Текст книги "Звезда смерти"

Автор книги: Джордж Р.Р. Мартин

Соавторы: Мэрион Зиммер Брэдли,Хол Клемент,Генри Бим Пайпер
сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 43 страниц)

– У них ее практически не существует.

– Верно. И это может быть первой причиной в барьере между нами. Вы вряд ли представляете себе значение этого, но посол получил предложение от самих Хастуров.

Джей Элисон проворчал:

– Я что, обязан удивиться?

– На Дарковере, черт возьми, можно удивиться, если Хастуры чем-нибудь вдруг заинтересовались.

– Я понимаю, они телепаты, или что-то в этом роде.

– Телепаты, психокинетики, парапсихологи, а, может быть и еще что-нибудь. Так вот, один из Хастуров согласен… довольно молодой и не очень важный – внук старшего из них – пришел в покои посла лично, понимаете? Он сделал предложение: если терранская медицина поможет Дарковеру справиться с «лихорадкой Следопытов», они в свою очередь обучат отобранных терранцев технике матрицирования.

– Вот это да! – прошептал Джей. (Эта уступка превзошла самые необузданные мечты терранцев. Вот уже сотни лет они пытались выпросить, купить или украсть хоть какие-нибудь крупицы таинственной науки, изучающей технику матрицирования. Это была та диковинная наука, при помощи которой можно было превратить материю в чистую энергию и наоборот без промежуточных стадий и без деления атомного ядра в конце процесса. Техника матрицирования сделала дарковерцев равнодушными к соблазнам терранской передовой технологии). Потом добавил:

– Мне кажется, что дарковерская наука сверхценна. Кроме того, я вижу и пропагандистскую сторону этого.

– Не говоря уже о гуманности самого лечения.

Джей Элисон равнодушно пожал плечами.

– Пока реальная точка зрения на это такова: сумеем ли мы лечить 48-летнюю лихорадку?

– Пока нет. Но мы будем первыми. Во время последней эпидемии один ученый с Терры открыл в крови Следопытов особую фракцию, содержащую антитела, противодействующие лихорадке. Отделенная от сыворотки, она сильно понижает опасность эпидемической формы, превращает ее в более легкую. Досадно, что сам он умер во время эпидемии, так и не завершив своей работы. А его дневники не обнаружены до сих пор. У нас на Дарковере сейчас 18000 мужчин, да еще их семьи. Джей, скажу откровенно: если мы потеряем слишком многих из них, то нам придется покинуть Дарковер. Большое начальство на Терре еще может списать потерю гарнизона Вольных Торговцев, но не всю колонию Трейд-сити… И это еще не говоря о престиже, который мы потеряем, если наша хваленая медицина не сможет спасти Дарковер от эпидемии. У нас есть ровно пять месяцев. Нам не успеть синтезировать сыворотку за такой короткий срок. И мы вынуждены обратиться к Следопытам. Вот почему я вызвал вас сюда. Вы о них знаете больше, чем все жители Терры. Вы должны помочь! Вы провели восемь лет в Гнезде.

Внезапно я сел, выпрямившись и озаренный вспышкой памяти. Джей Элисон, как я и полагал, был на несколько лет старше меня, но у нас было кое-что общее. Эта холодная рыба в образе человека делила со мной то переживание чудесных лет, проведенных в чуждом мире.

Джей Элисон нахмурился, недовольный.

– Это было давно. Я был тогда ребенком. Мой отец разбился в экспедиции на Хеллерами… одному богу известно, что его дернуло решиться на такой легкомысленный шаг. При этих противных встречных ветрах… Я пережил падение только благодаря счастливой случайности и жил со Следопытами, как я уже рассказывал, до 13 или 14 лет. Я уже почти ничего не помню – дети не особенно наблюдательны.

Форс наклонился над столом, пристально глядя Элисону в глаза.

– Вы говорите на их языке, не так ли?

– Я когда-то знал его. Полагаю, что смогу вспомнить под гипнозом. Но зачем? Вы хотите, чтобы я что-нибудь перевел?

– Не совсем. Мы хотим отправить вас в экспедицию к Следопытам.

Сидя в темноте и глядя на испуганное лицо Джея, я думал: «Боже, какое приключение! Неужели они предложат мне пойти с ним?!»

Форс немного помолчал.

– Это будет трудный путь. Вы знаете, что из себя представляют Хеллеры. И все же… вы сумеете покорить горы, ведь это было вашим увлечением до того, как вы пришли в медицину.

– Я перерос детские увлечения много лет назад, сэр, – натянуто сказал Джей.

– Мы предоставим вам лучших проводников, каких только сможем, терранцев или дарковерцев. Но все они не смогут сделать того, что сможете вы. Вы знаете Следопытов, Джей. Вы отлично сумеете убедить их сделать то, чего они никогда прежде не делали.

– Что же это? – подозрительно спросил Элисон.

– Покинуть горы. Приведите нам добровольцев-доноров, и мы сможем, если наберем достаточно крови, выделить нужную фракцию и синтезировать ее, вовремя предотвратив тем самым эпидемию. Эта миссия трудна и опасна, как адово пламя, но кто-то должен ее выполнить и боюсь, вы – единственный подходящий человек!

– Мне кажется, мое первое предложение лучше. Бомбу на Следопытов, бомбу на Хеллеры, а то и сразу на всю планету.

Черты лица Джея исказила ненависть, которую спустя минуту, он взял под контроль. После чего продолжил:

– Я… я не хотел бы этого. В принципе, я вижу, что это нужно, только… – он замолчал и сглотнул.

– Прошу вас, продолжайте. Что вы хотели сказать?

– Не знаю, так ли хорошо я подхожу, как вы думаете. Нет, не прерывайте. Видите ли, я нахожу туземцев Дарковера неприятными, даже гуманоидов. Что же касается Следопытов…

Это окончательно вывело меня из себя. Я не мог больше терпеть и прошипел Форсу:

– Остановите этот проклятый фильм! Вы не представляете себе, как вы выставляете себя на посмешище, давая ему такое поручение. Я бы лучше…

Форс огрызнулся:

– Заткнитесь и слушайте!

Я заткнулся.

Джей Элисон молчал, он был возмущен. Форс не дал ему возможности до конца объяснить, почему он отказался даже преподавать в медицинском колледже для дарковерцев, основанном терранской Империей. Он оборвал его и раздраженно произнес:

– Мы знаем все это. Но вам, Джей, вероятно никогда не приходило в голову, что это может составлять для нас определенное неудобство – знания, которые нам жизненно необходимы будут лежать без движения пока, чисто случайно, не попадут в руки какого-нибудь человека, который должен еще оказаться настолько любопытным, что использует их.

Элисон даже не шевельнул ресницами, хотя на его месте я давно уже бы скорчился.

– Я отдаю себе полный отчет, доктор, спасибо, – сказал Джей с сарказмом. – Как бы мне теперь из-за этого и вовсе не потерять сон.

– Тем не менее, как я полагаю, вы обладаете «второстепенной личностью» – хотя это и не бросается в глаза. Этот «второстепенный» – скажем, тоже Джей – объединяет в себе все ваши черты, которые вы стараетесь подавить. Об общителен, где вы застенчивы и ненатуральны, безрассудно смел, где вы осторожны, словоохотлив в то время, когда вы неразговорчивы, он, может быть, получает удовольствие от активных действий – ради самих этих действий, в то время как вы честно упражнялись в гимназии только для собственного здоровья. И он даже может вспомнить Следопытов не с антипатией, а с благодарностью.

– Короче – сочетание всех нежелательных черт характера?

– Это смотря с какой стороны посмотреть. Естественно: он будет представлять собой все черты характера собранные вместе, которые вы, Джей, считаете нежелательными. Но если его каким-то образом освободить, он может быть полезным для нашей работы.

– Но откуда вы будете знать, такой я или иной в настоящий момент?

– Я не знаю, но это интересный вопрос. Видите ли, более закомплексованные… – Форс закашлялся и поправился, – … более высоко организованные личности обладают такой сдержанной «второстепенной личностью». Вот скажите, не чувствуете ли вы время от времени себя способным сделать что-нибудь такое, что совершенно для вас не характерно.

Видя, чего стоит ему это признание, я чуть ли не посочувствовал Элисону.

– Ну-у… да. Например, на днях несмотря на то, что я одеваюсь всегда скромно, – он мельком взглянул на свой форменный халат, – я вдруг почувствовал желание купить… – он снова замолчал, его лицо стало приобретать неприятный землисто-красный цвет и, наконец, он пробормотал: – Ярко-красную, такую цветочную, спортивную рубашку.

Сидя в темноте, я испытывал невольное сострадание к этому жалкому остолопу, теряющему душевное равновесие и стыдящемуся даже обыкновенного человеческого желания, каким-то чудом появившегося у него.

На экране Элисон свирепо хмурил брови.

– Безумное желание.

– Но тем не менее, оно было. Ну так как, Элисон? Вы, может быть, единственный терранец на Дарковере, вообще единственный человек, который может дойти до Гнезда и не погибнуть.

– Сэр! Как гражданин Империи, я не имею альтернативы – не правда ли?

– Джей, смотрите сами, – сказал Форс и я почувствовал, как он старается перешагнуть через барьер и найти контакт с душой этого холодного, сдержанного молодого человека. – Мы не можем никому приказать делать что-нибудь похожее на это. За исключением обычных опасностей существует еще одна – разрушение вашего личного равновесия и, может быть, навсегда. Я прошу вашего добровольного согласия на то, что превосходит понятие долга. Как человек человека. Ваше слово?

Я замер, ожидая ответа. Джей Элисон смотрел в окно и я увидел, что он с силой сжал сплетенные длинные руки так, что хрустнули суставы пальцев. Он сделал странный жест и наконец сказал:

– У меня нет выбора, нет другого пути, доктор. Я попытаю удачи. Я пойду к Следопытам.

2

Экран потемнел и Форс включил свет.

– Ну? – спросил он.

Я ответил, постаравшись воспроизвести ту же интонацию в голосе:

– Ну? – и почувствовал, что начинаю злиться, так как обнаружил, что сплетаю пальцы точь в точь как Элисон – в нервном жесте мучительной решимости. Я резко разнял руки и поднялся.

– Я полагаю, вы не очень-то доверяете этой холодной рыбе и решили обратиться вместо него ко мне. Я могу пойти к Следопытам. Но с этим ублюдком Элисоном, с этим пугалом – я бы вообще никуда не пошел… И кстати: я говорю на языке Следопытов и даже без всякого гипноза.

Форс изумленно уставился на меня.

– Так вы все-таки вспомнили?

– Черт побери, – сказал я, – конечно! Когда мой отец разбился в Хеллерах, отряд Следопытов нашел меня полумертвого, и я жил с ними, пока мне не стукнуло пятнадцать. Тогда их старейшина решил, что я слишком уж человек для них и они вывели меня через ущелье Чертовой Лестницы – решили, что мое место здесь. Да, несомненно, все это возвращается. Я провел пять лет в приюте для сирот космонавтов прежде, чем стал проводником – водил туристов с Терры на охоту и так далее. Я любил бывать возле гор, я…

Я остановился. Форс в упор глядел на меня.

– Может быть присядете на минуту и просто помолчите?… – начал говорить он. – Как вы думаете, вам подойдет эта работа?

Я неохотно сел.

– Она будет трудна, – сказал я подумав. – Люди Неба – так называют себя сами Следопыты – не любят посторонних, но их можно уговорить. Самое трудное – добраться туда. На самолете или вертолете не перебраться через Хеллеры – помешают жестокие ветры, а земля Следопытов – внутри. Мы пойдем пешком всю дорогу, начиная с Карфона. Мне нужны будут профессиональные альпинисты-горцы.

– Тогда вы не будете возражать против Элисона?

– Черт, перестаньте оскорблять меня! – Я обнаружил, что снова на ногах и беспокойно меряю шагами помещение.

– Что же такое личность, в самом деле? – Форс только взглянул и подумал вслух. – Маска чувств, налагающаяся на тело и интеллект. Переменись точка зрения: изменились эмоции и желания, и даже с тем самым телом и тем же самым прошлым жизненным опытом – вы стали новым человеком.

Я развернулся на каблуках. Первое ужасное подозрение, такое же нелепое, как и предыдущее, овладело мной.

Форс коснулся кнопки и на экране появилось неподвижное лицо Джея Элисона. Потом он вложил в мою руку зеркало и сказал:

– Джей Элисон, посмотрите на себя!

Я взглянул.

– Нет! – вырвалось у меня. И снова – Нет! Нет!!

Форс не спорил. Он указал на экран, похожим на обрубок, пальцем.

– Посмотрите, – он сопровождал свои действия и слова движением пальца. – Высокий лоб, конфигурация скул. Ваши брови и рот выглядят не так, потому что выражение лица несколько отличается. Но костная структура – нос, подбородок…

Я издал горлом странный звук и швырнул зеркало на пол. Форс схватил меня за плечо.

– Успокойся, парень!

Я совладел с голосом. Он звучал совсем не так, как у Элисона.

– Выходит, я – Джей? Джей Элисон с амнезией?

– Не совсем, – Форс вытер лоб белоснежным рукавом и тот стал влажным от пота. – Боже, нет. Вы совсем не тот Джей Элисон, каким я его знал, – он глубоко вздохнул. – И вообще сядьте. Кто бы вы ни были – сядьте.

Я сел, осторожно, неуверенно.

– А человек, по имени Джей… Учитывая, различные свойственные определенному темпераменту отклонения – я бы сказал так: человек по имени «Джей Элисон» только начинает «быть». До этого он просто отказывался «быть». В пределах своего подсознания он понастроил барьеров против целой кучи воспоминаний и порог, действующий на подсознание…

– Док! Я не силен в терминологии…

Форс изучающе взглянул на меня.

– Вы вспомнили язык Следопытов. Я думаю, что личность Элисона подавляла вас и таким образом ваша – была в нем.

– Одну минуту док, я ничего не знаю ни о фракциях крови, ни об эпидемиях. Моя половина не изучала медицину…

Я поднял зеркало и стал задумчиво рассматривать свое лицо. Впалые щеки, высокий лоб, сурово нахмуренный и темные волосы (которые Джей Элисон гладко зачесывал вниз) сейчас были сильно взъерошены. Я не мог спокойно думать, что вижу что-то похожее на доктора. В наших волосах не было ничего общего. Его голос был более чем высок. Мой же, насколько я мог судить, был на целую октаву ниже и более звучен. Тем не менее: оба голоса исходили от одних голосовых связок, если только все, что рассказал Форс не было грубой и мрачной шуткой.

– Я что, действительно занимаюсь медициной? В ряду вещей, о которых я когда либо думал – медицина всегда занимала последнее место. Я понимаю, это настоящая профессия. Но по-моему, я никогда не обладал достаточным интеллектом для нее.

– Вы, или вернее Джей Элисон – специалист по дарковерской паразитологии и вдобавок, очень толковый и знающий хирург.

Форс сидел, подперев подбородок руками и внимательно меня разглядывал. Он хотел нахмуриться, но передумал и сказал:

– Пожалуй. Физические изменения удивили нас куда больше всего остального. Я не узнаю вас.

– Вы это мне говорите! Я сам себя не узнаю, – и добавил.

– Странное дело, я даже не похож на Джей Элисона, мягко говоря. Если он – это я, тогда я не могу говорить «он», нужно «я».

– Почему бы и нет? Вы не более Джей Элисон, чем я. Для начала вы моложе. Лет на десять. Я сомневаюсь, чтобы кто-нибудь из его друзей – если только у него были друзья – узнают вас. Вы… Для вас просто нелепо отзываться на имя Джей. Как мне вас называть?

– Меня это не особенно волнует. Зовите меня Джейсон.

– Годится, – сказал Форс загадочно. – Тогда смотрите, Джейсон… Я бы хотел дать вам несколько дней на ознакомление со своей новой личностью, но время действительно поджимает. Можете ли вы лететь в Карфон сегодня вечером? Я подобрал команду и отдаю ее под ваше руководство. Встретитесь с ними на месте.

Я взглянул на него и внезапно почувствовал, что комната давит на меня и услышал дыхание доктора. Я удивленно спросил:

– Вы были заранее во всем уверены?

Форс поглядел на меня и очень долго (как мне показалось) не отрывал взгляда. Потом он сказал странно изменившимся голосом:

– Нет. Я ни в чем не был уверен. Но если бы вы не появились и я не смог бы поговорить с Джеем внутри вас – мне пришлось бы попытаться сделать это самому.

Джейсон Элисон-младший был внесен в директивный справочник Терранской штаб-квартиры: «Номер-люкс 1214, коридор Медицинской резиденции».

Номер-люкс – спальня, миниатюрная гостиная, компактная ванная, все это подавляло меня. Человек, владеющий всем этим, должен был являть собой тонкую закомплексованную безликость. Я беспокойно бродил по своим апартаментам, пытаясь почувствовать что-то показывающее, что это я жил здесь все последние двенадцать лет.

Джею Элисону было 34 года. Свой возраст я оценивал (не всякого сомнения) в 22 года. В памяти не было очевидных провалов. Стало быть, когда с того момента, когда Джей Элисон говорил о Следопытах – мои годы стремительно понеслись назад и остановились на вчерашнем ужине (только выходит, что ужинал я в этот раз 12 лет назад).

Я помнил отца – морщинистого, молчаливого человека. Он любил часто летать, а потом привозил фотографии, сделанные с его самолета – для составления карт требовалось дотошное исследование земли. Ему нравилось брать меня с собой и я летал, фактически над каждым дюймом планеты. Никто, кроме него, не отваживался даже пролететь над Хеллерами – за исключением большого коммерческого корабля, который держался на безопасной высоте. Я смутно помню падение и странные руки, вытаскивающие меня из-под обломков… и недели, когда я лежал разбитый в бреду. Тогда за мной заботливо ухаживала одна из женщин Следопытов – красноглазая, вечно щебечущая.

Всего я провел в Гнезде восемь лет. Это Гнездо вовсе не было гнездом в обычном понимании этого слова. Это был огромный раскинувшийся город, построенный на ветвях чудовищных деревьев. С маленькими и хрупкими гуманоидами – товарищами детских игр – я собирал орехи и почки, ловил в силки маленьких древесных зверьков, которых они употребляли в пищу. Следопыты давали мне одежду, сплетенную из волокон паразитирующих растений, выраставших из стволов могучих деревьев. И за все восемь лет я ступал ногой на землю меньше чем дюжину раз, даже если учесть, что я иной раз совершал довольно далекие путешествия по «дорогам» на деревьях верхнего уровня леса.

Потом Старейшина, скрепя сердце, решил, что я все-таки чужд им, и мои приемные родители и братья взяли на себя трудную и опасную задачу – помочь мне перебраться через Хеллеры. Они же устроили так, что я попал в Трейд-сити.

После двух лет физически мучительной и упорной работы по перестройке разума на дневной образ жизни Следопыты своими «совиными» глазами лучше видели при лунном свете и вся их жизнь протекает ночью) – я устроил себе убежище и обосновался там. Но все последующие годы (после, как я мог предполагать, Джей Элисон вычеркнул все это из основной памяти, общей для нас обоих) исчезали в темных глубинах подсознания.

Книжная полка была до отказа забита микропленками. Я огляделся и у меня появилось странное ощущение, будто я тревожно вслушиваюсь – не раздадутся ли сейчас мерные шаги и пронзительный голос Джея Элисона… И не спросит ли он меня, какого черта мне нужно в его апартаментах?!

Бегло осмотрев комнату, я взял наугад одну из книг и начал ее читать – что-то о технике сращивания переломов, когда вдруг сообразил, что понимаю ровно три слова в параграфе. Я подпер лоб кулаками и стал вслух произносить слова, пытаясь наполнить их каким-то смыслом: «Рваная рана… первичное излияние… сыворотка и лимфотампоны…» Я исходил из предположений, что эти слова все же имели какое-то значение и «тот» я знал, какое именно. Но даже мое медицинское образование (если оно у меня было) не помогло вспомнить мне ни слова. Что «излом», что «перелом» – все это звучало для меня совершенно одинаково.

Внезапно обозлившись, я схватил белый халат и надел его поверх рубашки. Малиновый кусочек ткани, который выглядывал из-под халата, был похож на экзотическую птицу, попавшую в страну снега. Я пришел в себя и вернулся к осмотру выдвижного ящика стола. Небрежно толкнул его – в отделении для бумаг наткнулся на микрофильм и когда чисто механически окинул его взглядом, то понял, что эту книгу – «Пособие по альпинизму» – покупал еще подростком и, как ни странно, запомнил это. Мои последние, изрядно затянувшиеся, подозрения – рассеялись. Несомненно, я покупал ее до того, как личности так резко разошлись: образовав Джейсона из Джея. Я начинал верить в то, что произошло, хотя внутренне не мог согласиться с этим. Только ВЕРИЛ, что это как-то случилось. Было видно, что книгу часто листали и от этого она выглядела настолько захватанной, что можно было подумать, я читал ее будучи совсем малышом.

Под аккуратно сложенной пачкой чистого белья я обнаружил наполовину опустошенную бутылку виски. Вспомнив слова Форса о том, что они никогда не видел Элисона пьющим – я внезапно подумал: «Бедняга». Быстро разделавшись с виски, я сел, лениво полистывая «Пособие по альпинизму». Как я полагал, мои половины разминулись так значительно после того, как я окончил Школу медицины. Причем настолько сильно, что должно быть проходили дни, недели, а то и года – пока Джей Элисон держал меня в заточении. Я попытался сообразить, какое сегодня число… Затем взглянул на календарь и получил такой шок, что быстро повернул его лицевой стороной вниз. Мне подумалось, что сейчас не лишне было бы чего-нибудь хлебнуть.

Я сомневался, что подробные воспоминания первых десяти лет моей жизни и начала этого десятка были те же, что и у Джея Элисона. По-моему, люди забывают и вспоминают выборочно. Неделя за неделей, а позже – год за годом – доминирующая личность Джея вытеснила меня. Так что молодой хулиган (более чем наполовину дарковерец), любящий горы, почти бездомный в негуманоидной мире – утонул в чопорном аскетическом типе молодого человека, студента-медика, который всего себя отдавал работе. «Почему ему было уже за тридцать, а мне всего двадцать два?»

Внезапно раздавшийся звонок, разбил тишину. Я поискал «интерком» на стене спальни.

– Кто это? – спросил я и чей-то неизвестный голос спросил в свою очередь:

– Доктор Элисон?..

– Здесь таких нет, – чисто автоматически сказал я и встал, чтобы положить микрофон назад. Вдруг до меня дошло… Я остановился и, сглотнув, спросил:

– Это вы, доктор Форс?

Это был он и облегченно вздохнул. Мне совсем не хотелось думать о нем. Что я скажу, если кто-нибудь поинтересуется: почему я отвечаю вместо него по личному телефону.

Когда Форс дал отбой, я подошел к зеркалу и окинул себя взглядом, пытаясь увидеть в своем лице резкие черты этого незнакомца – доктора Элисона. Пока я так стоял, привычка к походной жизни сделала свое дело – я уже прикидывал, что из вещей нужно взять с собой в горы и даже уловил какую-то мысль о теплых носках и продувающих насквозь ветрах. Лицо, смотревшее на меня из зеркала, было молодым, без морщин и чуть веснушчатым – тоже лицо, что и всегда, за исключением обычного загара. Джей Элисон, должно быть, держал меня за закрытыми дверями слишком долго.

Я легонько стукнул по поверхности зеркала.

– Ну и черт с вами, доктор Элисон, – сказал я и пошел смотреть, где он хранил свои вещи. Очень скоро они могли мне пригодиться.