Текст книги "Время ужаса (ЛП)"

Автор книги: Джон Гвинн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 28 страниц)

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ
ДРЕМ

Дрем сидел на сиденье их вейна, свободно держа поводья в одной руке, рядом с ним был его отец. Небо было бледно-голубого зимнего цвета, отчего Дрем подумал о льде, а с Боунфелла дул холодный ветер, от которого нос и уши Дрема казались ледяными.

Ну же, – сказал Дрем, взмахом кнута подгоняя двух пони, тянувших вьюк, к склону, ведущему к стенам Кергарда, и их фыркающее дыхание поднимало облака пара в холодном воздухе. Вьюк был набит шкурками, которые они добыли на охоте, и за шесть лун их жизни были проданы дубильщику Ульфу, за что Дрем был ему благодарен.

Да договорились, что монет хватит на всю зиму и даже дольше, и мне не придется проводить полмесяца с заложенным носом, тряпкой, обмотанной вокруг лица, и руками в оранжевых пятнах.

За деревянными стенами Кергарда были построены новые холмы, раскинувшиеся по обеим сторонам тракта без всякого видимого плана или замысла, – грохот дерева, плетня и соломы, заборы, свиньи, козы, куры, собаки, какофония шума, когда Дрем и Олин проезжали мимо.

"Выглядит по-другому", – заметил Дрем.

Да, и пахнет по-другому", – сказал Олин, хмурясь на прогресс цивилизации вокруг.

После того как они с грохотом въехали в открытые ворота, запах не стал намного лучше, и Олин кивнул охраннику. В Кергарде не было владыки или короля, Запустение было свободно от таких правителей и власти, даже от Бен-Элима, поскольку это были недавно заселенные земли. Группа основателей Кергарда вместе работала над строительством деревни и решила создать демократический совет, в котором не было ни одного человека, который бы руководил или управлял ими. Они назвали себя Собранием, и с годами некоторые умерли или покинули Кергард, а некоторые из новых поселенцев были приглашены присоединиться к Собранию, но ядро Собрания оставалось тем же, что и двадцать лет назад. Среди них был и кожевник Ульф. Они собирали десятину с тех, кто жил в стенах деревни, и из этой десятины оплачивали дороги, ремонт зданий, рабочую силу и, помимо всего прочего, небольшой отряд стражников. В конце концов, это была Дикая земля, и посевы, стада и дома часто нуждались в защите от хищников, которые скрывались и бродили в темных и бушующих северных районах. Большинство стражников были пожилыми людьми, отставными трапперами и охотниками, чьи дни скитаний по Бонефеллу остались позади.

Дрем вел пони по оживленным улицам с твердым покрытием, и людей здесь было больше, чем когда-либо в Кергарде. Они проехали через деревню и направились к восточной окраине, где находился кожевенный двор Ульфа. Дрем почувствовал запах еще до того, как увидел это место: резкий привкус чанов с известковой водой и тошнотворная вонь от выделанных шкур, стоявшая в воздухе, как дым.

Ульф встретил их с ухмылкой и мешком серебра и поручил двум своим сыновьям разгрузить телегу со шкурами, пока Олин и Ульф болтали, в основном о медовухе и больной голове.

Пока они разговаривали, во двор вошла женщина, высокая, со строгим лицом, в накинутом на плечи плаще из шкуры выдры. Двое мужчин шли на шаг позади нее, оба мускулистые и покрытые шрамами, на поясах у них висели топоры и ножи.

Хильдит. Дрем кивнул в знак приветствия. Она управляла медоварней Кергарда, помогала строить ее своими руками и была одним из первых членов Собрания.

'Значит, все еще живы', – сказала Хильдит Дрему и Олину.

Да, – ответил Дрем.

Только он подумал о белом медведе.

Простите меня, но я не могу стоять здесь и разговаривать", – сказала Хильдит, сделав кислое лицо. Запах слишком сильный. Я пришла за своими новыми сапогами и плащом, Ульф".

Ульф побежал за ними, а Олин повел Дрема обратно к их повозке, уже разгруженной.

Приходи ко мне в медоварню и расскажи мне свои трапперские байки, – позвала их Хильдит.

Олин поднял руку.

" Неплохо", – сказал Дрем своему отцу, выезжая на повозке со двора кожевника; колеса подпрыгивали, но теперь груз был легче. Они свернули на широкую улицу, где из крыши кузницы Колдера с шипением вырывались клубы пара.

Олин хмыкнул, заставив Дрема нахмуриться. С тех пор как они нашли кусок черного камня в лосиной яме, его отец был таким – отстраненным, тихим, беспокойным, как бы он ни старался это скрыть.

Это звездный камень так его беспокоит, если, конечно, дело в нем. Я не виню его; я тоже беспокоюсь. Несмотря на причины, побудившие его отца взять и сохранить глыбу черного камня, Дрем решил, что для всех будет лучше, если они возьмут ее и снова закопают или выбросят в озеро Звездного камня.

"Здесь", – сказал Олин, указывая, и Дрем свистнул и натянул поводья. Они оказались на рыночной площади, где стояли всевозможные палатки и ларьки, торгующие самыми разными товарами. Дрем следовал за своим па и слушал, как Олин торгуется, а Дрем несет каждую покупку обратно в повозку. Прошло совсем немного времени, и телега застонала от тяжести мешков с зерном, бочонков с соленым мясом и рыбой и нескольких шкур с медовухой. Олин также купил ящик с десятью курами и двумя козами, которые теперь были привязаны к телеге.

Рядом с повозкой стояла группа мужчин, семь или восемь человек, судя по всему, трапперы, одетые в меха и оленьи шкуры, с ножами и топорами на поясах.

Один из них, человек с рыжей клочковатой бородой, тыкал концом копья в ноги новым козам Дрема, заставляя их танцевать. Он находил это гораздо более забавным, чем считал Дрем.

Дрем загрузил в вейн огромный круг сыра и посмотрел на Виспи Бороду.

Они не любят этого", – сказал Дрем.

'Наверное, нравится, иначе они бы не танцевали', – сказал Виспи, так сильно смеясь над своей шуткой, что начал кашлять и задыхаться. Один из тех, кто был с ним, с лицом, скрытым капюшоном, коснулся его руки, и Виспи поднял руку.

Хорошо, тогда я остановлюсь, – сказал он, – если вы считаете, что они уже отплясали".

По его спутникам пробежала рябь смешков.

Спасибо, – сказал Дрем, вспомнив совет отца всегда быть вежливым.

Человек в капюшоне посмотрел на Дрема. Под капюшоном плаща он казался лысым, но Дрем заметил шрам, проходящий через одну щеку, через край рта и челюсть, придавая ему постоянную угрюмость.

Мы недавно в городе, – сказал человек в капюшоне. Слышали, что поблизости есть шахта, и там нужны люди".

Да, это к северу от озера, – сказал Дрем. Легко найти.

А где можно промочить пересохшие глотки, пока мы здесь? спросил Виспи.

Медоварня Хильдита – вон там. Дрем указал, а затем направился обратно на рынок.

Повсюду были новые лица, некоторые среди торговцев, но в основном это были те, кто ходил по рыночным улицам в поисках покупки, а не продажи. Когда Дрем вернулся, Олин как раз разговаривал об этом с одним из торговцев.

'Как-то многолюдно для севера', – сказал Олин.

Да, – ответил торговец, Асгер, невысокий, круглый человек, его предплечья были настолько волосатыми, что Дрем едва мог разглядеть кожу под ними. В Кергарде много новых лиц, повсюду открываются новые холды. А тут еще шахта на северном берегу озера. Правда, несколько лиц исчезло". Он наклонился ближе к Олину и посмотрел на него слева и справа. Я не имею в виду, что они собрали вещи и уехали. Я имею в виду исчезли. Просто исчезли. Если бы это были все новички, я бы списал это на то, что они не уважают зиму на севере. Но это и некоторые горожане, те, кто живет здесь годами, как Хакон и его выводок. Их больше нет. Скот все еще в сарае, все их вещи все еще там".

Он подергал себя за кустистую бороду.

'Я слышал, как волки воют по ночам. Может, стая спустилась с Боунфелла...".

Возможно", – сказал Олин с задумчивым видом.

"Я не жалуюсь на новичков, – продолжал Аскер. Это хорошо для бизнеса. Хотя иногда и нет". Аскер посмотрел в обе стороны и снова наклонился поближе, понизив голос. Воровство становится проблемой. Было время, когда мне не нужно было запирать двери сарая. Сейчас я бы и не подумал оставить их открытыми. Это все новые шахтеры. Не то же самое, что хорошие, честные трапперы, как по мне".

Дрем фыркнул. Он встречал немало трапперов, которые с радостью всадили бы ему нож в спину, чтобы забрать его меха, а некоторые пытались, хотя его отец научил их ошибочности такого решения.

Хотя они нанимали своих трапперов, чтобы те их кормили и одевали. По-моему, они больше похожи на воров".

Дрем хотел бы остаться и послушать еще, но отец нагрузил его бочкой яблок, и он поплелся обратно к вейну. Он думал о том, что сказал Аскер, о ворах, думал о тех людях у коновязи и решил подождать там, пока его отец не закончит на рынке.

Когда он свернул за угол и впереди показался вейн, он увидел на улице женщину, бледно-желтые волосы которой развевались на ветру под капюшоном плаща. Это была Фрита, его новая соседка, с большой корзиной из ивовой лозы, перекинутой через одну руку. Она не заметила Дрема, так как смотрела на кого-то, кто звал ее: Виспи Борода, часть группы трапперов и шахтеров, которую видел Дрем.

'Нужна помощь?' сказала Виспи, подойдя к Фрите.

Дрем не расслышал, что сказала Фрита, но Виспи, похоже, это не понравилось: он шагнул к ней, преграждая путь. Она попыталась обойти его, но он, как зеркало, шагнул ей навстречу. Некоторые из его спутников засмеялись. Дрем поставил свой бочонок с яблоками в вейн, поглядывая через плечо на Фриту.

Между Виспи и Фритой прозвучали слова, не услышанные, но явно гневные по своей сути. Затем Виспи шлепнул корзину, высыпав ее содержимое на землю. Красные ягоды.

Ягоды, собранные в лесу, для продажи на рынке? подумал Дрем.

Фрита присела, чтобы собрать их обратно в корзину, а Виспи поднял сапог, чтобы раздавить их.

Не успел он осознать, что сделал, как Дрем уже стоял над Фритой, а Виспи растянулся на земле. Ухмылка на его лице быстро превратилась в рычание. Его спутники отошли от стены, вокруг которой они сгрудились, – их было семеро, и все они одарили Дрема мрачными взглядами. Человек в плаще откинул капюшон, открыв бритую голову и напряженные голубые глаза.

'Не стоило этого делать', – сказал лысый мужчина.

Наверное, нет, подумал Дрем. Но какой был выбор?

Дрем не любил драться. Он вообще ненавидел их, считая бессмысленными. За свои двадцать один год он подрался один раз, когда ему было тринадцать лет, и сломал парню челюсть. Иногда по ночам он все еще чувствовал, как костяшки его пальцев врезаются в плоть, как шлепает мясо, как молоток бьет по стейку, как хрустит челюстная кость и скрежещут выбитые зубы. При воспоминании об этом ему становилось грустно.

Извини, – сказал он Виспи, лежащему на земле, и протянул руку, чтобы помочь ему подняться.

Уходи, – шипела Фрита, делая шаг в сторону рынка.

Виспи схватил его за руку и поднялся, ухмыляясь.

А, вот видишь. Папа был прав. Вежливость и дружелюбие решают большинство проблем.

Виспи все еще ухмылялся, когда ударил Дрема кулаком в брюхо, перевернув его на спину.

В голове Дрема хрустнуло, перед глазами вспыхнул белый свет, что-то холодное врезалось в лицо.

Грязь. Он понял, что лежит лицом вниз на земле.

Он поднялся на локте, и мир на мгновение потерял фокус. Он моргнул и увидел, что Виспи стоит над ним, все еще ухмыляясь, и держит Фриту за руку.

"Ты пожалеешь об этом", – прорычала она и влепила Виспи яростную пощечину, проведя ногтями по его щеке. Виспи завыл, выплюнул проклятие и ударил кулаком по лицу Фриты; ее ноги внезапно подкосились, и только траппер удержал ее на ногах.

Дрем сильно ударил Виспи между ног, увидел, как у того выпучились глаза от боли, а потом Дрем каким-то образом оказался на ногах, когда Виспи падал на колени, а другой траппер надвигался на него, замахиваясь кулаком. Дрем не любил драться, всегда избегал этого, но он был большим, выше многих, и сильнее многих. Он поймал кулак мужчины в свой собственный и остановил его. В животе у него вспыхнул гнев на этих людей. На бессмысленность этого конфликта. Он мог понять белого медведя, преследовавшего его, стремление выжить, защитить свою добычу.

Но это! Ради чего?

Он обхватил пальцами кулак мужчины, сжимая и выкручивая запястье и руку, почувствовал хруст ломающихся костей, крик траппера, и он ударил коленом в ребра мужчины, который согнулся в талии, чтобы вырваться из хватки Дрема. Снова ломаются кости, на этот раз ребра, и ловец рухнул на землю.

Отпусти ее, – сказал Дрем человеку, державшему Фриту.

На мгновение воцарилось молчание.

Затем мужчины набросились на него со всех сторон, сыпались удары. Он блокировал удар в голову, отмахнулся от него, нанес свой удар, почувствовал, как костяшки пальцев соединились с плотью, захрипел, когда кулак врезался ему в бок, удар ногой по задней части колена отправил его, спотыкаясь, вперед. Лысый мужчина появился перед ним, схватил Дрема за рубашку и ударил его головой в лицо. Взрыв звезд, мир закружился, во рту появился соленый привкус крови, и он каким-то образом оказался на коленях. Наступило затишье, мужчины на мгновение отступили, и Дрем обнаружил, что находится рядом с Виспи, который тоже с трудом поднимался на ноги. Они оба долго смотрели друг на друга.

"Воображаешь себя охотником на медведей, да? Виспи хрюкнул, и Дрем увидел, что его медвежий коготь болтается у него на шее.

Я возьму этот коготь и сделаю тебе новую красную улыбку", – прорычал Виспи.

Затем те, кто стоял на ногах, снова двинулись вперед, снова удары, и все усилия Дрема достигнуть этой позиции оказались напрасными: он рухнул на землю, пытаясь свернуться калачиком и закрыть голову руками. Вдалеке послышались крики – Фрита? – хотел что-то предпринять, но тело не поддавалось, удары и пинки сливались воедино.

Медленно он осознал, что удары прекратились. Он открыл глаза, увидел сапоги в полукруге вокруг себя, увидел, что Виспи поднимается на ноги, а человек, которому он раздробил руку и сломал ребра, тащится прочь. Фрита прислонилась к стене, на ее челюсти расплывался багровый синяк.

А за сапогами Дрема на земле лежал еще один траппер, без сознания, и над ним стоял человек.

Отец Дрема.

Отойди от моего мальчика", – сказал отец, голос его был жестким, холодным, как обмороженное железо.

'Не лезь, старик', – ответил голос, и новая пара сапог переступила через Дрема. Лысый мужчина.

Старик? Он говорит о моем отце? Эта мысль потрясла Дрема, даже сквозь туман боли, которая пульсировала в нем, но когда он посмотрел на своего отца, то увидел человека, чьи волосы были в основном седыми, глубокие складки вокруг глаз и рта, обветренное и изношенное жизнью в дикой местности, худое и жилистое тело.

Однако он не говорил как старик.

'Все кончено', – сказал Олин. Его взгляд метнулся к Дрему, затем к стоящим перед ним мужчинам, пятеро из которых, по подсчетам Дрема, все еще стояли, и наконец вернулся к лысому мужчине. 'Я попрошу тебя еще раз. Отойди от моего сына".

'Я не подчиняюсь приказам таких, как ты', – сказал лысый мужчина, сделав шаг к Олину и сплюнув на землю.

'Не приказываю, просто спрашиваю', – сказал Олин. Больше я не буду просить".

Дрем попытался встать, ему нужно было встать, он знал, что эти люди не отступят, и не хотел, чтобы его отца избили до полусмерти, как его, или даже хуже. Но только его кулак открывался и закрывался, а одна нога скребла грязь. Он капал кровью и слюной.

Мы еще не закончили с ним, – сказал лысый мужчина, уперев подбородок в Дрема. Давай сражайся с нами или уходи, старик".

Олин вытянул шею влево и вправо, кости щелкнули. Я буду драться с тобой, если ты хочешь. Но знай: Я не просто так стар".

'Ха, послушай о...' – начал лысый мужчина, но тут он попятился назад и задохнулся. Олин сделал выпад вперед и ударил его кулаком в горло, он бросился за ним и нанес удар кулаком в грудь, лысый споткнулся о Дрема и упал навзничь. Другие набросились на Олина, и удары посыпались со всей силы, слишком быстро, чтобы Дрем мог уследить за ними. Он услышал вопли боли, громкий треск, за которым последовал еще более громкий крик, стук тела о грязь. На мгновение хаос рассеялся, и Дрем увидел, как его отец увернулся от удара, подошел вплотную и нанес размытую комбинацию ударов в живот и голову Виспи, который, казалось, поднялся на ноги. Апперкот от отца поднял его с земли, а затем он снова лежал в грязи рядом с Дремом.

Мужчины отступили от Олина, трое остались на ногах, задыхаясь, расположившись полукругом. Олин стоял, расставив ноги, балансируя, кровь на костяшках пальцев, тонкая струйка крови из пореза под глазом.

Как он еще стоит?

Он сломал мне руку!" – закричал кто-то за пределами видимости Дрема.

Лысый мужчина появился снова, переместившись в поле зрения Дрема, на этот раз с копьем в кулаке, наконечник которого был направлен в грудь Олина. Дрем услышал, как сталь заскрежетала в ножнах, а остальные трое вытащили клинки. Что-то изменилось в глазах Олина, он переступил с ноги на ногу, правой рукой достал короткий топор на поясе, левой – нож.

Возможно, лысый мужчина увидел в глазах Олина ту же перемену, что и Дрем, потому что он на мгновение замешкался; только шум ветра, стоны людей с переломанными костями, скрежет грязи, когда Дрему удалось опуститься на одно колено.

Потом послышались голоса, шаги, и Дрем увидел, как появился кузнец Колдер – огромный мужчина, без оружия и с голой грудью, если не считать толстого кожаного фартука, с молотом в руке. С ним были Хильдит и два ее грузных охранника. Асгер и другие торговцы с рынка появились с другой стороны и встали позади Олина.

Лысый мужчина постоял мгновение, затем, пожав плечами, отступил назад и опустил копье. Он помог встать одному из своих товарищей, остальные, все еще стоявшие на ногах, сделали то же самое, отходя в сторону и неся тех, кто не мог сделать это сам.

Нужно ли их бросить в тюрьму Кергарда? спросил Колдер у Олина, нахмурившись.

'Нет.' Олин покачал головой, сунул нож и топор обратно в свои чехлы на поясе и поспешил к Дрему.

'Медленно', – сказал Олин, опускаясь на колени рядом с ним, лицо его было искажено беспокойством. Он помог ему встать, проверяя конечности на предмет переломов, водя пальцем перед глазами Дрема, приказывая ему следить за ними. Задавал ему вопросы, например, какая сейчас луна.

'А как же добрые и вежливые слова при разногласиях?' прохрипел Дрем на Олина, во рту у него был медный привкус крови, раздробленный нос пульсировал в такт биению сердца.

'Для этого есть время, – сказал Олин. Но иногда, сынок, единственный ответ – это кровь и сталь".

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ
СИГ

Сиг размотала повязку с лапы Хаммера, медведь тоскливо заурчал.

'Вот что ты получаешь за то, что встал на Кадошима', – сказала Сиг.

Ножевые раны заживали, не было ни гноя, ни запаха гнили, и Сиг почувствовала облегчение. Она осторожно промыла их, затем достала свежую припарку из меда, тысячелистника и окопника, плотно наложила ее на многочисленные красные раны и, наконец, перевязала свежей повязкой из чистого льна. Она встала и похлопала огромного медведя по шее. Морда Хаммера обнюхала лицо Сиг, от порыва воздуха ее белокурая коса растрепалась.

Ты в порядке, мой верный друг, – пробормотала Сиг. Мы не уедем еще несколько дней, пока ты не будешь готов к этому, так что просто отдыхай и ешь".

Хаммер лизнул щеку Сиг, оставив след слюны.

Лижи вместо этого вот этого брата, он вкуснее меня", – сказал Сиг, наливая в ведро густую, вязкую жидкость, больше похожую на кашу, чем на что-то другое. Это была основная дорожная еда великанов, невероятно сытная и обладающая к тому же целебными свойствами. Хаммер понюхал ее и стал с наслаждением поглощать.

Сиг хлопнула медведя по мускулистому плечу и покинула переоборудованную конюшню. Теперь Хаммер был единственным обитателем конюшни, поскольку лошади Утандуна ясно дали понять, что им не по душе делить конюшню с огромным медведем.

Во дворе Утандуна кипела жизнь, повсюду сновали воины в серых и зеленых плащах Ардаина, почетный караул королевы Нары, недавно прибывший из Дан-Ванера на северо-запад. Слухи о шабаше Кадошим быстро распространились, и в воздухе витало ощущение угрозы и напряженности.

Воины расступались перед Сиг, когда она проходила через двор, на их лицах отражалась смесь тревоги и восхищения. Великаны были редкостью в Ардаине, даже несмотря на тесные отношения между королевой Ардаина Нарой и Орденом Яркой Звезды Дан Серена, но слух об убийстве Сиг Кадошима распространился быстро, и это был подвиг, уважаемый всеми.

Хотя на самом деле я не убила зверя, думала Сиг, поднимаясь по лестнице на стены над южными воротами Утхандуна. С севера дул холодный ветер, напоминая о приближении зимы.

Хаммеру следует отдать должное за этот подвиг.

Каллен был там, ждал ее, его раненая рука была в перевязи, но кроме этого он выглядел самым счастливым человеком на свете.

'Как дела?' Сиг хмыкнула, уперев подбородок в его раненую руку.

Все в порядке. Просто царапина, едва заметно".

'Копье пронзило твою руку и вышло с другой стороны', – сказала Сиг. Даже по моим понятиям, это не царапина".

Каллен пожал плечами. Щекотка, не более того.

"Сожми кулак", – велела Сиг.

Каллен прищурил глаза, когда пальцы на его левой руке дернулись и медленно сложились в свободный кулак. С его носа стекала струйка пота.

'Ха,' хмыкнула Сиг. 'Ты не сможешь долго держать в этой руке. В следующий раз смотри, прежде чем прыгать".

Каллен моргнул на это. 'Я взял копье, предназначенное для тебя', – сказал он, где-то между злостью и расстройством.

'Что, ты думал, меня нужно спасать?' прорычала Сиг. Я бы разобралась с копьем, не теряя руки. А ты испортил мой бросок сетью, который мог бы закончить битву там и тогда".

Каллен на мгновение выдержал взгляд Сиг, затем отвернулся.

'Я-'

'Нет', – огрызнулась Сиг. Ты действовал безрассудно. Правда и храбрость не означает бросаться под каждое брошенное копье".

Каллен молчал.

Сиг пристально смотрела на него, понимала, что задела его гордость, и почувствовала к нему сочувствие.

Он молод и безрассуден. Я помню это чувство. Но я бы предпочла, чтобы он вернулся в Дан Серен рядом со мной с уязвленной гордостью, чем везти его труп, привязанный к лошади.

Дай своей руке время; отдохни как следует, и не пройдет много времени, как ты снова начнешь рисковать своей шеей", – сказала она.

Каллен усмехнулся. 'Не могу дождаться', – сказал он.

Сиг закатила глаза.

Ты тоже не ушла бескровно", – сказал Каллен, глядя на решетку порезов на Сиг, на ее лице, предплечьях, ногах. Она чувствовала их, когда двигалась, струпья тянулись, натянутая кожа зудела. Длинная рана пересекла ее новую татуировку в виде лоз и шипов, добавившись к той, что уже вилась по одной руке и вниз по другой, рассказывая о жизнях, которые она забрала.

"Да, но на мне только царапины".

'Что ж, это был хороший бой, так оно и было, – заявил Каллен, – и не отрицаю'.

Скажи это мертвым братьям-меченосцам Элгина. Двенадцать человек под грудой камней, теперь не более чем холодные мешки с мясом. Он как молодой щенок, чувствующий себя непобедимым и слишком желающий угодить.

Однако она ничего не сказала. Каллен сражался хорошо, храбро и умело, и действовал, чтобы спасти ее жизнь, не задумываясь о своей собственной.

Кадошим мертв, его последователи убиты", – сказала Сиг в знак согласия.

Теперь мы идем домой? спросил Каллен.

Хаммеру нужен еще день или два. Сиг пожала плечами. 'Это даст Келду время, необходимое для возвращения к нам'.

Я думал, он уже вернется. Он когда-нибудь отсутствовал так долго? спросил Каллен.

Сиг не ответила, просто смотрела на луг, уходящий от стен Утандуна к мосту, перекинутому через реку Афрен, которая медленно и вяло текла к морю. На дальнем берегу реки росла стена деревьев – граница Темнолесья, быстро превращавшаяся в море зеленого, золотого и русого цвета, заполнявшее южный горизонт.

Где ты, Кельд?

На самом деле Сиг беспокоилась за своего егеря. Прошло уже четыре ночи с момента нападения на ковен Кадошима, четыре ночи с тех пор, как он отправился в погоню за бритоволосым аколитом, сбежавшим по приказу Кадошима.

Четыре ночи прошло с тех пор, как она попросила Кельда преследовать слугу Кадошима.

Кельд может сам о себе позаботиться, успокаивала она себя, хороня беспокойство, зародившееся внутри. А Элгин отправил на его поиски своих егерей.

И я хочу увидеть, что Кадошим передал тому гонцу.

Ее беспокоило не только задержка Кельда. Вся эта миссия была тревожной. Никогда прежде она не видела кадошим в окружении стольких фанатиков, и они явно были не просто сборищем слабоумных фанатиков. Они были организованы, знали свое оружие и были скрытными. Они построили защищенный лабиринт в дюжине лиг от Утандуна.

Почему? Что за ним стоит?

Страх наполнил ее, холод в крови и костях с тех пор, как она услышала песнопения в туннелях этого холма, увидела Кадошима, принесшего в жертву своего пленника. И увидела руны, начертанные по кругу вокруг человеческого жертвоприношения.

Это какая-то новая магия, и мне не нравится не знать, что это такое.

Сига привлекло движение: в небе над Темнолесьем мелькнуло пятнышко. Птица, отличавшаяся от других в воздухе своим полетом. Там, где другие кружили и парили, оседлав потоки, эта летела к Утандуну прямо и безошибочно.

Каллен тоже увидел его и уставился на него, наклонив голову.

"Это тот, о ком я думаю?" – спросил он, когда птица приблизилась.

Да, – проурчал Сиг. Это Рэб".

Белая птица подлетела к стенам Утхандуна, увидела Сиг и Каллена и закружилась над ними, пронзительно каркая и хлопая крыльями, опустилась на бревенчатую стену. Это была белая ворона, ее розовый клюв был длинным и толстым, перья взъерошены и торчали в разные стороны.

Наконец-то, – прокаркала ворона. Я искал вас повсюду".

Воин, стоявший на страже у крепостных стен, затрусил прочь, бормоча себе под нос.

'Ну, теперь ты нас нашел', – сказал Каллен ворону.

'Ты принес послание от Бирн', – сказал Сиг. Это был не вопрос.

'Рэб принес', – ответила птица, прыгая вдоль стены и широко расправляя крылья. Рэб болит", – пробормотал он. Каллен протянул свою хорошую руку и погладил птицу по крыльям, и Рэб откликнулся на ласку.

Далековато лететь из Дан Серена, – сказал Каллен, пожав плечами.

Послание, – спросила Сиг у белой вороны.

Да, – прокаркал Рэб, щелкая клювом. Сначала проверьте, в безопасности ли Сиг и ее команда, – сказала Бирн. Рэб сделал паузу и окинул их внимательным взглядом красных глаз, задержавшись на руке Каллена в перевязи и порезах и ранах на Сиг.

Хаммер. Кельд. Гончие? Рэб вскрикнул.

У Хаммера ножевая рана в лапе, но все заживает хорошо, – сказал Сиг. Кельд и его гончие пропали; они преследуют человека, который сбежал из нашего рейда".

"Рейд? прокаркал Рэб. Нет. Сначала Рэб закончит сообщение. Бирн хочет, чтобы ты вернулась, Дан Серен, Дан Серен. Дела идут.

Неужели? Какие дела? Сиг нахмурилась.

Бирн не сказала Рэбу, – печально прокаркал ворон, качая головой. Рэб просто посланец".

'Я знаю, знаю', – сказала Сиг, подняв руку, много раз выслушивая мнение ворона о том, что от него скрывают информацию.

Сиг возвращайся в Дан Серен, как только сможешь", – закончил Рэб.

Я просто жду Кельда", – хмыкнула Сиг, уже не в первый раз подумывая о том, чтобы самой отправиться на его поиски. Но Кельд знал, что Утандун – место встречи, а Сиг не была следопытом. И тут ее осенила мысль.

Ты можешь поискать Кельда, Рэб. Чем быстрее мы его найдем, тем быстрее мы все сможем вернуться в Дан Серен. Последний раз мы видели его там", – сказала Сиг, указывая на северо-восток, к линии холмов.

Белый ворон надул грудь, белые перья зашелестели.

Это было бы очень кстати", – сказал Каллен, почесывая шею Раба. Мы беспокоимся за Кельда. И мы были бы благодарны".

Рэб полезен, – прокаркал ворон, покачивая головой вверх-вниз. И Рэб любит Кельда. Ворон посмотрел на Сиг. Рэб ищет Кельда", – сказал он, как будто идея принадлежала Рэбу.

Спасибо, – сказал Каллен, подталкивая Сиг локтем.

'Моя благодарность', – сказала Сиг с ворчанием.

Добро пожаловать", – сказал Рэб и спрыгнул с вала, расправил крылья, ловя восходящий поток, а затем ворон поднялся выше, кружа над их головами.

'Рэб скоро вернется', – прокаркал ворон, а затем взмахнул крыльями и улетел.

Хорошая птица, – с улыбкой сказал Каллен.

Сиг приподняла бровь.

'Так и есть, – сказал Каллен. Он всегда стремится помочь. И мне его жаль. Другие вороны в башне не всегда добры к нему".

Правда? Сиг нахмурилась.

Нет. Я думаю, это из-за его перьев". Каллен пожал плечами. 'По-моему, неправильно винить птицу за цвет перьев, с которым она родилась, не так ли?'

'Ха,' – хмыкнула Сиг. Она была согласна, но ее больше интересовало, почему Каллен так много знает о поведении воронов в их башне в Дан Серен. Рэб был не единственным говорящим вороном, обитавшим в крепости.

Что ж, я рад, что у Рэба есть ты, чтобы присматривать за ним", – сказала Сиг. Она вздохнула, протяжно и задумчиво. Пойдем, – сказала она. Я голодна, давай найдем нам горячую еду. А после этого мне нужно поговорить с королевой Нарой, и тебе лучше пойти со мной. Все-таки она твоя дальняя родня".

Нара, королева Ардаина, сидела на высоком стуле в большом замке Утандуна, высокая для человека, темноволосая, с бледным лицом. Она была закутана в толстую медвежью шкуру, в волосы была вплетена серебряная проволока, на поясе висел длинный нож, что Сиг одобрила. В пиршественном зале было почти пусто, один человек возился у центрального очага, помешивая угли и добавляя поленья. Когда Сиг и Каллен прибыли, королева Нара была занята беседой с Элгином, своим боевым командиром. На голове у него была повязка – сувенир после битвы с аколитами Кадошима. Другой мужчина стоял у плеча Нары: Мадок, первый меч королевы.

Сиг остановилась на почтительном расстоянии, Каллен – рядом с ней, но Нара нетерпеливым жестом пригласила их пройти вперед.

Хорошо встретили, королева Нара", – сказала Сиг, пытаясь поклониться. Это был скорее жесткий поклон, поскольку Сиг не привыкла кланяться. Каллену это удалось лучше, хотя его рука в перевязи не помогла.

Хватит об этом, – сказала Нара, глядя на Сиг. Между нами нет необходимости в церемониях, Сиг. Я давно надеялась встретиться с тобой, знавшая моих прадедов и основателей королевства Ардейн. Подумать только, ты говорила с королевой Эданой и королем Коналлом", – с тоской сказала она. А ты, Каллен, мой кузен". Нара долго смотрела на Каллена сверху вниз, серьезные глаза остановились на его лице, ее губы сжались. В Дан-Тарасе есть статуя короля Коналла, и я вижу в тебе его подобие".

Мне сказали, что я больше всего похож на свою прабабушку, Корален, которая была сестрой Коналла, – сказал Каллен.

Возможно, именно поэтому ты с такой готовностью бросаешься в любую битву, подумала Сиг, с нежностью вспоминая Корален. Сиг восхищалась свирепостью и мастерством Корален, помнила, как впервые увидела ее, сражаясь с предательскими великанами из клана йотунов. Она посмотрела на Каллена, на его рыжие волосы, плечи и челюсть. Но в тебе тоже есть что-то от прадеда. В тебе есть доброта. В голове Сиг внезапно всплыли мысли о Корбане, человеке, который основал их Орден. Яркая Звезда, в честь которого он был назван. Человека, которого она стала уважать больше всех остальных. При мысли о Корбане она почувствовала боль, едва притупленную течением времени.