Текст книги "Звезда смерти"

Автор книги: Джордж Р.Р. Мартин

Соавторы: Мэрион Зиммер Брэдли,Хол Клемент,Генри Бим Пайпер
сообщить о нарушении

Текущая страница: 39 (всего у книги 43 страниц)

Около полуночи, когда заливка почти закончилась, мистер Киннэйрд снова отыскал сына. Тот спал.

Отец не стал выполнять свою угрозу и заставлять сына ехать домой на велосипеде.

Глава 14
Еще происшествия

Воскресным утром мальчики встретились, как и договорились, захватив с собой еду. Велосипеды, как обычно, спрятали, и группа с плеском направилась по ручью к лодке. Здесь все, кроме Боба, переоделись в купальные костюмы. Боб оставался в брюках и рубашке, так как ожог еще не прошел. Он с Мальмстромом взялись за весла и двинулись вдоль берега на северо-запад.

У бассейна Хэя они задержались и попробовали воду, которая казалась на этот раз обычной морской водой. Затем они направили суденышко в проход между островками и северным концом пляжа.

Тут им пришлось выбраться на берег: прибой был слишком силен для гребли.

Они прошли по краю пляжа, таща за собой лодку с полмили до ворот.

Здесь они снова сели в лодку, и началось исследование южного рифа.

Барьер здесь находился гораздо ближе к берегу, чем с севера, полоска воды обычно была в несколько сотен ярдов, нигде не достигая больше полумили.

Островков тоже было меньше, риф большей частью состоял из леса ветвистых кораллов, которые появлялись над водой только при отливе, но они были достаточно широки, чтобы разбить даже самые сильные буруны. С точки зрения мальчиков, тут охотиться за добычей было труднее, поскольку интересовавшие их предметы застревали в гуще кораллов. На лодке туда нельзя было пробраться, и кому-нибудь приходилось надевать обувь и идти вброд.

Боб, конечно, уже не искал следов, но Хэй прихватил с собой ящик, набитый влажными водорослями, и несколько банок – он надеялся набрать образцы для своего бассейна. У остальных тоже были свои планы.

Они прошли около мили вдоль рифа, и особенно повезло Хэю. Его банки были полны морской водой и образцами, и он говорил о необходимости вернуться к бассейну, поместить туда образцы и начать съемку. Остальные, естественно, хотели продолжать исследование. Высадившись на небольшой, покрытый почвой островок, они поели, обсуждая эту проблему, и решили бросить жребий.

Но исследование не было продолжено, и к бассейну они не вернулись.

Совершенно нечаянно Райс предложил решение. Он стоял на носу лодки – все остальные находились на берегу – намереваясь оттолкнуться от коралла. Мальчикам не пришло в голову, что если одна доска прогнила настолько, что не могла выдержать вес четырнадцатилетнего подростка, то остальные могли оказаться в том же состоянии.

Им напомнили о такой возможности, когда левая нога Райса с громким треском провалилась сквозь доску, соседнюю с новой, и он спасся от падения за борт только ухватившись за сидение. Впрочем, он мог и не держаться, потому, что через несколько секунд лодка заполнилась водой, и он оказался сидящим по пояс в лагуне.

На мгновение все были ошеломлены. Затем Колби рассмеялся, и все, кроме Райса, присоединились к нему.

– Надеюсь, в последний раз я слышу, как ступают сквозь дно лодки, – сказал наконец сквозь смех Хаф. – Я, по крайней мере, сделал это близко от дома, так что добираться было не трудно.

Они вброд добрались до берега, взяв с собой лодку. Все умели плавать, у всех был богатый опыт по части затонувших лодок, и все знали, что хоть их корабль полон воды, он вполне способен поддерживать их вес, если они будут низко держаться в воде. Они только убедились в сохранности добычи – большая часть образцов Хэя сбежала – и через мелкую лагуну устремились к берегу. Оказавшись на достаточной глубине, они сняли обувь и положили ее в лодку.

Каждый одной рукой держался за борт, а другой отталкивался от воды. Никаких трудностей они не встретили, хотя на полпути кто-то весело заметил, что они только что кончили есть.

На берегу мнения снова разошлись. На этот раз обсуждался вопрос, нужно ли оставить лодку здесь и через весь остров нести доску и инструменты или отвести ее к ручью. Расстояние до их домов напрямик через хребет было невелико, но путь большей частью шел через джунгли, а нести через джунгли груз вовсе не просто. Можно было, конечно, пронести все по берегу, но это означало лишнее расстояние. Поскольку следующий день был понедельник – уроки – они не надеялись осуществить переноску за раз, и поэтому было решено перетащить лодку к ручью.

Времени у них было много, поэтому они вначале вытащили суденышко на берег, чтобы осмотреть повреждения. Очевидно, в замене нуждалась вся доска. Она раскололась посередине, и концы отогнулись наружу, как в ловушке. Если бы Райс сразу стал вытаскивать ногу, не соблюдая осторожности, два куска дерева прочно зажали бы ее. К счастью, согласились мальчики, лодка у них небольшая, без балласта.

Им в конце концов пришло в голову осмотреть остальные планки. Тут они поняли, что отремонтировать лодку значит по существу построить ее заново. Нужно было заменить большую часть досок, прежде чем лодку снова можно будет спустить на воду. Для этого понадобится материал, их доски ясно недостаточно.

Боб предложил:

– Давайте оставим ее пока здесь и пойдем к новому резервуару. Там много обломков. Мы найдем все нужное, отнесем к ручью, а завтра вечером отведем туда лодку.

– Это значит лишний путь, – возразил Мальмстром. – Лучше сделать, как собирались, а потом идти к резервуару.

– К тому же на площадке сейчас никого нет, – добавил Колби. – Материала нам нужно много, а разрешения спросить не у кого.

Боб признал справедливость возражений и был готов отказаться от своего предложения, когда Райс высказал новую мысль.

– Вот что мы можем сделать, – сказал он. – Искать нужный материал долго. Один или два из нас пойдут к резервуару, подыщут подходящее и отложат, а остальные отведут лодку, для этого не нужно много рук. Тогда завтра после уроков мы попросим разрешения на то, что отложили, и сразу сможем начать работать.

– Хорошо, если мы сумеем взять все сразу. Иногда лучше бывает просить по частям, – заметил Хэй.

– Что ж, сделаем несколько груд и будем спрашивать у разных людей. Кто идет к резервуару, а кто толкает лодку?

Было решено, что Боб и Норман пойдут на строительную площадку, а остальные отведут лодку к ручью. Никто не торопился начинать, но наконец они стащили лодку в воду, и два посла вернулись на берег. Райс за ними затянул песню волжских бурлаков.

– Я пойду домой за великом, – сказал Норман.

Они направились в глубь острова.

– На нем легче, да и быстрее.

– Это мысль, – согласился Боб. – Придется немного пройти по джунглям, но велики себя оправдают. Я подожду тебя на дороге.

– Ладно, если придешь первым. Твой дом ближе, но на моем пути меньше джунглей. Я пойду по берегу, пока не окажусь против дома, а потом сверну.

– Хорошо.

Мальчики разошлись. Норман пошел по берегу и скоро обогнал группу, перегонявшую лодку, а Боб поднялся на холм и углубился в густую поросль, которую уже показывал Охотнику. Он знал остров не хуже остальных, но никто не мог сказать, что знает джунгли. Большинство растений росло исключительно быстро, и тропой нужно было постоянно пользоваться, чтобы она оставалась заметной. Большие деревья были более постоянны и могли бы составить хорошие ориентиры, если бы было возможно идти прямо от одного дерева к другому, но колючие заросли обычно мешали этому.

Единственным постоянным указателем служил наклон местности, который позволял придерживаться прямого курса. Боб, знал, где он находится относительно дома, был уверен, что выйдет на дорогу поблизости от него или даже прямо к нему, если наткнется на тропу, которой пользовался несколько дней назад. Он без колебаний углубился в заросли.

На вершине холма они остановились, чтобы Боб перевел дыхание. Перед ними ниже по склону в направлении домов виднелась стена джунглей. Даже Боб почувствовал нерешительность при взгляде на нее и посмотрел по сторонам. Охотник мысленно съежился и подготовился к действиям.

Вначале мальчик на четвереньках преодолел первый барьер. У земли пробираться было несколько легче, так как кусты ветвились кверху, но все равно количество царапин росло быстро. Охотник собирался сказать, что-то язвительное по поводу сбереженных коротким путем сил, как его внимание привлекло что-то, увиденное краем глаза Боба.

Справа находилась площадка, похожая на бамбуковую поросль: стебли торчали из земли часто и вертикально. Как почти все растения, произведенные за первые годы существования лаборатории на острове, они обладали шипами – твердыми, как железо, острыми, как иглы, копьями в полтора дюйма длиной на главном стебле и лишь немного меньше на ветвях, начинавшихся в футе от земли. Предмет; привлекший внимание Охотника, лежал на краю этой площадки.

Чужак не мог рассмотреть подробностей, поскольку предмет находился на краю поля зрения Боба, но он увидел достаточно, чтобы почувствовать любопытство.

– Боб, что это?

Мальчик посмотрел в указанном направлении, и оба немедленно узнали груду белых предметов: Боб – потому что видел такое и раньше, Охотник – благодаря своему знанию биологии.

Боб, как мог быстро, прополз к этому месту и лег, разглядывая скелет, частично лежавший среди зарослей.

– Вот что стало с Тином, – наконец медленно сказал мальчик. – Охотник, ты не можешь догадаться, что его убило?

Охотник вначале не ответил, тщательно рассматривая кости. Насколько он мог судить по воспоминаниям об устройстве организма собаки, все кости, до когтей и корня языка, были на месте. Животное, очевидно, погибло без нарушения целости тела, и с тех пор его никто не трогал.

– Похоже, его не ели, по крайней мере животное большого размера, – начал Охотник осторожно.

– Как будто так. Кости могли очистить муравьи или другие насекомые после смерти. Но на острове нет животных, которые могли бы его убить. Ты думаешь то же, что и я?

– Я не умею читать мысли, хотя изучил тебя хорошо и могу предсказать некоторые твои действия. Думаю, что знаю, о чем ты говоришь. Вполне возможно, что собака убита и съедена нашим другом после того, как принесла его сюда с берега. Но я не вижу причину, почему он убил ее именно здесь: вряд ли на острове можно найти менее подходящее место для отыскания нового хозяина. К тому же мяса собаки хватило бы на много недель. К чему ему настолько здесь оставаться?

– Паника. Он считал, что ты идешь по его следу, и хотел отыскать укромное место.

Охотник не ожидал такого быстрого ответа на свой, как он считал, риторический вопрос, но он вынужден был признать, что предположение Боба вполне вероятно.

Прежде чем он смог ответить, мальчик высказал новую мысль.

– Охотник, а не можешь ли ты осмотреть кости и определить, съедено ли мясо одним из ваших? Я буду держать кость, сколько понадобится.

– Пожалуйста, подержи. Может, кое-что и узнаем.

Боб неохотно взял бедро из скелета.

Соседние кости слегка удерживали его: очевидно, в суставах сохранились хрящи.

Мальчик крепко сжал кость в руке, зная, как Охотник будет проводить осмотр. Впервые он получил возможность увидеть часть тела своего гостя, но Боб успешно сопротивлялся искушению разжать руку. Впрочем, ничего хорошего это ему и не дало бы: Охотник использовал для исследования отростки, которые свободно проходили сквозь поры кожи и были не видимы для невооруженного глаза. Осмотр занял несколько минут.

– Можешь положить кость.

– Ты что-нибудь обнаружил?

– Немного. Похоже, что наш друг тут ни при чем. Костный мозг разложился нормально, как и кровь и другие органические материалы в трубках костей. Трудно представить себе, что наш друг съел мясо, но оставил нетронутыми эти части. По-видимому, твоя мысль о муравьях справедлива.

– Но ты не уверен?

– Конечно, нет. Это было бы маловероятным совпадением, но если ты скажешь, что наше появление спугнуло беглеца, и он не закончил еду, я не смогу возразить.

– И куда же он делся?

– Я не защищаю это маловероятное предположение, но если уж идти до конца, наиболее вероятным убежищем будет твое тело, а я гарантирую, что он не пытался в него войти.

– Может, он догадался, что ты здесь?

Охотник решил, что иногда Боб становится раздражающим, хотя мальчик ему нравился.

– Может быть, он изо всех сил убегает в чащу.

Голос Охотника звучал бы устало, если бы был на это способен. Боб улыбнулся и двинулся дальше, но детектив заметил, что он держится края площадки, заросшей бамбукообразными растениями. Как ни невероятна была мысль, Боб не собирался оставить ее непроверенной.

– Тебя ждет твой друг.

– Знаю. Это недолго.

– Я думал, ты собираешься обойти вокруг всей этой площадки с пиками, и хотел сказать, что если справедливо все что мы говорили, ты можешь попасть в ловушку. Ты можешь не быть логичным, но будь по крайней мере последовательным.

– Я когда-нибудь встречал эти слова в книгах? – возразил Боб. – Похоже, тебе пора учить меня английскому. Если послушаешь, то поймешь, что мы идем к ручью, который приведет нас к тропе, а та выведет нас к моему дому. Я знаю, что так дальше, но зато надежнее.

Он замолчал и подпрыгнул: прямо у него из-под ног выскочил маленький зверек и исчез в зарослях.

– Проклятые крысы! Если бы таких, как ты, было несколько миллионов, Охотник, вы могли бы принести этому острову – не говоря о других местах – много добра. Они слишком хитры, и другие животные не могут поймать их.

– По-видимому, ты имеешь в виду, только в таких местах. У нас есть такие вредные животные. Когда они нам слишком докучают, мы занимаемся ими. Или, когда больше нечего делать. Боюсь, перед нами сейчас более серьезная проблема. Похоже, придется использовать твою идею и в ближайшие несколько ночей проверить Терола.

Боб задумчиво кивнул и начал обдумывать подробности предстоящих действий.

Слева от них заросли несколько поредели, и когда они приблизились к ручью, стало возможно идти выпрямившись.

Ручей здесь был в три фута шириной.

Его источник находился у вершины хребта и в продолжительные сухие периоды иногда пересыхал. Но это происходило редко, ручей глубоко врезался в землю, не разливаясь очень широко. Корни растений удерживали крутые и кое-где нависшие берега. Во многих местах стволы, не выдержавшие жестокого соперничества за почву, упали и образовали мосты или обросшие мохом спуски, уходившие в воду. Изредка большие упавшие деревья перегораживали ручей, образуя небольшие, но глубокие омуты.

Такой омут находился в нескольких ярдах ниже того места, где Боб и Охотник вышли к ручью. Дерево, образовавшее его, упало несколько лет назад, большинство его ветвей отпало или погрузилось в мягкую почву, по мере того как дожди, насекомые и черви делали свою работу. Вода глубоко подрезала берег с той стороны, с которой подходили Боб и Охотник, а погребенные ветви еще усугубляли ситуацию.

Никакого предупреждения не было, Боб начал сворачивать вниз по течению на, казалось бы, вполне безопасном расстоянии от берега, но тут почва под его ногами подалась, он погрузился в нее, и что-то сильно ударило его по икре.

Он действовал достаточно быстро, ухватившись руками, чтобы левая нога не последовала за правой, и застыл, чтобы осмотреться.

Тут же он почувствовал жесткую боль в ноге. Как только он попытался встать, Охотник быстро сказал:

– Подожди, Боб, не двигай правой ногой!

– Что случилось? Очень больно.

– Конечно. Дай мне возможность действовать. Ветвь проткнула твою ногу, и если ты пошевелишься, рана станет хуже.

Охотник не преувеличивал. Сравнительно тонкая ветвь, погруженная почти вертикально, раскололась под весом Боба, и заостренный конец ее, вонзившись в икру в четырех дюймах выше лодыжки, вышел под коленом, пройдя вдоль кости и повредив по пути большую артерию. Без Охотника мальчик вполне мог бы умереть от потери крови раньше, чем его кто-нибудь хватился бы.

А так единственная потерянная кровь была унесена ветвью. Охотник действовал мгновенно. Работы у него было много. Большая часть ее была привычна: закрыть бреши в кровеносной системе, уничтожить полчища враждебных микроорганизмов, попавших в тело хозяина, и бороться с шоком. Но палка, видимо, уходила глубоко в землю, и Боб был буквально приколот к месту, пока палку не удастся убрать из ноги или вытащить из земли. Дело предстояло нелегкое, и чужак выпустил в землю чувствительные щупальца, чтобы узнать, насколько глубоко уходит туда ветвь.

Результаты были неутешительны. Вначале он встретил воду, затем ветвь на шесть-восемь дюймов почти вертикально уходила в твердую землю. На этом уровне она была переломлена почти пополам, и нижняя часть снова резко изгибалась вверх, по-прежнему под землей. Как будто ветвь вонзили в землю, согнули, сломали и протолкнули еще немного дальше. Охотник подумал, что именно так и было. Во всяком случае достать ее из земли было невозможно: самому ему не хватит силы, а Боб пришпилен в таком положении, что не сможет протянуть достаточно сильно.

Он считал, что сможет избавить Хозяина от серьезного вреда, но знал, что незнание редко помогает, и поэтому откровенно объяснил мальчику положение.

– Впервые я жалею, что не могу ничего поделать с болью, не повредив твою нервную систему, вернее, рискуя ее повредить, – закончил он. – Я оттяну твои мышцы от палки, а ты в это время тяни ногу. Я буду говорить, когда и как тянуть.

Лицо мальчика побледнело, хотя чужак и поддерживал давление крови в его сосудах.

– Я пожалуй, пошел бы на этот риск, если ты захочешь, – сказал он.

Охотник смутно ощутил, как трудно приходится Бобу, и решил, что нужно помочь.

– Как последнее средство, Боб, я сделаю это, – сказал он.

– Держись. Даже если вреда не будет, вмешательство в твою нервную систему помешает тебе управлять ногой, а я не смогу сам поднять ее.

– Хорошо, давай.

Охотник принялся за работу, помещая как можно больше своего тела вокруг расколотой ветки, чтобы предотвратить дальнейшие повреждения мышц Хозяина. Миллиметр за миллиметром бледный от боли Боб поднимал ногу, когда Охотник говорил ему. Потребовалось немало времени, но наконец работа была закончена.

Даже Боб, знавший о действиях Охотника, был удивлен, увидев, что нога его запачкана только грязью. Он собирался закатать брюки и осмотреть рану, но Охотник остановил его.

– Немного позже, если хочешь. А сейчас ложись и несколько минут отдохни. Я знаю, ты не чувствуешь, но это совершенно необходимо.

Боб понял, что Охотник знает, о чем говорит, и подчинился. Он должен был бы потерять сознание, потому что сила воли ничто перед такой раной, но благодаря гостю этого не случилось. Послушно ложась, он думал.

События развивались немного быстро для Боба, но ему пришло в голову, что события последнего получаса следовали с большой точностью за предположением, которое они полушутливо обсуждали с Охотником. Даже на него подействовало это совпадение.

Глава 15
Союзник

Для Охотника, который подробно осмотрел кости несчастного Тина и расколотую ветвь, так сильно поранившую его Хозяина, это было действительно совпадение.

Для него было очевидно, что его добыча не имеет ничего общего с этим делом, но он и не подумал сказать об этом Бобу.

Поэтому с определенного момента мысли мальчика пошли совсем по иному пути, чем у детектива, – факт, который оказался исключительно счастливым.

Боб неподвижно лежал некоторое время, когда послышался голос, звавший его по имени. Мальчик вскочил и чуть не упал от боли.

– Я забыл, что мы должны были встретиться с Норманом! – сказал он. – Он, должно быть, устал ждать и идет нам навстречу.

Он осторожно ступил на раненую ногу – чего не рекомендовал бы ни один врач, и против чего возражал Охотник.

– Ничего не поделаешь, – сказал Боб. – Если я покажу себя калекой, меня уложат в постель, и мы ничего не сможем сделать. Я буду беречь ее, как смогу. Инфекция в рану не попадет, пока ты со мной, просто срастаться будет дольше, верно?

– Разве этого тебе не достаточно? Я согласен, что серьезного вреда не будет, но…

– Никаких «но»! Если кто-нибудь узнает, насколько серьезна рана, меня пошлют к врачу, и он просто не поверит, что я добрался до дома, не умерев от потери крови. Ты слишком много сделал, чтобы оставаться скрытым, если доктор будет меня осматривать.

Мальчик захромал вниз по холму, и Охотник задумался над тем печальным фактом, что активный член их партнерства склонен захватить контроль, невзирая на свою недостаточную квалификацию.

Позже ему пришло в голову, что если доктор узнает о его присутствии – это еще не самое худшее, наоборот, они могут получить умного союзника. Доказательств того, что Охотник не вымысел Боба, более чем достаточно для более глупого человека, чем доктор Сивер. К несчастью, когда он подумал об этом, было уже поздно: Боб и Хэй встретились.

– Где ты был? Что с тобой случилось? Я взял велик и ждал тебя у твоего дома так долго, что могла вырасти борода. Ты повис на шипах или что?

– Я упал, – абсолютно правдиво ответил Боб, – и немного поранил ногу. Пришлось подождать, пока я смог ею пользоваться.

– О, понятно! Сейчас все в порядке?

– Не совсем, но на велике ездить смогу. Пойдем к дому и возьмем мой.

Встреча произошла недалеко от дома Киннэйрдов, поскольку Хэй не стал очень углубляться в джунгли, опасаясь разминуться с Бобом. Несмотря на хромоту Боба, они добрались до дома через одну-две минуты.

Ехать на велосипеде оказалось нетрудно, если Боб садился слева и нажимал на педаль внутренней частью стопы, а не пальцами правой ноги.

Они доехали до строительного участка, развлекая друг друга предположениями о том, каково остальным доставлять полузатопленную лодку через буруны к берегу, и начали отыскивать материалы. Их было в изобилии, и задолго до ужина они сложили найденное в нескольких незаметных местах, чтобы его никто не тронул до завтра. По-своему, они были честные юноши.

Два обстоятельства помешали Бобу явиться на участок после школы на следующий день.

Первое произошло в понедельник утром.

Боб спускался к завтраку, и отец увидел, как он хромает, и спросил о причине, Боб повторил то, что рассказал Хэю.

Но следующее требование было хуже.

– Давай посмотрим.

Боб приподнял штанину, обнажив входное отверстие. Оно, разумеется, выглядело не так плохо, как должно было бы выглядеть, поскольку Охотник всю ночь прочно держал края раны вместе и по-прежнему выполнял свои обязанности. К большому облегчению мальчика, мистер Киннэйрд не спросил о глубине раны, решив по отсутствию крови и покраснения, что она неглубока. Впрочем, облегчение оказалось преждевременным. Отец отвернулся, говоря:

– Хорошо. Если в следующий раз я увижу, как ты хромаешь, ты должен будешь сказать, что виделся с доктором Сивером.

Уважение Охотника к мистеру Киннэйрду возрастало с каждым днем.

Раздумывая об этой проблеме, Боб размышлял, что разорванная икра заставит его хромать еще не один день, несмотря на наличие Охотника. А отец после полудня, несомненно, будет на Строительстве.

В конце концов выяснилась еще одна причина задержки: учитель, работавший со старшими учениками, попросил его остаться, чтобы выяснить его положение в группе. Боб извинился, торопливо объяснил остальным и видел, как они двинулись к новому резервуару.

Потом он вернулся в класс. Опрос занял некоторое время. Как часто бывает, когда ученик переходит из одной школы в другую, разница в программах приводит к тому, что по одним предметам он на год впереди остальных, а по другим – намного отстает. К тому времени, как была выработана удовлетворительная программа, Боб был уверен, что друзья взяли все необходимое и унесли к ручью.

По-прежнему оставалась проблема его хромоты и отцовского ультиматума. Весь день он старался ходить, как будто ничего не случилось, и сумел лишь привлечь больше внимания, несколько минут он стоял на пороге школы, раздумывая, и наконец рассказал о своих затруднениях Охотнику. Ответ чужака его изумил.

– Я предлагаю сделать именно то, что посоветовал твой отец – увидеться с доктором Сивером.

– Но мы же не скроемся от него. Он не дурак и в чудеса не верит. Входное отверстие его не удовлетворит, он осмотрит всю ногу. Как я объясню ему, не сказав о тебе?

– Я думал об этом. А что плохого в том, чтобы рассказать ему обо мне?

– Я не хочу, чтобы он решил, что я свихнулся. Я сам с трудом в тебя поверил.

– У тебя, вероятно, не будет лучшего подтверждения твоего рассказа, чем сейчас, если доктор так умен, как ты говоришь. Я поддержку тебя. Я могу доказать, что я существую, если понадобиться. Я знаю, мы тщательно старались скрыть мое присутствие, и причина для этого по-прежнему существует. Я не собираюсь рассказывать всем и каждому. Однако я думаю, что доктор может нам помочь. Он обладает знаниями, которых нет у нас, и, несомненно захочет нам помочь. Я не преувеличу, если сравню нашего друга с опасной болезнью.

– А если окажется, что он Хозяин нашей добычи?

– Он один из наименее вероятных кандидатов на острове. Впрочем, я легко могу это проверить. Несомненно, мы примем предосторожности.

Он рассказал, что хочет сделать, и Боб кивнул.

Кабинет доктора находился недалеко от школы.

Если бы не рана Боба, велосипед был бы не нужен.

Произошла небольшая задержка из-за другого пациента, затем Боб и его невидимый гость вошли в приятную комнату, которую доктор Сивер превратил в смотровой кабинет.

– Так скоро у меня? – встретил его доктор. – Тебя беспокоит ожог?

– Нет, сэр. Я о нем забыл.

– Не совсем, я надеюсь.

Оба улыбнулись.

– Кое-что еще. Я вчера упал в лесу, и отец сказал, чтобы я увиделся с вами.

– Хорошо посмотрим.

– Боб сел на стул лицом к доктору и закатил штанину. Вначале доктор Сивер не разглядел рану, но потом увидел. Он долго и тщательно осматривал оба отверстия, затем сел и посмотрел на мальчика.

– Рассказывай.

– Я был в лесу у истока первого ручья. Берег оказался подмыт больше, чем я думал, я провалился, и заостренная ветка проколола мне ногу.

– Продолжай.

– Больше ничего не было. Рана меня почти не беспокоила. Я пришел, потому что велел отец.

– Понятно.

Минуту или две доктор молчал, потом сказал:

– Что-нибудь подобное произошло в школе, в Штатах?

– Ну…

Бобу и в голову не пришло сделать вид, что он не понимает, о чем говорит доктор.

– Было вот это.

Он вытянул руку, пораненную в тот вечер, когда Охотник впервые попытался вступить с ним в связь. Доктор молча осмотрел едва заметный шрам.

– Давно?

– Три недели назад.

Опять молчание. Боб гадал, о чем думает доктор. Охотник думал, что знает.

– Ты обнаружил, что в тебе что-то необычное, что-то такое, чего ты не понимаешь, что-то, что заставляет раны, требующие швов, вести себя, как царапины, а дыры, которые уложили бы тебя в постель на недели, тебя «почти не беспокоят». И ты встревожился из-за этого? Это произошло в школе?

– Не совсем так, сэр. Вы почти правы, но… я знаю причину.

Перейдя рубикон, Боб быстро и четко изложил свою историю, а доктор слушал в завороженном молчании. В конце он задал несколько вопросов.

– Ты не видел этого твоего Охотника?

– Нет. Он не показывается мне, говорит, что это меня взволнует.

– Я его понимаю. Ты не возражаешь, если я тебе ненадолго завяжу глаза?

Боб не возражал. Доктор отыскал повязку и завязал ему глаза.

– Пожалуйста, вытяни руку, любую. Положи ее на стол ладонью кверху. Охотник, ты понимаешь, чего я хочу?

Охотник понимал и действовал соответственно. Боб, конечно, ничего не видел, но через мгновение ощутил небольшой вес в ладони вытянутой руки.

Он инстинктивно начал сжимать пальцы, но рука доктора прижала их.

– Подожди, Боб.

Еще несколько мгновений вес ощущался, затем мальчик начал сомневаться, был ли он на самом деле. Это было похоже на карандаш, засунутый за ухо: его чувствуешь и после того, как уберешь. Когда повязку сняли, ничего не было видно, но лицо доктора было еще серьезнее, чем раньше.

– Хорошо, Боб, – сказал он. – Часть твоего рассказа подтвердилась. Можешь ли ты рассказать о деле твоего друга?

– Вначале я кое-что хочу сказать, – ответил Боб. – На самом деле это говорит он, а я постараюсь точно передать его слова. Вы убедились, по крайней мере в одном отношении, в правдивости этого рассказа. Вы должны понять, почему мы сохраняли тайну и чем рискуем, рассказывая вам. Несомненно, существует вероятность, хотя и очень небольшая, что наша добыча скрывается в вас. В таком случае перед нами две возможности. Либо вы знаете о его присутствии и сознательно сотрудничаете с ним, так как он убедил вас в справедливости своей позиции, либо вы не знаете. В первом случае вы сейчас думаете, как избавиться от меня. Ваш гость, разумеется, готов на любые шаги, по отношению к моему хозяину, но я знаю, что вы на это не пойдете, и это поставит перед вами проблему, для решения которой потребуется время, а ваши попытки решить ее расскажут мне правду. Во втором случае: доктор, ваш гость знает теперь, где я нахожусь. Он знает также, что вы врач и сумеете обнаружить его присутствие в самом себе. Боюсь, мы подвергли вас опасности, потому что он не остановится ни перед какими средствами в своем стремлении спастись. Я не могу предложить вам никаких предосторожностей, вы сами должны о них подумать. Но не говорите о них вслух. Мне жаль подвергать вас такому риску, но мне кажется, это входит в ваши обязанности врача. Впрочем, если вы не хотите рисковать, просто скажите нам. Мы немедленно уйдем. Конечно, при первой же возможности мы вас проверим, но если его не будет преследовать страх немедленного обнаружения, он может покинуть ваше тело, не повредив его, поскольку он будет торопиться. Каково ваше решение?

Доктор Сивер не колебался ни мгновения.

– Я пойду на риск. Думаю, что знаю, как проверить себя. По твоим словам, ты в теле Боба уже почти шесть месяцев, а твоя добыча, если она вообще во мне, вероятно, провела несколько недель. Этого достаточно для формирования специфических антител: ты ведь говоришь, что в сущности ты вирус. Я могу взять образец сыворотки крови Боба и своей и получу немедленный ответ. Ты понимаешь, о чем я говорю?

Боб медленно ответил, повторяя слова Охотника:

– Я знаю, что вы имеете в виду. К несчастью, ваш план не сработает. Если бы мы давным-давно не научились предотвращать формирование неблагоприятных для наших клеток антител, наш способ существования был бы невозможен.

Доктор нахмурился.

– Я должен был подумать об этом. Твой друг, конечно, не даст образцу своей ткани попасть в кровь, которую я возьму. Как же ты собираешься проверить? Должен же существовать метод?

Боб объяснил затруднения Охотника, затем чужак закончил:

– Я намеревался лично осуществить проверку. Он не сможет скрыться от меня, если я окажусь в том же теле.

– Тогда почему бы не проверить меня? Я знаю, у тебя нет особых причин подозревать меня, но проверить нужно. Тогда ты будешь знать, что мне можно доверять. Откровенно говоря, я сам хотел бы быть уверен. Последние несколько минут очень неприятны: я опасаюсь, что узнаю правду, как только вы покинете кабинет.