Текст книги "Звезда смерти"

Автор книги: Джордж Р.Р. Мартин

Соавторы: Мэрион Зиммер Брэдли,Хол Клемент,Генри Бим Пайпер
сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 43 страниц)

Вечерние сумерки уже почти опустились, члены совета ворчали и нетерпеливо ерзали в больших мягких креслах, а Хэвиланд Таф все не появлялся.

– Когда, вы говорите, он обещал быть здесь? – в пятый раз спросил лорд-хранитель Кхем.

– Он был не очень точен, лорд-хранитель, – в пятый раз с неудовольствием ответила Кефира Квай.

Кхем поморщился и откашлялся.

Потом запищало переговорное устройство, и лорд-хранитель Лисан быстро подскочил к нему и поднял.

– Да? – сказал он. – Понятно. Очень хорошо. Проводите его сюда. – Он опустил прибор, постучал его краем по столу, требуя тишины и порядка. Все зашевелились в своих креслах, прекратили разговоры и выпрямились. В зале стало тихо. – Это патруль. Показалась ракета Тафа. Рад сообщить, что он уже в пути. – Лисан взглянул на Кефиру Квай. – Наконец-то.

Хранительница почувствовала себя еще неуютнее. И так уже достаточно скверно, что Таф заставил их ждать, но она очень боялась того мгновения, когда он с шумом ввалится с выглядывающим из кармана Даксом. Квай не смогла найти слов, чтобы рассказать своим начальникам, о том, как Таф предложил спасти Намор маленьким черным котенком. Она вертелась от нетерпения в кресле и теребила свой большой крючковатый нос. Она боялась, что будет очень плохо.

Это было даже хуже всего, что она могла бы вообразить.

Все лорды-хранители ждали – окаменевшие, немые и прислушивающиеся – когда двери распахнулись и вошел Хэвиланд Таф в сопровождении четырех вооруженных хранителей в золотых мундирах. Это была катастрофа. Его сапоги при каждом шаге издавали скрип, а шинель была вся испачкана илом. Из левого кармана действительно торчал Дакс, уцепившийся лапами за край и внимательно смотревший большими глазами. Но лорды-хранители не видели котенка. Справа подмышкой он нес грязный камень размеров с человеческую голову. Он был весь покрыт толстым слоем зеленовато-коричневой слизи, с которой на плюшевый ковер капала вода.

Не говоря ни слова, Таф прошел прямо к длинному столу и положил камень в его центре. И в это мгновение Кефира Квай увидела кольцо щупалец, бледных и тонких, как нити, и заметила, что это вовсе не камень.

– Ильный горшок, – сказала она громко и удивленно. Неудивительно, что она не узнала его сразу. Ведь в своей жизни она видела ильные горшки только после того, как они были вымыты, сварены и с обрезанными щупальцами. Обычно вместе с ними подавались молоток и зубило, чтобы расколоть костистый панцирь, чашка с топленым маслом и пряности.

Лорды-хранители долго удивленно смотрели, а потом заговорили все разом, и зал совещаний наполнился перекрикивающими друг друга голосами.

– … это же ильный горшочек, и я не понимаю…

– Что это значит?

– Он заставил нас целый день ждать, а потом заявился весь перепачканный грязью и илом. Достоинство совета…

– … не ел ильных горшочков уже два, нет, три…

– … не похож на человека, который якобы спасет Намор…

– … с ума сойти, нет, вы только посмотрите…

– … что это за штука в его кармане? Вы поглядите только! Боже мой, оно шевелится! Оно живое, говорю я вам, я же видел…

– Тихо! – Голос Лисана был ножом, прорезавшим хаос. В зале стало тихо, и лорды-хранители один за другим поворачивались к нему. – Мы пришли по вашему знаку и зову, – ядовито сказал Лисан. – Мы ждали, что вы принесете нам свой ответ. Вместо этого вы принесли ужин.

Кто-то захихикал.

Хэвиланд Таф мрачно оглядел свои испачканные руки и манерно вытер их о шинель. Потом вынул из кармана Дакса и посадил сонного котенка на стол. Дакс зевнул, потянулся и зашагал к ближайшему лорду-хранителю, вытаращившему от испуга глаза и поспешно отодвинувшему свое кресло. Выхлопав мокрую и испачканную илом шинель, Таф поискал глазами, куда ее положить, и, наконец, повесил ее на лазерный пистолет одного из хранителей своего эскорта. И только потом он повернулся снова к лордам-хранителям.

– Почтенные лорды-хранители, – сказал он, – то, что вы видите перед собой – не ужин. Это посол расы, которая делит с вами Намор и имя которой, к моему великому сожалению, слишком сложно для моих ничтожных способностей. Его народ очень обижен на вас за то, что вы ими питаетесь.

* * *

Лисану, наконец, кто-то принес молоток, и он долго и громко стучал им, чтобы привлечь к себе внимание. Возбуждение понемногу улеглось. Хэвиланд Таф в это время спокойно стоял с совершенно невыразительным лицом и скрестив руки на груди. И только когда снова наступила тишина, он сказал:

– Должно быть, мне придется объяснить.

– Вы сошли с ума, – сказал лорд-хранитель Харван, переводя взгляд с Тафа на ильный горшок и обратно, – вы совсем сошли с ума.

Хэвиланд Таф взял со стола Дакса, посадил на руку и погладил.

– Даже в час победы нас высмеивают и оскорбляют, – сказал он котенку.

– Таф, – сказал Лисан, стоя во главе стола, – то, что вы говорите, совершенно невозможно. За то столетие, что мы на этой планете, Намор достаточно исследован, и мы уверены, что на нем нет ни одной разумной расы, кроме нашей. На нем нет ни городов, ни дорог, ни каких-либо других признаков цивилизации или техники, ни руин, ни орудий труда – ничего. Ни на суше, ни в морях.

– Кроме того, – сказал другой член совета, коренастая женщина с красным лицом, – ильные горшки не могут быть разумными. Допустим, у них достаточно большой мозг, размером почти с человеческий. Но это и все, что у них есть. У них нет ни глаз, ни ушей, ни носа и почти никаких органов чувств – кроме осязания. У них только слабые щупальца, хватательные органы, в которых едва ли достаточно силы, чтобы поднять камешек, И эти щупальца на самом деле используются только для того, чтобы ухватиться за свое место на дне моря. Они гермафродиты и абсолютно примитивны, подвижны только в первый месяц жизни, пока не затвердеет раковина и не отяжелеет панцирь. И тогда они укореняются на дне, покрываются илом и никогда больше не двигаются. И сотни лет остаются на месте.

– Тысячи, – поправил Хэвиланд Таф. – Это удивительно долгоживущие существа. Все, что вы сказали, несомненно, верно, но выводы ваши – заблуждение. Вы ослеплены войной и страхом. Если бы вы посмотрели на ситуацию со стороны и выдержали достаточную паузу, чтобы поглубже задуматься над этим, как это сделал я, то даже для военного ума стало бы очевидно, что ваше печальное положение – не природная катастрофа. Трагический ход событий на Наморе можно объяснить только действиями враждебного разума.

– Но вы же не ждете, что мы поверим… – начал кто-то.

– Сэр, – сказал Хэвиланд Таф, – я жду, что вы выслушаете. Если вы перестанете перебивать меня, я объясню все. А потом вы сможете решить, верить мне или нет, в зависимости от вашего настроения. – Таф посмотрел на Дакса. – Идиоты, Дакс. Нас повсюду окружают идиоты. – Он опять повернулся к лордам-хранителям и продолжал: – Как я установил, здесь определенно замешан разум. Трудность была в том, чтобы этот разум выследить. Я изучил работы ваших наморских биологов, живых и умерших, прочел многое о вашей флоре и фауне, воссоздал на «Ковчеге» многие из местных форм жизни. Наиболее вероятный кандидат все-таки не выявлялся. Традиционные признаки разумной жизни охватывают мозг, высокоразвитые биологические органы чувств и своего рода орган для манипуляций, как, например, отстоящий от остальных большой палец у нас. Нигде на Наморе я не мог найти существо с такими атрибутами. Но моя гипотеза, тем не менее, продолжала оставаться корректной. Поэтому я вынужден был перейти на невероятных кандидатов – так как вероятных не было.

С этой целью я изучил историю вашей катастрофы, и не кое-что пришло в голову. Вы считали, что морские чудовища вышли из темных глубин океана, но где они появились в первый раз? На мелководье, у побережья. В тех районах, где были ваши рыбаки и фермеры. Что объединяет все эти районы? Конечно, изобилие живых существ. Но не одинаковых существ. Рыбы, чаще всего встречающиеся в водах Нью-Атлантиды, не встречаются у Сломанной Руки. Но я нашел два интересных исключения из этого правила, два буквально повсюду встречающихся вида. Ильные горшки, неподвижно лежащие долгие неторопливые столетия в своих больших и мягких постелях. И – когда-то – существа, которых вы назвали наморскими воинами. Для них старая туземная раса пользовалась другим понятием. Они называли их хранителями.

После того, как я уже забрался так далеко, только и появилась возможность разработки деталей и подтверждения моих предположений. Я пришел бы к этим выводам намного раньше, если бы не грубое вмешательство офицера связи Квай, постоянно мешавшей сосредоточиться, и, в конце концов, грубо заставившей меня потерять много времени на посылку серых спрутов, мечекрылов и прочих подобных им тварей. В будущем я буду отказываться от такой связи.

Но все же в известной степени эксперимент был полезным, так как подтвердил мою теорию относительно ситуации на Наморе. И я, соответственно, продолжал последовательно работать. Географическое изучение показало, что чаще всего чудовища появляются вблизи мест залегания ильных горшков. И самые тяжелейшие схватки бушевали именно в таких районах, дамы и господа хранители. Нашим ужасным противников однозначно были эти самые ильные горшки, которых вы считали такими вкусными. Но как же это стало возможным? Эти существа обладают большим мозгом, да, но у них отсутствуют все остальные характерные признаки, которые мы научены связывать с наличием разума. И именно в этом было зерно всего! Они определенно должны быть каким-то образом разумными, но каким – неизвестно. Какой разум может жить глубоко под водой – неподвижный, слепой, глухой и лишенный всяких чувств? Я думал над этим вопросом. Ответ, господа, очевиден. Такой разум должен общаться с окружающим миром таким образом, каким не можем мы, должен иметь свои средства и возможности чувствовать и соощущать.

Такой разум должен быть телепатом. В самом деле. И чем больше я над этим размышлял, тем очевиднее это становилось.

Но нужно было еще проверить мои выводы. Для этой цели я создал Дакса. Все кошки обладают слабыми пси-способностями, лорды-хранители. Как бы то ни было, много веков назад, в дни Великой Войны солдатам Земной Империи приходилось воевать с врагом, владевшим ужасным псионическим оружием: хранганийскими духами и гвианками-душегубами. Чтобы осилить таких противников, генные техники работали с кошачьими, намного повышая и обостряя их пси-способности, чтобы они могли чувствовать в созвучии с нормальным человеком. Дакс – именно такое особое животное.

– Вы имеете в виду, что он читает наш разум? – резко спросил Лисан.

– Если у вас есть что в нем читать, – ответил Хэвиланд Таф, – да. Но что более важно, с помощью Дакса я получил возможность проникнуть к древнему народу, который вы так оскорбительно назвали ильными горшками. Они, должен сказать, превосходные телепаты.

Неисчислимые тысячелетия они спокойно и мирно жили в морях этого мира. Это неторопливая, думающая, философская раса, и их были миллиарды, живущих бок о бок; каждый был связан со всеми остальными, каждый как индивидуум и одновременно часть единого целого всей расы. Выражаясь точнее, они были бессмертными, так как обладали опытом каждой отдельной особи, и смерть одного была для них ничто. Но опыт этот в неизменяющемся океане был ничтожным. Их долгая жизнь была большей частью раздумьями, философствованием, диковинными зелеными снами, которых по-настоящему не понять ни вам, ни мне. Это немые музыканты, можно сказать. И вместе они ткали великую симфонию сна, и эти песни длились вечно.

До того, как на Намор пришли люди, у них уже миллионы лет не было настоящих врагов. Но так было не всегда. В начале этого морского мира океан кишел тварями, которым Мечтатели были так же по вкусу, как и вам. Уже тогда эта раса разбиралась в генетике и понимала законы эволюции. С их гигантской сетью сотканных воедино душ они были в состоянии манипулировать живой материей куда более ловко, чем все наши генные техники. И они создали своих хранителей, ужасных хищников с биологически заложенной программой защищать тех, кого вы называете ильными горшками. Это были их солдаты. С тех времен до наших дней они охраняли их лежбища, а Мечтатели вернулись к своей симфонии снов.

Потом с Аквариуса и Старого Посейдона пришли вы. В самом деле. Блуждая в своих снах, Мечтатели многие годы не замечали этого, пока вы занимались фермами, рыбачили и, в конце концов, открыли вкус ильных горшков. Они, должно быть, представили себе ужас, который вы для них приготовили, лорды-хранители. Всякий раз, когда вы опускали одного из них в кипящую воду, они все разом воспринимали его ощущения. Для Мечтателей это было так, будто на суше, весьма малоинтересном для них месте – появился новый ужасный хищник. Они не имели никакого представления, что вы разумны, так как настолько же мало могли воспринимать нетелепатический разум, как и вы их слепой, глухой, неподвижный и съедобный. Для них существа, которые двигаются, чем-то занимаются и едят мясо – животные и ничто иное.

Остальное вы знаете, по крайней мере, понимаете. Мечтатели – неторопливый народ, погруженный в свои длинные песни, и реагирует медленно. Сначала они просто игнорировали вас, надеясь, что экосистема сама скоро начнет сдерживать ваше опустошение. Но этого не произошло. Им показалось, что у вас нет естественных врагов. Вы размножались и постоянно расселялись, а тысячи их душ замолкали. И они, наконец, вернулись к старым, почти забытым методам их темного прошлого и проснулись, чтобы защищаться. Они ускорили размножение своих хранителей, пока моря над их лежбищами не начали кишеть ими, но существа, которых когда-то было вполне достаточно против других врагов, против вас оказались бессильными. Тогда они начали новые мероприятия. Их души прервали большую симфонию и выглянули наружу, и тут они почувствовали и поняли и, наконец, начали формировать хранителей. Хранителей, которые были бы достаточно ужасными, чтобы защитить их от этой новой, большой напасти. Вот так все и началось. Когда пришел я с «Ковчегом», и Кефира Квай заставила меня выпустить множество новых угроз мирному царству Мечтателей, они сначала растерялись. Но война сделала их бдительными, и на этот раз они отреагировали быстрее и за очень короткое время выдумали новых хранителей и послали их воевать и побеждать тех тварей, что я выпустил. Именно сейчас, пока я говорю с вами в этой вашей весьма импозантной башне, под волнами начинают шевелиться кое-какие новые ужасные формы жизни, и они скоро выйдут, чтобы сделать еще беспокойнее ваш сон в будущие годы.

Конечно, если вы не придете к миру. Это полностью зависит от вас, а я лишь скромный экотехник и даже во сне не осмелился бы диктовать таким людям, как вы. Но я настоятельно предлагаю это. Вот здесь вырванный из моря посланник – с большими для меня неудобствами, должен добавить. Мечтатели сейчас очень взволнованы, после того, как они почувствовали рядом с собой Дакса и с его помощью меня, их мир расширился в миллионы раз. Сегодня они узнали о звездах и о том, что они не одни в этом космосе. Мне кажется, они будут достаточно разумны, так как у них нет никакого применения суше и вкуса к рыбе. Здесь и Дакс и я сам. Может быть, мы могли бы начать переговоры?

Но когда Хэвиланд Таф, наконец, смолк, довольно долго стояла тишина. Лорды-хранители сидели с пепельно-серыми лицами и оглушенные. Один за другим они переводили взгляды с равнодушного лица Тафа на покрытую илом раковину на столе.

Наконец, Кефира Квай обрела голос.

– Чего они хотят? – нервно спросила она.

– Главным образом, того, чтобы вы перестали их есть. Это кажется мне чрезвычайно разумным предложением. Каким будет ваш ответ?

* * *

– Двух миллионов стандартов недостаточно, – сказал Хэвиланд Таф спустя некоторое время, уже сидя в рубке связи «Ковчега». Дакс спокойно лежал у него на коленях, так как в нем было мало от той бешеной энергии других котят. Где-то в рубке Недоверие и Враждебность носились друг за другом.

Черты Кефиры Квай на обзорном экране раздробились в недоверчивый, мрачный взгляд.

– Что вы имеете в виду? Ведь это как раз та сумма, о которой мы договорились, Таф. Если вы попытаетесь обмануть нас…

– Обмануть? – Таф вздохнул. – Ты слышал, Дакс? После всего того, что мы для них сделали, нам ни с того, ни с сего бросают такие ужасные обвинения. Да. В самом деле: ни с того, ни с сего. Странная формулировка, если задуматься. – Он опять поглядел на экран. – Хранительница Квай, мне хорошо известна обговоренная цена. За два миллиона стандартов я решил вашу проблему. Я продумал, проанализировал, понял, снабдил вас переводчиками, в которых вы нуждались. Я оставил вам даже двадцать пять телепатических кошек, каждая из которых связана со своим лордом-хранителем, чтобы облегчить дальнейшую связь после моего отлета. И это тоже входит в условия нашего первоначального договора, так как необходимо для решения вашей проблемы. И так как в сердце я больше филантроп, чем торговец, я даже позволил вам оставить Глупость, которой вы – я не в состоянии объяснить, почему – понравились. За это я тоже не беру никакой платы.

– Почему же вы тогда требуете дополнительно три миллиона? – спросила Кефира Квай.

– За ненужную работу, которую меня так грубо заставили проделать, – ответил Таф. – Вам нужны подробные расчеты?

– Да, я хотела бы их иметь.

– Отлично. За акул. За морских дьяволов. За орков. За голубых спрутов. За кровавые шнуры. За водяное желе. По двадцать тысяч за каждый пункт. Пятьдесят тысяч стандартов за рыбу-крепость. За траву-которая-плачет-и-шепчет восемьдесят… – Он перечислял очень долго.

Когда он закончил, Кефира Квай сурово поджала губы.

– Я представлю ваши расчеты совету хранителей, – сказала она. – Но хочу сказать вам, что ваши требования непорядочны и безмерны и что наш торговый баланс недостаточно велик, чтобы позволить отток такой суммы. Вы можете прождать на орбите лет сто, Таф, но не получите пяти миллионов стандартов.

Хэвиланд Таф протестующе поднял руку.

– Э, – сказал он. – Значит, я должен нести потери из-за моей доверчивости. Значит, мне не заплатят?

– Два миллиона стандартов, – сказал Хранительница. – Как договорились.

– Ну что же, полагаю, что вынужден буду смириться с этим ужасным и неэтичным решением и считать его суровым жизненным уроком. Ну, прекрасно, так и быть. – Он посмотрел на Дакса. – Говорят, что те, кто не учится у истории, будут прокляты повторять ее. За такой скверный поворот событий я могу винить только себя. Ведь прошло только несколько месяцев с тех пор, как я посмотрел исторический фильм о точно такой же ситуации. Речь шла о корабле-сеятеле – таком же, как мой – который освободил маленький мир от ужасной эпидемии только для того, чтобы потом выслушать, как неблагодарное правительство планеты отказалось от оплаты. Будь я умнее, этот фильм научил бы меня потребовать плату вперед. – Он вздохнул. – Но я был неумным и должен поплатиться за это. – Таф опять погладил Дакса и замер. – Возможно, вашему совету хранителей будет интересно посмотреть этот фильм, просто так, для отдыха. Он голографический, весьма драматичен и хорошо сыгран. И, кроме того, дает увлекательный обзор функций и возможностей такого корабля, как мой. Весьма поучительно. Его название: «Гаммельнский корабль-сеятель».

Они, конечно, уплатили ему.

Джордж Р. Мартин
Зовите его Моисей
из серии «Путешествия Тафа»

По слухам, Хэвиланд Таф брал на заметку что-либо только в редких случаях, что конечно, было потому, что только редкие случаи достигали его ушей. На этой планете туристов не было ничего, что могло бы испугать его. Но в тех случаях, когда он сам смешивался с народом в общественных местах, он для туземцев был по меньшей мере чуждым и недоступным. Известково-белый цвет кожи, огромный череп и безволосые конечности обычно выделяли его среди всех прочих. И только в благоприятных случаях, которые были очень редки, оказывалось, что цвет его кожи почти или совсем не отличается от цвета кожи жителей тех миров, на которых он имел привычку разворачивать свою деятельность. Хэвиланд Таф был неполных двух с половиной метров роста, которому едва ли соответствовал его вес. При этом большая часть веса располагалась над пряжкой ремня – так что вряд ли можно было считать его фигуру гигантской. Конечно, люда смотрели ему след, когда он проходил мимо них, но только немногие – за исключением тех случаев, когда он заходил в магазины – вступали с ним в беседу. Тафа постоянно сопровождал Дакс, огромный иссиня-черный длинношерстный кот, которого он везде носил с собой на руках. И когда у хозяина возникало желание поболтать, они великолепно беседовали друг с другом, причем Таф специально записывал разговоры обо львах.

Не удивительно, что Таф, вследствие уже описанных обстоятельств, никогда ничего не слышал о человеке по имени Моисей – до того вечера, когда он, вместе с Даксом, задержался в ресторане на Кътеддионе, и был оскорблен действиями Джайма Крина.

Таф только что съел блюдо копченых корней с искусственной спаржей в маленьком ветхом притончике вблизи космопорта и допивал третий литр грибного вина, когда свернувшись клубком на столе перед ним Дакс внезапно поднял голову. Слегка покачнувшись, вылив при этом вино себе на рукав, но все же не потеряв присутствия духа, Таф молниеносно отклонил голову, достаточно далеко, чтобы бутылка, летящая по высокой дуге и нацеленная в затылок Тафа Джаймом Крином, хилым белобрысым юношей, разбилась о деревянную спинку стула. Бутылка разлетелась и стул, стол, кот и оба мужчины были окачены дождем осколков стекла и жидкостью, находящейся в бутылке – приятным местным алкогольным напитком – так что все они промокли насквозь. Бессмысленно моргая и тараща пьяные глаза, Джайм Крин уставился сначала на Тафа, а потом растеряно посмотрел на остатки разбитой бутылки в своем окровавленном кулаке.

Хэвиланд Таф тяжело поднялся, на его длинном белом лице не было заметно никаких проявлений чувств. Он одарил напавшего на него беглым взглядом, смахнул капли жидкости с лица и потянулся вниз, чтобы взять со стола несчастного мокрого Дакса.

– Скажи мне, Дакс, ты что-нибудь понимаешь? – прогремел его угрожающий глубокий бас, из дальнего угла притона, в котором он находился. – Этот странный чужак задал мне загадку, которая нам совершенно некстати. Почему только, о чудо, он напал на нас? Ты имеешь об этом какое-нибудь представление? – он ласково погладил повисшего на сгибе его руки Дакса и как только кот замурлыкал, он перехватил еще один взгляд Крина.

– Мой друг, – сказал он, – вы проявили бы признаки мудрости, если бы убрали остатки бутылки вон туда. Мне кажется, что ваша рука полна осколков стекла, крови и этой пагубной для здоровья бурды. Я сильно сомневаюсь, что эта комбинация полезна для вашего здоровья.

К растерянному Крину, казалось, вернулась жизнь. Он гневно сжал губы в узкую линию, отбросил прочь остатки бутылки и заревел:

– Может быть, ты хочешь посмеяться надо мной, ты, преступник! Да? – его пьяный язык с большим трудом произносил слова.

– Мой друг, – мягко ответил Хэвиланд Таф. Все другие посетители в этом тихом питейном заведении уставились на двух собеседников. Хозяин успел улизнуть, – я отважусь заметить, что титул «преступник» скорее подходит к вам, чем ко мне. Но это так, между прочим. Нет, я ни в коем случае не смеюсь над вами. Очевидно вы были охвачены непонятным мне волнением по отношению к моей персоне. При таких обстоятельствах с моей стороны было бы полным безрассудством смеяться над вами. И если мне приходится обвинить вас в сумасбродстве, я делаю это неохотно, – с этими словами он снова отпустил Дакса на стол и погладил его, как будто его больше ничего не заботило, кроме как чесать кота за ушами.

– Я все это уже слышал! – снова проревел Джайм Крин. – Но ты же действительно смеялся надо мной! Это мне не почудилось! Я тебя поколочу за это!

Хэвиланд Таф не позволял себе проявить никаких чувств.

– Нет, милый друг, вы этого не сделаете. Конечно, я думаю, что никто не сможет вас отговорить от этого, чтобы напасть на меня снова. В обычном случае я каждый раз снова уклонился бы от любого проявления насилия, но вы своим грубым поведением не оставили мне другого выбора. – Сказав это, он сделал быстрый шаг вперед и прежде чем остальные посетители успели вмешаться, он поднял Джайма Крина с пола – и тщательно сломал ему обе руки.

Смертельно побледневший и моргающий Крин вышел из напоминающего мавзолей кътеддионского здания государственной тюрьмы на улицу. На его лице было выражение смущения и слабости.

Поглаживая Дакса, сидящего у него на руках, Хэвиланд Таф стоял на тротуаре. Когда двери за Крином закрылись, он взглянул на молодого человека.

– Ваше возбуждение, кажется, немного улеглось, – сказал он. – Кроме того, вы, теперь кажется, трезвы.

– Это вы? – лицо Крина так исказилось в безграничном изумлении, что, казалось, оно вот-вот распадется на части. – Только что мне сказали, что вы выкупили меня!?

– Вы, несомненно, подняли очень интересный вопрос, – ответил Хэвиланд Таф. – В самом деле, я отдал некоторую сумму – а если быть точным, двести стандартов – и эту сумму вы должны мне отдать. И все же ваш вопрос о том, купил ли я вам свободу, не совсем точен. Все дело в том, что вы не совсем свободны. По кътеддионским законам вы теперь принадлежите мне – так сказать, вы раб, которого я могу заставить работать где только захочу, пока не настанет время, когда вы избавитесь от своего долга.

– Долга? Какого долга?!

– Ну, я составил счет к вам следующим образом, – терпеливо объяснял Хэвиланд Таф. – Двести стандартов – это сумма, которую я заплатил здешнему начальству, чтобы избавить его от вашего присутствия. За свою одежду из натуральной овечьей шерсти, которую вы привели в полную негодность, я насчитал с вас сто стандартов. За разрушения, причиненные забегаловке, я заплатил сорок стандартов, чтобы удовлетворить претензии ее хозяина к вам. Еще семь стандартов за превосходное грибное вино, которым вы не дали мне насладиться. Как вы знаете, кътеддионы – широко известные специалисты по изготовлению грибного вина, а это кроме того, было еще и великолепно выдержано. Все вместе это составляет триста сорок семь стандартов, это все касается материальных убытков, которые вы нанесли. Но к этому надо добавить еще и то, что своим безосновательным нападением вы поставили меня и Дакса в неприятное положение, которое сильно нарушило наше душевное спокойствие. За это с вас дополнительно причитается пятьдесят три стандарта – как я полагаю, довольно скромная сумма. Таким образом, общая сумма вашего долга составляет круглых четыреста стандартов.

Джайм Крин весело хихикнул:

– Как бы вы не старались, вам не удастся выбить из меня больше десятой части этой суммы, звероторговец. У меня нет никаких сбережений и я мало пригоден к работе, потому что, как вам самим хорошо известно, вы сломали мне руки.

– Мой друг, – сказал Хэвиланд Таф, – если бы у вас были значительные сбережения, вы бы сами были способны уплатить денежный выкуп и в этом случае мое участие, несомненно, не было бы необходимым. А тут я сам, тот, кто сломал вам руки, считаю, что мне известно ваше финансовое положение. Теперь мне хотелось бы настоятельно попросить вас впредь не докучать мне необдуманными вопросами и объяснениями, которые не содержат абсолютно никакой информации! Несмотря на вашу ограниченность, я все же думаю взять вас на свой корабль, где вы будете работать на меня в погашении своего долга. Следуйте за мной!

Хэвиланд Таф повернулся и прошел пару шагов вниз по улице. Когда Крин не сделал никакого движения, чтобы последовать за ним, он остановился и обернулся. Крин хитро улыбнулся ему.

– Если вы хотите куда-нибудь доставить меня, вам придется меня туда нести.

Таф погладил Дакса и холодно улыбнулся.

– Мне никогда бы не пришло в голову нести вас, – спокойно сказал он. – Вы уже одни раз заставили меня взяться за вас и по своему опыту знаете, что у меня нет никакого намерения повторять этот инцидент, я считаю, что вы уже получили достаточный урок. Если вы не подчинитесь мне и не последуете за мной, у меня не будет другого выбора, как только вызвать двух охранников правительственной службы, которые насильно доставят вас туда, куда я им велю. И плата им, конечно, будет прибавлена к вашему долгу. Поступайте по собственному усмотрению, – Хэвиланд Таф снова повернулся и отправился с космопорту.

Джайм Крин, кроткий как овечка, и такой же послушный последовал за ним мрачно бормоча что-то себе под нос.

Корабль, ожидавший их, был приятным зрелищем для глаз Крина. Это был старый бравый транспорт, в шрамах коррозии, сделанный из почерневшего металла, с узкими, красивыми несущими плоскостями, и корпус которого возвышался почти в два раза над новейшими пузатыми торговыми кораблями, стоявшими на космодроме Кътеддиона. Как и других случайных посетителей Хэвиланда Тафа, Крина тоже охватила почтительная робость, когда он понял, что «Гриф» – только один из многочисленных кораблей, находящихся на борту «Ковчега».

Главная палуба «Ковчега» по площади оказалась больше, чем все посадочное поле космодрома Кътеддиона. Когда они совершили посадку на ней, Крин не знал, на какой из стоящих на этой палубе кораблей ему бросить первый взгляд. Возле четырех других идентичных «Грифу» кораблей он увидел старый грузовик каплевидной формы, типичной для Авалона, покоящийся на трех косо расставленных посадочных лапах. Возле него стоял грозно выглядевший военный глайдер, а на его фоне выделялся казавшийся неуместным здесь позолоченный галактический баркас, корпус которого был усеян вычурными украшениями, а на корме у него находилась старинная гарпунная пушка. На заднем плане Вырисовывались нечеткие очертания еще двух кораблей, у одного из которых были чужие, незнакомые очертания, а в десяти шагах слева от него стояло сооружение, состоящее из огромного квадрата с возвышающейся в центре полой трубой.

– Кажется, вы собираете космические транспортные средства, – заметил Крин после того, как преодолел удивление. Таф припарковал «Грифа» и они оба опустились на палубу.

– Неплохая идея, – ответил Таф, почесывая свой лысый череп. – Но нет, ваше предположение ошибочно. Пять посадочных ботов принадлежат к имуществу «Ковчега». Старого торговца я держу из сентиментальных соображений – он моим был первым кораблем. А другие… ну, я приобрел их во время своих путешествий когда-то и где-то из тех же соображений. Будет время, я при ближайшей возможности наведу на этой палубе порядок. Что меня до сих пор удерживало от этого, так это незначительная вероятность того, что я могу использовать то или иное транспортное судно во время каких-нибудь своих операций. Поэтому я до сих пор просто не мог решиться выбросить некоторые из этих кораблей. Но рано или поздно, мне может быть, доставит удовольствие предпринять что-либо в отношении этого. А теперь будьте так добры, идемте со мной.