Текст книги "Время ужаса (ЛП)"

Автор книги: Джон Гвинн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 28 страниц)

ГЛАВА СОРОК ВТОРАЯ
СИГ

Нам лучше сойти с тропы", – сказал Дрем рядом с Сиг. Выслушав новости от жены Ульфа, они выехали из холда Дрема по хорошо утоптанной тропе, которая шла вдоль северного леса. Справа от них было озеро Звездного Камня, темное и неподвижное, а вдали Сиг разглядела очертания крепостной стены, внутри которой возвышались строения. В озеро вдавался пирс, вдоль которого были пришвартованы лодки.

Сиг посмотрела на солнце, скрытое за истертыми лучами, и увидела, что оно немного зашло за горизонт. Она согласилась с Дремом и рявкнула команду, и они вчетвером поскакали к опушке леса, Хаммер прокладывал дорогу в снегу, прокладывая новый след, а остальные шли позади. Время от времени Сиг видела серую полосу Фена, маячившую за ними.

Через некоторое время лес стал слишком тесным и густым, и они разошлись, Дрем взял на себя инициативу, так как сказал им, что немного знает землю, то есть гораздо больше, чем они.

Пять лет мой отец учил меня выслеживать, охотиться и ставить ловушки в этом северном Диком краю, – сказал он, – а до этого долгое время на юге. Если я не могу сделать работу, или кто-то может сделать ее лучше меня, я скажу тебе". Он посмотрел на Кельда. Он такой же охотник, как и его волчья гончая, и гораздо лучше меня, но я знаю эту землю. Знаю, куда я вас веду".

Сиг взглянула на Кельда, который всегда был ее первым помощником, и он кивнул.

Он знает, что делает", – сказал Кельд. Я с радостью последую за ним". Он рассказал Сиг о множестве ловушек и работ, которые он нашел в трюме Дрема, о его подготовке к приходу аколитов Кадошима. Кельд рассмеялся, настолько он был впечатлен.

'Он вырыл лосиную яму. В самом сердце зимы, а потом вонзил в нее дюжину копий. И это было еще не все. Ловушка из гвоздей, медвежий капкан, мини-засада, и он взорвал амбар. Нарочно".

Сиг нравилось то, что она видела в Дреме. Казалось, в нем нет фальши, пустословия или скрытых приемов. Он говорил правду так, как видел, и не проявлял особой бравады.

И это хорошо, поскольку мне хватает этого в Каллене. Хотя он тоже хороший парень, просто пытается соответствовать своему наследию. Когда-нибудь он поймет, что важнее то, что он делает, чем то, что он говорит. Думаю, они с Дремом могли бы хорошо сработаться".

Сиг уже начала строить планы, как изменится ее маленькая команда, когда они вернутся в Дан Серен.

Лучше не забегать вперед. Если Дрем прав, там есть Кадошим и множество врагов. Вернуться в Дан-Серен живыми будет достаточно сложной задачей.

Сверху и сзади раздалось хлопанье. Появился Рэб, сливаясь с сиянием снега.

" Сделано", – проскрипел он, приземляясь на плечо Каллена. Молодой воин почесал шею.

Сиг не хотела идти в такую опасную ситуацию, знала об опасностях вокруг них и боялась, что, если все пойдет плохо, Бирн никогда не узнает о Кадошимах и их темных делишках на севере, поэтому она написала письмо на свитке пергамента в холде Дрема. Она не могла послать Рэба в Дан-Серен, чтобы он переправил пергамент, поскольку здесь ей нужен был человек с его глазами, но Дрем рассказал ей о женщине в Кергарде, которой он доверял и которая, по его мнению, позаботится о том, чтобы свиток добрался до Дан-Серена. Это был не такой надежный вариант, как хотелось бы Сиг, но, оценивая ситуацию, она не могла придумать другого способа передать весточку Бирн.

'Ты уверен, что отдал пергамент нужной женщине?' спросила Сиг.

'Хильдит, Хильдит', – пискнул Рэб.

'Как она выглядела?' спросил Дрем.

'Строгая. С ней были большие мужчины. От нее пахло медовухой".

'Это она', – сказал Дрем.

'Достаточно хорошо.' Сиг просто кивнула. 'Молодец, Рэб.'

Рэб тряхнул головой и распушил перья.

Добро пожаловать, – прокричал он.

Теперь, не мог бы ты слетать вперед и осмотреть эту шахту для нас? спросила Сиг.

"Конечно", – проскрипел Рэб и умчался прочь.

Дрем повел их дальше.

"Как умерла моя мама?" – произнес голос. Сиг посмотрела вниз и увидела Дрема, который шел рядом с ней, ведя свою лошадь за поводья. Хаммер следовал за ним в своем собственном темпе, ступая по своей собственной тропе на краю зрения Сиг.

Она была убита кадошимом в битве при Падении Варана, – сказала Сиг, и воспоминания нахлынули на нее. Деревья, кадошим и кровь.

Я знаю это, – сказал Дрем. У меня есть зуб Кадошима". Он достал свой меч и показал Сиг рукоять клинка своего отца.

Я помню, – сказал Сиг. Я помогла твоему отцу выследить зверя. Молох – так его звали. Это был Кадошим, который сразил твою маму. Олин заставил его кричать, когда мы, наконец, загнали его в ловушку. Это была не быстрая смерть".

Дрем кивнул, выглядел он так, словно хранил это знание глубоко внутри.

'Падение Варана?' сказал Дрем. Мой отец сказал, что это была засада.

Да. На севере леса Форн. Мы охотились за капитаном Кадошим, вторым после Асрота. Его зовут Галла. Но мы были слишком самоуверенны, не разведали все как следует. В тот день вокруг твоей мамы кучами лежали мертвые Кадошим. Она и твой отец сражались спина к спине, но были отрезаны от остальных на некоторое время. Многие из наших родственников-мечников пали в тот день. Гунил, – прошептала она, потом замолчала, вспоминая других, кто был отсечен и убит. Храбрый, благородный Варан. И его брат...

Гунил. Как я скучаю по тебе. Воспоминание о его улыбке заполнило ее разум, о том, как она начиналась в его глазах.

'Гунил?' сказал Дрем.

У него хороший слух.

'Гигант', – сказал Сиг. 'Друг.'

Больше, чем друг.

'Вы были близки?'

Да, – вздохнула Сиг.

Я никогда и ни с кем не говорила о Гуниле. Есть что-то в этом парне, в нем есть доброта.

'Смерть и душевная боль – это все о смерти', – тихо сказал Дрем. Он поднял глаза на Сиг. Значит, Галла виновен в смерти моей мамы. Не он нанес удар, но он возглавил атаку".

'Да, можно сказать и так'. Сиг согласно кивнула.

'И за смерть твоего Гунила тоже.'

Сиг долго смотрела на него.

'Да', – прорычала она.

Рэб взмахнул крыльями и пролетел сквозь щель в пологе над головой.

'Уже близко, – прокаркал ворон. Здания, факелы горят.

Вот оно, – сказал Дрем, хотя место вряд ли нуждалось в указании.

Они стояли к северу от шахты, за скоплением валунов и боярышника; Дрем повел их по широкому кругу вокруг лагеря, и все они считали, что любой дозор должен быть направлен скорее на запад, к дороге на Кергард. Был закат, небо над головой было тускло-оранжевым, переходящим в розовый и фиолетовый цвета.

"Выглядит тихо", – заметил Каллен.

Да, так и есть, – согласился Кельд. Возможно, это засада.

Надеюсь, это засада", – сказал Каллен, кончиками пальцев касаясь рукояти меча.

Сиг вдохнула.

'Он всегда такой?' спросил Дрем.

'Как что?' Каллен нахмурился.

'Так жаждет кровопролития'.

'Да', – сказали Сиг и Кельд вместе.

Рэб пролетел вниз и приземлился на ветку боярышника.

'Только несколько на стенах. Что-то происходит внутри. Встреча. Плохой запах".

'Какой план, шеф?' спросил ее Кельд.

Мы будем штурмовать укрепленную позицию с неизвестным количеством врагов внутри, только вчетвером, с медведем, гончей и вороном?

Кельд прав, нам нужна надежная информация, чтобы передать ее Бирн.

Но там горожане из Кергарда, среди них друг Дрема. Еще больше невинных, которых, скорее всего, убьют кадошимские подонки.

Она вспомнила о клятве Ордена – защищать слабых, сражаться за них. Она посмотрела на свою ладонь, на шрам – серебряную линию, где она скрепила его собственной кровью.

Она знала, что они уже должны вернуться в Дан-Серен.

Но если я уйду сейчас, погибнут невинные. А как же этот Меч Звездного Камня? Могу ли я просто уйти и оставить его в руках Кадошим, чтобы творить Элион знает какое зло. Если мы сможем получить его, я полагаю, мы остановим мир от зла.

Сиг посмотрела на небо.

Мы подождем сумерек", – сказала она, чувствуя, как будоражится кровь, и скривила губы при мысли о том, что Кадошим так близко. И я думаю, что Хаммер должен быть одет по случаю". Затем она сняла с пояса нож и проверила его острие большим пальцем.

Как раз достаточно времени для бритья. Она улыбнулась Каллену.

'Что?' подозрительно сказал Каллен.

Дай мне руку", – прошипела Сиг, перегнувшись через стену и протягивая руку Дрему. Он подпрыгнул и поймал ее запястье, а затем Сиг уже тащила его вверх и вверх по частоколу стены шахты, оба низко пригнувшись.

Было уже совсем темно; приготовления Сиг заняли немного больше времени, чем она ожидала. Стена была плохо охраняемой и освещалась лишь изредка, поэтому потребовалось всего несколько ударов сердца, чтобы убедиться, что их не заметили, и вот Дрем уже спускался по лестнице, а Сиг спрыгнула с дорожки в снег. Они пересекли открытое пространство и прижались к стене, Дрем скользнул вперед, а Сиг уверенно последовала его примеру. Сотня ударов сердца, и они оказались в глубине лагеря, а кислотная вонь впилась Сиг в горло. Дрем повернулся и подал знак, указывая на крышу одноэтажного здания с дерновой крышей. Сиг в мгновение ока оказался на ней, а затем протянул Дрему руку помощи. Они ползли по дерну, Сиг старалась распределить свой вес. Трава щекотала ей лицо. А потом они смотрели вниз на сцену, от которой даже у Сиг мурашки побежали по коже.

Это было открытое пространство, освещенное множеством факелов, пламя которых развевал ветер. На одном конце поляны возвышался валун размером с дом, и тусклый блеск железных прутьев, освещенных пламенем, указывал на бесчисленные тюрьмы, о которых рассказывал Дрем. В их тени бродили какие-то фигуры. Из этих укромных уголков исходило осязаемое зловоние. В центре поляны стоял стол, на нем были разложены различные мясницкие инструменты, а также множество частей тела. Местами древесина была окрашена в черный цвет.

На дальнем краю поляны виднелись другие строения. Сиг слышала, как со стороны этих построек доносилось медвежье ворчание и повизгивание, хотя не могла с уверенностью сказать, что это именно то здание.

А на поляне стояла толпа аколитов, человек сорок, может, пятьдесят. Среди них двигались другие формы, их движения были неестественными: спины, обтянутые мускулами, руки и ноги слишком длинные для их тел, рты и руки изрезаны зубами и когтями, не принадлежащими людям. Еще больше фигур двигалось в тени за светом факелов.

Дрем не преувеличивал.

'Ты видишь своего друга, Ульфа?' прошептала Сиг Дрему.

Тот покачал головой.

Наступила тишина, и из темноты появились фигуры – процессия, во главе которой шел кадошим. Он был высок, темные волосы зачесаны назад и завязаны в узел на затылке, резкие черты лица и разрез глаз придавали ему вид рептилии. Его нос был тонкой линией.

Когда он вошел на поляну, среди собравшихся аколитов раздалось скандирование.

'Гулла, Гулла, Гулла'.

Сиг протянула руку к Дрему и схватил его за запястье.

Гулла, верховный капитан Кадошим, – шипела она. Второй после Асрота.

Капитан Кадошим прошел сквозь толпу, и она расступилась перед ним, его процессия следовала позади: двенадцать, четырнадцать фигур, подсчитал Сиг, все в плащах и капюшонах. Они остановились в пространстве между столом и валуном, образовав полукруг позади Галлы. Двое из них встали у его плеча, откинув капюшоны. Как и Гулла, они были светлокожими и темноволосыми, с размашистыми крыльями, одетыми в ржавые, железно-серые кольчуги и рваные плащи. Но они были другими: их головы были обриты, как у аколитов, и они были ниже ростом и коренастее.

Кто они? Кадошим? Но они не похожи ни на одного кадошима, которого я когда-либо видела.

"Этой ночью перелом в великой войне", – прокричал Гулла, голос был извилистым и чужим. Раздались одобрительные возгласы, рычание и шипение.

'Дети мои', – позвал Гулла, и двое за его плечом шагнули вперед, направляясь к огромному валуну.

Дети Гуллы! Какое злодеяние совершили эти Кадошимы? Какую тьму они навели на человечество! В нутре Сиг вспыхнул новый гнев, желание избавить мир от порока Кадошим

Двое полукровок достигли ворот в скале, раздался лязг цепей и скрип железных петель, затем звериный визг. Они появились вновь, держа между собой гигантскую летучую мышь; огромное существо извивалось и билось в их руках, его голова крутилась и огрызалась, но оно не могло до них дотянуться.

Дети Гуллы прихлопнули летучую мышь на столе, прижали ее к столу и держали за огромные крылья.

Гулла подошел к столу, и тут из толпы раздалось скандирование на языке, который мало кто понимал, но Сиг его знала слишком хорошо.

В толпе воцарилась тишина.

'Fuil agus cnámh, uirlisí an cruthaitheoir', – выкрикнул Гулла.

Кровь и кости, орудия творца, – прошептала Сиг. Дрем рядом с ней был напряжен, как натянутый лук.

Длинным черным ногтем Гулла перерезала летучей мыши горло, ее испуганный крик перешел в пенистый хрип, и жизненная кровь существа полилась на стол, собираясь и пузырясь, пока существо билось в конвульсиях.

"Шаг вперед", – сказал Гулла одной из фигур в капюшоне, которая следовала за ним сквозь толпу, высокая и стройная. Фигура откинула капюшон, голова была выбрита до светлой щетины, которая блестела в свете костра.

Женщина? подумала Сиг, хотя она не была полностью уверена; в этом человеке было что-то андрогинное. Мужчина или женщина, но он достал из плаща меч. Черный меч.

Меч Звездного Камня!

Рядом с ней Дрем зашипел, его тело дернулось, и он чуть не спрыгнул с крыши, только рука Сиг, метнувшаяся в сторону, удержала его. Он сделал глубокий вдох, одна рука потянулась к шее, пальцы прощупывали ее.

Он меряет пульс?

Дрем посмотрел на Сиг, в его глазах стояли слезы.

ГЛАВА СОРОК ТРЕТЬЯ
РИВ

Пошатываясь, Рив поднялась с постели, усилия почти одолели ее, она чувствовала себя слабой, как новорожденный котенок, но вид Гаридаса, мертвого на выложенном камнями полу, его темная лужа крови и ее мама, стоящая над трупом с мечом в руке, придали Рив бодрости, которой ей так не хватало.

Она натянула бриджи и сапоги, льняную рубашку, которая затрещала на спине, шершавая, как наждак, но ей удалось ее надеть.

Афра подбежала к Гаридасу и опустилась рядом с ним на колени. Она закрыла его мертвые, остановившиеся глаза. Обвиняющий взгляд. Афра взяла его руку, измазанную кровью, и уставилась на свою маму.

Прости меня, – прошептала Далме. Затем, громче. Прости меня. У меня не было выбора. Я бы убила весь мир, чтобы защитить тебя и Рив".

Афра молчала, ее плечи дрожали, и Рив поняла, что сестра плачет.

Мама, почему? Что происходит? пролепетала Рив. 'Я не понимаю'. Ее переполняли эмоции, шок, ужас, смятение. Гаридас так много говорил о Коле и Исрафиле, о неподобающих отношениях.

Афра и Кол замешаны, сказал Гаридас. Это дело рук Кола. Он нарушил Путь Элиона, нарушил Предание. И Мама убила Гаридаса! Хороший, добрый человек; он предлагал как-то помочь Афре.

Мать не смотрела на нее, не хотела смотреть, только продолжала вытирать кровь с рук о плащ.

Афра? сказала Рив, но ее сестра просто смотрела на нее. Вонь крови наполняла комнату. Тяжесть всего этого: убийство, Афра, Кол, добро и зло; всю жизнь ее воспитывали в повиновении Лор, и она не хотела делать ничего, кроме как подчиняться ему.

Чистота – это устранение эго, сказал Исрафил. Что такое чистота здесь? Как правильно поступить? У нее перехватило дыхание, в животе забурчало.

Мне плохо. Надо уходить отсюда. И вдруг она поняла, что должна увидеть Исрафила, поговорить с ним, объяснить Афре ее невиновность, пока все не стало еще хуже.

"Вытащи маму отсюда", – прокричала она Афре, когда, спотыкаясь, прошла мимо них, вышла из двери и попала на винтовую лестницу. Мама и Афра звали ее за собой, но она не останавливалась, шатаясь, спускалась по винтовой лестнице, натыкаясь и ударяясь о стены по пути вниз.

До нее доносились крики, скрежет выхватываемых мечей. Она бежала дальше, позади и над ней раздавалось шлепанье сапог по камню. Рив чуть не провалилась в дверь, ведущую в пиршественный зал ее казармы, и увидела зрелище, от которого ей стало физически плохо.

Белокрылые, близкие к нанесению ударов.

Люди Гаридаса, десятка два. Они услышали его крик, попытались добраться до него, но им преградила путь сотня Афры. Одни кричали, толкались, другие держали клинки наготове, угрожая, но удерживаясь от страшного шага – убийства своих.

Рив пошатнулась на дюжину шагов и упала на стул с высокой спинкой, ее равновесие было неправильным, как будто она пыталась пройти по палубе корабля, охваченного штормом. Лица то появлялись, то исчезали из фокуса, она подумала, что видит Джоста и Вальда, но не была уверена, моргала, трясла головой.

Из двери лестничной площадки показались Афра и Далме. Они остановились, рассматривая открывшуюся перед ними сцену.

Предатели, – крикнула Далме во весь голос, – Гаридас в союзе с Кадошимом! На мгновение воцарилась тишина, даже те, кто кричал друг на друга, приостановились, а затем взорвался хаос. Раздался звон стали, крики, кровь на каменном полу барака.

Рив оттолкнулась от стула и побежала через зал, продираясь сквозь хаотический бой, спотыкаясь об упавшие тела, к выходу на улицу.

Двери распахнулись прежде, чем она добежала до них: все новые и новые люди Гаридаса ринулись вперед, выхватывая клинки. Порыв холодного воздуха ударил Рив в лицо, как пощечина, дождь обрушился на нее, как разъяренная рука, жалящий и освежающий. Это помогло ей на мгновение сосредоточиться, и она выбежала в пронизанную бурей ночь, глубоко вдыхая воздух и чувствуя, что задыхается.

На улице стояла запряженная вьючная лошадь и полдюжины лошадей.

Это были те, кого Гаридас привел сюда, чтобы помочь Афре бежать. Он был хорошим человеком, с добрыми намерениями, а Мама просто убила его!

Она повернулась и побежала по пустой улице, дождь лил ливнем, камень был темным и скользким. Спина зудела и горела, как струп, готовый вот-вот соскочить, ощущение пульсации и набухания новых мышц тревожило ее, а туман в голове то поднимался, то опускался, как прилив.

Что со мной не так?

На это будет время позже. Сначала я должна сделать то, что правильно.

Повернув за угол, она услышала звуки битвы, доносившиеся из барака в открытое пространство позади нее. Свернув на другую улицу, она увидела фигуры, больше Белокрылых. Они устанавливали дубовые решетки на двери другого барака. Рив узнала Лорину, капитана другой сотни, которая отправилась на Ориенс. Еще больше ее Белокрылых стояли в тени и ждали. Когда Рив пробегала мимо, раздались приглушенные голоса, и в дальние двери барака ударили молотки.

Это все Кол. Обаятельный, красивый, очаровательный Кол. Надвигается буря, – сказал он Афре. Какую сторону ты выберешь?

Кол арестован, его обвиняют в неподобающих отношениях, – сказал Гаридас. Она вдруг вспомнила руку Кола на своей щеке, пальцы, касавшиеся ее губ, и задрожала.

Он устроил бурю, он все спланировал. Отослал великанов, взял с собой Лорину и мою сестру. Но Гаридас сказал, что Кол у него под стражей, что его везут к Исрафилу.

Все это было в ее голове, все, что происходило, но, как лобзик, части были разрозненными, не соединялись, чтобы сделать картину ясной.

Она побежала дальше, к покоям Исрафила.

ГЛАВА СОРОК ЧЕТВЁРТАЯ
ДРЕМ

Это Фрита! Слезы жгли ему глаза, чувство предательства было горячим, как желчь в горле.

Не похищенная ими, не экспериментированная и не изуродованная ими. Она одна из них! И была одной из них все это время.

Я самый большой дурак в мире.

"Это Фрита", – прошептал он, контролируя себя, по крайней мере, настолько, чтобы не броситься с крыши в попытке убить коварную, лживую ведьму.

Какую роль она сыграла в смерти моего отца? Это она ударила меня? Забрала меч? Теперь он точно у нее.

Он почувствовал, как его тело снова напряглось, но сдержал себя. Он не собирался совершать самоубийство, когда шанс на справедливость или месть был так мал.

Подождать, выждать время. Быть охотником, как учил меня папа. Но знай, Фрита: за то, что ты сделала, я убью тебя.

Она подняла черный меч.

«Fuil agus cnámh, rud éigin nua a dhéanamh», – крикнул Гулла, и его голос наполнил поляну.

Кровь и кости, чтобы создать что-то новое", – прошептала Сиг рядом с ним.

На поляне воцарилась тишина.

'Сделай это', – прорычал Гулла.

И Фрита перерезала Гулле горло, а двое его детей-полукровок шагнули вперед и помогли ей подхватить обмякшее тело, положив его на стол, поверх все еще дергающейся летучей мыши. Фрита убрала в ножны свой черный меч и полезла в какую-то сумку у своих ног.

'Этого не может быть?' пробормотал Сиг рядом с Дремом. Что они делают?

Фрита держала что-то в руках, похожее на отрубленную руку, пальцы были сжаты в кулак, но оно было темным, блестящим и явно тяжелым. Она выставила ее на всеобщее обозрение, и по головам собравшихся прошла волна благоговения.

Fola agus cnámh an Asroth, – прокричала Фрита и бросила то, что это было, на сплетенные трупы Галлы и летучей мыши.

'Дорогой Элион, нет', – прошептала Сиг.

'Что?' шипел Дрем.

'Кровь и кости Асрота', – вздохнула она. 'Это рука Асрота'.

'Bheith ar cheann, a bheith rud éigin nua', – крикнула Фрита, и толпа перед ней присоединила свои голоса к ее голосам, зазвучавшим в зимней ночи. Два трупа на столе конвульсировали и вздымались, конечности и крылья переплетались, спазмировались, сливались, плоть размягчалась, словно они таяли вместе, их смешанная кровь бурлила и кипела.

'Стань одним, стань чем-то новым', – произнесла Сиг.

От сплетенных тел на столе распространился пар, огромное облако вырвалось наружу и осело на поляне. Раздался хлюпающий звук, серия сильных тресков, а затем, медленно, туман испарился, и наступила тишина.

Надо уходить отсюда, подумал Дрем. Пока все сосредоточены на этом ужасном деянии.

Но он не мог оторвать глаз от представшей перед ним картины, его тело так же не реагировало.

На почерневшей древесине лежало тело, скрюченное, как нерожденный младенец в утробе матери.

Узрите, – воскликнула Фрита голосом, не похожим на ее собственный. 'Первый ревенант!'

Медленно, пока все наблюдали в тишине, тело шевельнулось, подергиваясь, превратилось в пульсацию конечностей и крыльев, и оно встало. Гулла, но другой. Он казался крупнее, мускулистее, сила едва сдерживалась в его теле. Его вены пульсировали темным светом. Его голова дернулась, как у хищника, когда он огляделся, длинные клыки выгнулись на иссохших губах.

'Кто будет моим первенцем, первым учеником?' сказал Гулла, и даже его голос изменился, стал более глубоким, звучным, хотя и более звериным.

Ты?" Он указал на Фриту.

Она снова уставилась на него.

'Я обещана другому', – сказала она и, склонив голову, отступила назад.

Из аколитов, которые последовали за ним на поляну, выскочил человек, отряхивая плащ. Дрем сразу узнал его: Бург со шрамом на лице, предводитель Виспи.

'Выбери меня, Владыка, молю тебя о чести', – вскричал он, в его голосе звучали истерика и удивление.

Крылья Гуллы распахнулись с мощным щелчком, широко раскинулись, а затем свернулись внутрь, обхватили Бурга, притянули его ближе к Гулле, голова которого опустилась вниз, а затем Гулла широко раскрыл рот, длинные клыки сверкнули красным в свете костра, и он впился в шею Бурга.

Бург закричал – полный ужаса вопль, который постепенно перешел в слабое лепетание, постепенно сменившееся новым звуком – отвратительным, похожим на детское сосание, которое эхом разносилось по поляне, заставляя Дрема ползать по коже, словно над ним ползали тысячи пауков.

Ноги Бурга подкосились, и он упал, а Гулла подхватил его вес так же легко, как кукурузную куклу, хотя Бург все еще был в сознании, его глаза выпучились от восторга.

Вздрогнув, Гулла отцепился от шеи Бурга и поднял его голову. Он поднял Бурга и положил его на стол: бритоголовый аколит дергался и дрожал, как будто его охватила лихорадка. Из колотых ран на его шее текла кровь.

Дрем, – прошептала Сиг. 'Мы должны вернуться в Дан Серен. Бирн должна услышать об этом, Орден должен быть предупрежден", – сказала она. Мы не можем искать твоего друга Ульфа, это слишком важно, слишком опасно. Судьба Изгнанных Земель зависит от того, узнают ли об этом другие".

Дрем кивнул, но на поляне воцарилась тишина, когда Гулла подозвал вперед еще одного аколита.

Нам нужен шум, чтобы прикрыть наш отход.

'Он здесь?' обратился Гулла к новому аколиту.

Фигура откинула капюшон – еще один бритоголовый фанатик, хотя этот был старше.

Это был Ульф, кожевник.

Да, мой господин, – сказал Ульф.

'Он где-то здесь', – раздался еще один голос из толпы, шагнувший вперед. На этот раз женщина, тоже бритоголовая. Дрему потребовалось мгновение, чтобы узнать ее.

Тайна, жена Ульфа, которую Дрем видел тем утром, в страхе за безопасность своего мужа.

"Покажи ему", – сказала Гулла аколитам, рассевшимся по поляне, окровавленные губы растянулись в сангвинической улыбке.

Все больше и больше аколитов стали откидывать капюшоны, все больше бритых голов, но это были лица, которые Дрем узнал. И тут его охватил страх, паралич, грозивший вывести его из строя, потому что в основном это были лица, знакомые ему последние пять лет, соседи, горожане, некоторых он даже считал друзьями.

Неужели все и все – ложь?

Похоже, здесь половина города Кергарда, – прохрипел Дрем, с трудом переводя дыхание.