хиронака и Мацусима пытались наброситься на солдата. Наруто одним рывком стряхнул их обоих.

– Кадзи, если ты сию же минуту не утихомиришь его, то пойдешь вместе с ним на гауптвахту!

Кадзи заслонил Наруто.

– Не подходите! – сказал он. – Я за него отвечаю!

– Скажи, что выпил лишнего и ничего не помнишь, – учил Кадзи. Он усадил Наруто на свою койку. – Начал, мол, делать упражнение, кровь ударила в голову, и вовсе перестал соображать. Понял? Хотел, скажи, чтоб других не наказывали, а больше ничего и не думал. Бунтовать и в мыслях не было. Пошел просить, чтобы тебя одного наказали, а остальных простили… А больше ничего не помнишь… Понял?..

Наруто сидел на койке Кадзи, в дальнем углу казармы. Кадзи говорил, а тот лишь машинально кивал головой.

– …Остальное я беру на себя. Не знаю, удастся ли мне уладить дело… Пока побудь здесь. Пойду поговорю с подпоручиком Кагэямой. А ты сиди здесь, слышишь, и ни шагу отсюда! И ни с кем чтоб не разговаривал, понятно?

– Господин ефрейтор! – Наруто до боли сжал руку Кадзи.

– Ладно, чего уж там… Никто не спал.

Кадзи подошел к койке Тасиро.

– Пока не вернусь, побудь возле Наруто, – прошептал он.

Подпоручик Кагэяма не смог уговорить командира роты ограничиться словесным внушением и не наказывать солдата 2-го разряда Наруто. После утреннего осмотра унтер-офицер Мацусима, предварительно оторвав с кителя Наруто все пуговицы, самолично отвел его на гауптвахту.

С этого дня Кадзи перестал заходить к Кагэяме. При посторонних, на занятиях, Кадзи приветствовал его подчеркнуто официально. В разговоры не вступал. Точно так же держал он себя и в отношении унтер-офицеров. Зато ефрейторов из старослужащих вообще перестал приветствовать. Со стороны даже казалось, что Кадзи ищет повода для стычки. Старослужащие при виде его зубами скрипели от злости, но задирать не задирали.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю