Текст книги "Время ужаса (ЛП)"

Автор книги: Джон Гвинн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 28 страниц)

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ СЕДЬМАЯ
ДРЕМ

Дрем проснулся от толчка. Луч дневного света пробивался сквозь щель в стене сарая, где он спал, в солнечных лучах плавали пылинки. Коза щипала его за бриджи.

"Прочь", – вздохнул он, отталкивая ее.

Снаружи раздавались звуки раскалывающегося льда, хруст снега. Голоса, шепот.

Дрем открыл глаза, полностью проснувшись, и поднялся в сидячее положение, сдерживая стон, который хотел вырваться из его рта.

Они здесь.

Схватив копье, он тяжело поднялся на ноги, подхватил связку оружия и пополз к двери сарая.

Во дворе стояли фигуры, закутанные в меха, головы близко друг к другу, шепот, блеск стали в руках. Другие тени двигались по краям двора, крались по сторонам его хижины. Чья-то спина двигалась вдоль двери сарая, прижимаясь к щели, через которую он подглядывал, перекрывая ему обзор.

Насчитал восемнадцать. Услышал еще. Это нехорошо.

Он подумал о том, чтобы на цыпочках выйти через заднюю стенку сарая, спрятаться, убежать. Он осознал, что эти мысли вызвали в нем страх, и отодвинул их на задний план. Но логика в его голове смогла увидеть их такими, какими они были. Просто рефлекторная реакция. К которой он не стал прислушиваться.

Он принял решение. Остаться и сражаться. Если бы он побежал в Дан-Серен, они бы догнали его в Диких землях, и там у него было бы меньше шансов, чем здесь. Он подумал о своем па, на мгновение закрыл глаза, вдохнул долго и глубоко, а затем медленно выдохнул.

Фигура отодвинулась от двери, и он увидел Виспи Бороду, свежевыбритую голову, хотя он и не очень хорошо побрился, клочки рыжей щетины ловили солнечные лучи. Он подал знак рукой и направил трех человек к входной двери хижины Дрема, остальные расселись по двору.

Виспи за главного, значит. Ни Бург, ни Кадошим. Эта часть моей авантюры окупилась. Жаль только, что он не прихватил с собой так много.

Из глубины хижины донесся далекий крик.

Дрем улыбнулся.

Гвозди и лезвия старых ножей вмерзли в оконные рамы.

Раскалывающийся хруст, крики, сменяющиеся стуком и воплями. Намного ближе, чем первые, и более громкие, передающие гораздо большую боль.

Дрем заглянул в щель в двери сарая и увидел, что трое мужчин, которых Виспи послал к его входной двери, исчезли, а перед ступеньками на крыльцо его хижины осталась большая дыра.

Самая трудная лосиная яма, которую я когда-либо копал. И первая, в которую я воткнул копье.

Все мужчины во дворе были настороже, встревожены, держали оружие наготове и смотрели на хижину Дрема. Двое мужчин перелезли через перила по обе стороны от ступенек. Хруст снега, который Дрем решил оставить толстым слоем на крыльце. Другой хруст – один из мужчин наступил на медвежий капкан, железные челюсти захлопнулись, разрывая плоть и ломая кости.

Еще один пронзительный вопль.

Последний мужчина у двери, пинком распахивает ее. Дерево раскалывается.

Скрип веревки, и вот человек в дверном проеме летит по воздуху, деревянный столб размером со ствол дерева качается в открытой двери.

Пора двигаться.

Дрем задвинул засов на двери сарая, зашел за поклажу пони, которых он привел из конюшни. С громким криком он ударил по крупу одну, другую и третью, послал их с кличем и рванул через двери амбара, и они вырвались во двор; люди оборачивались, кричали, отпрыгивали с дороги, скользили, падали на снег и лед.

Люди падали, их топтали, раздавались крики, трещали кости, лошади бежали направо и налево, кто-то в загон, кто-то к воротам двора и к дорожке, ведущей прочь от холда Дрема.

Мужчины стонали, поднимаясь со снега, другие поворачивались и смотрели на амбар. Один, по крайней мере, неподвижно лежал во дворе. Дрем стоял чуть поодаль, расставив ноги и метнув копье, и видел, как оно вонзилось в грудь мужчины, повалив его на спину, и кровь хлынула яркой струей на снег.

Мужчины закричали, увидели его. Начали двигаться.

Их было слишком много.

Дрем дотянулся до своей связки оружия, лежащей на ящике рядом с ним, взял короткий топор, поднял его вес и бросил. Человек упал, разбрызгивая зубы и кровь.

Он схватил рукоятку ножа, еще раз прикинул его вес и метнул его в людей, толпившихся у открытых ворот. Крик, споткнувшийся человек, еще один топор и нож, и снова бросок. Потом они оказались слишком близко, и Дрем уже бежал к задней части сарая, остановился у бочки с известковой водой, оставшейся после дубления прошлогодних мехов, взмахнул огнивом и высек искры.

Когда бочка загорелась, он ударил по ней ногой, волосы запылали, люди позади него заскользили, одного из них толкнули в пламя, и он закричал в агонии, а Дрем бежал дальше, схватив поводья пони, которого он оставил оседланным и привязанным у задней стенки сарая, и пиная доски, которые он срезал вчера вечером. Он выскочил на яркий дневной свет и снег, а его пони с готовностью последовал за ним, спасаясь от пламени и криков. Дрем взобрался на свою лошадь, натянул поводья и пустился галопом вокруг сарая к передней части двора. Крики позади него, хруст шагов по снегу подсказали ему, что по крайней мере несколько человек все еще преследуют его.

Во дворе оставалась горстка мужчин, трое или четверо. Еще больше шаталось, выходя из сарая. Один из них горел, точно человеческий факел.

Шестеро все еще стоят во дворе, по крайней мере, и еще больше позади меня, и у меня кончились фокусы. Их слишком много, чтобы я мог их принять. Пора скакать в Кергард, чтобы все эти люди погнались за мной. Если я успею, то Ульфу, Хильдит и Собранию придется вмешаться, придется защищать меня. Это может привести к тому, что они что-то сделают с шахтой.

Он пришпорил пони, она взревела и рванулась вперед, дюжина шагов – и она уже почти скачет, ветер вырывает слезы из глаз Дрема, ворота его двора приближаются.

Удар, крик его лошади, и он упал, отбросил себя в сторону, захрипел, ударившись о снег, и увидел, что его пони падает, а из ее груди торчит копье. Она снова закричала, попыталась встать на ноги, но силы ее покидали, кровь окрасила снег в розовый цвет.

Дрем, шатаясь, поднялся на ноги, дико огляделся, увидел Виспи и горстку людей, бегущих на него, шум людей позади.

Какой-то отстраненной, аналитической частью сознания Дрем надеялся, что с козами и курами все в порядке, что они спаслись от огня, который теперь полыхал в сарае, поднимая в небо черный дым.

Почти спаслись.

Он вытащил меч и почувствовал утешение от осознания того, что он даст хороший бой, более чем хороший. Достаточно, чтобы его отец гордился им. Теперь он просто хотел забрать с собой Виспи Бороду. Виспи бежал к Дрему, с мечом в руке, выкрикивая приказы, брызгая слюной, почти бессвязно.

'Почему бы тебе самому не прийти и не убить меня?' крикнул Дрем, сам удивляясь своей страсти, и бросился к Виспи. Он был рад увидеть, что в его глазах мелькнул страх. Но тут его обступили другие, выстроившись полукругом вокруг Дрема.

Он не стал ждать их, а бросился на Виспи, поразив его, и с разбегу рубанул мечом. Виспи попятился назад, скорее спотыкаясь, чем делая выпад мечом, и успел поднять свой меч, отразив клинок Дрема, хотя тот все равно прорезал красную полосу на руке Виспи сквозь меховой плащ. Дрем снова замахнулся, дикий удар, его понесло дальше, его клинок врезался в торс Виспи, кожа и мех отклонили лезвие, но Дрем услышал отчетливый звук ломающихся ребер, а затем Дрем врезался в человека, оба споткнулись, упали на землю, конечности спутались, меч Дрема вращался в стороне. Виспи ругался и плевался, пытался ударить Дрема головой, не смог, вместо этого попытался укусить его, сумел вцепиться в ухо. Дрем почувствовал боль, но как бы отстраненно, полностью сосредоточившись на том, чтобы нанести этому человеку как можно больше увечий, пока не кончилось время. Ему удалось нанести удар по лысому затылку Виспи, он почувствовал, как тот на мгновение ослаб, зубы отлетели от уха, и Дрем вырвался, поднялся на ноги.

Что-то ударило его по плечам, и он рухнул обратно на Виспи, чувствуя, как утекают силы, но все же успел подставить колено под пах Виспи и откатился в сторону, когда дубинка снова обрушилась на него, промахнувшись и вонзившись в брюхо Виспи. Дрем вспомнил о своем ноже с костяной рукояткой, все еще висевшем у него на поясе, обхватил его кулаком, рубанул по чьей-то ноге, на глазах погрузившейся в снег, увидел струйку крови, дико взмахнул своим сиксом, пытаясь вскочить на ноги и поскальзываясь в снежной каше.

Удар сапогом в живот выбил из него воздух, и он рухнул обратно на землю. В спину ударило – самая сильная боль на сегодняшний день, и он задыхался, не хватало воздуха, чтобы закричать. Его снова ударили морским копьем, кто-то закричал, выкрикнул ругательство, сапог ударил по предплечью, и хватка резко ослабла. Ослепительная боль в запястье, на этот раз крик, дыхание или его отсутствие. Удар ногой в рот, вкус крови, снова удар ногой в грудь, перекат на спину. Что-то холодное и острое у горла. Открыв глаза, он увидел силуэты на фоне яркого неба.

Поднимай его, – прорычал голос. Виспи, догадался он. Дрему было все равно, он был в таком состоянии, что его это не волновало, он сделал все, что мог, убил больше, чем считал возможным. В небе над ним заклубился дым, и Дрем увидел фигуру, выделяющуюся на фоне черных облаков.

Белая птица, кружащая над ним.

Это смерть, пришедшая за моим духом? Что за птица принимает форму смерти? Похоже на ворона!

Он услышал карканье, неистовое карканье.

Затем его подняли на ноги, на шею накинули петлю.

Только не это.

Он нашел в себе силы закричать, хотя знал, что это не принесет ему ни малейшей пользы.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВОСЬМАЯ
СИГ

Сиг заметила дым первой, гаркнула на Каллена и указала на него. Кельд был где-то в лесу к северу, и только вспышка меха показывала, что они с Феном близко. Они только что миновали заброшенный холд справа от них, главную хижину с двумя дырами в ней, кирху во дворе. Сиг остановилась бы, но что-то шептало ей о необходимости спешить. Они планировали остановиться в Кергарде, но там все гудело, как растревоженное осиное гнездо, и Сиг решила ехать дальше полукругом вокруг города, чтобы не быть замеченной. Торговец Асгер дал четкие указания, как добраться до дома Олина и Дрема, и после почти двух десятков ночей пути по льду и снегу Сиг с нетерпением ждала конца своего путешествия.

Мне не нравится вид этого дыма", – заметила Сиг.

Разве это не близко к тому месту, куда мы направляемся? спросил Каллен.

Да, – хмыкнул Сиг. 'Немного скорости, я думаю, и освободите свои клинки. Мороз...

"Я знаю, – сказал Каллен, проверяя меч и нож в ножнах, – от него лезвие может прилипнуть".

'Значит, ты кое-чему научился', – сказала Сиг, бормоча Хаммеру под собой, а медведь перешел с неуклюжей ходьбы на неуклюжий бег.

Да, – кивнул Каллен, касаясь пятками ребер своей лошади. Может быть, потому что мне повторяют один и тот же факт пять раз в день, каждый день с тех пор, как мы покинули Дан Серен".

"Ну, на севере становится...

'Холодно на севере. Я знаю.

В кои-то веки Каллену не хватило юмора.

В небе появилась фигура: Рэб, летящий к ним на огромной скорости.

Они собираются убить его!" – прокаркал ворон, вращаясь в тугом круге вокруг Сиг и Каллена.

"Сколько их? обратился Каллен к птице.

'Десять, двенадцать. Многие уже мертвы", – прокаркал Рэб вниз на них.

Скажи Кельду", – велела Сиг, подавая команду Хаммеру, который с рычанием прыгнул вперед, сотрясая землю. Сиг стряхнула плащ с одной руки и выхватил свой длинный меч, а Рэб помчался в сторону занесенных снегом деревьев.

В конце дорожки, по которой они мчались, показался забор и открытые ворота, а на ветру развевались черные клубы дыма. Сиг увидела фигуры во дворе, увеличивающиеся с каждым ударом сердца по мере того, как стремительный бег Хаммера сжирал землю.

В небо взметнулось пламя, загорелся сарай, и под ветвями дерева собрались люди, подтягиваясь на веревке, перекинутой через ветку, на конце которой болталась фигура, пальцы хватались за петлю на шее, ноги подкашивались.

Сиг была почти у ворот, когда первый мужчина услышал ее. Она направила Хаммер в сторону от дороги, рассекая глубокий снег, и увидела, как мужчина повернулся и посмотрел прямо на нее, как раз перед тем, как Хаммер пробил забор из столбов и перил, ограждавший двор. Он был бритоголовый, на его лице была злобная улыбка от усмешки над человеком на конце веревки.

Забор сломался с оглушительным треском, раздался взрыв осколков, один из которых пронзил мужчину, смотревшего на нее, прямо в глаз. Он упал, как марионетка, у которой перерезали ниточки. Другие пригнулись или отпрыгнули в сторону от шума. Хаммер врезался прямо в тех, кто остался, – валун среди веток. Кости трещали, плоть рвалась, люди кричали и умирали, разлетаясь по воздуху в разные стороны. Сиг взмахнула мечом, перерубая веревку, и человек на ее конце упал на землю. Он кашлял и корчился, тело билось в конвульсиях, руки рвали петлю на его шее.

Хорошо, он жив.

Справа от Сиг возникло движение, и она взмахнула мечом, отсекла голову человеку, пытавшемуся воткнуть копье в бок Хаммеру, и увидела, как она пролетела по воздуху, а тело человека протащилось несколько шагов, прежде чем рухнуть. Другой с криком бросился на них, и Хаммер одним взмахом лапы распорол его, когти раздробили его на кровавые полосы мяса и костей. Сиг повернулась в седле и увидела, как во двор въезжает Каллен с копьем наперевес, пронзая мечом человека. Каллен оставил копье в умирающем, выхватил меч и поскакал на двух других бритоволосых мужчин, метавшихся между боем и бегством. Его лошадь врезалась в них, повалив одного из них на землю, другой замахнулся мечом на ноги Каллена, но Сиг знала, что Каллен им не ровня.

Она огляделась, оценивая опасность.

Никто не стоял перед ней или близко к дереву. Три фигуры бежали прочь от нее и от двора, на север, к деревьям, окаймлявшим холм. Рэб взмахнул крыльями и приземлился на ветку перед ними, сбив снег в кучу на голову одного из мужчин. Он поднял голову и открыл рот, чтобы выругаться, но тут из тени деревьев вырвалась фигура – огромная, покрытая серыми пятнами гончая, с толстыми мускулами и широко разинутыми челюстями. Фен врезался в человека, вцепившись зубами в его лицо и горло, и от его прыжка они оба рухнули на землю, засыпанные снегом. Мужчина кричал, набрасываясь на гончую, когда их кувырок замедлился и остановился, Фен вскарабкался на него сверху. Зверское движение головой, как будто он тряс пойманного кролика, брызги крови, и мужчина резко замолчал.

Двое других мужчин замерли на мгновение, но теперь они бежали.

Один из них рухнул на снег, хватаясь за топор, который внезапно вырос из его груди. Из его рта текла кровавая пена. Из-за деревьев выскочил Кельд, он бежал, в одной руке держал еще один топор. Его взгляд остановился на последнем стоящем человеке.

Это был бритоголовый воин, с мечом в руке, на подбородке росла рыжая борода. Он знал, что у него нет шансов обогнать Кельда, поэтому принял единственную возможность и замахнулся мечом на набегающего охотника. Кельд поймал лезвие своим топором, крутанулся, и человек вскрикнул, его клинок выпал из хватки.

'Он нужен мне живым', – прорычала Сиг, и Кельд закружился вокруг рыжеволосого, его рука уже двигалась, все тело было готово к удару. Сиг увидела, как он пытается проверить, но на это хватило всего полсекунды: топор сместил угол, удар пришелся в основание шеи, а не в череп, и, судя по тому, как мужчина закричал, падая, его уже было не вернуть.

Слишком поздно.

Кельд посмотрел на Сиг и пожал плечами, пробормотав "Прости". Затем егерь обрушил свой топор на голову мужчины, заглушив крики.

Сиг соскочила со спины Хаммера, погладила медведя по шее и подошла к лежащему на земле человеку. Тот уже сидел, уставившись на нее.

Ты, должно быть, Сиг, – прохрипел он.

Да", – сказала Сиг, чувствуя, как ухмылка расплывается по ее лицу, потому что она узнала этого человека, все еще видела очертания мальчика в резких чертах его лица, отголоски его мамы и папы.

Хорошо встретились, Дрем бен Олин, – сказала она, приседая и протягивая ему руку.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ
РИВ

Рив лежала на раскладушке, медленно осознавая, что проснулась. Ей снились странные, тревожные сны о стали и крови, о Бледе, Афре и Коле. Джин открывала рот, и вместо слов появлялась змея, длинная и извилистая, челюсти раскрывались, обнажая клыки, с которых капал яд. Гора голов с глазами, следящими за каждым ее движением. Она была рада, что проснулась, хотя горло болело и саднило, и ей все еще было холодно. Очень холодно.

Она открыла глаза, только чуть-чуть, но ей показалось, что на это ушло больше сил, чем на утреннюю тренировку на оружейном поле. Перед открытым окном, сквозь которое лился лунный свет, спиной к ней стояла фигура, лишь очертания. Афра. Горел факел, пламя мерцало, тени плясали на изогнутой каменной стене.

Это не моя комната.

Пламя больно резануло Рив по глазам, и она закрыла их.

Биение крыльев, завеса лунного света, фигура у окна. Мягкое скольжение кожи по камню, шелест крыльев.

"Моя благодарность", – произнес голос, глубокий и теплый.

Кол.

Чего ты хочешь? Голос Афры, холодный и усталый.

'Мне нужно поговорить с тобой. Наедине.

'Ну, я здесь, – сказала Афра.

'Я должен задать вопрос, мне нужно знать – должен знать – ответ...' Непроизвольный вздох. 'Я сказал, наедине', – шипел Кол.

Я не оставлю ее. Если ты хочешь поговорить со мной, то либо здесь, либо никак".

'Кто это?'

'Это Рив. И тебе нечего бояться. Она нас не слышит".

'Почему?

У нее лихорадка. У нее галлюцинации уже два дня. Худшее прошло, и теперь она спит как мертвая".

" Ты уверена?

"Да, смотри". Шаги, рука, накрывшая голову Рив. У нее не было сил открыть веки, не говоря уже о чем-то другом.

'Почему ты здесь?' Афра, холодность в голосе, которую Рив никогда раньше не слышала.

'Есть вопрос, который я должен задать тебе'. Глубокий вздох, затянувшееся молчание.

'Тогда задай его', – сказала Афра.

'Надвигается буря', – сказал Кол. 'Я чувствую это.'

Нет. Афра сказала, отрицая.

'Ты должна выбрать сторону.'

'Нет. Этого не произойдет'.

Он ищет, проникает все глубже, – сказал Кол, в его голосе слышался намек на недосказанное. Возбуждение, сдобренное гневом. Ты видела, что он с ними сделал, а их застали только целующимися! Если бы он знал только половину этого". Пауза, шаги. Ты можешь представить, что бы он сделал?

'Он лорд-протектор. Он сделает то, что по его мнению верно", – сказала Афра.

'Да, он сделает. И это именно то, о чем я беспокоюсь", – сказал Кол.

'Всемогущий Кол, испугался?'

‘Да, это я. Молчание. 'И ты должна быть такой же. Не думай, что течение времени разрушает все вещи или даже смягчает их. Время – целитель, говорите вы, смертные. Но не для нас, Бен-Элим. Преступление есть преступление, обида есть обида, до конца дней. Кровная вражда будет длиться вечно. Исрафил бессмертен, он видит вещи иначе, чем вы. И он слишком серьезно относится к своей работе. Он догматичен, бескомпромиссен и непреклонен, как в тот день, когда Элион создал его. Он очень... жесток в своих действиях и не боится выносить приговоры с жестокими последствиями. Для него грех есть грех; чем он старше, тем глубже пятно. Неужели ты думаешь, что он будет рассматривать грехи прошлого иначе, чем грехи настоящего? Правда?

Вздохнув, Афра переключилась.

'Нет', – сказала она.

Так что мне нужно знать. Когда разразится буря...

'Если она разразится,' сказала Афра.

Хорошо. Если буря разразится, ты со мной?

Еще один шаг. На этот раз шаги стали мягче, и она опустилась рядом с Рив. Рука легла ей на лоб, нежно поглаживая влажные волосы на лице Рив.

'Оставь Рив в покое', – сказала Афра.

'Что?'

Я видела тебя. Я знаю, что ты делаешь".

Мягкий смех.

Я бы отрицал это, но не перед тобой. Никто не может утверждать, что знает меня лучше", – сказал Кол, в его голосе появились новые нотки. Игривые. Насмешливо.

Оставь ее в покое, – повторила Афра.

'Ты никогда не жаловалась'.

'Я была молода'.

'Да, ты была. И красива. Как и она. И полная духа, полная огня. Пылает им.

"Оставь ее в покое.

'Мне нужно знать. Ты со мной?

'Поклянись своим драгоценным Элионом. Ты оставишь Рив в покое". Теперь в голосе Афры звучало железо.

Шаги, Кол приблизился к Афре, почти касаясь ее.

'Я клянусь', – прорычал он.

Долгий, протяжный вздох.

'Тогда я с тобой'.

Никаких слов, только шорох и треск расправляемых крыльев, порыв воздуха в этом замкнутом пространстве, а затем все исчезло, когда Кол выпрыгнул из окна в темноту.