Текст книги "Время ужаса (ЛП)"

Автор книги: Джон Гвинн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 28 страниц)

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ
СИГ

Я должна была сразу же отправиться за Кельдом, а не сидеть в Утандуне и ждать его, – ругала себя Сиг, уже не в первый раз, когда бежала под дождем, и каждая капля казалась ей ледяной крошкой, брошенной в лицо злобным ветром. Она оставила Хаммера в конюшне в Утандуне, его лапа еще не достаточно окрепла для тяжелого бега по продуваемым ветром холмам Ардайна. На краю зрения Сига она увидела Рэба, ворона-альбиноса, который невозмутимо летел вперед, белое пятно на фоне проливного дождя.

Каллен двигался рядом с Сиг, опустив голову и прикрывшись плащом от ветра и дождя. Сиг подумывала приказать ему остаться позади, но он был частью ее команды. Он наложил шину и перевязал раненую руку полосками дерева и кожи.

Элгин шел слева от Сиг с мрачным лицом, за ними в колонне ехали несколько человек. Нара хотела приехать сама, но Элгин и Сиг убедили королеву Ардена остаться в Утандуне. Рэб сказал, что нашел гончих Кельда, а не самого Кельда. После прибытия Рэба они отправились в путь, как только смогли, максимально использовав оставшийся до наступления ночи день. С тех пор Сиг не обмолвилась ни словом с белым вороном, который вел их на северо-запад, за холм, где был обнаружен Кадошим, в предгорья, некогда разделявшие королевства Нарвон и Камбрен, объединенные теперь браком Коналла и Эданы более ста лет назад.

Они разбили лагерь с наступлением темноты. Рэб исчез и вернулся к ним только с криком, призывающим поторопиться, когда рассвет без предупреждения забрезжил над землей серым, пропитанным дождем саваном. Теперь Сиг догадалась, что рассвет уже близок, хотя сказать об этом было трудно – рассеянное сияние лишь намекало на солнце за свинцовым небом. Они неуклонно поднимались в гору, местность представляла собой мрачную смесь обнаженного гранита и чахлых, скрюченных деревьев.

'Хороший темп у твоего ворона', – сказал Элгин.

Ага", – пробурчала Сиг, сосредоточившись на рыхлых камнях и кроличьих норах у своих ног. К своему удивлению и гневу, она чувствовала темп, который задавал Рэб, легкие горели, ноги болели – она, которая раньше бегала за десяток ночей так же легко, как и поднималась.

Можно многое сказать о том, что медведи вступают в бой верхом, но с этим придется что-то делать.

Впереди Рэб начал огибать точку, спиралью уходящую вниз.

Сиг смахнула дождь с глаз и увидела формы, материализующиеся на тропе, где она сужалась перед резким поворотом. Справа была отвесная скала, слева – крутой спуск к быстрому ручью. Сиг замедлила шаг, ослабила меч, висевший у нее на спине, Элгин и Каллен сделали то же самое.

По тропинке были разбросаны тела, скрюченные смертью. Восемь, десять, – подсчитала Сиг, тщательно проверяя их. Кельда среди них не было, хотя Сиг нашла его егерский топор, всаженный в череп бритоволосого мужчины. Сиг поставила ногу на голову мужчины и выдернула топор. У всех мертвых были бритые головы, как у тех, кого они нашли в логове Кадошима. Многие смертельные раны были рваными, плоть разорвана и растерзана. Одна из гончих Кельда, сука Хелла, лежала на тропе, вокруг нее громоздились трупы, в пасти была безжизненная рука, с плеча свисали полосы истертой плоти и сухожилий. На боку гончей виднелись несколько темных от крови колотых ран, а задняя нога была почти перебита насквозь.

Сиг опустилась на колени возле мертвой гончей и на мгновение положила руку на ее голову.

Спасибо тебе, Хелла, верная гончая, за твою жертву. Ты будешь отомщена".

Ах. Каллен сплюнул. Кельд тяжело это воспримет.

Да, если он еще жив, подумала Сиг. Кельд никогда бы не оставил Хеллу в таком состоянии. Он либо убит, либо попал в плен. Она почувствовала укол страха за друга, который быстро перерос в ярость.

Они заплатят за это.

За мертвыми была небольшая хижина, расположенная прямо за поворотом. Она была похожа на хижину козопаса. Элгин и несколько человек подошли к ней, Элгин выбил дверь одной обутой ногой и просунул голову внутрь.

Пусто, – сказал он через плечо.

Вскрик привлек внимание Сиг. Она огляделась в поисках Рэба, сначала не увидела его, потом заметила ворона у ручья в нижней части склона.

"Идем, идем", – кричал Рэб, прыгая по камню, покачиваясь и тряся головой, бормоча про себя.

"БЫСТРЕЕ! крикнул Рэб.

Сиг спустилась вниз по склону, скользя и поскальзываясь на скользкой, поросшей козьей зеленью траве.

Рэб нашел вторую гончую Кельда, Фена, лежащим на трупе другого бритоволосого мужчины, длинный окровавленный нож все еще был зажат в его кулаке. Его горло представляло собой красную, рваную рану.

Задние лапы гончей болтались в ручье. Пес был весь в ранах, одно ухо отсутствовало, но он был еще жив, его большая грудь вздымалась и опадала.

'Бедный Фен', – скорбно прокричал Рэб. Сиг поможет Фену?

Да, – хмыкнула Сиг, оторвала полоску от своего плаща и намочила ее в ручье, а затем принялась промывать раны гончей, осторожно прощупывая пальцами сломанные кости. Вокруг них раздавались шаги, к ним присоединились Элгин и еще несколько человек.

"Следы ведут дальше в холмы", – сказал Элгин. Мой следопыт говорит, что их десять, может быть, двенадцать. Похоже, ваш человек тогда был еще жив. Он говорит, что они опережают нас на один день, так что мы их обогнали". Он посмотрел на большую гончую, на неглубокий подъем и опускание ее груди. "Мы должны преследовать их".

Несколько минут, – произнесла Сиг. Кельд зарубит меня топором, если услышит, что я оставила его Фена умирать". Она рылась в своей сумке, крошила в больших кулаках сушеный окопник и лаванду, капала в смесь мед и прикладывала ее к многочисленным ранам гончей. Фен заскулил, поднял голову, чтобы посмотреть на Сиг, а потом упал обратно. Сиг накладывала бинты, где могла.

Один человек должен остаться и охранять его. Дай ему воды". Сиг откупорила бутылку с отваром и налила немного в полоску, оторванную от плаща, выдавила несколько капель в рот Фену. И дай ему это.

Один человек охраняет умирающую гончую? Можем ли мы его пощадить, не зная, что нас ждет впереди? Элгин нахмурился.

'Это не обычная гончая, как ты хорошо знаешь. В его жилах течет волчья кровь Бури, и Кельд будет не в восторге, если мы бросим его, пока в его теле есть дыхание".

"Я не убежден в мудрости", – сказал Элгин.

"Фен один из нас! проскрипел Рэб, тряся крыльями на Элгина.

Доверься мне, и я не забуду твоей услуги", – сказала Сиг, удерживая взгляд Элгина. Боевой командир потер свою бородатую челюсть, наконец кивнул и закричал своим людям, поднимаясь по склону.

Рэб, за Кельдом, – гаркнула Сиг, и ворон прыгнул в воздух, хлопая крыльями и поднимаясь вверх. Сиг наклонилась и погладила Фена по голове. Живи, – прошептала она, – ты еще нужен Кельду".

Гончая заскулила, а Сиг уже поднималась по склону; Каллен ждал ее на вершине. Она протянула ему топор Кельда. 'Присмотри за этим для Кельда', – сказала она. Он захочет его вернуть".

Я согрею его, может быть, проломлю им несколько черепов, прежде чем вложить его ему в руку", – сказал Каллен..

Сиг ползла в гору по траве, изо всех сил стараясь скрыть свою массу, ее дыхание звучало так, словно оно могло разбудить спящего дрейга. Четверо из людей Элгина были с ней, остальные вернулись на тропу, ожидая сигнала. Три дня она проклинала дождь, но теперь, когда он прекратился, она жалела, что он закончился, зная, что он скрыл бы их приближение лучше, чем чистое небо над головой, переходящее из голубого в фиолетовый по мере того, как солнце опускалось к горизонту.

Наступили сумерки, когда тени стали густыми, как туман, и впереди Сиг увидела темные очертания хижины, несколько хозяйственных построек, загон для свиней, судя по запаху, доносившемуся до нее с холма. Позади и над хижиной на вершине холма виднелся силуэт большого кургана, на котором поблескивали последние лучи солнца.

Что это? Незажженный костер?

Рэб вернулся после разведки и сообщил, что Кельд всего в полулиге впереди. Ворон видел, как Кельда затащили его похитители в хижину, которая стояла сейчас перед Сиг. Первым побуждением Сиг было броситься на врагов с криками смерти и убийства, но она знала, что Кельду первому перережут горло. Поэтому она надеялась, что скрытность послужит им лучше; Элгин и остальные все еще были на лошадях и ожидали звуков битвы на небольшом расстоянии.

Что они здесь делают? Почему Кельд все еще жив? Почему они просто не убили его еще на тропе вместе с его гончими?

Она подползла ближе к хижине, может быть, на сотню своих длинных шагов, потом еще ближе, трава щекотала ей нос.

Из хижины донесся крик, сырой и полный боли.

Кельд.

Сиг поднялась на ноги прежде, чем осознала это, остальные отстали от нее на несколько ударов сердца, а потом она уже бежала к хижине, доставая нож из ножен на поясе.

План поможет вам только в том случае, если идти далеко.

Грохот ее сапог, каждый вздох, громкий, как барабанный бой в ее голове, позади нее бегут люди Элгина, сталь с шипением вылетает из ножен. Еще один крик, долгий и протяжный. Звук открывающейся двери в дальней части хижины, шаги по деревянным доскам, потом по грязи. Сиг указала на дверь; трое мужчин с ней отступили в сторону и обошли хижину. Далекий стук копыт.

А потом Сиг оказалась там, вскочила на деревянные ступеньки и ударила ногой в дверь. Она рухнула внутрь, взметнув облако пыли. Когда оно осело, Сиг увидела отблеск света костра, повернутые лица, все смотрели на нее, десять, двенадцать человек, еще больше в тени. И Кельд в центре комнаты, привязанный к раме, похожей на ту, что Сиг видела в логове Кадошима, крестообразной формы, с туго перетянутыми запястьями и лодыжками, раздетый до пояса, обливающийся потом. На левой руке не хватало пальцев, кровь струилась по предплечью, капала на доски пола, собираясь в лужи. Он изрыгал проклятия в адрес своих похитителей, изо рта у него шла пена.

Ближайший к Кельду бритоволосый мужчина застыл с открытым ртом, подняв окровавленный нож.

Сиг метнула свой нож, большое лезвие, вращаясь, вонзилось в лицо мужчины, отбросив его на полпути через всю комнату. Мгновение тишины, затем мужчины бросились на нее, с мечами, ножами, топорами в кулаках. Длинный меч Сиг выскочил из ножен у нее за спиной, и она выкрикнула проклятие в их адрес, проходя через дверной проем, не дожидаясь, пока они до нее доберутся.

Правда и мужество", – прорычала она, размахивая мечом, и от первого удара у нее закружилась голова, а тело наткнулось на меч. Сиг отбросила его в сторону, сдерживая бросившегося на нее мужчину, ее кулак врезался ему в рот, губы искалечились, зубы разлетелись, когда он упал на безголовый труп. Сталь звенела, удары сыпались на нее, она ловила одни клинком, другие попадали в щит, пристегнутый к спине, или отскакивали от кольчуги. Затем люди Элгина стали подниматься по лестнице за ней, чтобы защитить ее фланги и тыл, когда она ворвалась в комнату, прокладывая себе путь к Кельду.

Смутно Сиг осознавала, что дверь в дальней части комнаты распахнулась: остальные люди Элгина, сопровождавшие ее, ворвались внутрь, обрушившись на бритоволосых аколитов, а за деревянными стенами послышался стук копыт. Но все это было как в тумане, ее внимание было сосредоточено на Кельде и всех, кто был настолько глуп, чтобы встать у нее на пути. Она рубила, колола и кромсала плоть, кость и сталь, мужчины бросались на нее, один из них царапал ей лицо, впивался в него почерневшими ногтями, зубы щелкали на шее. Она ударила его головой в лоб, разбив ему нос, схватила в кулак капюшон его плаща и ударила его головой о свое колено, а затем отбросила его обмякшее тело в сторону.

Потом она стояла перед Кельдом; его глаза были дикими от боли, но он узнал ее, рот двигался, слова шептались, сначала бессвязно.

'Прости меня', – наконец услышала Сиг.

'За что?' Сиг зарычала, когда она потянула за его путы. Они были туго затянуты, врезаясь в его плоть. Она прорвала их, принимая его вес на себя, когда он упал на нее.

Подвел тебя", – пробормотал он, слюна и кровь свисали с его челюсти.

Ах, друг мой, – сказала Сиг, – это я подвела тебя. Я должна была быть здесь раньше".

Лучше поздно, чем... никогда", – сказал он, дрогнув в маниакальной улыбке. 'Мои малыши?' прорычал Кельд.

Сиг глубоко вздохнула.

Фен еще жив, – сказала она, – но Хеллы больше нет.

Лицо Кельда исказилось, на нем промелькнула гримаса горя, а затем Сиг повернулась, когда аколит бросился к ней с высоко поднятым мечом. Кельд упал на колени. Сиг поймала удар на свой клинок, но прежде чем она успела нанести ответный удар, топор вонзился в голову аколита и вырвался на свободу в брызгах костей и крови, когда человек рухнул, дергаясь. Каллен стоял над трупом.

Принес для тебя топор, – сказал он Кельду.

"Хороший... парень", – пробормотал Кельд. 'Сообщение,' сказал он, голос прервался. Его голова откинулась, глаза закатились.

'Сообщение?' спросила Сиг, когда они с Калленом присели рядом с Кельдом. Его глаза снова сфокусировались.

"Там", – сказал Кельд, кивнув головой в сторону задней двери. Он ушел, как раз перед...

Только не это. Сиг зарычала, вспомнив звук открывающейся двери и шаги, когда она подходила к хижине. 'Присмотри за Кельдом', – приказала она Каллену, встала и побежала к задней двери, выскочив в полумрак. Бешеный взгляд. Она увидела Элгина и его воинов, спрыгивающих с лошадей, на земле была густая грязь. Один всадник настигает убегающего аколита. Взгляд Сиг устремился дальше: небольшой холм превратился в массу тенистых стен. Потом движение, выше по склону. Искра и факел вспыхнули.

Сиг побежала по утоптанной в грязи дорожке, проложенной через клубок хозяйственных построек, все выше и выше, вырвалась на открытую площадку и увидела бритоволосого мужчину, который засовывал свой факел в костер. Дым расцвел, просачиваясь в ночь, мерцание и треск пламени, когда загорелись дрова. Языки пламени взметнулись ввысь, оранжевое сияние распространилось в сердце костра. Сиг бросилась на аколита, который увидел ее, одной рукой достал из-за бедра меч, другой – короткий топор, и понесся навстречу.

Сталь столкнулась, Сиг парировала удар меча, направленного ей в горло, повернулась так, что топор просвистел в воздухе на расстоянии вытянутой руки от ее головы, и ударила острием меча в лицо мужчины. Он зашатался, выплевывая кровь и зубы, и Сиг, сильно толкнув его в грудь, отчего он попятился назад, взмахнула мечом в петле над головой и низко опустилась, разрубив его ногу чуть выше колена, рассекая плоть и кость, оставляя в воздухе капли крови, которые сверкали в отблесках костра, как нитка красного жемчуга.

Аколит с криком рухнул, выронив меч. Сиг ударила ногой по топору и кулаку, в котором он был зажат. Кости хрустнули, и топор отлетел в сторону.

Какое у тебя было послание? прорычала Сиг, но аколит просто смотрел на нее, костер потрескивал и разгорался, тепло волнами отражалось от него. Аколит усмехнулся окровавленными губами. Сиг поставила один сапог с железными колодками на отсеченную ногу мужчины и ударила каблуком, крики раздались по холму, громче, чем шипение и треск пламени.

'Что это было за послание?' прорычала Сиг.

Аколит начал смеяться, кровь и слюна пенились сквозь его раздробленные зубы и изуродованные губы. Сиг наклонилась и схватила его за рубашку, подняла и встряхнула, но он только еще больше расхохотался.

Позади нее раздались шаги: Каллен поддерживал Кельда, за ними Элгин и несколько его людей. Сиг снова тряхнула аколита, и клочок пергамента выскользнул оттуда, где он был засунут в рубашку. Сиг бросила аколита и схватила пергамент, развернула и стала читать при свете костра, пока Каллен и Келд добирались до нее.

'Что здесь написано?' спросил Элгин, когда Сиг обменялась мрачным взглядом с Калленом и Кельдом. Она показала Элгину послание – на нем было нацарапано одно слово.

Аноис.

'Что это значит?' крикнул Элгин, перекрикивая ветер и голодное пламя.

Каллен хлопнул Сиг по руке и указал в темноту. Вдалеке показалось пятнышко света, оно вспыхнуло ярче, разгораясь в трещащую жизнь. А потом, еще дальше, еще одно пламя, еще один костер. Ощущение подкрадывающегося ужаса, преследовавшее Сиг, разбухло в ее венах, заставляя волосы на шее встать дыбом.

Это слово из древнего языка", – сказала Сиг, не отрывая взгляда от вереницы маяков, появлявшихся в темноте, как звезды. И оно означает: Сейчас".

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ
ДРЕМ

Дрем проснулся от того, что сапог его отца пинал деревянную ножку его кровати.

"Еще темно", – пробормотал Дрем.

'Дела есть', – ответил Олин, еще раз пнул ножку кровати для верности, затем повернулся и вышел из комнаты Дрема. На мгновение Дрем подумал о том, чтобы перевернуться на спину; изменение привычного распорядка его тревожило. Ему нравилось видеть серый рассвет перед тем, как встать.

Дрем, – настойчиво позвал его голос отца.

Со стоном он поднялся с постели. Это был болезненный опыт, и не только потому, что сеть сна все еще держала его на крючке. Он был весь в синяках и кровоподтеках после драки в Кергарде.

Драки! Скорее, избиения.

После стычки на рынке Кергарда прошло пять ночей. Его отец помог Дрему взобраться на вейн, и, забравшись в него вместе с Фритой, они как можно быстрее вернулись домой. Перед тем как они покинули город, кузнец Кальдер, один из первых членов Собрания Кергарда, рассказал им, что трапперы, с которыми сражался Дрем, были новичками в Кергарде, прибывшими в тот день. Очевидно, все они были родственниками и искали работу и крышу над головой на новом руднике на берегу озера Звездного Камня.

'Очень похоже на тех, что приходят с юга', – мрачно сказал Колдер. Им не нравится то, что затеяли кадошим, или правила Бен-Элима; это справедливо, – сказал Колдер, – но они не будут приходить сюда и вести себя так, будто правил вообще нет".

Дрем натянул бриджи и сапоги, морщась от боли в мышцах и пульсирующих синяков. Его нос распух от удара головой, и из него все еще сочились густые сгустки крови.

Лучше бы все было хорошо, ворчал он про себя, отправляясь на поиски своего па.

Дрем нашел его сидящим на ступеньках их хижины и смотрящим во двор, когда рассвет просочился в мир. Дрем был спокоен, непроницаемо спокоен с тех пор, как произошла драка. Он и до этого был беспокойным и замкнутым, размышлял о куске черного камня, который закопал в саду, но после драки Дрем почувствовал, что живет сам по себе.

'Ты в порядке, па?' спросил Дрем, садясь рядом с ним, дрожа от холодного ветра, когтями царапавшего его кожу. Его отец просто указал вдаль, в темноту. Дрем нахмурился. Там был свет, маленький и яркий, мерцающий в чернильной темноте ночи.

'Что?' прошептал Дрем. Это огонь? В Боунфелле?

'Это должен быть большой костер', – сказал его отец, нахмурившись, и его лицо превратилось в место глубоких затененных долин.

Не нравится мне это", – пробормотал Дрем. Незаметно он прижал пальцы к шее, нащупывая успокаивающий ритм пульса.

Смотри, вон там, – сказал Олин, поворачиваясь и указывая на юго-запад. Там появился еще один огонек, меньше и слабее первого.

Они повернулись назад и молча наблюдали за приближающимся огоньком: рассвет оттеснял ночь, тени то сгущались, то медленно растворялись, когда тьма отступала перед светом, а огонь в Боунфелле тускнел с приходом солнца на сером, затянутом облаками небе.

Похоже на снег, подумал Дрем, его дыхание стало туманным.

Всю свою жизнь я пытался защитить тебя, – сказал отец, нарушая молчание. С тех пор, как твоя мама... Мышца на его челюсти дернулась, и он ущипнул себя за нос. Я поклялся уберечь тебя от беды. Уберечь тебя от войны, от зла, которое творят люди. Не только люди – другие вещи".

Да, ты следил за каждым моим шагом. Но чего же ты так боишься? От чего ты меня защищаешь? Что значит "другие вещи"?

'Кадошим?' прошептал Дрем.

Олин пожал плечами. 'Да. И их потомки". Между ними снова воцарилось молчание, отец Дрема явно размышлял о прошлом. Дрем хотел было подтолкнуть его к разговору, но побоялся торопить его, зная, что отец может легко пойти в другую сторону. Ему нравилось слышать, как он говорит вот так, поэтому он сделал длинный, ровный вдох и сосредоточился на том, чтобы сдержать свое разочарование.

Вот почему мы путешествовали, продолжали двигаться, только ты и я, Дрем", – со вздохом сказал его отец. Он протянул руку и похлопал сына по колену. И это сработало, пока что. Шестнадцать лет я заставлял нас двигаться вперед, опережая прилив. Но он безжалостен".

'Какой прилив, па? От чего бежать?

Я уже говорил тебе, – сказал Олин, неопределенно махнув рукой в сторону юга.

Никогда не говорил прямо. Больше загадками, чем фактами".

'Не обращай на это внимания', – сказал его отец, явно положив конец этой линии разговора. Олин замолчал, глядя вдаль.

Совершил ли он преступление, охотились ли за ним за чем-то?

Олин покачал головой, глубоко вдохнул и посмотрел на Дрема. 'Ты не любишь драться, я видел это в тебе на днях'.

'Мне жаль, па,' сказал Дрем. Я хотел бы быть таким же храбрым и...

'Ты храбрый', – прервал его отец, в его голосе прозвучала ярость. Я спросил Фриту, что случилось. Она рассказала мне, что ты сделал. Ты, против восьми мужчин. Пытаешься защитить слабых, тех, кто в меньшинстве. Это напоминает мне о клятве, которую я однажды услышал... Он снова замолчал. "Зная, каким человеком ты стал, я горжусь тобой больше, чем могу выразить". Он положил руку на сердце, его губы искривились, но слов не последовало.

Дрем хотел что-то сказать в ответ, но речь отца ударила его, как молот, украла слова и поставила комок в горле, который слова все равно не могли преодолеть.

"Я бы хотел, чтобы твоя мама была здесь и видела тебя сейчас".

Я бы тоже этого хотел.

Некоторое время они сидели в тишине, Дрем чувствовал себя счастливее, чем когда-либо.

Ты хорошо учишься, Дрем, – сказал его отец. Ты слушаешь; ты все обдумываешь. Например, говорить с людьми разумно, проявлять доброту и хорошие манеры".

Да, я видел, как ты это делаешь, – сказал Дрем. 'Видел, как это работает'.

'Да, в большинстве случаев. Но не всегда. Как в тот раз. Иногда единственный ответ – это кровь и сталь". Он втянул длинный, глубокий воздух, выпрямил спину, как бы ставя перед собой задачу. Я научил тебя пользоваться кулаками, если это было необходимо, немного работать копьем, использовать нож и топор для самозащиты. Но теперь пришло время для чего-то большего. На случай, если тот прилив, от которого я все время убегал, настигнет нас. Я думал, что мы сможем найти мир, ты и я. Что я смогу отделить нас от тьмы этого мира". Он вздохнул, потирая глаза. 'Оглядываясь назад, я должен был научить тебя давным-давно'.

Что ты имеешь в виду, папа?

'Это', – сказал его отец. Он встал и спустился по скрипучим деревянным ступеням во двор, земля была промерзшей. Дрем последовал за ним, отец повернулся и бросил ему что-то, Дрем инстинктивно поймал это.

Это был деревянный меч, длинный и тяжелый, и Дрем увидел, что его отец тоже держит такой.

Отец научил его владеть мечом, но это было не то оружие, которое требовалось трапперу так же, как топор, нож и копье, поэтому в руке Дрема он чувствовал себя неловко и странно.

Что мне нужно, чтобы сражаться мечом? Почему он просто не скажет мне?

Пора научиться настоящему фехтованию", – сказал Олин, вставая на ноги и поднимая над головой свой деревянный двуручный меч. Это называется " падающий сокол". Это первая форма танца с мечом. Хорошая позиция для удара и защиты. Теперь поставь ноги, как я".

Звук копыт, грохот, похожий на далекий гром. Отец Дрема сделал паузу, поднял руку, повернул голову, и Дрем опустил свой тренировочный меч, пот капал с его носа. Ему казалось, что каждый мускул его тела горит, или плачет. Или умоляет о пощаде. Или все три.

Его отец направился к их хижине, протянул руку, и Дрем бросил ему свой тренировочный меч, а затем последовал за ним. Они дошли до деревянного крыльца, Олин прислонил мечи к стене и опирался рукой на короткий топор у пояса, когда появились всадники, скачущие галопом по дороге и въезжающие во двор. Десять или двенадцать человек, во главе – кожевник Ульф и кузнец Колдер.

Это из-за драки?

Потом Дрем увидел среди них Фриту. Она была одета так же, как и все остальные: меха и шкуры, сапоги с меховой отделкой и шерстяные бриджи. Она кивнула ему в знак приветствия.

Олин подождал, пока они заговорят.

Ты видел тот огонь в Боунфелле? сказал Ульф.

'Видел', – ответил Олин.

Мы собираемся посмотреть поближе, – сказал Колдер. Я подумал, что вы захотите пойти с нами".

Дрем обменялся взглядом со своим отцом.

Хорошо, что ты спросил, – сказал Олин. Мы соскучились по Боунфеллу".

'Ха, что я тебе говорил?' Ульф разразился смехом, хлопнув Колдера по плечу. Тогда иди седлай коня – нам предстоит проехать много земли, а дней на это не так много. Не хотелось бы ночевать в этих холмах".

Горы, – тихо поправил Дрем, – это его новая стратегия, чтобы не обидеть отца, хотя с принципом он был полностью согласен. Он побежал седлать их лошадей.

Это не лучший способ оправиться от побоев, заключил про себя Дрем. Как бы он ни перемещался в седле, всегда возникала боль в разных частях тела. Сейчас боль исходила от его бедер, которые пульсировали неприятными ощущениями при каждом шаге его лошади..

Его отец ехал впереди вместе с Ульфом и Кальдером, пробираясь по наклонной тропе через скалы и сосны. Остальная часть их группы, состоящая из горожан и трапперов, ехала неплотной колонной. Некоторые переговаривались между собой, но Дрем молчал. Ему было комфортно со своим па, но рядом с другими людьми он чувствовал себя неловко. Он никогда не знал, что говорить, и что он должен сказать.

Сзади зазвенела упряжь, и рядом с ним прискакала Фрита. На поясе у нее висела пара ножей. На ее челюсти все еще красовался синяк, пестрый и фиолетовый, как ягодное пятно.

"Почему ты здесь? спросил Дрем, беспокоясь за Фриту и думая, что здесь слишком опасно, погода грозит зимой, а Дикие уже близко.

Теперь это мой дом. Там, откуда я родом, мы помогаем заботиться друг о друге". Увидела Ульфа и Колдера, подумала, что лишнее копье никогда не помешает".

"Справедливо", – сказал Дрем.

Я хотела сказать тебе спасибо, – обратилась она к нему, – за то, что ты сделал".

Он пожал плечами, чувствуя, как тепло приливает к шее, хотя и не мог понять почему.

Любой бы сделал то же самое, – сказал он.

Я не думаю, что они сделали бы это, – сказала Фрита. Она протянула руку и сжала его руку. Что-то в этом было приятное, хотя ему пришлось бороться с желанием отстраниться. Улыбка дрогнула на губах Фриты. Дрем увидел, что она вздрогнула.

Попробуй сделать компресс из окопника и ведьминой лещины, – сказал он, кивнув на синяк.

Тебе помогло?

"Да". Он подумал об этом. "Немного. Не так сильно, как хотелось бы".

Фрита рассмеялась, заставив его снова вздрогнуть.

'Как ты думаешь, что это за огонь?' – спросила она.

'Не знаю', – ответил Дрем. Но мы узнаем. И лучше бы поскорее". Он поднял голову, бледный свет дневного светила пробивался сквозь полог сосновых иголок.

Что случилось? спросила Фрита.

'Уже почти рассвело, – сказал он, пожав плечами. Если мы скоро не найдем то, что ищем, нам придется провести ночь под звездами".

Так? сказала Фрита. У нас есть меха и одеяла. Здесь достаточно тел, чтобы согреться, если станет так холодно". Она сделала паузу и долго смотрела на него. Он почувствовал, что его шея снова покраснела, хотя он все еще не знал, почему. Он увидел, что на губах Фриты мелькнула тень улыбки.

Так говорит южанка, подумал он. Никто из тех, кто пережил зиму на севере, не стал бы так говорить.

Что-то прикоснулось к его лицу, холодное. Он моргнул и увидел, как снежинка лениво опускается на землю, а за ней, словно бесшумные перья, летят другие.

Боунфеллы – не то место, где ты захочешь ночевать, когда наступит Воронья Луна", – сказал Дрем.

Почему? Зима на севере сурова, я представляю. Но к нам она еще не пришла". Она посмотрела на парящие вокруг нее снежинки и пожала плечами. 'Немного снега. Это не метель, и мы всего в половине дня пути от наших холдов".

Еще не метель, – поправил он, зная, как быстро ласка зимы может превратиться в кулак.

Я говорил не о снеге, – сказал Дрем. Я говорил о том, что снег гонит на юг. О тех существах, которые уходят с севера, чтобы избежать худшего. Мы видели огромного медведя, немного западнее; должно быть, не просто так он пришел на юг. Бури и метели приближаются". Как бы в подтверждение его слов, снежинка приземлилась ему на нос. Он почувствовал приятное ощущение, когда она растаяла, на мгновение ослабив пульсирующую боль в том месте, где был сломан нос.

'Медведь'. Фрита пожала плечами.

'И другие вещи. Волчьи стаи", – сказал Дрем, содрогаясь при воспоминании о прошлой зиме. 'И летучие мыши'.

'Летучие мыши?'

Да.

Я слышала рассказы, – сказала Фрита, и в ее голос закралось сомнение.

Они размером со щит и высасывают кровь прямо из человека, как будто это медовуха". сказал Дрем.

'Я думала, это просто сказки', – пробормотала Фрита.

Нет. Я видел, на что они способны".

Впервые Фрита не выглядела такой уверенной. Она с подозрением смотрела на деревья.

'Тогда лучше всего вернуться домой до наступления ночи', – сказала она.

'Так будет лучше', – согласился Дрем. Не думаю, что они зашли так далеко на юг. Но я бы не хотел испытывать это на прочность".

Да.

Они вышли из леса на открытую полосу земли, в нескольких сотнях шагов впереди склон выровнялся. Снег начал падать сильнее, ветер гнал его вихрями. Дрем мельком увидел своего отца во главе колонны, увидел, как он скачет по склону на ровную землю, а с ним Ульф и Кальдер, увидел, как они пришпоривают своих коней и останавливаются, не двигаясь, пока валуны вгрызаются в землю вокруг них.

Дрем присоединился к ним, и их отряд выстроился в свободную линию вдоль холмистого плато. Перед ними лежали догорающие останки огромного костра, черные и обугленные, ветер выхватывал хлопья пепла и смешивал их со снегом – танец черного и белого. От остывающего сердца костра все еще вилась тонкая полоска дыма, а у его корней мерцал слабый огонек умирающего угля.

Дрем не стал задерживать взгляд на костре. В дюжине шагов от костра на валуне лежало тело. Его живот был распорот, на нем лежали рваные клочья разорванной плоти, а кишки, словно синяя веревка, собрались вокруг сапог.

Олин был рядом с ним, Ульф и Кальдер – в нескольких ударах сердца позади. Дрем сошел с коня и отправился на помощь, хотя сделать он мог немногое. Когда он приблизился, то увидел, что мертвец был стар, клочья белых волос примерзли к гранитному валуну, а его лицо исказилось в гримасе ужаса и агонии. Олин стоял на одном колене рядом с ним, приподняв клочья разорванной одежды, чтобы посмотреть на разорванный в клочья живот.