Текст книги "Звезда смерти"

Автор книги: Джордж Р.Р. Мартин

Соавторы: Мэрион Зиммер Брэдли,Хол Клемент,Генри Бим Пайпер
сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 43 страниц)

– Нет, – пробормотала она, уставившись в пустую тарелку.

– Итак, вы не обманывали. Вы тот, за кого себя выдаете, а этот корабль-семя этого… Как вы его назвали?

– Общества Экологической Генетики давно исчезнувшей Союзной Империи. Их корабли были невелики числом и все, кроме одного, разрушены превратностями войны. Только «Ковчег» выжил. Тысячу лет без управления. О подробностях вам не стоит беспокоиться, достаточно сказать, что я нашел его и вернул к жизни.

– Вы его нашли?

– Мне кажется, именно так я и сказал, точно такими словами. Будьте любезны, слушайте внимательно. Я очень не люблю повторять. До того, как найти «Ковчег», я зарабатывал себе скромные средства на жизнь торговлей. Мой старый корабль еще стоит на посадочной палубе. Может быть, вы случайно видели его?

– Тогда вы действительно лишь торговец.

– Извините! – возмущенно сказал Таф. – Я – экотехник. «Ковчег» может переделывать целые планеты, хранительница. Конечно, я один, а корабль когда-то имел экипаж в двести человек, и у меня действительно не хватает того обширного формального образования, какое несколько веков назад имели те, что носили золотую «тэту», являвшуюся эмблемой экотехников. Но пока мне удается помаленьку жить этим. И если Намор потрудится воспользоваться моими услугами, то я не сомневаюсь, что смогу вам помочь.

– Почему? – спросила стройная хранительница. – Почему вы так стремитесь помочь нам?

Хэвиланд Таф беспомощно развел своими большими белыми руками.

– Я знаю, что могу показаться глупцом, но ничего не могу с собой поделать. Я по натуре человеколюб и очень сочувственно отношусь к нуждам и бедам людей. Я точно так же не могу бросить на произвол судьбы ваших осажденных сограждан, как и сделать что-то плохое моим кошкам. Экотехники были сделаны из более твердого дерева, но мне уже не изменить свою сентиментальную натуру. Поэтому я и сижу здесь перед вами, готовый сделать все, что в моих силах.

– И вы ничего не хотите?

– Я буду работать без вознаграждения, – сказал Таф. – Конечно, у меня будут издержки, и поэтому я вынужден буду взять с вас небольшую плату, чтобы покрыть их. Скажем, три миллиона стандартов. Вы считаете это честным?

– Честным, – сказала она саркастически. – В высшей мере опасным, я бы сказала. Ведь были и другие вроде вас, Таф. Торговцы оружием и авантюристы, которым удалось обогатиться на наших бедах.

– Хранительница, – укоризненно сказал Таф. – Вы ужасно несправедливы ко мне. «Ковчег» такой большой и дорогой. Может, хватит двух миллионов стандартов? Я не могу поверить, что вы не сможете дать мне даже такую нищенскую плату. Или ваш мир стоит меньше?

Кефира Квай вздохнула, усталый взгляд придавал ее лицу заморенное выражение.

– Нет, – согласилась она. – Нет, если вы сможете сделать все, что обещаете. Конечно, мы небогатый мир. Мне нужно проконсультироваться с начальством, ведь я не могу сама принять такое решение, – она резко встала. – Где ваши средства связи?

– За дверью налево и вдоль голубого коридора. Пятая дверь на правой стороне.

Она ушла, а Таф с тяжеловесным достоинством поднялся и начал убираться.

Когда хранительница вернулась, он открыл графин ярко-багрового ликера и сидел, поглаживая большую черно-белую кошку, по-домашнему разлегшуюся на столе.

– Ваше предложение приняли, Таф, – сказала Кефира Квай и села. – Два миллиона стандартов. Но после того, как вы выиграете эту войну.

– Разумеется, – сказал Таф. – Давайте обговорим ваше положение под рюмочку этого прекрасного напитка.

– Алкогольный?

– Слабо наркотизирующий.

– Хранитель не принимает никаких возбуждающих или успокаивающих средств. Мы боевой цех. Такие средства отравляют тело и замедляют реакции. Хранитель должен быть бдительным. Мы охраняем и защищаем.

– Похвально, – сказал Хэвиланд Таф и наполнил свою рюмку.

– «Солнечный клинок» здесь не нужен. Контрольная служба Намора отзывает его. Его боевая мощь нужнее там, внизу.

– Тогда я сейчас же распоряжусь об отбытии. А вы?

– Я откомандирована сюда, – сказала она и поморщилась.

– Мы будем помогать вам данными о ситуации на планете. Я обязана инструктировать вас и выполнять обязанности офицера связи.

* * *

Вода – как спокойное и тихое зеленое зеркало от горизонта до горизонта. Яркий день. Сияющее желтое солнце струит свой свет сквозь скопление тонких, с золотистыми краями облаков. Корабль неподвижно покоится на воде, блестя голубовато-серебристыми металлическими боками, его открытая палуба – маленький островок активности в океане покоя. Мужчины и женщины – маленькие, как насекомые – обнаженные до пояса от жары, работают у черпалок и тралов. Из моря, истекая водой, поднялись большие когти, полные ила и водорослей, и опустили содержимое в открытый люк. В стороне жарятся на солнце сосуды с гигантскими молочными медузами.

Вдруг возникло какое-то беспокойство. Люди без всякой видимой причины побежали, другие бросили свою работу и растерянно оглядывались. Остальные работали, не обращая на это внимания. Большие металлические копи, теперь открытые и пустые, снова качнулись над водой и нырнули вниз, одновременно на другой стороне корабля такие же когти поднялись вверх. Еще побежали люди. Двое мужчин столкнулись и упали.

Потом из-под корабля, извиваясь, появилось первое щупальце.

Оно поднималось все выше и выше – длиннее, чем когти у черпалки. На выходе из воды оно было таким же толстым, как человеческое туловище, а к концу утончалось до размеров руки. Щупальце было белым, каким-то мягко-слизисто-белым. По всей его нижней стороне располагались ярко-розовые круги размером с блюдце; круги, которые вращались и пульсировали, когда щупальце изгибалось над большим кораблем-сборщиком урожая. Конец щупальца расчленялся на крысиное гнездо более мелких щупалец, темных и беспокойных, как змеи.

Оно поднималось все выше и выше, потом изогнулось вниз и обвило корабль. Что-то зашевелилось на другой стороне, что-то бледное и подвижное под зеленью воды, и появилось второе щупальце. Потом третье и четвертое. Одно боролось с когтями черпалки, другое намотало на себя, как вуаль, остатки трала. Но это, казалось, не мешало ему. Теперь побежали все люди, все, кроме тех, кого уже нашли щупальца. Одно из них захлестнулось вокруг женщины стопором. Она отчаянно рубила его, колотя вне себя топором в бледных объятиях. Потом ее спина переломилась, и она вдруг затихла. Щупальце отпустило ее и схватило кого-то другого. Из зияющих ран на нем хлестала белая жидкость.

Присосалось уже двадцать щупалец, когда корабль внезапно наклонился на правый борт. Люди покатились с палубы в море. Корабль все опрокидывался, потом что-то перевернуло его и потащило вниз. Через борта и в открытые люки хлынула вода. Потом корабль переломился.

Хэвиланд Таф остановил проекцию, оставив изображение на большом обзорном экране: зеленое море и золотистое солнце, разбитый корабль, бледные, обнимающие его щупальца.

– Это первое нападение? – спросил он.

– И да, и нет, – ответила Кефира Квай. – До того таинственным образом исчезли другой корабль-сборщик и два морских пассажирских гляйтера. Мы проводили расследование, но причины не выяснили. В этом же случае на обзорной площадке над ними находилась съемочная группа, передававшая изображение для информационной телепрограммы. Они получили больше, чем ожидали.

– В самом деле, – сказал Таф.

– Они были в воздухе, на гляйтере. Передача того вечера едва не вызвала панику. Но только когда погиб еще один корабль, начались действительно серьезные вещи. Тогда только хранители начали понимать истинные размеры проблемы.

Хэвиланд Таф с равнодушным, невыразительным лицом смотрел вверх, на обзорный экран, его руки покоились на пульте. Черно-белый котенок боролся с его пальцем.

– Иди со своими глупостями, – сказал он и осторожно ссадил котенка на пол.

– Увеличьте изображение одного из щупалец, – предложила сидящая рядом хранительница.

Таф безмолвно выполнил ее просьбу. Засветился второй экран и показал зернистое изображение большого бледного каната из тканей, обвившегося вокруг палубы.

– Обратите внимание на присоски, – сказала Квай. – Вон те розовые участки, видите?

– Третья от ближнего края темная внутри. И, кажется, с зубами?

– Да, – сказала Кефира Квай. – Они все с зубами. Наружные губы этой присоски – своего рода жесткая мясистая втулка-венец. Внутри она расширяется и образует что-то вроде вакуума, буквально невозможно оторвать. Но каждая отдельная одновременно и пасть. Внутри венца находится мягкий мясистый клапан, который, опадая, выпускает наружу зубы. Три ряда зубов. Как пила, и острее, чем можно было бы представить. Если хотите, передвинемся теперь к усикам на конце.

Таф коснулся пульта и вывел увеличенное изображение извивающейся змеи на третий экран.

– Глаза, – сказала Кефира Квай. – На конце каждого усика. Щупальцам не приходится двигаться вслепую, наощупь. Они могут видеть, что они делают.

– Очень увлекательно, – сказал Хэвиланд Таф. – А что находится под водой? Каково происхождение этих ужасных рук?

– Позднее появились изображения и фотографии мертвых экземпляров, а также компьютерные модели. Большая часть убитых особей была совершенно изуродована. Главное тело этой штуки – своего рода перевернутая чашка, как наполовину надутый пузырь, окруженный большим кольцом костей и мышц, на которых крепятся эти щупальца. Пузырь наполняется водой и опорожняется, давая этой твари возможность подниматься на поверхность и опускаться в глубину. Принцип подводной лодки. И она в состоянии утащить вниз корабль. Сама она весит немного, но удивительно сильна. Что она делает: опорожняет свой пузырь, чтобы подняться на поверхность, хватает и потом опять начинает наполняться. Емкость пузыря ошеломляющая, и, как вы можете видеть, существо гигантское. Наполненное полностью, оно в состоянии утащить под воду любой из имеющихся у нас кораблей. Если необходимо, оно может даже перегонять воду в эти щупальца и выпускать ее через пасти, чтобы залить корабль и ускорить дело. Тем самым эти щупальца и руки, и пасти, и глаза, и живые змеи – все в одном.

– И вы говорите, что до этого нападения ваши люди не знали об этих существах?

– Все правильно. Родственник этой штуки, наморский воин, был хорошо известен с первых дней заселения планеты. Это была своего рода помесь медузы и кракена. С двадцатью руками. Многие местные виды построены по единому образцу – центральный пузырь или тело, или оболочка, или как вы там назовете, с двадцатью ногами или усами, или щупальцами вокруг. Воины были плотоядны, как и эти чудовища, хотя имели глаза по кольцу вокруг тела, а не на концах щупалец. Руки тоже не могли действовать, как шланги. И они были намного меньше, примерно с человека. Они выпрыгивали на поверхность на континентальных отмелях, над илистыми впадинами, где плотно набивается рыба. Рыба была из основной добычей, хотя несколько неосторожных пловцов нашли кровавую и ужасную смерть в их объятиях.

– Можно спросить, что с ними стало? – спросил Таф.

– Они были сущим мучением. Их местами охоты были те же области, которые были нужны нам: мелководья, богатые рыбой, водорослями и прочими плодами моря, участки над илистыми впадинами и складками дна, полные раковин-хамелеонов и фредди-скакунцов. Прежде чем мы научились по-настоящему выращивать и возделывать сами, нам приходилось по возможности избавляться от наморских воинов. И мы это делали. О, еще немного их сохранилось, но теперь они редки.

– Понимаю, – сказал Хэвиланд Таф. – А это ужасное существо, эта подводная лодка, этот пожиратель кораблей, ваша напасть – у него есть имя?

– Наморский разрушитель, – сказала Кефира Квай. – Когда он появился впервые, мы исходили из того, что он житель больших глубин, по ошибке выплывший на поверхность. Ведь Намор заселен всего около ста стандартных лет. Мы только начали исследовать глубокие районы моря, и у нас мало сведений об их жителях. Но когда нападениям начало подвергаться все больше кораблей, стало очевидным, что нам придется воевать с целой армией разрушителей.

– С флотом, – поправил Хэвиланд Таф.

Кефира Квай наморщила лоб.

– Пусть так. Целая масса, а не отдельный заблудившийся экземпляр. Исходя из этого, возникла теория, согласно которой глубоко в океане произошла катастрофа, выгнавшая этот вид на поверхность.

– Но вы не слишком верите этой теории, – сказал Таф.

– Никто не верит. Она уже опровергнута. Разрушители были бы не в состоянии выдержать давления на таких глубинах. И вот теперь мы не знаем, откуда они взялись. – Она поморщилась. – Знаем только, что они здесь.

– В самом деле, – сказал Хэвиланд Таф. – Несомненно, вы защищались.

– Конечно. Мужественно, но безнадежно. Намор – молодая планета и не имеет в достаточном количестве ни населения, ни средств для борьбы, в которую мы оказались стянутыми. Три миллиона наморцев живут более чем на семнадцати тысячах маленьких островов, разбросанных по морю. Еще миллион теснится на Нью-Атлантиде, нашем единственном маленьком континенте. Большая часть нашего населения рыбаки и морские фермеры. Когда все это началось, численность наших хранителей составляла едва пятнадцать тысяч. Наш цех ведет свой род от экипажей кораблей, доставивших колонистов из Старого Посейдона и Аквариуса сюда, на Намор. Мы защищали жителей, но до появления разрушителей задача наша была куда проще. Планета у нас мирная, и за все время было всего несколько конфликтов. Несколько этнических споров между посейдонитами и акваритянами, но все закончилось по-доброму. Хранители имели в своем распоряжении «Солнечный клинок» и еще два таких же корабля планетарной защиты, но большая часть работы была с пожарами, наводнениями, катастрофами, ну, еще полицейская работа и тому подобное. У нас было около сотни морских патрульных лодок-гляйтеров, и какое-то время мы использовали их в качестве защитных конвоев и даже нанесли разрушителям кое-какие потери, но по-настоящему бороться с ними мы были не в состоянии. И без того скоро стало ясно, что разрушителей намного больше, чем патрульных лодок.

– И патрульные лодки не размножаются, как, я полагаю, это делают разрушители, – сказал Таф. Глупость и Сомнение возились у него на коленях.

– Да. Но мы все-таки пытались бороться. Мы бросали в них глубинные бомбы, когда обнаруживали их под водой, мы торпедировали их, если они поднимались на поверхность. Мы убивали их сотнями. Но были еще сотни, и каждая лодка, которую мы теряли, была невосполнимой. На Наморе нет достойной упоминания промышленности. В лучшие времена мы импортировали все необходимое с Бразелорна и Вейл Арина. Наш народ верил в простую жизнь. Да и планета сама не могла поддерживать промышленность. Она бедна тяжелыми металлами и почти не имеет ископаемого горючего.

– Сколько патрульных лодок у вас осталось? – спросил Хэвиланд Таф.

– Возможно, около тридцати. Мы больше уже не осмеливаемся их использовать. В течение года после первого нападения разрушители полностью перекрыли наши морские пути. Были потеряны все большие корабли-сборщики, оставлены или разрушены сотни морских ферм, погибла половина мелких рыбаков, а другая половина в ужасе толпится в портах. Ни один человек больше не осмеливается выйти в море Намора.

– Ваши острова изолированы друг от друга?

– Не совсем, – ответила Кефира. – У хранителей двадцать вооруженных гляйтеров и есть еще примерно сотня гляйтеров и летательных аппаратов в частной собственности. Мы их реквизировали и вооружили. Есть у нас и свои дирижабли. Гляйтеры и самолеты содержать здесь очень трудно. Проблемы запасных частей и мало обученных техников. Поэтому большая доля тяжестей перевозится дирижаблями. Большие, наполненные гелием и с солнечными двигателями. Довольно значительный флот – примерно тысяча единиц. Дирижабли взяли на себя обеспечение маленьких островов, где голод стал реальной угрозой. Другие дирижабли продолжали борьбу, как и гляйтеры хранителей. Мы сбрасывали с воздуха химикалии, яды, взрывчатку и тому подобное. Уничтожили тысячи разрушителей, хотя цена была ужасной. Плотнее всего они скапливались вокруг наших рыбных промыслов и илистых гряд, поэтому мы вынуждены были взрывать и отравлять как раз те районы, которые нам нужнее всего. Но выбора не было. Одно время мы думали, что выигрываем битву. Несколько рыбацких лодок даже выходили в море и опять вернулись назад под охраной гляйтера-охранника.

– Очевидно, это не было конечным результатом конфликта, – сказал Хэвиланд Таф, – иначе мы не сидели бы и не говорили тут. – Сомнение крепко ударило Глупость по голове, и маленький котенок полетел с колен Тафа на пол. Таф нагнулся и поднял его. – Вот, – сказал он и протянул его Кефире Квай.

– Не подержите его? Их маленькая война отвлекает меня от вашей большой.

– Я… ну, конечно. – Хранительница элегантно взяла в ладонь маленького черно-белого котенка. Он удобно помещался в ее ладони. – Что это? – спросила она.

– Кошка, – ответил Таф. Она выпрыгнет, если вы будете держать ее как гнилой плод. Лучше посадите ее себе на колени. Уверяю вас, она безобидна.

Кефира Квай выглядела очень неуверенной. Она стряхнула котенка с ладони на колени. Глупость мяукнула, едва не свалившись на пол, но ее маленькие коготки вонзились в ткань мундира.

– Ай! – сказала Кефира Квай. – У нее когти.

– Коготки, – поправил Таф. – Маленькие и безобидные.

– Они не отравленные?

– Думаю, нет, – сказал Таф. – Погладьте ее спереди назад, и она будет вас меньше беспокоить.

Кефира неуверенно коснулась головы котенка.

– Простите, – сказал Таф. – Я сказал погладьте, а не похлопайте.

Хранительница поласкала котенка. Глупость тут же замурлыкала. Кефира замерла и испуганно подняла взгляд.

– Он дрожит, – сказала она, – и издает какие-то звуки.

– Такая реакция считается дружественной, – заверил Таф.

– Я прошу вас продолжить вашу службу и информацию о положении на планете. Пожалуйста.

– Разумеется, – сказал Квай, продолжая ласкать Глупость, уютно разлегшуюся у нее на коленях. Если вы снова включите проекцию.

Таф убрал с главного экрана изображение разрушителя и тяжело поврежденного корабля. Их сменила другая сцена, зимний день, ветреный и холодный даже с виду. Очень темная и подвижная вода, брызгающая пеной при порывах ветра. По бурному морю плывет разрушитель, раскинув вокруг гигантские белые щупальца, что делает его похожим на гигантский раздувшийся цветок, танцующий на волнах. Когда они пролетали над ним, он бросился вверх; две руки с извивающимися змеями слабо приподнялись от воды, но они были слишком далеко, чтобы представлять опасность. Казалось, они находятся в гондоле большого серебристого дирижабля и глядят через смотровой люк в стеклянном полу; и пока Таф смотрел на это, изображение переместилось, и он увидел, что они являются частью конвоя из трех чудовищных дирижаблей, с величественным равнодушием круживших над разрываемой битвой водой.

– «Душа Аквариуса», «Лила Д.» и «Небесная тень», -сказала Кефира Квай, – направляются с миссией помощи на один из маленьких островов, где свирепствует голод. Они отправились в путь, чтобы эвакуировать оставшихся в живых и доставить их на Нью-Атлантиду. – Голос ее стал жестким.

– Эти съемки сделаны группой из службы новостей на «Небесной тени», единственном уцелевшем дирижабле. Смотрите внимательно.

Дирижабль продолжал лететь дальше, непобедимый и торжественный. Потом прямо перед серебристо-голубой «Душой Аквариуса» в воде вдруг возникло какое-то движение. Что-то двигалось под этой темно-зеленой вуалью. Что-то большое. Но не разрушитель. Оно было темным, а не бледным. Вода вспучилась большим пятном, оно становилось все чернее и чернее, продолжая выгибаться вверх. Появился большой и черный – как эбеновое дерево – купол, и он все рос и рос. Как остров, поднимавшийся из глубин – черный, кожаный и громадный – окруженный двадцатью длинными черными щупальцами. Он вспухал все выше и выше, секунда за секундой, пока не вырвался из моря. Его щупальца обвисли вниз, с них текла вода, а он все поднимался. Потом щупальца тоже начали подниматься и вытягиваться в стороны. Оно было таким же большим, как и приближавшийся в нему дирижабль. Их встреча была как брачная встреча двух небесных левиафанов. Черный гигант обрушился на большой серебристый дирижабль, его руки обвились вокруг него в смертельном объятии. Они увидели, как лопнула внешняя оболочка дирижабля и разорвались и смялись гелиевые ячейки. «Душа Аквариуса» извивался и корчился, как живой, сживаемый черными объятиями любовника. Когда все было кончено, темный гигант выронил останки в море.

Таф остановил изображение, чтобы внимательнее рассмотреть маленькие фигурки, выпрыгивающие из обреченной гондолы.

– Другой такой же уничтожил на обратном пути «Лилу Д.», – сказал Кефира Квай. – «Небесной тени» удалось уйти, так что ее экипаж смог рассказать, но из следующей миссии не вернулась и она. Было потеряно больше сотни дирижаблей и двенадцать гляйтеров только в первую неделю после появления огненных шаров.

– Огненных шаров? – скептически спросил Хэвиланд Таф и погладил Сомнение, сидевшее на пульте. – Но я не видел никакого огня.

– Имя было дано, когда мы впервые уничтожили одну из этих проклятых тварей. Гляйтер хранителей дал залп разрывных выстрелов, и она взорвалась, как бомба, и, пылая, упала в море. Они чрезвычайно легко воспламенимы. Лазерный выстрел – и они с грохотом взрываются.

– Водород? – сказал Хэвиланд Таф.

– Именно, – подтвердила хранительница. – Нам никогда не удавалось поймать ни одной твари, и мы собирали данные по крохам. Эти существа могут производить внутри себя электрический ток. Они набирают воду и проводят своего рода биологический электролиз. Кислород выпускается в воду или в атмосферу, и тем самым эта тварь передвигается. Реактивный двигатель, если хотите. Водород заполняет мешки – баллоны и создает подъемную силу. Если она намерена опуститься в воду, то открывает сверху клапан – посмотрите, вон там – и огненный шар опять падает в морс. Внешняя оболочка кожистая, очень жесткая. Они медлительны, но умны. Иногда они прячутся в облаках и нападают на неосторожные гляйтеры, летящие под ними. И мы скоро к своему потрясению обнаружили, что размножаются они не менее быстро, чем разрушители.

– Чрезвычайно интересно, – сказал Хэвиланд Таф. – Итак, из всего этого я могу себе позволить сделать вывод, что с появлением этих огненных шаров вы потеряли не только морс, но и небо.

– Примерно так, – согласилась Кефира Квай. – Наши дирижабли для такого риска просто слишком неповоротливы. Мы попытались удержать ситуацию под контролем, посылая их с конвоями охраняющих гляйтеров и самолетов, но это тоже постигла неудача. Утро огненного рассвета… Я была там, командовала девятипушечным гляйтером… Это было ужасно.

– Продолжайте, – сказал Таф.

– Огненный рассвет, – мрачно пробормотала она. Мы… У нас было тридцать дирижаблей, тридцать, и большой конвой. Защищенный десятком вооруженных гляйтеров. Длинное путешествие, от Нью-Атлантиды до Сломанной Руки, большой группы островов. Незадолго до рассвета второго дня похода, как раз только заалел восток, море под нами начало… кипеть. Как кастрюля с супом. Это были они, выпускали кислород и воду. Их были тысячи, Таф. Вода безумно забурлила, и они поднялись, все разом – эти гигантские черные тени, они поднимались к нам, они были повсюду, насколько видел глаз. Мы атаковали: лазерами, гранатами, всем, что у нас было. Огонь охватил все небо. Эти твари раздувались от водорода, а воздух был насыщен кислородом, который они выпускали, и опьянял. Мы назвали это огненным рассветом. Ужасно. Повсюду скрежет, горящие воздушные шары, наши разрушенные дирижабли и падающие и горящие тела вокруг нас. А внизу ждали разрушители. Я видела, как они хватали плывущих людей, выпавших из дирижаблей, эти бледные щупальца, обвивающиеся вокруг тел и рвущие их. Из этой битвы вышли четыре гляйтера. А потеряны все дирижабли, вместе с экипажами.

– Ужасная история, – сказал Таф.

В глазах Кефиры Квай была видна мука. Она в каком-то слепом ритме похлопывала Глупость, губы крепко сжаты, взгляд прикован к обзорному экрану, где над падающей «Душой Аквариуса» парил первый огненный шар.

– С тех пор, – заговорила она, наконец, снова, – наша жизнь превратилась в непрерывный кошмар. Мы потеряли наши моря. На трех четвертях Намора воцарился голод, от голода умирали. Только Нью-Атлантида имеет еще в достатке продукты, так как только там занимались земледелием. Хранители продолжают бороться. «Солнечный клинок» и два других наших космических корабля вынуждены постоянно действовать – бомбардировать морские пути, разбрасывать яды и эвакуировать мелкие острова. Мы поддерживали неустойчивую связь самолетами и скоростными гляйтерами. Конечно, у нас есть радио. Но мы вряд ли выдержим. В течение последнего года замолчало более двадцати островов. Мы посылали патрули, чтобы расследовать полдюжины таких случаев. Те, что возвращались, сообщали об одном и том же. Повсюду разлагающиеся на солнце трупы. Разрушенные, обвалившиеся здания. Грызуны и черви, пирующие на трупах. А на одном из островов они нашли нечто иное, еще более ужасное. Этот остров называется Морская Звезда, на нем жило почти сорок тысяч человек, и был даже небольшой космопорт, пока не прекратилась торговля. Когда Морская Звезда прекратила связь, был ужасный шок. Посмотрите следующий материал, Таф.

Таф нажал на пульте несколько светящихся кнопок.

На берегу, на синем песке лежало и гнило что-то мертвое.

Изображение было неподвижным, не кинолента. Хэвиланд Таф и хранительница Кефира Квай имели достаточно времени, чтобы рассмотреть мертвую штуку – распростершуюся, массивную, разлагающуюся. Вокруг царил хаос человеческих тел, близость которых к ней позволяло оценить ее размеры. Мертвое нечто было как перевернутое блюдо – большое, как дом. Его кожистая плоть, пятнисто-серо-зеленая, растрескалась и была покрыта потеками гнили. Вокруг на песке – как спицы вокруг ступицы колеса – раскинулись придатки этой штуки. Десять изогнутых зеленых щупалец со сморщенными бледно-розовыми пастями. И, чередуясь с ними, десять конечностей, жестких и твердых, почти черных и имевших суставы.

– Ноги, – горько сказал Кефира Квай. – Это был бегун. Пока его не убили. Мы нашли только один экземпляр, но этого достаточно. Теперь мы знаем, почему замолкают наши острова. Они выходят из моря, Таф. Вот такие дела. Они, как пауки, бегают на десяти ногах, а десятью другими – щупальцами – хватают и пожирают. Панцирь у них толстый и прочный, и одной гранатой или лазерным выстрелом уничтожить такой экземпляр уже не так просто, как огненный шар. Теперь вы понимаете? Сначала в море, потом в воздухе, теперь началось и на земле. Они тысячами вырываются из моря и потоком ползут по песку. Только за последнюю неделю стоптаны два острова. Они хотят стереть нас с лица планеты. Несомненно, некоторые из нас останутся в живых на Нью-Атлантиде, в высокогорьях внутри материка, но это будет суровая жизнь – и короткая. До тех пор, пока Намор не бросит на нас что-нибудь новое, новое чудовище из кошмара. – Ее голос стал истерически пронзительным.

Хэвиланд Таф отключил пульт, и все экраны почернели.

– Успокойтесь, хранительница, – сказал он и повернулся к ней. – Ваши страхи понятны, но толку от них никакого. Теперь я вполне представлю ваше положение. В самом деле трагическое. Но не безнадежное.

– Вы все еще уверены, что сможете помочь? Одни? Вы и этот корабль? Нет, я не хочу вас отговаривать, ни в коем случае. Мы готовы ухватиться за любую соломинку. Но…

– Но вы в это не верите, – сказал Таф. С его губ сорвался легкий вздох. – Сомнение, – сказал он своему котенку, поднимая его на громадной белой ладони, – ты действительно по праву носишь свое имя. – Он снова перевел взгляд на Кефиру Квай.

– Я снисходительный человек, а вы вытерпели столько мучений, поэтому я не обращаю внимания на то пренебрежение, с которым вы унижаете меня и мои способности. А теперь прошу простить, у меня много дел. Ваши люди передали массу подробных сообщений об этих тварях и о наморской экологии в общем. То, что я видел, чрезвычайно важно для анализа и понимания ситуации. Благодарю за ваше сообщение.

Кефира Квай наморщила лоб, подняла с колен Глупость, посадила ее на пол и встала.

– Очень хорошо, – сказал она. – Как скоро вы будете готовы?

– С какой-либо степенью точности я об этом сказать не могу, пока не удастся провести несколько опытов. Возможно, для этого понадобится день. Возможно, месяц. Но возможно и дольше.

– Если вам понадобится слишком много времени, – то могут возникнуть трудности со сбором двух миллионов, – фыркнула она. – Мы все погибнем.

– В самом деле, – сказал Таф. – Я постараюсь предотвратить такой поворот событий. Если вы позволите мне приняться за работу. Мы еще побеседуем за ужином. Я приготовлю густой суп по-арионски с шляпками торитийских огненных грибов для поднятия аппетита.

Квай громко вздохнула.

– Опять грибы, – пожаловалась она. – У нас были грибы и перечные стручки на обед, и обжаренные в сметане грибы на завтрак.

– Я очень люблю грибы, – сказал Хэвиланд Таф.

– А я сыта ими по горло, – сказал Кефира Квай. Глупость потерлась об ее ногу, и она мрачно посмотрела на нее. – Могла бы я попросить немного мяса? Или что-нибудь из морских продуктов? – Взгляд ее приобрел мечтательность. – Я уже год не ела ильных горшочков. Они мне иногда даже снятся. Вообразите, расколешь раковину, высосешь жир, а потом хлебаешь мягкое мясо… Вы не представляете, как было прекрасно раньше. Или саблевидные плавники. Ах, за саблевидные плавники с гарниром из водорослей я готова убить!

Хэвиланд Таф серьезно посмотрел на нее.

– Мы здесь не едим животных, – сказал он и принялся за работу, не обращая на нее внимания. Кефира Квай попрощалась. Глупость понеслась за ней большими прыжками. – Подходяще, – пробормотал Таф. – В самом деле.

Четыре дня и много грибов спустя Кефира Квай начала приставать к Хэвиланду Тафу с вопросами.

– Что вы делаете? – спросила она за завтраком. – Когда же вы начнете действовать? Вы каждый день уходите к себе, а положение на Наморе с каждым днем все хуже. Час назад я говорила с лордом-хранителем, пока вы занимались со своими компьютерами. Потеряны Малый Аквариус и Танцующие Сестры. А мы с вами сидим здесь и тянем время, Таф.

– Тянем время? – спросил Хэвиланд Таф. – Хранительница, я не тяну время. Я никогда не тянул время и не собираюсь начинать это сейчас. Я работаю. Ведь нужно переварить такую массу информации.

– Вы имеете в виду, переварить массу грибов, – фыркнула Кефира Квай и встала, уронив с колен Глупость. За последнее время они с котенком подружились. – На Малом Аквариусе жило двенадцать тысяч человек, – сказал она. – и почти столько же на Танцующих сестрах. Думайте об этом, Таф, пока перевариваете. – Она повернулась и гордо прошествовала в комнату.