Текст книги "Время ужаса (ЛП)"

Автор книги: Джон Гвинн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 26 (всего у книги 28 страниц)

ГЛАВА СОРОК ПЯТАЯ
БЛЕДА

Бледа сидел перед окном в своих покоях, ставни трещали от ветра и дождя. Позади него в очаге тлело несколько углей, которые почти догорели. Он был неспокоен, вот уже несколько дней, и не мог заснуть. Он знал причину этого, хотя ему потребовалось время, чтобы признаться себе в этом.

Я беспокоюсь о Рив.

Сколько он себя помнил, он думал только о Сираке. О своей родне, о погибших брате и сестре, о разбитой гордостью матери. Об Арконе, Травяном море, лелеющем свои обиды, о том, как они с Джин подпитывают друг в друге пламя ненависти, об их злобных насмешках над всем Драссилом, об их отвращении ко всем, кто был достаточно слаб, чтобы проявить эмоции, об их горьких мечтах о справедливости или мести, как бы вы это ни называли.

Но сейчас я беспокоюсь о чем-то – о ком-то – другом. Рив. О моем друге.

Это было новое чувство – иметь друга. Заботиться о ком-то, кто не пришел из Кланов. Особенно когда этот кто-то был диким и эмоционально раскрепощенным, как необъезженный жеребенок.

Но она была его другом, и он мог отрицать это так же, как отрицать, что вода мокрая или небо голубое. Она совершила нечто беспрецедентное в тот день, когда подарила ему лук. Она каким-то образом установила с ним связь через бездну его боли и презрения.

Значит, она мой друг. Я забочусь о ее благополучии.

И именно поэтому он бросился за ней, когда увидел, как ее несут с оружейного поля, почти десять ночей назад, почему он стучал в двери ее барака, но ему сказали, чтобы он уходил, что она нездорова и не может принимать посетителей.

Каждый день он возвращался, и каждый день ему говорили одно и то же, то ли ее мама, то ли сестра. Иногда другая Белокрылая. Однажды даже мускулистый Вальд. Он окликнул Бледу, когда повернулся, чтобы уйти.

Не принимай это на свой счет, – сказал Вальд. Я тоже ее не видел. Никто из нас не видел. Только Афра и Далме. У Рив какая-то лихорадка, так они говорят".

Почему-то от этого Бледе стало немного легче.

Пока Джин не поговорила с ним.

И она тоже не в восторге.

Джин без обиняков заявила ему, что он унижает ее и себя своим жалким увлечением Рив. Джин назвала ее варваром с плохим характером, что почти заставило Бледу улыбнуться – подергивание лицевых мышц, которое не осталось незамеченным Джин и не помогло успокоить ее настроение.

Возможно, Джин права. Я должен больше заботиться о своем обучении, зарабатывать право вести свою сотню и их уважение. Конечно, старый Эллак странно смотрел на него каждый раз, когда Бледа шел к бараку Рив, потому что Эллак сопровождал его, говоря, что поклялся защищать его, и у Бледы не было причин приказывать ему не делать этого.

Но пока Бледа сидел здесь в темноте, обдумывая все это, он пришел к выводу.

Мне все равно. Ни о том, что я должен чувствовать, ни о том, как я должен себя вести. Рив – мой друг.

Он вздохнул от этой мысли, сбросив напряжение, и сел в кресло чуть прямее.

Какой-то звук привлек его внимание, выделяясь на фоне ветра и дождя. Он приоткрыл ставни и выглянул наружу. Движение на улице внизу привлекло его внимание, мелькнувшее сквозь клубящиеся вихри дождя.

Человек, плетущийся по улице, как будто он выпил слишком много вина. Женщина, светлые волосы прилипли к лицу.

Это... ?

Он наклонился вперед, раздвигая ставни.

Рив?

За ней появились другие фигуры, следующие за ней, набирающие силу.

Не успел он осознать, что делает, как натянул сапоги и застегнул оружейный ремень, а привычный вес лука и колчана ощущался как возвращение отсутствующей конечности. Он накинул на плечи плащ и выскользнул за дверь.

ГЛАВА СОРОК ШЕСТАЯ
СИГ

Выходи, Дрем, сын траппера, кователь меча Звездного Камня, – позвала Гулла. И ты тоже, Сиг из Яркой Звезды. Я знаю, что ты где-то здесь. Ты не можешь думать, что проедешь мимо города с населением в четыреста человек на своем огромном медведе и останешься незамеченной".

По поляне прокатился шипящий смех.

"Долго ты была для нас бичом, занозой в нашей плоти, а теперь ты будешь вырвана и брошена в огонь, и мы будем пировать на твоих костях, на плоти твоего медведя и на сердцах и органах твоих братьев-меченосцев".

Как бы страшно и глупо Сиг себя сейчас ни чувствовала, это ее разозлило.

Есть время для скрытности, и есть время для убийства.

"Выходите, выходите", – скандировал Гулла, смеясь, и аколиты подхватили клич, который раздавался по всей поляне, поворачиваясь, ища. Шепот крыльев, и дети Гуллы поднялись в воздух. С победным криком они заметили Сиг и Дрема и устремились к ним. Один из них был быстрее, женщина. Она метнула в них копье. Сиг оттолкнула Дрема, схватила копье и потянула полукровку Кадошима к себе, схватила в кулак кожистое крыло, а потом уже тащила вертикально, ухватившись за крыло обеими руками, ставя на ноги и крутясь, Дрем ударил полукровку ногой в живот и со всей силы ударил его о крышу, раздался взрыв дерна, тварь на несколько ударов сердца ослабла, а затем Дрем ударил ее ногой в живот, отчего она скатилась с крыши.

Раздался пронзительный вопль, и его брат взвился к ним, крылья напряглись, когда он пикировал, в руке был меч. Мимо уха Сиг пронесся свист воздуха, и из груди полукровки вдруг выросло копье. Он уклонился в сторону, крылья слабо бились, а потом крылья сложились, и он рухнул на землю.

Под ними раздался крик Гуллы.

'Ульфанг!'

Яростный рев аколитов внизу, и они бросились к зданию, на котором стояли Сиг и Дрем.

Сиг посмотрела на Дрема.

'Иногда единственный ответ – это кровь и сталь', – сказал он.

Ты мальчик Олина, и не отрицай этого". Сиг рассмеялась.

Я любил своего отца, – сказал Дрем.

Сиг быстро огляделась вокруг, задержав взгляд на темных переулках, которые вели к стене, всего в нескольких шагах.

Мы могли бы прорваться туда. Нужно только перебраться через стену и добраться до деревьев за ней. К Хаммеру.

Взмах крыльев, и дочь Гуллы появилась вновь, ее рука метнулась и схватила Дрема за лодыжку.

На мгновение он замер на краю крыши, а потом упал.

Длинный меч Сиг с шипением впился ей в руку.

Правда и мужество", – прокричала она, прыгая в толпу аколитов, сгрудившихся вокруг Дрема и жаждущих его крови.

Падая, она взмахнула мечом обеими руками, прорезая кровавую дорожку в коже, плоти и костях, и импульс повернул ее так, что она врезалась в новую массу бритоголовых фанатиков, расплющивая некоторых, ломая кости, разбрасывая других. Дрем лежал на земле, поднявшись на колени.

Сиг в мгновение ока оказалась на ногах и начала размахивать мечом, делая огромные двуручные петли. Конечности и головы отрывались от тел, кровь била фонтанами, мужчины и женщины кричали. Потом на нее бросилось что-то еще, что-то скрюченное и неправильной формы, с оскаленными зубами и крючковатыми когтями. Она замахнулась на голову, но оно увернулось, сгребло ее слишком длинными когтями и пронеслось мимо нее, разорвав звенья цепной рубашки, из-под которой хлынула кровь, а затем оно крутанулось на пятках и снова бросилось на нее. Сиг сделала выпад вперед, кончик меча стал центром всего ее тела, словно продолжением ее самой, ноги, торс, руки – все слилось в выпад. Неистовый налетел на нее так быстро, что не успел изменить импульс или траекторию, и налетел на ее меч, рассекая широкую грудь, лезвие Сиг вырвалось из спины во взрыве крови.

Она вырвала свой клинок, услышала звон стали и увидела, как Дрем блокирует удар сверху копьем, которое он, должно быть, вырвал у одного из нападавших, уворачивается от другого аколита, наносящего ему удар, и еще одного, заходящего ему во фланг. В два длинных шага Сиг оказалась рядом, ударила одного из них ногой в колено, хрустнули хрящи и кости, и разрубила шею другого, брызнула кровь, когда она вырвала свой меч.

Дрем уклонился от дикого удара последнего, вогнал копье в грудь мужчины, оставил его там, когда оно зацепилось за кость, и вытащил меч отца одной рукой, а в другой – короткий топор.

Уходи, – рявкнула на него Сиг, – туда. Она дернула головой в сторону теней и стены, а в следующее мгновение уже бежала, крича от ярости на новую волну врагов, петляющим взмахом меча расшвыривая их, один пригнулся под ее мечом и встал на защиту, слишком близко для ее меча. Импульс удара рассек ей правый бок, оставив ее уязвимой, и она поняла, что ничего не может сделать. Аколит усмехнулся, нанося удар длинным ножом.

Раздался влажный стук, и аколит упал на колени. Дрем подбежал к нему и ударил мечом по голове, от чего разлетелись осколки кости. Он потянулся вниз и вытащил свой короткий топор из его груди.

Он должен был уходить, а не рубить последователей Кадошима на мелкие кусочки!

Сиг продолжала наступать, зная, что замедлиться против такого количества – значит умереть. Она врезалась в других аколитов, сотрясающий удар заставил тела кружиться в воздухе. Она спотыкалась, но держалась на ногах, продолжая без устали наносить колющие, рубящие удары и выпады, ее руки были залиты их кровью, а враги умирали вокруг нее, падая с криками или молча, окровавленные и изломанные. Но их становилось все больше. Удары сыпались на нее, цепная рубашка разрывалась, по щиту раздавался звонкий стук, на руках и ногах открывались порезы, тупой удар по плечу, что-то более серьезное по бедру, вспышка боли, а затем покалывающее онемение.

Нет времени на боль. Нет времени умирать. Где Гулла?

Это был водоворот крови и хаоса, и она была центром этой бури, вырывая конечности из тел, оставляя за собой алые дуги крови, оставляя за собой мертвых. Но их было слишком много. Она пыталась двигаться дальше, быть олицетворением бури, но вокруг нее нагромождались тела, спотыкались, хватались за руки, цеплялись за нее, вонзались клинки, и постепенно она почувствовала, как силы утекают из нее вместе с кровью.

Удар по ноге заставил ее опуститься на колено, на нее посыпались люди, и она ударила одного из них кулаком, отчего аколит рухнул на землю с разбитым носом и меньшим количеством зубов, чем было у него несколько ударов сердца назад. Резкая боль в спине – кто-то пытался ударить ее ножом, но, похоже, ее рубашка выдержала. Она блокировала удар меча своим клинком, перевернула запястья и полоснула острием по горлу. Аколит, на этот раз женщина, с бульканьем отшатнулась, упала на колени, тщетно пытаясь остановить кровь, хлынувшую сквозь пальцы.

Хруст в голове, перед глазами вспыхнули белые огни, и она упала вперед в снежную кашу, захлебываясь кровью и грязью, потеряв хватку меча. Она подняла голову, кровь затекала в один глаз, рука слепо тянулась к рукояти меча.

На нее снизошло спокойствие: вокруг нее были ноги, фигуры, казалось, замедлились в своем стремлении убить ее, как будто они пробирались по воде.

Это мой конец, подумала она, понимая, что число людей слишком велико, даже для нее и ее команды, и она отдала приказ Каллену и Кельду держаться отдельно, вывести Дрема и вернуться в Дан Серен, пока она не отдаст приказ, сигнал к бою. И она не дала. Их было слишком много в одиночку, без одичавших человекозверей и того, чем в потустороннем мире стала Гулла и чем заражала других.

Надеюсь, они вытащили Дрема, подумала она, пытаясь подняться на колени.

ГЛАВА СОРОК СЕДЬМАЯ
РИВ

Рив остановилась перед дверями башни Исрафила, на мгновение прислонившись к стене. Свет мерцал в закрытых ставнями окнах высоко наверху. Глубокий вдох и покачивание головой, и она побежала дальше, распахнув двери и спотыкаясь.

Где все? Его охранники? Бен-Элим, Белокрылые?

Она поспешила вверх по пустой лестнице, тащась все выше и выше, пока не увидела отблеск света в дверях покоев. Неохраняемые покои Исрафила. Рив услышала голоса, приглушенные дубовыми дверями.

На плечо Рив легла рука, и она повернулась.

'Что ты делаешь?' шипели на нее Афра и ее мать.

'Это должно закончиться', – сказала Рив. Кол. Он – яд".

Ее сестра уставилась на нее, ее лицо подергивалось от множества эмоций.

Исрафил должен знать, – сказала Рив.

'Нет!' – прорычала ее мать. Ты больна, твой разум помутился. Ты не понимаешь, что говоришь".

Я точно знаю, что я делаю, – сказала Рив. Я знаю, что правильно, а что нет", – и она собиралась продолжить.

Ее мама схватила ее.

'Ты не пойдешь туда', – сказала она, ее глаза пылали.

Я пойду", – пробурчала Рив, вырываясь, но хватка матери была крепкой.

В стену между ними с грохотом вонзилась стрела.

Бледа стоял в нескольких шагах от лестницы, вокруг него стояла горстка его почетного караула, включая старика, лишенного руки.

Отпусти ее, – сказал Бледа.

Далме крепче сжала руку Рива, а другая ее рука потянулась к короткому мечу.

'Пойдем со мной', – сказала Далме. Это для твоего же блага".

Я не могу, – ответила Рив.

Следующая стрела пронзит твое бедро. Я не задену кость, и ты сможешь снова ходить, если я задену артерию. Но ты всегда будешь хромать".

Мама, – тихо сказала Рив. Пожалуйста. Кол – это яд".

"Но я так боюсь за тебя и Афру", – сказала ее мама, дрожь коснулась ее голоса, такого сильного и решительного до сих пор.

Посмотри, что он заставляет нас всех делать. Ты убила Гаридаса".

Стыд наполнил глаза ее матери, и она со вздохом опустила голову и отпустила запястье Рив.

Спасибо", – сказала Рив и побежала дальше. Она достигла дверей в покои Исрафила, увидела фигуру в капюшоне, стоящую в тени алькова, но громкие голоса внутри покоев привлекли ее. Она бросилась в двери Исрафила, голоса стали громче, отчетливее. Пошатываясь, она прошла через приемную и ворвалась в его покои, двери широко распахнулись и врезались в стены, все внутри повернули изумленные головы и уставились на нее.

"Это Кол", – крикнула Рив, – "Кол – тот самый".

Она споткнулась и остановилась.

Исрафил стоял перед темной рамой своего открытого окна, руки сцеплены за спиной, на лице смесь ярости и отвращения. По бокам от него стоял другой Бен-Элим, Кушиэль, которого Рив узнала – один из членов высшего совета Исрафила. Другие Бен-Элимы расположились по комнате свободным кругом, а в центре комнаты стоял Кол, по бокам от него – Бен-Элимы, каждый из которых сжимал одну из рук Кола. По бокам от них стояли Белокрылые – дюжина людей Гаридаса, предположила Рив.

Это Кол, – прошептала Рив.

Исрафил долго смотрел на нее, его лицо было полно осуждения и скорби.

Я знаю, что это Кол, – сказал Исрафил Рив. Его выражение лица на мгновение смягчилось, когда он посмотрел на нее.

Садись, Рив. У тебя такой вид, будто ты вот-вот упадешь".

"Но это еще не все", – сказала Рив.

Да, есть, гораздо больше, чем я когда-либо могла подумать. Кол только что во всем признался".

Рив покачнулась на ногах, ей хотелось рассказать Исрафилу все, что она знала, во всяком случае, на случай, если Кол что-то утаил. Но тут на нее накатила волна головокружения, комната накренилась и закружилась. Она протянула руку, нашла стул и опустилась на него.

Итак, Кол из Бен-Элима, – сказал Исрафил, глядя на покрытое шрамами лицо Бен-Элима, и все остатки сострадания или доброты исчезли вместе с отвращением, которое наполняло его сейчас. Ты признаешься в неподобающих отношениях со смертными, и не с одним, на протяжении многих лет".

"Да", – сказал Кол.

'Ты знаешь наказание за это преступление?' сказал Исрафил.

'Преступления', – поправил Кол. 'Не один раз, с более чем одним смертным. Много больше. И да, я знаю наказание, хотя я думаю, что мы должны поговорить о еще одном шансе".

Исрафил разразился шокированным смехом.

'Тебе не дадут второго шанса. Ты будешь казнен на Высоком Солнце, твоя голова будет снята с плеч перед всеми, кто живет в этих стенах".

'Я говорил не о том, что у меня будет еще один шанс', – сказал Кол, на его лице теперь не было и намека на улыбку. 'Я говорил о тебе'.

Один из охранников Бен-Элима, державших Кола, отпустил его, что-то сверкнуло в его кулаке, шаг к другому охраннику, удар, и охранник рухнул, кровь хлынула из его горла, а первый охранник стоял с багровым лезвием в кулаке. Он подбросил нож в воздух и выхватил меч, Кол схватил нож в воздухе и, взмахнув крыльями, прыгнул на Кушиэля.

На мгновение Исрафил застыл от потрясения, а затем потянулся к собственному клинку, когда в кольце вокруг него Бен-Элим бросился на своих братьев, нанося удары, убивая.

Рив сидела в кресле, ошеломленная увиденным: повсюду кровь, Бен-Элим рычит, кричит, Белокрылые в центре комнаты образуют свободный квадрат, не зная, что делать, кого атаковать или защищать. Один из них собрался с духом и выкрикнул команду, а затем они устремились к Исрафилу, Лорду-Протектору.

Нет, это неправильно, весь мир сходит с ума.

В открытое окно ворвались фигуры, больше Бен-Элима, которых Рив узнала по кругу, образовавшемуся вокруг нее во время спарринга с Колом, как раз перед тем, как она упала.

Кол боролся с Кушиэлем, оба они кружились в воздухе, яростно били крыльями, Кушиэль сжимал ножом запястье Кола, а другим кулаком бил по лицу Кола. Бен-Элим, влетевший через окно, схватил Кушиэля, один из них ударил его мечом по крылу. Крик, всплеск перьев, и Кушиэль падает, Кол вырывает свой нож и вонзает его в торс Кушиэля, пока они падают вместе, снова, снова и снова.

Рука на руке Рив: Афра, за ней Далме, потом Бледа и его люди. Все они ошеломленно смотрели на него, забыв о своих холодных лицах. В комнату вплыли другие фигуры: Бен-Элим, Белокрылые Лорины, несколько человек из сотни Афры – все с оружием наготове, вступая в схватку. Рив заметил кого-то в плаще и накидке.

Идем, Рив, – сказала Афра. Пока мы можем".

'Нет, – прорычала Рив, – мы должны помочь Исрафилу'. Она вскочила на ноги, слишком быстро, голова закружилась; она покачнулась, споткнулась, вырвалась из хватки Афры, пробираясь сквозь кровопролитие и хаос.

Исрафил обменивался ударами с двумя Бен-Элимами, проткнул одному плечо, когда тот поднялся выше, а другой замахнулся и поймал его за лодыжку.

Рив обогнула Белокрылых, пытаясь добраться до Исрафила, которого сверху осаждали Бен-Элимы. Она врезалась в двух Бен-Элимов, повалив их обоих на землю, и отшатнулась в сторону, увидев, как Кол летит на Исрафила, врезается в Лорда-Протектора сзади, подрезает крыло, Исрафил вскрикивает и падает, разбиваясь о землю. Кол приземлился позади него, Исрафил пытался подняться, одно крыло было вывернуто и обмякло, брызги крови забрызгали его белые перья. Кол надавил на руку Исрафила, сломав запястье, и, схватив Исрафила за волосы, дернул его за голову, упираясь лезвием ножа в горло Лорда-Протектора.

Рив вскрикнула и бросилась на них, выхватывая короткий меч у мертвого Белокрылого и поднимая свой клинок для удара, который должен был раздробить голову Кола. Кол услышал ее крик и уставился на нее, частично закричал, частично засмеялся, бросая ей дикий вызов.

Что-то врезалось в Рив, повалив ее на землю. Она перекатилась, попыталась встать, но смогла лишь подняться на четвереньки, а мир превратился в кружащиеся в хаотическом море обломки. Она моргнула, отчаянно пытаясь остановить вращение и ища, кто или что врезалось в нее.

Это была фигура в капюшоне, которую она мельком видела, когда входила в комнату, а теперь она шла к Исрафилу и Колу. Она остановилась перед ними, сбросила с себя плащ и накидку, открыв человека с двумя огромными ранами на спине, зарубцевавшимися, истекающими кровью и гноем.

Бен-Элим с отрезанными крыльями.

Адонай.

Он просто смотрел на Исрафила, не произнося ни слова. А потом он выхватил меч и вонзил его в грудь Лорда-Защитника.

Рив закричала.

Этого не может быть!

Каким-то образом она встала на ноги, глаза были устремлены на Кола, все остальное было лишь периферийным размытым пятном, гнев, нет, раскаленная до бела ярость за убийство Исрафила – единственное, что удерживало ее в вертикальном положении и сознании. Она замахнулась на Кола своим клинком. Он увидел, мелькнуло удивление, когда он крутанулся, блокировал удар ножом, отводя его в сторону.

Остановись, – сказал он ей. Все кончено, Исрафил мертв, больше нечего бояться".

Убийца, нарушитель легенд, – крикнула она, приставив свой короткий меч к горлу Кола. Он покачнулся, уклоняясь от нее.

'Не делай этого, Рив', – сказал он. Ты в смятении, в лихорадке, ты не хотела этого, и я не хочу тебя убивать. Впереди великие дела, и ты можешь стать их частью".

Она зарычала и ударила его по ребрам; на этот раз он был слишком медлителен, ее лезвие пронзило перья, и его кончик прочертил красную линию по плечу Кола, когда он отпрыгнул в сторону.

Он посмотрел на кровь, вытекающую из его раны, и посмотрел на нее.

Я предупреждаю тебя, девочка, ты можешь стать такой же мертвой, как Исрафил, если захочешь".

Он изменил все, изменил наш мир, нарушил все кодексы Лор, ради собственного эгоистичного желания и чтобы спасти свою шкуру.

Она сделала выпад в его сторону, короткий, мощный удар прямо в сердце Кола.

Он отклонил ее лезвие своим клинком, широко размахнувшись, и ударил ее кулаком в спину, подняв с земли, заставив кружиться, потерять вес на несколько ударов сердца, а затем снова шлепнуться на землю. Она перекатилась на спину, почувствовала, как сознание улетает на черных крыльях, отчаянно попыталась уцепиться за него, увидела Кола, шагающего за ней, с мечом в руке.

Так тому и быть, – рычал Кол на нее. Там, откуда ты пришла, их еще много".

Сквозь мутное зрение Рив заметила, как кто-то другой встал между ними, напал на Кола, Белокрылый с коротким мечом, обрушился шквал ударов, в течение дюжины ударов сердца Кол пытался защищаться, по щеке, по руке шла красная полоса, белые перья были порезаны и падали на голову Рив. Он отступил на несколько шагов, взмахнул крыльями, отбрасывая противника назад к Рив, увернулся от удара, выбившего его из равновесия, и подступил ближе, всаживая нож в подмышку нападавшего, закручивая глубже. Брызнула кровь, когда он вырвал свой клинок, вздох, и нападавший рухнул, запрокинув голову и глядя на Рив безжизненными глазами.

Это была ее мама.