Текст книги "Мэгги"
Автор книги: Джуди Кэролайн
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 32 страниц)
16
На следующее утро телефон зазвонил, когда Джастина допивала вторую чашку кофе. Она сразу же схватила трубку.
– Привет! – это была Джульетта. – Как он тебе понравился?
– Не говори глупости, Джул. Я его толком даже не рассмотрела. Ты же знаешь, для меня другое важно.
– Так я ведь тоже об этом, – засмеялась Джульетта. – Мне кажется, ты на него произвела впечатление. Он с восторгом отзывался о твоей неординарной внешности. Думаю, он что-нибудь придумает для тебя в Голливуде.
При этих словах сердце Джастины радостно вздрогнуло: неужели это свершится?
– Я не сомневаюсь, что у тебя все будет хорошо, – уже серьезно сказала Джульетта и распрощалась, Она, как всегда куда-то спешила.
Едва Джастина повесила трубку, как телефон зазвонил снова.
– Джастина?
– Да.
– Доброе утро. Это Уго Джанини.
– Доброе утро, Уго!
– Я собирался пригласить вас на ужин, Джастина, но кое-что помешало мне сделать это. – Странное начало, но Джастина ждала, что же Уго скажет дальше. – Один их наших партнеров предложил мне два билета на открытие оперы сегодня вечером. Вы согласны? – Джастина была немного разочарована, ей хотелось, чтобы Уго сразу заговорил о делах, но предложение звучало заманчиво.
– Это было бы замечательно, Уго. Если это удобно.
– Что за глупости! Опера начинается в восемь, и мы можем пообедать позже. Я заеду за вами в 7-30.
– Замечательно. До встречи. И спасибо вам.
Джастина посмотрела на себя в зеркало и на мгновение почувствовала вину перед Лионом за то, что она совсем не переживает из-за их размолвки, но тут же и забыла об этом.
Уго приехал ровно в 7-30 и подал продолжительный гудок, вызвавший любопытство Дженнифер.
– Куда тебя увезет этот дядя? – спросила она мать.
– Совсем недалеко, не волнуйся, – засмеялась Джастина. Она быстро поцеловала девочку и побежала вниз по лестнице.
На ней было шелковое платье кремового цвета, лучшее в гардеробе. На минуту остановившись перед зеркалом, она внимательно оглядела себя, тряхнула медными кудрями и осталась вполне довольна своим отражением.
Уго выглядел очень аккуратным и привлекательным в вечернем костюме с небольшими запонками из сапфира. На какой-то момент он напомнил Джастине ее мужа. Ей показалось, что она снова вступала в спокойный, размеренный мир, пусть хотя бы на этот единственный вечер. И этот мир был удален на миллион световых лет от того мира, к которому стремилась Джастина.
Они доехали на такси до театра, на площади перед которым возвышался изящный, великолепный фонтан. Несколько групп превосходно одетых любителей оперы шли и ехали в том же направлении, что и Уго с Джастиной. Царило радостное оживление, у всех было приподнятое настроение. Несомненно, предстояло Событие. По площади уже сновали фотокорреспонденты, они снимали из самых неожиданных уголков. То и дело вспыхивали огни в темноте. Особое внимание привлекали сидевшие в ложе. Они были одеты не просто великолепно, а исключительно роскошно, их туалеты не походили один на другой, сверкали обилием ювелирных изделий.
– Сеньор Джанини, минуточку, пожалуйста, – Уго повернул голову налево, чтобы посмотреть, кто окликнул его. Джастина последовала за его взглядом, и в этот момент сверкнула вспышка в глаза, и фотокорреспондент запечатлел их.
– Могу я спросить, что за сеньора с вами? – Спросила черная девушка, стоявшая рядом с фотокорреспондентом. На ней было ярко-красное платье, а волосы распущены в естественной манере. Девушка подняла блокнот и с улыбкой записала имя Джастины. Джастина с недоумением смотрела на все происходящее. Скорее всего, даже не верила своим глазам. Все напоминало спектакль. Вокруг была сцена, а люди выступали на ней, проходили, как сквозь фильтр, через ряды корреспондентов. Скорее, все это походило на слет фотокорреспондентов и журналистов.
Уго проводил Джастину по пролету лестницы в ложу, и немолодая билетерша улыбнулась ему.
– Добрый вечер, сеньор Джанини.
– Вы часто приезжаете сюда, Уго?
– Стараюсь. Я скучаю по Италии.
Шла опера «Лючия ди Ламмермур». Спектакль был захватывающим. Во время антракта шампанское лилось рекой, а фотокорреспонденты продолжали свое дело.
– Я заказал ужин в «Раффаэлло», поскольку вчера мы не смогли туда пойти. Вы согласны?
– Замечательно.
Каждый попадавшийся навстречу официант в «Раффаэлло» приветствовал: «Добрый вечер, сеньор Джанини» и старался держать Уго в поле зрения. Джульетта была права, Уго отличался необыкновенной общительностью.
Вечер прошел замечательно, разговор протекал ненавязчиво. Уго обладал удивительным чувством юмора. Он заказал копченую осетрину, жареную утку и суфле. Они пили шампанское и танцевали под плавную музыку. Оформление в зале было сделано превосходно, тепло и изысканно, да и публика, без всякого сомнения, представляла собой элиту Рима.
Джастина вернулась домой уже в час ночи. Она пожала руку Джанини. Вечер превзошел ее ожидания. Открытие сезона в опере. Возможная поездка в Голливуд. Джастина не придавала большого значения тому, что провела вечер с мужчиной, пока не прочитала на следующий день газеты.
Телефон снова зазвонил в девять часов утра на следующий день, но Джастина еще спала.
– Поздравляю! – Это была Джульетта. – Я надеюсь, ты провела превосходный вечер.
– Да, – еще сонным голосом откликнулась Джастина.
– Как опера?
– Прекрасно, спасибо… – Джастина потянулась, чтобы окончательно проснуться, а потом ей на ум пришел вопрос. – Откуда ты знаешь, что я ходила в оперу? Уго звонил тебе? – Такое предположение было первым, что пришло ей в голову.
– Нет. Я читаю газеты.
– Ты врешь. Он звонил тебе. – Джастина уже сидела в кровати.
– Нет, не звонил. Я держу в руках сегодняшний номер «Сьерры». Вот «Светская хроника», цитирую: «Кто последняя любовница голливудского магната? Сеньора Джастина Хартгейм, конечно, супруга известного немецкого политика. Они посетили открытие оперы прошлым вечером, которое стало… и т. д. и т. п. Они сидели в ложе его отца. Позже их видели в «Раффаэлло», где они пили шампанское и танцевали допоздна».
– Боже, но я же была дома уже в час! – Джастина была ошеломлена. «Последняя любовь голливудского магната.» О Боже! А что, если всю эту чепуху прочитает Лион? Он ведь получает итальянские газеты.
– Подожди, я еще не закончила. «Сеньора Хартгейм надела шелковое платье кремового цвета, с обнаженными плечами, похоже, от Диора. Она самая привлекательная из женщин. Браво, Уго!»
– Премного благодарна. Боже мой, Джул! Ничего хуже я никогда не слышала. Я убита наповал.
– Успокойся. Они дают только твою фотографию. Ты выглядишь прекрасно. Ну, а сейчас… он нравится тебе?
– Конечно, нет. Боже, ну разве я могла предположить? Я была так рада возможности пойти в оперу, а он мне нужен только для дела. Уго совсем не в моем вкусе. Он хороший парень, но я не думала с ним заводить роман. И если честно, я полностью уничтожена сейчас этими газетами, назвавшими меня «последней любовью магната». Господи!
– Не скули, Джас. Радуйся этому.
– Что за глупости! Он что, на самом деле такая уж большая шишка в Голливуде?
– Не знаю, ну, по крайней мере, сделай с ним еще несколько выходов.
– Что? И чтобы все газеты проанализировали, что у нас было на ужин? Не стоит этого. Но спасибо, что сообщила мне обо всем этом.
– Ты глупая. Может быть, ты и права, что не стоит с ним заводить роман. В любом случае, я запомнила, что написано в газетах. Моя подруга, Джастина Хартгейм – последняя любовь магната.
– Ах, ты, шакал. – На этих словах Джастина повесила трубку и рассмеялась. Дело приняло неожиданный оборот. «Лион Хартгейм, вы глупец, если поверите этой белиберде!»
Невероятных размеров букет роз появился, когда Джастина села завтракать. Визитка гласила: «Мне жаль по поводу написанного в газетах. Надеюсь, что Вы переживете эту бурю. Поужинаем следующий раз «У Джулио».И подпись: «Уго». Абуря ли это была?
Во всяком случае, Джастина так не думала. Она положила цветы на стол и подошла к звонившему телефону. Может быть, снова Джульетта?
– Джастина? Вы простили меня? – Это был Уго.
– Вы ничем не обидели меня, чтобы просить у меня прощения. Я очень неплохо провела вчерашний вечер. Но как оказалось, вы слишком известны, сеньор Джанини.
– Не настолько, как хотели показать это журналисты. Не поужинаем ли мы сегодня вечером вместе?
– И подтвердим слухи?
– Почему бы нет?
– Простите, но я не могу сделать этого, Уго. Хотя вчера я прекрасно провела время.
– Не совсем верю вашим словам, но рад их слышать. Я позвоню вам в конце недели, и мы решим, как нам поступить, чтобы ошеломить прессу. Как вы относитесь к лошадям?
– В каком смысле? В качестве продукта питания или средства передвижения?
– В плане развлечения. В смысле лошадиного шоу. Не привлекает вас это?
– Ну, вообще, это интересно, но ничего не могу пока сказать, Уго у меня много дел на этих днях. – У Джастины не было никакого намерения пускаться во вдохновленный прессой роман. Это вовсе не входило в ее планы. Она решила дать понять Уго, что не собирается бросаться на шею первому встречному мужчине, будь он хоть и из Голливуда.
– Ну, хорошо, занятая леди, я вам позвоню. Всего хорошего!
– Спасибо, и вам того же. Спасибо за розы.
17
Все еще Мэгги оставалась в Химмельхохе, хотя из дома уже несколько раз звонила мать и просила ее приехать в Дрохеду. Она совсем сдала, и, несмотря на то, что у нее было несколько служанок, которые поддерживали порядок в доме, она настаивала на приезде дочери, хотела передать ей все дела и бумаги. Но Мэгги все оттягивала свой отъезд. Здесь она чувствовала себя снова молодой и сильной. Душевная тоска больше не терзала ее, и ей даже иногда казалось, что жизнь еще не совсем прошла и судьба может снова улыбнуться ей.
Хотя и не каждый день, но часто она выезжала с работниками фермы, и тогда она опять встречалась с Диком Джоунсом. Он заметно изменил к ней свое отношение, и часто она ловила на себе его внимательный теплый взгляд.
Пит тоже всегда старался держаться рядом с Мэгги. Он знал, что она когда-то была замужем за Люком О'Нилом и однажды даже видел его, когда Люк ненадолго заскочил в Химмельхох, но потом, очевидно, что-то между ними произошло, раз Мэгги здесь одна. Пит ни о чем не спрашивал Мэгги и не знал истинной причины ее приезда сюда. Только догадывался. Химмельхох как раз подходящее место для человека, у которого тяжело на душе. Много работы, свежий воздух, полноценное питание и замечательные лошади – удивительное лекарство от всех душевных невзгод. Желудок полон, крестец устал, солнце встало и зашло – каждый новый день не приносит иных забот кроме того, не надо, лошади новые подковы или не требует ли забор где-нибудь починки. Пит не знал другой жизни, но перед его глазами прошло много людей, пытавшихся начать жить иначе, но рано или поздно все равно возвращавшихся сюда. Хорошая здесь жизнь. Пит знал, что она и Мэгги принесет пользу. Неважно, от чего она захотела здесь спрятаться. В Химмельхохе можно пережить любые проблемы. Раньше Пит замечал темные круги под глазами женщины, а сейчас их уже нет. Значит, все идет на пользу.
Работники уже признали ее и принимают за свою. Когда она выезжала с ними, то работала на равных и так старательно вникала во все дела.
В этот день Людвиг с раннего утра уехал по делам на сахарный завод, а Мэгги, уже одетая к выезду, вышла с Энн на веранду. Неожиданно она услышала, что ее кто-то зовет и, посмотрев в ту сторону, откуда раздавались возгласы, увидела своих постоянных спутников – мужчин.
– Хей! Мы здесь!.. Мэг!.. Хей, Мэг, идите сюда! – кричали они. Дика Джоунса среди них не было. Очевидно, он с кем-то задержался на конюшне.
– Ну, Мэг! – засмеялась Энн. – Ты просто неподражаема, только ты могла растопить их. Эти люди никого не допускают в свой круг.
– Да я ничего особенного и не делала, – ответила Мэгги, очень довольная таким проявлением чувств. – Они меня признали, потому что я старалась ничем не выделяться среди них. И не требовала снисхождения к себе как к женщине. Работали вместе, вот и все. Зато я теперь хорошо узнала ферму.
– Это очень хорошо, Мэг, – серьезно сказала Энн. – Скоро Людвиг уже будет не в силах заниматься делами, все перейдет Джастине, но, я думаю, она сюда уже никогда не приедет, так что придется тебе самой тут всем управлять.
– Не говори глупостей, Энн, – отмахнулась сердито Мэгги. – Если Людвиг перестанет заниматься делом, он совсем сникнет.
Из дверей конюшни появился Дик Джоунс уже с оседланной лошадью, и Мэгги, торопливо чмокнув Энн в щеку, кинулась в ту сторону:
– Я побежала, а то ваш управляющий съест меня за опоздание.
Энн с довольной улыбкой смотрела вслед подруге. «Как хорошо, что Мэгги приехала сюда. Дай Бог, чтобы у нее все сложилось удачно», – подумала она, наблюдая, как Мэгги на ходу поздоровавшись с Джоунсом, нырнула в открытые двери конюшни и через некоторое время появилась снова, уже ведя под уздцы свою лошадь.
Все мужчины уже были в седлах, и Мэгги, вскочив на своего великолепного Койота, присоединилась к ним. Дик Джоунс все-таки выдал ей другую лошадь. Конечно, помогло вмешательство Энн, да и Людвиг замолвил за нее словечко. Но, очевидно, не только это. Он и сам смог, наконец, убедиться, что она не новичок и умеет обращаться с лошадьми. И вот теперь она получила прекрасного скакуна и очень красивого. Он был весь пестрый, с мордой цвета взбитых сливок и шоколада, сам в коричневых пятнах. Конь поначалу вел себя строптиво, но Мэгги быстро укротила его. Иногда еще она, правда, ловила на себе оценивающий и немного изумленный взгляд Дика, когда она, пустив Койота галопом, неслась на нем впереди всей группы. Все-таки трудно ему было привыкнуть к тому, что женщина в таком сугубо мужском деле может не уступить ему. Мэгги от души веселилась, замечая не то чтобы изумление Дика, скорее недоумение.
– Вы не устали? Как вы себя чувствуете? – услышала она голос Джоунса и, обернувшись, встретилась с ним взглядом.
– Великолепно! Спасибо. – Мэгги охватило чувство торжества. Дик Джоунс все чаще и чаще подъезжал к ней и заговаривал первым. «Только не показать ему видом, что я торжествую, – подумала она внезапно, – иначе это будет самый последний раз, когда я его увижу». И все-таки Мэгги торжествовала победу, она чувствовала, что заинтересовала его, и если он даже в душе и не очень доволен этим обстоятельством, это уже неважно. Он не может больше держаться по отношению к ней жестко и надменно и постоянно оказывается где-то поблизости от нее.
Вот и сейчас Мэгги спокойно посмотрела в эти изумрудные глаза, чуть прищуренные от ярких солнечных лучей, потом пришпорила своего коня и смешалась с остальной группой. Чуть позже они обнаружили новорожденного теленка, его мать умерла несколько часов назад, и младенец был готов последовать ее примеру. Он уже едва дышал, раскинув дрожащие слабенькие ножки.
Один из мужчин пристроил еще теплого сосунка спереди своего седла, чтобы доставить его на ферму. Через полчаса уже Мэгги пристраивала в своем седле еще одного теленка, еще меньшего, чем первый. Его мать, вероятно, умерла еще раньше. Мэгги без чьей-то помощи устроила гнездо для теленка в своем седле. Один из молодых работников помог ей поднять теленка. Затем совершенно самостоятельно, не пользуясь ничьими инструкциями, женщина медленной поступью начала двигаться следом за остальными работниками в сторону главных сооружений фермы.
– Вы сами устроили теленка? Вам никто не помогал? – Мэгги с удивлением повернулась на голос, увидела Дика Джоунса, который оказался рядом с ней. Черно-белый конь Джоунса составлял удивительную пару с ее бело-коричневым скакуном.
– А что? Разве это так важно? – Затем, озабоченно взглянув на теленка, лежащего спереди в седле, Мэгги спросила:
– Как вы думаете, он выживет?
– Сомневаюсь. – Дик сказал это как бы между прочим. – Но попробовать спасти этих сосунков нужно каждый раз, в любом случае. – Мэгги кивнула, соглашаясь, и поехала быстрее, а Дик повернул лошадь и поскакал назад. Через несколько минут работники прибыли на главную ферму, а осиротевшие телята были переданы в опытные руки. Над ними возились больше часа, но маленький теленочек не выжил. Мэгги вернулась к Койоту, терпеливо ожидавшему хозяйку у стен фермы. Глаза Мэгги наполнились слезами, а когда она вскинула ногу, чтобы сесть на коня, то почувствовала злость. Злость от того, что они не смогли спасти этого малыша, что это маленькое создание не выжило. Мэгги знала, что на ферме много подобных телят, чьи матери по той или иной причине погибли, потерялись в холодной ночи. Работники все время внимательно следят за стадом, но это неизбежно, что какая-то корова иногда пропадает и погибает среди зарослей. Такие случаи происходят каждый год. Работники фермы уже привыкли к этому, но да и Мэгги по Дрохеде знала, что это всегда бывает, но привыкнуть не могла. Эти телята-сироты так напоминали ей детей-сирот. А их миссис О'Нил жалела больше всего на свете. Само понятие сирота было для нее непереносимо. И сейчас Мэгги догоняла свою группу с обидой и уверенностью в том, что следующий теленок, которого она найдет, выживет.
Мэгги в тот день привезла еще троих телят, завернутых в одеяло. Она скакала туда-сюда на Койоте. Мужчины наблюдали за ней с интересом и почтением. Эта удивительная, невесть откуда появившаяся женщина, низко нагибавшаяся над гривой лошади, скакала как мужчина и даже лучше иных мужчин.
Койот, как выпущенная из лука коричневая стрела, скрывался из вида, исчезал в зарослях, но никто почему-то не беспокоился, все были уверены, что с Мэгги ничего не может случиться. Вот и сейчас, стремительным аллюром вернувшись к группе, Мэгги снова услышала голос Джоунса:
– Вы всегда были такой любительницей скачек? – Волосы управляющего выбились из-под широкополой шляпы, глаза горели, к концу дня уже наметилась тень бороды. Мэгги уже в который раз должна была отметить про себя, какая удивительная мужская сила была у этого человека. Наверное, женщины без ума от него. Про себя Мэгги решила, что будет изо всех сил сопротивляться его обаянию. Как он ни привлекал ее, в нем все-таки слишком много самоуверенности, очевидно, он не сомневается в своей неотразимости. Этот человек ни минуты не сомневался ни в том мире, в котором он жил, ни в работе, которую выполнял, ни в отношении к нему окружающих людей, и, вероятно, в женщинах ему также все было ясно и понятно. Мэгги не сразу ответила на вопрос Джоунса, а потом кивнула, дерзко улыбнувшись.
– Когда есть причина.
– Что же это за причина? – Зеленые глаза Дика неотступно следовали за Мэгги, пока они возвращались домой.
Мэгги открыто и прямо посмотрела в глаза спутнику. Взгляд ее серебристо-серых глаз перекрестился с зелеными Джоунса.
– Очень важная причина. Это помогло мне вновь ощутить себя живой, мистер Джоунс. Эти скачки дали мне ощущение свободы и, как ни странно, покоя. Давно не чувствовала я себя так легко и непринужденно. – Дик медленно кивнул и промолчал. Мэгги не была уверена, что он понял или хотя бы задумался над ее словами. Последний раз посмотрев на Мэгги, Джоунс поехал дальше.
Мэгги так наработалась днем, разъезжая в поисках потерявшихся телят, что добравшись до дома, она не чувствовала под собой ног. Из кухни уже доносились аппетитные запахи.
– М-м-м! Что это? – спросила Мэгги встречавшую ее Энн, поведя носом в сторону кухни.
– Толченая кукуруза с мясом и красным перцем, мое любимое блюдо. Надеюсь, понравится и тебе.
Мэгги радостно посмотрела на хозяйку.
– После такого дня я могу съесть что угодно, а потом в ванну и спать, спать!
Энн забеспокоилась.
– Ты опять переусердствовала, Мэг. Сколько можно тебя уговаривать поберечь свои силы.
– Не волнуйся, Энн! – Несмотря на усталость, у Мэгги было отличное настроение. – Ты не поверишь, но я чувствую, что от такой работы у меня только прибывает сил.
– Ну ладно-ладно, я рада. Сегодня мы с тобой опять ужинаем вдвоем. Людвиг с Джоунсом куда-то собирались поехать вечером.
– Я вижу, ваш Джоунс действительно незаменимый человек, – съехидничала Мэгги.
Энн с интересом посмотрела на нее.
– А что ты, собственно, имеешь против Джоунса? Он что, продолжает игнорировать тебя?
– Я бы не сказала так. – Мэгги почувствовала, что кровь приливает к ее щекам, она поспешила склониться на тарелкой и пробурчала: – И все равно он странный человек.
– Странный? – Казалось, это замечание удивило Энн. – Вероятно, ты заблуждаешься. Но может быть, так оно и есть, я уже тебе говорила, что он человек образованный и в то же время готов до седьмого пота работать как простой работник. Дик Джоунс – один из последних представителей старого поколения. Настоящий труженик, достойный, ответственный, готовый умереть за дело. Джоунс – просто находка для нас. Я не представляю себе, что мы будем делать, если он уйдет.
Эта мысль, казалось, заинтересовала Мэгги. Она подняла голову и в недоумении взглянула на Энн.
– Почему же он уйдет? Разве ему здесь плохо? Вы с Людвигом устроили для своих работников отличную жизнь. Пусть они попробуют найти что-нибудь подобное в других местах. – Мэгги говорила так горячо, как будто сама почувствовала себя задетой тем обстоятельством, хотя и предполагаемым, что кто-то из обитателей Химмельхоха отправится искать себе лучшую долю.
– Я согласна с тобой. Мы с Людвигом действительно стараемся делать все, что возможно, – задумчиво проговорила Энн, – но, знаешь, мне все время кажется, что не это имеет для них самое большое значение. Особенно для таких людей, как Дик Джоунс и Пит. Удивительные люди. Для них главное – гордость и честь. И все, что они делают, именно этому и посвящено – гордости и чести. Они многое могут сделать для человека даром только потому, что они уважают его, боготворят, считают очень хорошим человеком, а могут уйти тоже просто так, только потому, что им кажется, что они должны уйти. Их поступки непредсказуемы. Джоунс как раз относится к числу таких людей. Даже Людвиг, не говоря уж обо мне, не знает, как поступит Джоунс в следующую минуту.
– В таком случае, все время сюрпризы, не соскучишься вести хозяйство с такими людьми.
– Тебе нравится Дик Джоунс? – неожиданно спросила Энн. Этот вопрос заставил Мэгги рассмеяться, но ее смех прозвучал несколько смущенно.
– Нравится ли он мне? Конечно, нет, и, думаю, это вряд ли когда-нибудь случится. Он деловой человек, и я, вероятно, даже уважаю его, но он очень не простой человек, с ним трудно общаться. Он привлекателен, если ты это имеешь в виду, но слишком самоуверен. Все-таки он очень странный человек, Энн. А почему ты спросила меня об этом? – Мэгги было любопытно: неужели она как-то выдала себя?
– Просто так. Мне кажется, что ты нравишься ему. – Энн сказала об этом как-то очень наивно, как говорят молоденьким девочкам об их первых воздыхателях.
– Я сомневаюсь, что это так на самом деле, – ответила Мэгги, а про себя подумала: «В любом случае я остаюсь здесь не из-за него. Я совсем не намерена навязывать себе еще одно несчастье»; потом сказала вслух:
– Кроме того, я не вижу подходящей кандидатуры.
– Ты так считаешь? – Энн как-то странно взглянула на Мэгги, а Мэгги растерялась. «Почему же все-таки Энн заговорила об этом? Неужели она решила, что Джоунс нравится ей. Но ведь это совсем не так! Чаще всего он вызывает у нее раздражение. А вызывает ли?»Неожиданно Мэгги почувствовала, что уже не совсем уверена в этом. Этот мужчина был обаятелен в своей суровости и сдержанности, совсем не из реального мира. Скорее из мечты или из сна. Но это была не ее мечта. «Да, высокий, темноволосый, красивый», —Мэгги улыбнулась про себя, а мысли ее неожиданно умчались в прошлое к Ральфу де Брикассару… Джон во всем своем великолепии, в черной сутане, которая придавала его облику особую изысканность. В своих воспоминаниях она представляла его только молодым, с волнистыми черными кудрями и изумительными синими глазами цвета сапфира. Она всегда знала, что охи были бы с Ральфом великолепной парой и никогда бы не разлучились, если бы… если бы не его всепоглощающая любовь к церкви. Здесь для Мэгги места не было.
– Я, пожалуй, пойду спать. Спокойной ночи, Энн. – Мэгги поцеловала подругу и, улыбнувшись ей, пошла к себе. Энн, конечно же, будет дожидаться Людвига, как бы поздно он ни приехал. Наверное, неудобно оставлять Энн одну, но Мэгги чувствовала, что глаза у нее уже слипаются. Она свалилась на постель и только успела подумать, как правильно сделала, что приехала сюда, но мозг ее затуманился, и она заснула. И в ее снах вместе с Ральфом, Дэном, матерью были уже другие люди: Этель, которая снова обрела счастье рядом с Бобом Уолтером, Пит и постоянно суровый, высокий темноволосый мужчина на великолепной вороной лошади с белой звездой во лбу и аккуратных белых носочках. И сама Мэгги на сказочном коне вместе с красавцем мужчиной, который крепко и бережно прижимал ее к себе, и они мчались сквозь ночь.
Мэгги не знала, куда или откуда они неслись, но чувствовала себя в полной безопасности рядом с ним…
