Текст книги "Звезда смерти"

Автор книги: Джордж Р.Р. Мартин

Соавторы: Мэрион Зиммер Брэдли,Хол Клемент,Генри Бим Пайпер
сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 43 страниц)

8

Четырьмя месяцами позже Джей Элисон и Ронжелл Форс стояли рядом, глядя на последний из улетающих самолетов, которые уносили добровольцев в Карфон, поближе к горам.

– Мне следовало бы полететь с ними в Карфон, – хмуро сказал Джей. Форс увидел, как долговязый мужчина смотрит на горы, и подумал о том, что лежит за сдержанностью и рассудочностью.

– Вы сделали достаточно, Джей, – сказал он. – Вы работали, как дьявол. Тармонт – Легат просил передать вам, что вы получаете официальные полномочия и содействие. Он даже не говорит о том, что вы сделали в Гнезде Следопытов. – Он положил руку на плечо коллеге, но Джей раздраженно стряхнул ее.

В течении всей работы по выделению и изучению фракции крови Джей не знал усталости и отдыха. Спал урывками, но держался, молчаливый, способный на внезапные вспышки ярости, но усердный – наблюдал он за Следопытами с самой отеческой заботой, но с некоторого расстояния. Он, что называется «не оставил ни одного вывороченного камня» обустраивая их жизнь, но отказывался от личных контактов с ними, если в этом не было крайней необходимости.

«Мы играем в опасную игру, – думал Форс. – Джей Элисон имеет собственный подход к жизни и мы нарушили этот баланс. Не покалечили ли мы его? Он дорог, но, черт побери, что за потеря!»

– Так почему же вы не летите в Карфон вместе с ними? – заговорил Форс вслух. – Хендрикс отправляется, вы же знаете. Он до последней минуты ждал, что вы пойдете.

Джей не ответил. Он избегал Хендрикса, единственного свидетеля его двуличности. После всех этих кошмаров – выработалась мания избегать всех, кто знал его, как Джейсона. Однажды он встретив Райфа Скотта на нижнем этаже Штаб-квартиры, он повернулся и побежал, как сумасшедший, по залам и коридорам, пробежал четыре лестничных пролета и нашел укрытие в своей комнате, при этом сердце колотилось и вздувались вены, как у преступника. Наконец он сказал:

– Если вы меня вызвали, чтобы попенять за то, что я не желаю участвовать в очередном походе в Хеллеры…

– Нет-нет, – ровно ответил Форс. – Пришел посетитель. Регис Хастур прислал весточку, что он хочет видеть вас. Если вы его не помните, то он участвовал в проекте «Джейсон»…

– Помню, – мрачно сказал Джей. (Это воспоминание было почти отчетливым: он сам на краю утеса, рука разрезана, обнаженное тело дарковерской женщины – и на фоне всего этого, расплывчато, лощенный дарковерский аристократ, вновь обративший его в Джейсона.) – Он лучший психиатр, чем вы, Форс. Он превратил меня в Джейсона, не успев моргнуть глазом, а вам потребовалась дюжина гипнотических сеансов.

– Я слышал о психическом могуществе Хастуров, – сказал Форс. – Но мне ни разу не удавалось кого-нибудь повстречать лично. Расскажите мне об этом. Что он делал?

Джей было раздраженно шевельнулся, но вновь взял контроль над собой.

– Может и не встретитесь. Я не знаю, чем могу быть полезен.

– Боюсь, что вам придется с ним встретиться. На Дарковере никто не отказывается, когда Хастур просит – особенно, если просьба такова, как эта.

Элисон яростно стукнул по полировке стола сжатым кулаком и когда он убрал кулак, на костяшках было несколько капель крови. Минуту спустя он подошел к кушетке и сел, очень прямой и жесткий, ничего не сказав. Ни один из них более не заговорил, пока Форс вздрогнув от звонка, не обернулся к нему и не сказал:

– Скажите ему, что это для нас большая честь. Вы знаете порядок приветствия. И пригласите его сюда.

Джей сплел пальцы и провел большим пальцем (новый жест) по шраму на костяшках. Форс было подумал, что молчание приобрело другое качество и хотел прервать его, но тут дверь отъехала и в проеме уже стоял Регис Хастур.

Форс вежливо поднялся, а Джей встал на ноги, как механическая кукла на пружинах. Молодой дарковерский правитель ободряюще смотрел на него.

– Не беспокойтесь – это визит неофициальный, есть причина тому, что я пришел сюда сам, вместо того, чтобы пригласить вас в Башню. Доктор Форс? Рад видеть вас, сэр. Надеюсь, наши благодарности вскоре примут более ощутимые формы… После того, как вы выделили вакцину – никто не умер от лихорадки Следопытов.

Неподвижный Джей неприязненно смотрел, как старик тает от обаяния гостя. Костистое морщинистое лицо расплывалось в улыбку и Форс говорил:

– Дары, посланные Следопытам от вашего имени, Лорд Хастур, были приняты с радостью.

– Не думаете ли вы, что кто-нибудь из нас способен забыть то, что они сделали? – ответил Регис. Он повернулся и сочувственно улыбнулся человеку, который стоял возле него без движения с тех пор, как автоматически сделал жест приветствия.

– Доктор Элисон, вы помните меня?

– Я вас помню, – мрачно сказал Элисон.

Его голос тяжело повис в комнате, словно миазмы. Бессонница, кошмарные видения, концентрированная ненависть к Дарковеру и воспоминания, которые он хотел похоронить – взорвались всплеском горечи, неприязни к этому, слишком уж старающемуся понравиться, парню, который был полубогом в этом мире и который унизил его, превратив в ненавистного Джейсона. Для Джея Регис вдруг стал символом мира, который ненавидел его, заставлял совершать противоестественные поступки.

Казалось, комнату заполнил черный и скрипучий ветер. Джей хрипло повторил:

– Я помню вас очень хорошо… – и сделал порывистый яростный шаг.

Вес неожиданного удара заставил Региса развернуться и в следующее мгновение Джей Элисон, который никогда не прикасался к другому человеку иначе, как руками целителя – сжал стальные, убийственные пальцы вокруг горла Хастура. Мир заволокло клокочущей ненавистью. Были выкрики, внезапный шум и жаркая красная вспышка в мозгу.

– Выпейте вот это, – предложил Форс и я понял, что верчу в руках бумажный стакан. Форс несколько устало сел, а я поднес стакан к губам и отпил. Регис убрал руку с горла и просипел:

– Мне бы тоже, доктор.

Я опустил стакан с виски.

– Вам надо пить воду, пока не отойдут мускулы шеи, – сказал я и не задумываясь опорожнил его и наполнил для Региса. Вручив ему стакан, я вдруг в ужасе замер и рука вздрогнула, пролив несколько капель. – Пейте…

Регис тоже пролил несколько капель и сказал:

– Моя вина. Как только я увидел Джея Элисона, понял, что он безумен. Мне надо было обуздать его сразу, но он взял меня внезапностью.

– Но… вы сказали он. Ведь это же я – Джей Элисон! – вскричал я, тут мои колени ослабли и я сел. – Что это, черт побери?! Я не Джей, но я и не Джейсон… Я…

Я мог вспомнить всю свою жизнь, но фокус был расплывчат. Я все еще мог чувствовать старую любовь, старую ностальгию к Следопытам – но знал также, что я доктор Элисон, причем с полной уверенностью. Тот самый врач, который прекратил ходить в горы и стал специалистом по паразитологии Дарковера. Не Джей, который отринул свой мир – но и не Джейсон, который был отринут им. Но кто тогда?

Регис спокойно сказал:

– Я встречался однажды с вами прежде. Когда вы стояли на коленях перед Старым Следопытом, – непонятно улыбнувшись, он продолжал: – Как ничтожный суеверный дарковерец, я должен сказать, что вы были и бог и дьявол одновременно.

Я беспомощно поглядел на молодого Хастура. Несколько минут назад мои руки находились на его горле. Джей или Джейсон, сошедший с ума от ненависти к самому себе и ревности, мог заставить отвечать за свои поступки других.

Я не мог.

Регис говорил:

– Нам надо найти легкий выход и сделать так, чтобы не видеть больше друг друга. Иначе все окажется не так просто.

Он протянул руку и, спустя минуту я понял, что мы быстро пожали их, как незнакомцы, которые только что встретились.

Он добавил:

– Ваша работа со Следопытами закончена, но мы, Хастуры, дали обещание научить некоторых терранцев нашей науке – матричной механике. Доктор Элисон, Джейсон, вы знаете Дарковер и я думаю, мы могли бы работать с вами. Вы кое-что знаете о шариках и винтиках в человеческих головах… Я хочу сказать, не согласились бы вы стать одним из этих ученых? Это было бы идеально.

Я взглянул в окно на далекие горы. Эта работа… Пожалуй – это нечто, способное удовлетворить обе половины моего «Я». Неодолимая сила, недвижимый объект – и ни одного призрака, блуждающего в мозгу.

– Я согласен, – сказал я Регису. А затем порывисто повернулся к нему спиной и отправился в квартиры, (уже опустевшие) которые мы предоставляли Следопытам. Теперь, когда память была удвоена, а точнее восполнена – в мозгу просыпался новый призрак и я вспомнил женщину, которая смутно показалась на орбите Джея Элисона и незамеченная работала со Следопытами, поскольку могла говорить на их языке. Я открыл дверь и позвал:

– Кила!

И она вбежала. Растрепанная. Моя!

В следующий миг она откачнулась от меня и прошептала:

– Ты Джейсон… Но ты что-то большее. Иной…

– Я не знаю, кто я, – прошептал я, – но я – это я. Быть может, впервые. Помнишь меня и поможешь в этом разобраться?

Я обнял ее, пытаясь найти тропинку между памятью и завтрашним днем. Всю свою жизнь я шел странной дорогой к неведомому горизонту. Теперь, достигнув его, я понял, что это лишь граница неведомой страны.

И эту страну нам с Килой предстояло изучать вдвоем.

Бим Пайпер
Пушистик Маленький

Глава 1

Джек Хеллоуэй прищурился, оранжевое солнце слепило ему глаза. Нагнувшись к пульту управления, измеряющему скорость пульсации генераторов контргравитационного поля, он надвинул шляпу на лоб и поднял манипулятор еще на сотню футов. Некоторое время он сидел, дымя короткой трубкой, от которой пожелтели кончики его светлых усов, и смотрел вниз, на красноватый песчаник, покрытый кустарником, на каменистый провал ущелья в пятистах ярдах от него. Он улыбнулся, предвкушая добычу.

– Это будет великолепно, – громко сказал он самому себе, как человек, долгое время находившейся в одиночестве, оторванный от общества. – Мне хочется увидеть это великолепие.

Он всегда поступал так. Он мог вспомнить по крайней мере тысячу выстрелов из бластера, которые он произвел в прошедшие годы на разных планетах, вплоть до настоящего времени, включая также несколько термоядерных взрывов, все они были разными и всегда чем-нибудь отличались друг от друга, даже такие маленькие взрывы, как этот. Щелкнул переключатель. Его большой палец нащупал кнопку разрядника и излучил радиоимпульс, красный песчаник исчез в облаке дыма и пыли, вырвавшемся из ущелья, облако вращалось, приобретая медный цвет, когда свет солнца падал на него. Большой манипулятор, висящий в антигравитационном поле, мягко покачнулся, падающие осколки камней застучали по деревьям и с плеском упали в маленький ручей.

Джек подождал, пока машина стабилизируется, потом плавно повел ее вниз, где в нависающей скале зияла огромная рана. Хороший выстрел: обвалилась масса песчаника, треснула жила кремня, но вокруг разбросало не слишком много. Было освобождено множество огромных плит. Протянув вперед когтистые лапы-манипуляторы, он захватил и дернул одну из плит, а затем, пользуясь нижней стороной захватов, поднял кусок плиты и опустил его на ровную площадку между скалой и ручьем. Он опустил на него другой кусок, разбил оба обломка, а затем еще и еще раз, пока не переработал все, что было взорвано. Затем он сел, достал шкатулку ручной работы, отрегулировал антигравитационный подъемник и поднялся к площадке. Там он открыл шкатулку, надел перчатки и защитные очки и вынул микроволновый сканнер и вибромолот.

Разбив первый кусок, он ничего в нем не нашел, сканнер дал непрерывное изображение однородной структуры. Подобрав кусок манипулятором, Джек раскачал его и сбросил в ручей. В пятнадцати кусках он обнаружил прерывистую структуру, что могло означать, что внутри находится солнечный камень или что-то другое – скорее всего, что-то другое.

Почти пятьдесят миллионов лет назад, когда планета, названная Заратуштрой (в последние двадцать пять лет), была молода, здесь находилось море со своей жизнью, в том числе и с существами, похожими на медуз. Эти существа, умерев, опускались на морское дно, в ил, песок покрывал ил и спрессовывал его все прочнее и прочнее, до тех пор, пока он не превратился в плотный кремнезем, а погребенные медузы не превратились в твердые камешки. Некоторые из них благодаря причудливым биохимическим реакциям сильно термофлюоресцировали, они были похожи на драгоценные камни, они светились от тепла тела, на котором их носили.

На Земле или Бальдуре, Фрейе или Иштаре один единственный осколочек полированного солнечного камня стоил небольшое состояние. Даже здесь они приносят заметный доход Компании Заратуштры, которая продает их тем, кто покупает. Продолжив дело и ожидая результатов, Джек достал из шкатулки небольшой вибромолот и стал осторожно оббивать камень вокруг чужеродного включения, пока в кремне не появилась трещина и не открыла гладкий желтый эллипсоид в полдюйма длиной.

– Состояние в тысячу солей – если это вообще чего-нибудь стоит, – прокомментировал он находку. Искусный удар здесь, другой там, и из кремня вырвался желтый лучик. Подняв эллипсоид, Джек потер его между ладонями рук, одетых в перчатки. – Кажется, это не то. – Он потер сильнее, затем подержал камешек над горячей чашечкой своей трубки. Однако камень никак не реагировал на это. Он отбросил его. – Еще одна медуза, которая не жила праведной жизнью.

Позади него в кустах что-то шевельнулось и сухо зашелестело. Джек отбросил с правой руки свободную перчатку. Затем он увидел то, что вызвало шум – существо в твердом панцире с ногами (шесть пар), переходившими в щупальца и с двумя парами острых челюстей. Он остановился, поднял кусок кремня и с ругательством швырнул его. Еще одна проклятая, жуткая сухопутная креветка.

Он ненавидел сухопутных креветок. Они были ужасными созданиями, но это в конце концов, не было их виной. Они были опасны. Они забирались в лагерь, они пытались все пробовать на вкус. Они заползали в машины, возможно, пытаясь отыскать там вкусную смазку, и причиняли вред. Они обгрызали изоляцию с проводов. Они пробирались в постели и кусались или, вернее, щипались очень болезненно. Никто не любил сухопутных креветок, даже сами сухопутные креветки.

Креветка увернулась от брошенного в нее камня, быстро пробежав несколько футов, и повернулась, размахивая щупальцами, что казалось насмешкой. Джек потянулся к бедру, но сдержал движение. Патроны к пистолету стоили безумно дорого, их не стоило расточать в порыве ребяческого возбуждения. Затем он подумал, что трата патронов на такую цель не является расточительством и что он в последнее время совсем не стрелял. Нагнувшись снова, он поднял другой камень и кинул его на фут ниже и левее креветки. Как только камень вылетел из его пальцев, его рука метнулась к прикладу длинноствольного автоматического пистолета. Он извлек его из кобуры и снял предохранитель прежде, чем камень упал. Как только креветка отбежала в сторону, он выстрелил с бедра. Квазиракообразное разлетелось на куски.

О, выстрелы Хеллоуэя все еще попадают в цель. Было время, и не так давно, когда он считал эти свои особенности само собой разумеющимися. Теперь же он стал слишком стар, чтобы подтвердить это. Он большим пальцем передвинул предохранитель и убрал пистолет в кобуру, затем поднял перчатку и снова надел ее.

Он никогда еще не видел такого губительного множества сухопутных креветок, как этим летом. Они в прошлые годы были вездесущи, но не было ничего, подобного этому. Даже старожилы, находящиеся на Заратуштре со времен первых колонистов, не видели ничего подобного. Конечно, специалисты находили этому множество простых объяснений, его изумляла их глупость. Может быть, слишком сухая погода как-то повлияла на их численность. Или увеличилось количество их естественной пищи и уменьшилось количество врагов.

Он слышал, что сухопутные креветки не имели естественных врагов, но он сомневался в этом. Кто-то же убивал их. Он видел раздавленные панцири креветок, некоторые из них находили недалеко от лагеря. Может быть, их давило какое-нибудь копытное, а затем трупы начисто обгладывали насекомые. Он спросит об этом Бена Рейнсфорда. Бен должен это знать.

Полчаса спустя сканнер показал ему еще один прерывистый рисунок узора. Джек отложил сканнер в сторону и взял маленький вибромолот. На этот раз это был большой боб, светившийся розовым светом. Джек отделил его от породы и потер. Тот мгновенно запылал.

– Ага! Теперь у меня есть что-то нужное!

Он потер сильнее, затем нагрел боб над чашечкой своей трубки. Камень красиво засветился. Этот потянет больше чем на тысячу солей, сказал себе Джек. К тому же великолепный цвет. Сняв перчатки, он вытащил маленький кожаный мешочек из-под рубашки и развязал шнурок, на котором он висел. В мешочке находилось полторы дюжины камней, все светящиеся, как раскаленные угольки. Он несколько мгновений смотрел на них, затем бросил туда вновь найденный солнечный камень, сразу же затерявшейся среди остальных. Джек счастливо улыбнулся.

* * *

Виктор Грего, прислушиваясь к своему собственному голосу, потирал солнечный камень, лежавший на его пальце, ребром ладони, и ждал, когда тот оживет. Он заметил нотки хвастовства в своем голосе – неучтивый, невыразительный, его собственный голос звучал с ленты-донесения. Если кто-нибудь из них заинтересуется, почему это так, они проиграют эту ленту через шесть месяцев на Земле в Иоганнесбурге, а сейчас она будет находиться среди груза в трюме корабля, который доставит ее сквозь пространство на расстояние в пятьсот световых лет. Она будет находиться среди слитков золота, платины и гадолиния. Мехов, биохимических препаратов и бренди. Духов, не подлежащих синтетической имитации. Невероятно пластичной и твердой древесины. Пряностей. И вместе со стальными ящиком, полным солнечных камней. Там также находились всевозможные предметы роскоши, товары, действительно заслуживающие доверия в межзвездной торговле.

А он говорил в донесении о других вещах. Количество мяса степняков увеличилось на семь процентов по сравнению с прошлым месяцем и на двенадцать процентов по сравнению с прошлым годом. И оно все еще пользуется спросом на дюжине планет, не способных производить питательные вещества, пригодные для людей. Зерно, кожа, лесоматериалы. И он добавил более дюжины пунктов к обширному списку того, что Заратуштра теперь может производить в достаточном количестве. И она теперь уже почти не нуждается в импорте. Ни в рыболовных крючках, ни в пряжках – а также ни во взрывчатых веществах, ни в ракетном топливе, ни в запчастях для генераторов антигравитационного поля, ни в инструментах, ни в лекарствах, ни в синтетических тканях. Компания больше не нуждалась в импорте на Заратуштру. Заратуштра могла сама себя обеспечить, себя и Компанию.

Пятнадцать лет назад, когда Компания Заратуштры отправила его сюда, здесь были груды бревен и сборные хижины рядом с импровизированным посадочным полем почти на том же месте, где теперь стоит этот небоскреб. Сегодня Мэллори-Порт является городом с семидесятитысячным населением, всего на планете находится около миллиона человек, и население все время увеличивается. В городе имеются сталеплавильные заводы, химические предприятия, фабрики ракетного топлива и механические мастерские. Они сами получали радиоактивные вещества из местных руд и недавно сами начали экспортировать некоторое количество очищенного плутония. Они даже взялись за производство защитных экранов!

Голос на пленке умолк. Виктор перемотал кассету, установил скорость в шестьдесят метров в секунду и передал запись в радиоцентр. Через двадцать минут копия будет на борту корабля, который этой ночью отправиться к Земле. Когда он уже заканчивал, зажужжал зуммер связи.

– Мистер Грего, вас вызывает доктор Келлог, – сказала ему девушка из бюро связи.

Он кивнул. Руки девушки шевельнулись, и она исчезла в многоцветной вспышке, затем экран прояснился. На тем появился глава Отдела Научных Исследований и Изысканий. Быстро взглянул на дешифратор над экраном, Виктор почувствовал теплоту, симпатию и чистосердечность и увидел слегка ироническую улыбку.

– Хелло, Леонард. У вас там все правильно?

Виктор заговорил первым: Леонард Келлог требовал больше доверия, чем заслуживал, и он пытался первым обвинить кого-нибудь, прежде чем кто-нибудь успевал обвинить его.

– Добрый день, Виктор. – Келлог упомянул его имя в первый раз, и в голосе его промелькнуло уважение. Большого человека к большому человеку. – Ник Эммерт говорил вам сегодня о проекте Большой Черной Воды?

Ник был Генеральным Резидентом Федерации. На Заратуштре он был земным представителем Федерации по всем делам. К тому же он был крупным держателем акций и привилегированным человеком в Компании Заратуштры.

– Нет. Этот проект подает какие-то надежды?

– Ну, я очень удивлен, Виктор. Он только что появился на моем экране. Он с какой-то враждебностью говорил о тесте на количество осадков в Пейдмондской зоне на Континенте Бета. Он очень обеспокоен этим.

– Хорошо. Что-то могло воздействовать на количество осадков. В конце концов, мы осушили полмиллиона квадратных миль болот и избавились от преобладающих западных ветров. К востоку от нас была зона сильной влажности. Что беспокоит Ника, и почему он враждебен?

– Ну, Ник испуган общественным мнением на Земле. Вы знаете чувства масс народа, большое стремление противопоставить свое мнение какой-нибудь форме разрушительной эксплуатации.

– Милостивый боже! Человек не может назвать высвобождение пятисот тысяч квадратных миль земли и их заселение разрушительной эксплуатацией. Он так сказал?

– Ну, нет. Он не говорил этого. Конечно, нет. Но он интересовался искажением историй о нашем нарушении экологического равновесия, вызывающем засуху. Историй, которые достигали Земли. Есть и факторы, я специально поинтересовался сам.

Он знал, что они оба обеспокоены этим. Эммерт, напуганный Федерацией Колониальной Службы, мог обвинить его, направляя на него огонь консервативно настроенной части населения. Келлог боялся, что его обвинят в том, что он не предвидел всех последствий, прежде чем проект будет утвержден. Как руководитель проекта он продвинулся в иерархии Красной Королевы, которая, как дьявол, мчалась к цели.

– За прошлый год выпало всего десять процентов осадков и пятнадцать за позапрошлый, – говорил Келлог. – И некоторые люди, не принадлежавшие к Компании, на этом добились власти и высокого положения и использовали Межзвездные Новости. Что ж, даже некоторые из моих людей обсуждают экологические стороны проекта. Вы знаете, что произойдет, когда это станет известно на Земле. Оставшиеся так фанатики получат повод и будут критиковать Компанию.

Это сильно задевало Леонарда. Он отождествлял себя с Компанией. Она была для него чем-то более великим и могущественным, чем он сам, она была для него словно Господь Бог.

Виктор Грего тоже отождествлял себя с Компанией. Но она была для него чем-то большим и могущественным, словно летательный аппарат, и он управлял им.

– Леонард, маленькая критика не повредит Компании, – сказал он. – Эти вопросы не повлияют на ее дивиденды. Я боюсь, вы тоже восприимчивы к критике. Во всяком случае, откуда Эммерт получает эти рассказы? От наших людей?

– Нет, конечно, нет, Виктор. Это не они. Их распространяет Рейнсфорд.

– Рейнсфорд?

– Доктор Беннет Рейнсфорд, естествоиспытатель. Институт Ксенобиологии. Я никогда ни на грош не доверял этим людям, они всегда суют свой нос не в свое дело, и Институт всегда передает их донесения Колониальной Службе.

– Я знаю, кого вы сейчас имеете в виду: невысокий парень с рыжими бакенбардами, всегда выглядит так, будто он спит в одежде. Ну, конечно, люди из Института Ксенобиологии всегда суют нос не в свое дело, и, конечно, они докладывают о своих открытиях правительству, – он начал терять терпение.

– Я не думаю, чтобы все это меняло дело, Леонард. Этот Рейнсфорд великолепно провел наблюдения за метеорологическими эффектами. Я предлагаю вашим метеорологам проверить его выводы, и если они верны, передать их своим службам вместе с другими вашими открытиями.

– Ник Эммерт считает Рейнсфорда тайным агентом Федерации.

Это рассмешило Виктора. Конечно, на Заратуштре были тайные агенты, сотни агентов. У Компании здесь были люди, наблюдающие за ними. Он знал это и считался с этим. Так же поступали и крупнейшие акционеры, такие, как Межзвездные Исследования, Банковский Картель, Космическая Линия Земля-Бальдур-Мэрдок. У Ника Эммерта была своя команда шпионов и провокаторов, а Федерация имеет здесь людей, наблюдавших за ними обоими, и за Эммертом тоже. Рейнсфорд может быть агентом Федерации – скитающийся по планете натуралист, это может быть великолепным прикрытием. Но заниматься проектом Большой Черной Воды было совершенно глупым делом. Ник Эммерт тоже взял немало взяток и подношений, и это было плохо, потому что переотягощенная совесть может внезапно взорваться.

– Он так предполагает. Что он может донести на нас? Мы основали Компанию, и у нас есть великолепный юридический отдел, который охраняет нас от нападения. К тому же наша Хартия очень либеральна. Это необитаемая планета класса 3, Компания открыто владеет здесь всем. Мы можем делать все, что угодно, пока не нарушим один из общественных законов или Конституцию Федерации. Пока мы не сделаем этого, Нику Эммертону нечего бояться. А теперь отбросим все эти проклятые дела, Леонард! – Виктор начал говорить резко, и Келлог, казалось, обиделся. – Я знаю, вы интересуетесь неблагоприятными для нас донесениями, поступающими на Землю, и это вполне достойно похвалы, но…

Через некоторое время он справился с собой. Келлог тоже казался обрадованным. Виктор выключил экран, откинулся в кресле и засмеялся. В это мгновение зуммер зажужжал снова. Когда экран включился, девушка сказала:

– Мистер Генри Стенсон, мистер Грего.

– Хорошо, соедините меня с ним. – Он прекратил смеяться, прежде чем включился экран, не очень приятная обязанность – говорить что-то с чувством.

Лицо, появившееся на экране, было пожилым и худощавым, рот был плотно сжат, а от уголков глаз расходились косые морщинки.

– Здравствуйте, мистер Стенсон. Хорошо, что связались со мной. Как вы там?

– Спасибо, прекрасно. А вы? – Когда Виктор ответил ему, Стенсон продолжил: – Как двигается наш Шарик? Все еще синхронно?

Виктор взглянул через все помещение на самую большую ценность, которая у него была, огромный глобус Заратуштры, сделанный для него Генри Стенсоном, подвешенный в шести футах над полом на собственном антигравитационном поле, освещенный оранжевым светом, имитирующим оранжевый свет заката солнца, и два спутника, двигающиеся вокруг него. Сам глобус тоже медленно вращался.

– Сам глобус все время движется нормально, да и с Дариусом все в порядке. Долгота Ксеркса на пять секунд уходит вперед по сравнению с нормальным положением.

– Это же ужасно, мистер Грего! – Стенсон был сильно обеспокоен. – Завтра я настрою его в первую очередь. Я давно должен был заглянуть к вам, чтобы проверить его, но вы же сами знаете, как это все бывает. Так много дел и так мало времени.

– Я немного обеспокоен, мистер Стенсон.

Они немного поболтали, затем Стенсон извинился за то, что отнял у мистера Грего так много ценного времени. Он хотел сказать, что его время, так ценимое им, было растрачено зря. Выключив экран, Грего некоторое время сидел, уставившись на него, Ему хотелось бы иметь в своей организации хоть сотню людей, подобных Генри Стенсону. Людей с мозгами и характером Стенсона, сотню мастеров на все руки, подобных Стенсону и могущих создать любой прибор и инструмент. Это желание могло бы быть и более умеренным, хотя было столько жаждущих. Но был только один Генри Стенсон, как был только один Антонио Страдивари. Почему же человек, подобный ему, работал в маленькой мастерской на пограничной планете, такой, как Заратуштра?

Затем Виктор горделиво посмотрел на глобус. Континент Альфа медленно двигался направо, маленькое пятнышко, изображающее Мэллори-Порт, сверкало оранжевым светом. Дариус, ближайшая к планете луна, на которой космическая линия Земля-Бальдур-Мэрдок арендовала конечную станцию, была видна, а дальняя луна, Ксеркс, уже уплывала из поля зрения. Ксеркс был единственным небесным телом поблизости от Заратуштры, которое не являлось собственностью Компании, у Федерации на нем была военная база. И это было единственным напоминанием, что существует нечто более великое и могущественное, чем Компания.

* * *

Герд ван Рибик увидел Рут Ортерис, сошедшую с эскалатора, шагнувшую в сторону и теперь осматривающую коктейль-бар. Он поставил стакан с тепловатым, налитым на дюйм виски с содовой на стойку. Когда ее голова повернулась в его сторону, он помахал ей рукой, увидел ее оживление и помахал снова, а затем направился к ней, чтобы встретить. Она быстро поцеловала его в щеку, увернувшись, когда он хотел обнять ее, и взяла его за руку.

– Сначала выпьем, а потом поедим? – спросил он.

– О, боже! Конечно, да! Сегодня я заслужила это.

Он повел ее к одному из автоматов, выполняющих функции бармена, вставил в щель свою кредитную карточку и получил кувшинчик на четыре порции, заполненный по самое горлышко – это был коктейль, который они всегда заказывали, когда пили вместе. Сделав это, он заметил, во что она одета: короткая черная куртка, оранжевый шарф, светло-серая юбка. Ее обычные каникулы еще не наступили.

– Школьный департамент вызвал вас обратно? – спросил он, взяв кувшинчик.

– Всего лишь юношеское ухаживание, – она взяла из раковины автомата пару стаканов, а он поднял кувшинчик. – Пятнадцатилетний ночной налетчик.

Они обнаружили в глубине помещения пустой столик, туда почти не доносился шум, стоящий в коктейль-баре в этот час. Как только он наполнил ее стакан, она наполовину осушила его, затем закурила сигарету.

– Провинциальный стиль? – спросил он.

Она кивнула.

– Только двадцать пять лет прошло со времени открытия планеты, а у нас здесь уже есть трущобы. Я прочесывала их вместе с парой полицейских всю вторую половину дня, – ей, казалось, не хотелось говорить об этом. – Что вы делаете сегодня?

– Рут, вы должны были попросить дока Мейлина зайти как-нибудь к Леонарду Келлогу и попытаться ненавязчиво переубедить его.

– Уж не доставил ли он вам новых неприятностей? – озабоченно спросила она.

Рибик поморщился и прихлебнул свой напиток.

– Меня беспокоит его характер, Рут. Пользуясь одним из выражений вашего профессионального языка, могу сказать: Лен Келлог, несомненно, «твердый орешек», – он еще раз прихлебнул свой напиток и достал из пачки сигарету. – Вот, – продолжил он, прикурив, – пару дней назад он сказал мне, что он получил сведения об этой напасти – сухопутных креветках, обитающих на Бете. Он предложил мне возглавить проект и выяснить, что и как делается насчет этого.