Текст книги "Звезда смерти"

Автор книги: Джордж Р.Р. Мартин

Соавторы: Мэрион Зиммер Брэдли,Хол Клемент,Генри Бим Пайпер
сообщить о нарушении

Текущая страница: 41 (всего у книги 43 страниц)

Глава 17
Ссора

В среду утром Боб рано вышел из дома и еще до школы испытал новую вакцину. Он не знал, когда Терол придет за прививками, и не хотел в ним встречаться, поэтому он не стал задерживаться в кабинете доктора. Уроки шли, как обычно. Мальчики решили временно оставить работу над лодкой и еще раз посетить новый резервуар.

Мальмстром оказался исключением: он исчез, не сообщил о своих планах, и Боб с любопытством смотрел, как он уходит.

Он испытывал искушение пойти следом, но законной причины для этого не было, и во всяком случае Райс и Хэй стояли выше в списке подозреваемых.

Строительство, как казалось, шло не так быстро. Стены, для которых возводилась опалубка, не только не подпирались с одной стороны холмом, но и начинались в пятнадцати футах от поверхности в северном конце резервуара. Это означало необходимость установления длинных диагональных распорок, подходящего материала не было, его нужно было готовить.

Склон холма означал также, что все распорки будут разной длины, и мистер Киннэйрд бегал от стен к пилам и обратно с логарифмической линейкой и стальной лентой.

Тяжелые доски продвигались от штабеля к пилам и оттуда к стенам. Боб, более или менее равнодушный к занозам, и Колби, выпросивший пару рабочих рукавиц, некоторое время помогали.

Хэй и Райс, вооружившись гаечными ключами, сумели получить разрешение на затягивание болтов в конвейере, шедшем от миксеров к опалубке. Конвейер располагался на лесах, и по большей части высоко над землей. Мальчики не боялись высоты, а некоторые мужчины боялись.

Леса были прочными, и риск упасть сводился к минимуму.

Покрытие законченной южной стены продолжалось, и мальчикам не разрешалось туда подходить, но Бобу однажды разрешили съездить в док и наполнить цистерну фтористой глазурью.

Материал нельзя было долго держать поблизости от работы, так как он имел тенденцию полимеризоваться при обычной температуре. Запасы были сосредоточены в холодильнике вблизи небольшой крекинг-фабрики. Путь занимал две-три минуты, но Бобу пришлось ждать с полчаса, пока цистерну очистят и заполнят заново: нельзя было оставлять в ней остатки. Никакой растворитель не справился бы с пластмассой, если она затвердеет, вначале растворился бы металл в цистерне.

Вернувшись, Боб не застал в резервуара Райса, тот держался незаметно и подносил палки, которыми впритык соединяли распорки.

– Я уронил болт и чуть не попал отцу по голове. Тот велел мне спуститься, пока я кого-нибудь не убил. Он велел мне или работать здесь внизу, или убираться вообще. Он сказал, что если я и здесь на кого-нибудь что-то уроню, он сдается. Интересно, что он бы сказал, если бы сорвались все те салазки.

– Если бы оказался на их пути, то ни слова. Лучше закрепи их. Это слишком опасно для забавы.

– Ты прав.

Райс перестал пилить и занялся салазками, а Боб осмотрелся в поисках интересного. Некоторое время он держал для отца конец стальной ленты, потом ему строго-настрого запретили таскать стофунтовые мешки с цементом к миксерам. В конце концом он с легкой лесенкой и спиртовым уровнем стал проверять положение каждой секции, прежде чем будут закреплены распорки.

Работа оказалась достаточно важной – он чувствовал удовлетворение, легкой – он мог ее выполнять, и безопасной – отец не беспокоился.

Поработав некоторое время, он вдруг вспомнил, что должен был после школы увидеться с доктором и испытать новую вакцину. Теперь, когда он застрял здесь, как и большинству заговорщиков, ему не пришло в голову, что ему не нужно объяснять свои поступки.

Поэтому он продолжал работать, стараясь выдумать причину, чтобы уйти, не вызывая подозрений. Взрослые могли не заметить, но оставались его друзья, даже если и они не заметят, вокруг крутилось множество детворы, которая, конечно, захочет знать, куда он идет.

Его размышления прервал Колби, все еще работавший на транспортере и оказавшийся как раз над его головой.

– Вон идет Чарли. Один. Я думал, Коротышка пошел ему навстречу.

Боб взглянул на дорогу и увидел, что Хаф прав. Терол медленно поднимался к резервуару.

Выражение его лица трудно было рассмотреть на расстоянии, но Боб понял по его движениям и походке, что Терол виделся с доктором. Лицо Боба застыло, он почувствовал угрызения совести, он даже подумал, не уйти ли ему пока подальше, но сдержался и остался на месте, наблюдая.

Теперь Терол был близко. Лицо его было лишено всякого выражения, что само по себе противоречило его обычно хорошему настроению.

Он едва ответил за завистливые приветствия малышей. Двое или трос взрослых заметив, что что-то неладно, тактично промолчали, но слово «такт» отсутствовало в словаре Кеннета Райса.

Этот молодой человек работал примерно в тридцати ярдах ниже по холму от Боба.

Он по-прежнему подвозил на починенных им салазках палки. Салазки рядом с ним казались очень большими. Для своего возраста Райс был слишком мал. Он поднял голову и крикнул Теролу:

– Привет! Все готово для поездки?

Не меняя выражения лица, Терол ответил:

– Я не еду.

– На борту не хватает постелей?

Это был жестокий вопрос, и Райс тут же о нем пожалел, потому что в сущности не был злым. Но он не извинился. У него не было такой возможности.

Терол, как правильно рассудил Боб, виделся с доктором Сивером. Много месяцев он ждал этой работы, почти неделю собирался в дорогу и, что всего хуже, он всем и каждому объявил об этом.

Заявление доктора, что придется подождать по крайней мере следующего прибытия корабля, было для Терола сильным ударом. Он не видел причин для задержки, что неудивительно.

Выйдя из кабинета доктора, он больше часа бродил бесцельно, пока ноги сами не принесли его к строительному участку. Вероятно, если бы он подумал, куда идет, то избегал бы этого места с его неизбежными толпами рабочих и детей.

Во всяком случае он не был настроен для встреч.

Чем больше он думал, тем менее оправданным казались действия доктора, и тем все сильнее становился гнев юноши. Насмешка Райса была совсем не ко времени.

Чарльз ни на мгновение не задумался.

Он находился в одном-двух ярдах от Райса и действовал немедленно – прыгнул и ударил.

От серьезного ущерба Райса спасла только быстрая реакция. Терол вложил в первый удар всю свою силу. Райс увернулся, уронив салазки и подняв для защиты руки.

Удар Терола пришелся в пустоту. От этого он утратил последние остатки самообладания и замолотил кулаками. Райс, прижавшись к стене, которая не давала возможности отступить, отвечал.

Мужчина, которому помогал Райс, слишком изумился, чтобы вмешаться сразу, Боб был далеко, как и другие рабочие, Колби не мог спуститься с лесов, поэтому драка продолжалась со всей яростью, на какую способны были драчуны. Райс вначале только защищался, но, получив, сильный удар по ребрам, утратил самообладание и стал давать сдачи.

Терол был на три года старше, на голову выше и соответственно тяжелее. Ни один из них не был опытным бойцом, но они сумели нанести несколько сильных ударов. Большинство нанес Терол: лицо его соперника оказалось на очень удобной высоте, но его ребра тоже пострадали, а однажды он был потрясен ударом в солнечное сплетение.

Он невольно отступил и схватился руками за пораненное место. В это мгновение для Райса драка достигла высшей точки. Он не учился боксу, но даже если бы он тренировался несколько лет, он не смог бы действовать быстрее и увереннее.

Как только Терол опустил руки, Райс выбросил вперед кулак, подкрепив его удар мышцами плеча, поясницы и ног, и ударил в нос своего противника. Это был великолепный удар, и Райс, которому нечем было гордиться в связи с этой дракой, всегда впоследствии вспоминал его с удовлетворением. Но это было все, что он мог вспомнить. Терол быстро пришел в себя и ответил сильным ударом точно в то же место. На этом драка кончилась.

Мужчина с другими салазками пришел в себя и схватил Терола сзади. Боб, который успел спрыгнуть с лестницы и подбежать к сцене, сделал то же самое с Райсом. Драчуны не сопротивлялись, удары отрезвили их, а пауза дала возможность оценить ситуацию, и собравшаяся толпа увидела на их лицах стыд.

Дети, составлявшие большую часть толпы, поддерживали обоих дерущихся. Но мужчины, протолкавшиеся сквозь толпу, не проявили такого энтузиазма. На лице у мистера Райса было такое выражение, которое быстро подействовало на сына.

А на сына можно было поглядеть. Налившиеся синяки гармонировали с цветом его волос, из носа шла кровь. Синяки его противника были большей частью скрыты под рубашкой, но у него тоже шла кровь из носа. Старший Райс, остановившись перед сыном, некоторое время молча разглядывал его. Толпа стихла в ожидании. Однако, мистер Райс не собирался во всеуслышание говорить все, что он думает. Через минуту он просто сказал:

– Кеннет, вымой лицо и сотри кровь с рубашки, пока мать тебя не увидела. Поговорим позже.

Он повернулся.

– Чарльз, если ты пойдешь с ним и сделаешь то же самое, я буду тебе благодарен. Мне бы очень хотелось узнать, чем все это вызвано.

Мальчики не ответили. Они двинулись к лагуне, полные стыда. Боб, Норман, Хаф пошли за ними, но не собирались говорить, пока главные участники не решат, что должно быть сказано.

Мистер Киннэйрд знал своего сына и его друзей достаточно, чтобы догадаться о причине.

Только это знание помогло ему сохранить спокойствие, когда он, выйдя из-за угла резервуара, столкнулся с группой.

– У меня в «джипе» есть мыло для соленой воды, – заметил он. – Я его достану, если один из вас отнесет это лезвие мистеру Мердиту у пилы.

Он протянул круглый предмет, который нес, Колби. Тот от неожиданности отшатнулся, но тут же пришел в себя, просунул палец в центральное отверстие лезвия и повернулся вверх по холму, а мистер Киннэйрд пошел к своей машине. Мальчики с благодарностью приняли мыло, особенно Райс, который беспокоился о реакции матери по поводу его окровавленной рубашки.

Полчаса спустя, убрав пятна с рубашки, он беспокоился уже о кровоподтеках под глазами.

Зубы он сохранил благодаря какому-то чуду, но Боб и Норман, оказавшие первую помощь, согласились, что пройдет немало времени, прежде чем встречные перестанут спрашивать Райса, что случилось.

Терол в этом смысле выглядел лучше: в лицо ему попало только раз, и опухоль пройдет через день-два.

Вся враждебность к этому времени исчезла, драчуны много раз извинялись друг перед другом, пока шла работа над их ранами. Даже Боб и Норман забавлялись, глядя, как они идут рядом навстречу мистеру Райсу.

– Что ж, – заметил Хэй, – мы говорили Рыжему, что он напрашивается на это. Надеюсь, у него не будет больше неприятностей. От Чарли ему досталось.

Боб кивнул.

– Он выбрал неудачное время для своих шуток – как раз после того, как Чарли сказал, что он не едет. Он, должно быть, неважно себя чувствовал.

– Я этого не слышал. Он сказал, почему не едет? Для меня это новость.

– Нет, – ответил Боб.

Он вовремя вспомнил, что не должен знать причину.

– Для объяснений не было времени. События развивались слишком быстро. Не думаю, чтобы следовало и сейчас его расспрашивать. Может, он уже сказал Рыжему? Пойдем к ним?

– Вряд ли от этого будет толк. К тому же я еще не установил решетку в своем бассейне: мы слишком много времени провели за починкой лодки и здесь. Что если ты займешься этим? Лодка нам не нужна, материалы здесь, и мы можем проплыть от берега.

Боб колебался. Была хорошая возможность увидеться с доктором и испытать новую вакцину, но он не знал, как уйти от товарища. У него по-прежнему был преувеличенный страх выдать свои истинные мотивы.

– А как же Хаф? – спросил он. – Он ушел с лезвием и еще не вернулся. Может, он тоже захочет пойти?

– Он, наверное, нашел себе другое занятие. Если не хочешь, я пойду один. Ты идешь или будешь делать что-то другое?

– Я вспомнил кое-что, – ответил Боб. – Нужно поглядеть.

– Ладно. Пока.

Хэй, не оборачиваясь, двинулся вверх по холму за все еще видимыми драчунами, а Боб, раздумывая, не заподозрил бы что Хаф, пошел по берегу к большому доку.

Он шел медленно, так как ему о многом нужно было подумать. Но он ничего не говорил, а Охотник его не беспокоил. У чужака тоже было над чем задуматься.

Добравшись до дока, они свернули на дорогу мимо дома Терола и вскоре дошли до дома доктора. Но тут планы Боба были нарушены: на двери висело объявление, что доктор ушел к пациенту, а когда вернется – не известно.

Боб хорошо знал, что дверь никогда не запирается. Немного подумав, он открыл ее и прошел в кабинет. Он может подождать. Доктор скоро придет. К тому же, здесь есть книги, которые он не читал и которые могут оказаться интересными или полезными. Боб порылся на полках, выбрал несколько книг и занялся ими.

Работа оказалась нелегкой. Книги были узкоспециальными, предназначенными для профессионалов, и полны сложными терминами. Боб был далеко не глуп, но у него просто не было знаний, чтобы понять прочитанное. Как следствие, мысли его часто уходили далеко от печатных строк.

Естественно, больше всего он думал о необычных событиях дня, а также о других проблемах. Он даже спросил Охотника прямо, что тот думает о вчерашнем заключении, – они с доктором считали наиболее подозрительными Хэф и Райса.

– Я избегал критиковать твои усилия, – ответил Охотник.

– Как бы ни казались неверными твои заключения, у них должны быть основания. Я предпочитаю не говорить тебе о своих мыслях относительно Райса и Хэя, а также других твоих друзей. Мне не хочется опровергать твои идеи, если они не совпадают с моими. Я могу поработать один.

Ответ был не прямой, но Боб предположил, что Охотник с ним не согласен, он не видел причины для этого. Логика мыслей его и доктора казалась несокрушимой.

Но он понял, что у Охотника больше знаний о том существе, которое они ищут.

Что же в их рассуждениях неверно?

Вообще-то прямого заключения они не достигли, они говорили лишь о вероятности. Если Охотник не согласен с этим, у него должна быть уверенность.

– У меня нет ничего определенного, – ответил Охотник, когда Боб объяснил свою мысль детективу.

Боб снова задумался. Он получил определенные результаты, но решил не обсуждать их с Охотником, потому что когда ему в голову пришла мысль, он услышал шаги доктора на пороге.

Боб вскочил на ноги. Когда дверь открылась, он повернулся к вошедшему.

– У меня новости, – сказал он. – Вы можете отпустить Чарли, да и о Рыжем можно забыть.

Глава 18
Ограничения

Доктор остановился, услышав возбужденный голос Боба. Закрыв за собой дверь, он прошел к своему креслу.

– Рад слышать, – сказал он. – У меня тоже есть новости. Сначала расскажи ты. Охотник сам проводил проверку?

– Нет, я. Я хочу сказать, что кое-что видел. Но я не понял сразу, что это значит. Чарли и Рыжий подрались у нового резервуара. Драка началась из-за Рыжего. Он подразнил Терола. Должно быть, Терол был у вас перед этим. Во всяком случае, оба завелись и дрались изо всех сил. У обоих синяки – у Кена роскошные фонари – и у обоих лилась кровь из носа.

– Ты думаешь, это доказывает отсутствие существа из народа Охотника? Я думал, мы решили, что наш беглец не станет останавливать кровь, боясь выдать себя. Не вижу, что доказывает твой рассказ.

– Вы не поняли, док. Я знаю, что порез или царапина ничего не докажут, но разве вы не видите разницы между ними и кровью из носа? Открытого пореза нет, ничего удивительного, если парня ударили, а кровь из носа не пошла. А у обоих были настоящие фонтаны. Он должен был остановить!

Наступило молчание, доктор задумался.

– Остается одно возражение, – сказал он наконец. – Знает ли наш друг то, что ты сказал – что удар по носу не обязательно вызывает кровотечение? Ведь он не всю жизнь провел с людьми.

– Я подумал и об этом, – с триумфом заявил Боб. – Он не может не знать этого. Он должен знать, что может вызвать кровотечение, если он живет в теле. Я еще не спросил об этом Охотника, но разве может быть иначе? Как, Охотник?

Он ждал ответа вначале в полной уверенности, затем с увеличивающимся сомнением.

– Ты совершенно прав, – ответил наконец Охотник. – Я не подумал об этом раньше, но, конечно, наш друг знает, что никакого вреда от остановки кровотечения из носа не будет. У мальчиков шла кровь и после того, как вы прикладывали холодную воду и другие средства. Один ноль в твою пользу, Боб. Я готов забыть об этих двоих.

Боб повторил эту информацию доктору Сиверу, который коротко кивнул.

– Я также могу отвести одного кандидата, – сказал он. – Скажи, Боб, не привлекал ли твое внимание вчера Кен Мальмстром?

– Да, немного. Он работал хуже, чем обычно, и казался странным, но я решил, что это из-за Чарли.

– А сегодня?

– Не знаю. Я его не видел после уроков.

– Конечно, – сухо сказал Сивер. – Ты не должен был видеть его и в школе. После уроков у него была температура сто три градуса, когда он наконец решился сказать родителям, что плохо себя чувствует.

– Что?

– Твой друг лежит с малярией, и я хотел бы знать, где он ее подцепил.

Доктор взглянул на Боба, как будто тот был лично ответственен.

– Но ведь на острове есть москиты, – сказал молодой человек.

Он чувствовал себя неуверенно под взглядом доктора.

– Я знаю, хотя мы их постоянно уничтожаем. Но где они взяли малярию? Я слежу за всеми, кто навещает остров. Команда танкера – некоторые ее члены – иногда выходят на берег. Но они не в счет. Я знаю их медицинские карты. Ты достаточно долго отсутствовал, чтобы подцепить заразу, но ты не можешь быть источником, разве что Охотник для забавы сохраняет болезнь в твоей крови.

– Это вирусная болезнь? – спросил Охотник.

– Нет. Ее вызывает микроорганизм, простейшее. Вот…

Доктор отыскал книгу с нужными фотографиями.

– Посмотри, Охотник, нет ли чего-либо подобного в крови Роберта?

Ответ последовал быстро.

– Сейчас нет, но я могу вспомнить все микроорганизмы, которые я уничтожил месяцы назад. Вы должны вспомнить, были ли у него раньше симптомы. В образцах вашей крови много существ, слегка похожих на сфотографированные здесь, как я вчера заметил, но по этим картинкам я не могу утверждать, что они тс же самые. Я был бы рад помочь вам более активно, если бы не моя проблема.

– Боб, – сказал доктор, когда это было передано, – если ты не будешь держаться своего друга, когда он покончит со своей проблемой, и сам не станешь медиком, ты будешь предателем нашей цивилизации. Однако пока к нашим проблемам это не относится. Мне не нравятся твои намеки, Охотник, но я не отрицаю такой возможности и все проверю. Это моя работа. Но я говорю, что твой друг не может быть в теле Мальмстрома. То что ты говорил о кровотечении из носа, вдвойне относится к болезням, вызванным бактериями. Нельзя подозревать человека за то, что он не заболел, и наш беженец должен об этом знать.

Они молча согласились с этим. Молчание грозило затянуться. Боб нарушил его, сказав:

– Из нашего списка подозреваемых остаются Норман и Хаф. Я бы голосовал за Норма. Теперь я не так уверен.

– Почему?

Мальчик повторил слова Охотника, сказанные несколько минут назад. Доктор пожал плечами.

– Если у тебя есть свои идеи, и ты нам о них не говоришь, Охотник, мы должны действовать в соответствии со своими, – сказал он.

– Именно этого я и хочу, – ответил детектив. – Это неверно. Мы в вашем мире, среди вашего народа. Я сам буду проверять свои идеи, с вашей помощью, если понадобится, но я хочу, чтобы вы делали то же самое с вашими, а вы не будете, если слишком прислушаетесь к моему мнению.

– Хорошая мысль, – согласился Сивер. – Ну, ладно, в настоящее время у меня те же мысли, что и у Боба. Ты должен, не откладывая, лично проверить Нормана Хэя. Другой кандидат из нашего списка всегда казался наименее вероятным. Если бы это был детективный роман, я бы посоветовал тебе заняться им. Роберт сможет отнести тебя к дому Хэя, и ты сможешь проверить сегодня ночью.

– Вы забыли собственный аргумент – что я должен быть готов к действиям, когда обнаружу нашего друга, – ответил детектив. – Мне кажется, лучше продолжить испытание вакцин, а ты Роберт, и я будем держать глаза открытыми.

– Будь я проклят, если из-за этого позволю распространиться эпидемии малярии, – сказал доктор. – Однако, ты прав. Попробуем другую вакцину. И не говори, что тебе нравится вкус. Это слишком дорого для лакомства.

Он принялся за работу.

– Кстати, разве Норман не был одним из зайцев?

Он поднял голову от шприца.

– Как это объяснить?

– Был, – ответил Боб, – но я не могу сказать, как это объяснить. Идея принадлежала Рыжему, но в последнюю минуту он увильнул.

Сивер задумчиво взял шприц.

– Может, эта штука была у Терола, а потом перешла к Хэю. Они спали близко друг к другу на корабле.

– Зачем ему переходить?

– Он мог решить, что у Хэя больше шансов выйти на берег. Помнишь, Норман хотел посмотреть музей на Таити?

– Это значит, что он был с Чарли достаточно долго, чтобы понимать по-английски. Это значит также, что в интересе Нормана к биологии нет ничего необычного, поскольку он возник до появления чужака, – сказал Боб.

Доктор вынужден был признать это.

– Ладно, – сказал он, – это была просто мысль. Я никогда не утверждал, что у меня есть доказательства. Жаль, что мы не можем найти нужную вакцину. Эта малярия дала мне повод ввести ее всем, если бы ее у меня оказалось достаточно.

– Пока вы ее не нашли, – доложил в этот момент Охотник.

Доктор скорчил гримасу.

– Вероятно, и не найдем. Твой организм слишком отличается от земных. Я хотел бы послушать твои идеи.

– Я обсуждал свои идеи с Бобом раньше, – ответил Охотник, – и следовал за ними. К несчастью, они ведут к такому широкому полю возможностей, что я боюсь начать проверять их. Я бы предпочел сначала проверить ваши идеи.

– Что ты с ним обсуждал? – спросил доктор мальчика. – Как раз время узнать, что есть еще ниточки.

– Не думаю, что они есть.

Боб нахмурился.

– Я помню, мы обсуждали с Охотником метод поиска: догадаться о возможных действиях нашей добычи и искать свидетельств в этих направлениях. Мы делали это и нашли щиток генератора. Мне кажется, что мы все еще делаем это.

– Мне тоже. Что ж, если Охотник хочет, чтобы мы вначале истощили свои идеи, придется делать это. Его причины очевидны. Только непонятно относительно слишком большого поля. Это не причина, чтобы не начинать проверку.

– Я уже начал, – возразил Охотник. – Просто я не вижу необходимости отвлекать вас. Я очень хочу внимательней приглядеться к Хэю и Колби. И я никогда не считал очень вероятным Райса.

– Почему?

– Ты говоришь, что он был беспомощен достаточно долго и в нужном месте, чтобы наша добыча воспользовалась этим. Я думаю, однако, что наш друг никогда не войдет в тело того, кто находится в опасности, в какой находился в тот момент Райс.

– Для него это не опасно.

– Конечно. Но какая для него польза в утонувшем хозяине? Я не удивлен, что твой рыжеволосый друг доказал свою невиновность, или незараженность, как сказал бы доктор Сивер.

– Хорошо. Проверим двоих как можно быстрее, чтобы по-настоящему приняться за работу, – сказал доктор. – Но мне это кажется нелогичным.

Боб чувствовал то же самое, но у него развилась большая вера в Охотника – за исключением одного пункта, он больше не делал попыток поколебать решение чужака и вышел из кабинета доктора на послеполуденный солнцепек. Следовало отыскать Хэя и Колби и следить за ними. Это пока все, что он может сделать.

Он оставил их у резервуара. Они все еще могли быть там. Во всяком случае там его велосипед, придется идти за ним, а там он узнает, где его друзья.

Проходя мимо дома Терола, он увидел в саду за работой Чарльза и помахал ему.

Полинезиец, по-видимому, восстановил свое хорошее настроение. Боб вспомнил, что еще не было разговора о том, чтобы отпустить Чарльза. Он надеялся, что доктор об этом не забудет. Сейчас уже не было необходимости задерживать его на острове.

Велосипед лежал там, где он его оставил, велосипеды других ребят исчезли.

Где же они могут быть?

Он вспомнил о желании Хэя поработать над своим бассейном и решил, что это не менее вероятно, чем остальное, поэтому он сел на велосипед и поехал обратно по дороге. У дома доктора он свернул в сторону, чтобы убедиться, что Сивер не забыл о Тероле.

У второго ручья Боб остановился взглянуть, нет ли велосипедов, хотя он был уверен, что мальчики не занимаются лодкой. По-видимому, он был прав.

Норман сказал, что они поплывут к острову, значит, вероятнее всего, их велосипеды у дома Хэя, в конце дороги. Боб направился туда. Хэй жил в двухэтажном доме с большими окнами, похожем на дом Киннэйрдов. Главная разница заключалась в том, что этот дом не был окружен джунглями.

Он располагался на конце хребта, где высокогорье начинало опускаться к берегу. Почва здесь была слишком песчаной для густых зарослей. Впрочем, растительности для тени было достаточно, а ходить вокруг дома было гораздо легче. За домом была устроена стоянка для велосипедов; многие взрослые жители острова тоже пользовались ими. Боб автоматически вначале заглянул туда. Он с удовлетворением увидел, что по крайней мере частично оказался прав: тут находились машины Райса, Колби и Хэя. Боб поставил свой велосипед и направился к берегу. Он увидел фигуры своих друзей в плавках на островке за узкой полоской воды.

Когда он крикнул, они подняли головы и замахали руками.

– Не раздевайся! Мы уже кончили! – крикнул Хэй.

Боб кивнул и стоял, ожидая. Остальные осмотрелись, чтобы убедиться, что ничего не оставили, и направились в воду. Им приходилось осторожно пробираться среди острых кораллов, окружавших островок, пока вода не стала достаточно глубокой.

Плыть в обуви было неудобно, но вскоре они добрались до Боба.

– Вы поставили решетку? – спросил Боб.

Хэй кивнул.

– Отверстие сделали немного больше. Теперь оно примерно шесть на восемь дюймов. Я взял еще цемента и обычную медную решетку и все зацементировал. Большая решетка послужила опорой, а малая удержит практически все в бассейне.

– У тебя уже есть образцы? А как насчет цветных снимков?

– Хаф пустил туда несколько анемонов. Я его должен благодарить: сам бы я их не тронул.

– Я тоже, – отозвался Колби. – Я думал, они всегда сворачиваются, когда приближается что-то большое. Один свернулся, и с ним не было никаких затруднений, зато два остальных!

Он поднял правую руку, и Боб свистнул. Пальцы Колби были усеяны красными точками – там ударили жалящие клетки морских анемонов. Вся рука до запястья заметно опухла, и, очевидно, болела. Об этом говорила осторожность, с какой Хаф ею двигал.

– Меня они тоже жалили, но так сильно никогда, – заметил Боб. – Что это за вид?

– Не знаю. Спроси учителя. Большой. Но большой или маленький – пусть теперь сам собирает.

Боб задумчиво кивнул. Даже ему показалось странным, что все это произошло в один день. Но нетрудно было заметить, что четверо из пятерых подозреваемых отпадали. Конечно, если Хаф без повреждений перенес одно из этих цветоподобных существ, почему бы его предполагаемому гостью не действовать и дальше? Даже если он равнодушен к боли своего хозяина, он, конечно, не хотел бы, чтобы тот лишился руки даже на время.

Похоже, методом исключения на первое место выходил Норман Хэй. Боб решил при первой же возможности поговорить об этом с Охотником.

Тем временем приходилось создавать видимость.

– Вы слышали о Коротышке? – спросил он.

– Нет. А что с ним случилось? – отозвался Райс.

Боб быстро забыл о своих беспокойствах, с удовольствием пересказывая поразительную новость. Он долго рассказывал о болезни друга, подчеркнув, что доктор затрудняется указать ее источник. На остальных новость произвела впечатление: Хэй даже как будто забеспокоился. Интерес к биологии дал ему некоторые сведения о малярийных москитах.

– Может, стоит поискать в лесу и высушить или залить нефтью лужи? – предложил он. – Если на острове малярия, мы все в опасности.

– Спросим доктора, – ответил Боб. – По мне это звучит хорошо, но работа тяжелая.

– Ну и что? Я читал об этой болезни.

– Можно ли нам увидеть Коротышку? – вступил Райс. – Наверно, об этом тоже нужно спросить доктора.

– Пошли к нему.

– Сначала узнаем время. Должно быть, уже поздно.

Это было разумное предложение, и все ждали у дома Хэя, пока он выяснит это важное обстоятельство.

Через мгновение его лицо показалось в окне.

– Мои предки только что сели за стол. Увидимся позже перед домом Боба.

Не ожидая ответа, он исчез.

Райс посерьезнел.

– Если он пришел вовремя, то я опоздал, – заметил он. – Пошли. Если после ужина меня не будет, вы знаете, почему.

Ему предстояла почти миля пути. Даже Колби, живший ближе всех к Хэю, не стал тратить время, и три машины быстро покатили по дороге. Боб не знал, как обошлось у его друзей, но ему пришлось доставать еду из холодильника и потом мыть посуду.

Когда он наконец вышел, его ждал только Хэй. Они еще подождали, но больше никто не появился. Уже некоторое время над ними висела угроза наказания за опоздание к ужину, и, по видимому, на этот раз топор упал.

Норман и Роберт решили, что ждать больше нечего, и направились к доктору. Он оказался на месте, хотя они думали, что он может быть у Мальмстромов.

– Привет, парни. Входите. У меня сегодня много посетителей. Чем могу быть полезен?

– Можно ли навестить Коротышку? – спросил Хэй. – Мы только что узнали, что он заболел, и решили сначала спросить вас.

– Правильно решили. Я думаю, вреда не будет. Нельзя заразиться малярией, дыша тем же воздухом. Сейчас ему лучше. У нас есть средства против плазмодия. Температура упала. Он будет рад вас видеть.

– Спасибо, доктор, – заговорил Боб. – Норм, иди, если хочешь, я тебя догоню. Я хочу тут кое-что проверить.

– Я подожду, – спокойно ответил Хэй.

Боб мигнул, не зная, что сказать.

Вмешался доктор.

– Боб имеет в виду свою ногу, Норман, – сказал он. – Я хотел бы поработать над ней без свидетелей.

– Ладно. Я просто… Я тоже хотел с вами поговорить.

– Я подожду тебя снаружи, – сказал Боб.

Он встал.

– Нет, не нужно. Это может занять какое-то время. И тебе, наверное, лучше знать. Оставайся.

Хэй повернулся к доктору Сиверу.

– Сэр, не скажете ли, что чувствует больной малярией?

– Ну, у меня, слава богу, ее никогда не было. Сначала появляется озноб, потом жар, обильный пот, иногда больной бредит. Потом все повторяется в соответствии с жизненным циклом простейшего, вызывавшего болезнь. Когда развивается новое поколение этих организмов, все начинается сначала.

– Озноб и лихорадка всегда сильные или их можно долго не замечать?

Доктор нахмурился.

Он начал понимать, к чему ведет мальчик.

Боб напрягся, как будто предстоял последний период хоккейного матча.

– Иногда болезнь остается скрытой в течение многих лет. Об этом был спор, но я не помню, чтобы упоминали о носителе, который сам не ощущает симптомы.