Текст книги "Время ужаса (ЛП)"

Автор книги: Джон Гвинн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 28 страниц)

Они оба рассмеялись, получив строгие взгляды от Белокрылого в рядах впереди.

Еще один сигнал рожка, и колонна снова двинулась вперед. Внезапно Рив увидел, что заставило их остановиться.

Они нашли тела горожан. С нависшей ветки дерева свисало тело. Петля на одной лодыжке, без головы, содранная и выпотрошенная, как кабан, готовый к вертелу. Рив заставила себя отвести взгляд, пока они шли под ним и дальше в лес.

По мере того как они продвигались вперед, становилось видно все больше тел, свисающих с веток, раскачивающихся, болтающихся, обгрызаемых теми, кто летал или лазал.

Они как маркеры, указывающие путь.

Что вызывает беспокойство. Это засада? Мы идем на убой?

Рив почувствовала страх, покалывающий в венах, но также и возбуждение, мысль о том, что она наконец-то сможет сразиться с Кадошим. Ей казалось, что она рождена для этого. Единственное, ради чего она существовала.

А потом они нашли их.

Тела на небольшой поляне, сотни и сотни, наваленные друг на друга в спутанную, зловонную кучу. Вороны и мухи поднялись жужжащей, квакающей тучей, зловоние гнили накатывало от мертвецов, как волна. Джост был не единственным, кто опорожнил содержимое своих кишок в куст.

Раздались приказы, из мрака показался Балур Одноглазый. Все помнили о засаде, подозрительно оглядывали деревья, трубили в рога, белокрылые расступались, некоторые двигались на помощь Балуру и его гигантам, устанавливая периметр, гиганты рубили тонкие деревья, белокрылые с помощью мачете и топоров рубили лозу и кустарник, немного отодвигая лес, освобождая защитное пространство. Остальные белокрылые и молодые слились в круговой оборонительный строй, ощетинившись оружием, а Кол и его капитаны стояли и совещались у кучи убитых.

Рив осматривала лес, сжимая копье наготове, ее взгляд устремлен ввысь, она знала, что Кадошим может нанести удар под любым углом и в любом направлении. Она увидела Бен-Элима, проносящегося среди ветвей высоко вверху. Чем больше она смотрела, тем больше думала.

Здесь нет никого, кроме мертвых.

Это кажется неправильным, подумала Рив. Кто бы это ни был, он должен был сделать все это, даже обозначить дорогу к этому месту. След из тел. Зачем все это? Должно быть, это засада. Иначе зачем бы нас сюда заманивали.

Зачем еще мы им здесь нужны.

И тут ее осенило.

Так далеко от Драссила.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ
БЛЕДА

Глаза Бледы открылись.

Что-то не так.

Было темно, глазам требовалось некоторое время, чтобы приспособиться, но какой-то инстинкт подсказывал ему, что это время между полуночью и рассветом, хотя он не мог быть уверен. И голова болела.

Слишком много вина.

Но это был день середины зимы.

Потом он услышал это. Слабые крики.

Что?

Он спрыгнул с кровати, ноги замерзли на каменном полу. В кострище все еще тлели угли – полусвет, при котором он одевался, быстро натягивая бриджи и сапоги, шерстяную тунику, инстинктивно потянувшись к поясу с чехлом для лука и колчаном стрел.

С тех пор как Рив вернула мне мой лук, я чувствую себя заново созданным человеком.

При одной мысли об этом он почувствовал дрожь эмоций, которая грозила разбить его холодное лицо. Потребовалось несколько мгновений, чтобы овладеть им.

Еще крики, громче. Стук сапог по камню.

Он подошел к окну и открыл ставню, вздрогнул от порыва морозного воздуха и выглянул на освещенную звездами улицу. Белокрылые бежали, все еще в свободном строю, но бежали.

Они никогда не бегают. Они маршируют везде. Даже в постель, скорее всего.

Крики в ночном воздухе. Лязг стали. Бледа почувствовал толчок страха, шок.

Смерть, битва, в неприступном Драссиле, сердце Бен-Элима.

Он вышел из своих покоев с колотящимся в груди сердцем и обнаружил Джин стоящей в дверях их общего дома. Их охранников, обычно полдюжины белокрылых, которые жили в том же здании, нигде не было видно.

'Они убежали, к воротам', – прошипела Джин в ответ на его взгляд на пустую комнату охраны, где вода в железном котелке бурлила над пламенем в очаге. 'Что происходит?'

'На нас напали', – сказал Бледа.

'Кто?'

Он только пожал плечами.

Набег? Полномасштабное нападение?

Пошли узнаем", – сказала Джин, выходя на улицу, ее дыхание замирало в звездной ночи. Она выглядела воодушевленной перспективой, одна рука лежала на рукояти длинного кинжала, висевшего на поясе. Бледа последовал за ней, поскольку это было именно то, что он собирался сделать.

Они пробирались сквозь тьму Драссила, ветви древних деревьев колыхались высоко вверху, отбрасывая тени на мощенные камнем улицы. Шум битвы нарастал, и вот они уже во дворе перед воротами Драссила. Бледа втянул Джин в затемненный альков.

Перед ними была сцена хаоса.

Ворота были открыты, из одной из наполненных маслом жаровен, которые горели день и ночь, вырывались языки пламени, дым и пламя вырывались из одной из конюшен, выходящих во двор. Лошади визжали внутри.

Во дворе шли бои, звенела сталь. Фигуры людей, освещенные пламенем, сражались, боролись, когда через открытые ворота хлынула волна фигур в темных плащах – сотни, как показалось Бледе, хотя сквозь дым и пламя трудно было понять. Белокрылые формировали стену щитов, с каждым мгновением их становилось все больше, а затем раздался звук рога, и они плавно пришли в движение, надвигаясь на ворота, и враги в темных плащах падали перед их короткими колющими клинками.

Две фигуры врезались в стену неподалеку и с грохотом обрушились на них: Белокрылый и Темный плащ. Раздался влажный звук удара, и Белокрылый упал у их ног, изо рта у него хлестала кровь, черная в звездном свете. Темный Плащ стоял над своим врагом, его капюшон откинулся, открывая бледнолицего мужчину, бритого и дикоглазого. Он огляделся в поисках новых Белокрылых и снова бросился в бой.

Не подходи, – прошипел Бледа на Джин, когда та сделала шаг вперед, – у тебя только нож.

А у тебя, как я вижу, есть подарок", – сказал Джин, не сумев скрыть ядовитую нотку в ее голосе, когда она взглянула на лук в его руке.

Джин была потрясена, когда увидела лук Бледы, и чуть меньше, когда узнала, откуда он взялся.

"Все эти годы она скрывала его от тебя", – сказала Джин.

"Да", – согласилась Бледа. Но теперь она отдала его мне". И Джин увидела в его глазах что-то такое, что ей не понравилось. Ни капельки. С тех пор Джин хорошо скрывала это, но всякий раз, когда он использовал свой лук или говорил о нем, ее голос был позолочен злобой, завуалированные нити ревности просачивались из нее.

Ревность к его луку или к Рив, он не знал.

Не беспокойся за мою безопасность, – сказала Джин, стоя над мертвым Белокрылым и поворачивая ногой голову упавшего. Я просто хотела убедиться, что он мертв. У меня нет намерения вмешиваться. Пусть они убивают друг друга, какое мне дело? Хорошо, – говорю я. Мир станет лучше, если в нем будет меньше Бен-Элимов и Белокрылых".

Еще совсем недавно Бледа согласился бы без раздумий, но сейчас, при словах Джина, первым образом, промелькнувшим в его сознании, стала Рив.

Птенец Белокрыла.

Он скучал по ней с тех пор, как ее не было, больше десяти ночей, что удивило его, но сейчас он чувствовал облегчение от того, что ее нет здесь, что она не сражается, рискуя погибнуть в этом дворе.

Хотя, возможно, она не в большей безопасности, где бы она ни была.

Он отогнал эту мысль, возвращенный в настоящее еще одним предсмертным криком.

Как они сюда попали? Открыли ворота, застали Драссила врасплох? И где Бен-Элим?

Словно отвечая на свои мысли, он почувствовал, как воздух над ним изменился, увидел тени, мелькающие по небу.

Но это были не Бен-Элимы.

Бледа понял это через мгновение. Их форма была иной, их очертания – посеребренные звездным светом сверху, с красными отблесками снизу – выглядели как-то неправильно. Их крылья были потрепанными и тонкими, как разорванные ветром облака после бури, и окантованы острыми изогнутыми когтями.

Кадошим!

Пока он думал об этом, одна из крылатых фигур опустилась на землю, всего в пятнадцати-двадцати шагах от Бледы и Джин. И она несла что-то в своих длинных руках – еще одну фигуру, которую она швырнула в узел Белокрылых, образовавших небольшую щитовую стену из дюжины человек, призывая к себе других.

Фигура, брошенная в их середину, разметала их, как хворост, проревев боевой клич, когда белокрылые вскочили на ноги. Его руки взмахнули, в руке появился какой-то серповидный клинок, а голова закружилась в воздухе. Затем он набросился еще на двух белокрылых, и все трое рухнули на землю в грохочущем клубке конечностей.

Кадошим приземлился между ними и Бледой, его крылья с треском расправились, и в воздух ворвался привкус могилы, гнили и разложения. Бледа и Джин просто стояли и смотрели на это существо. Всю свою жизнь Бледа слышал о Кадошим, страшных врагах Бен-Элимов, их противоположностях во всех отношениях. Но никакие сказки не могли подготовить его к тому, что всего в десяти шагах от них он увидит одного из них во плоти, живого, дышащего, вонючего. Ростом он был выше человека, черные глаза на рептилоидном лице смотрели на него, темные вены паутиной покрывали бледную плоть. Его лицо изменилось – улыбка или оскал, Бледа не был уверен, – обнажив белые острые зубы, оно двинулось к ним, вытаскивая меч из ножен, темные крылья обрамляли его, как плащ.

Убей его! Джин зашипела рядом с ним, но Бледа замер, эти черные глаза смотрели на него. Он почувствовал близость смерти, холодное дыхание на шее. Он отчаянно возился со стрелами, роняя их под ноги, а Джин рядом с ним встала в боевую стойку, согнув колени, ее нож сверкал в кулаке.

Кадошим поднял меч.

Бледа прикрепил стрелу к луку, пальцы онемели, распухли, как после укуса пчелы. Он попытался достать стрелу, прицелиться, но понял, что слишком медлит, слишком поздно: тень Кадошима падала на него, смрад его дыхания заполнял все его чувства, и все, что Бледа мог сделать, это смотреть в его бледное, как смерть, лицо.

Джин шагнула вперед, приседая, с ножом наготове. Она бросила вызов.

Топор вонзился в череп Кадошима, голова исчезла в мгновение ока, взрыв крови, костей и мозгов, топор продолжал опускаться, пробивая все глубже, через ключицы, грудину и ребра, дальше и дальше в грудную полость. Затем лезвие топора было вырвано, и кадошим рухнул на землю с влажным шлепком, паря кровью. На его месте появилась фигура.

Алкион, весь в крови.

Убирайтесь отсюда, – крикнул им гигант, жестом приказав Бледе и Джин бежать. Затем он повернулся и ринулся в бой, появились другие великаны, во двор ворвалась Этлинн в сверкающем защитном плаще, с длинным копьем в кулаке.

Воздух над головой внезапно наполнился движением, над головой пронеслись крылья Кадошима. И другие фигуры, крылатые, но их очертания были короче и менее рептилийными, более человеческими.

Как полукровка, напавший на Исрафила.

Бледный блеск белых перьев отражал звездный свет, когда появились Бен-Элим, грохот лязгающей стали, кружащиеся фигуры, Бен-Элим и Кадошим кружились в ночном небе, нанося друг другу удары, рубя и крича.

Бледа чувствовал себя ошеломленным, хаос, смятение и смерть бурлили вокруг. Он почувствовал, что не может дышать.

Он повернулся и побежал со двора на дюжину шагов, на десяток, на два шага, шум быстро стихал позади него. Он остановился, положив руки на колени, глубоко вдыхая воздух.

Что ты делаешь? сказала Джин позади него. 'Не уходи, я хочу посмотреть!'

Теперь он чувствовал себя лучше, голова прояснилась, он злился на себя. Стыдился своего страха.

Шепот крыльев над головой, стремительная тень, и Бледа поднял голову, увидел кадошима, летящего вглубь Драссила, несущего на руках фигуру, их было больше, слишком темно, чтобы сосчитать.

Куда они летят?

Позови Алкиона", – сказал он Джин и бросился вслед за исчезающим Кадошимом.

Через несколько мгновений на улицах стало тихо, битва, казалось, сосредоточилась и затихла во внутреннем дворе. Бледа уловил тусклый металлический блеск над головой, еще больше кадошим и полукровок летели над ним, все сжимали в руках своего воина, двигаясь в том же направлении, куда, как он догадался, летели остальные. Вглубь крепости.

Куда?

И тут он понял: он вбежал в другой двор, почти пустой, и перед ним возвышались огромные куполообразные стены великой крепости Драссила. На ступенях лежали тела: несколько кадошимов, несколько Темноплащников и Белокрылых. В холодном ночном воздухе клубились клубы крови.

А из открытых дверей доносились звуки битвы.

Асрот.

Бледа посетил Большой зал Драссила в свой первый день с Исрафилом. Бен-Элим показал ему закованного в железо Асрота и Мейкала на помосте перед стволом великого дерева. Он тихо стоял и слушал, как Исрафил рассказывал историю о Семи Сокровищах, о том, как Асрот и Мейкал были заключены под страшные чары во время битвы при Драссиле, может быть, живыми, может быть, мертвыми, навечно заключенными и под вечной охраной. Все это казалось ему сказкой, предлогом для Бен-Элима, чтобы поработить народ Изгнанных Земель.

До этого момента.

Внезапно, с ужасом, его посетила мысль, что все это правда. Что Асрот существует.

И Кадошим здесь, чтобы освободить его.

Тогда Бледа побежал, прыгая по широким каменным ступеням, через мертвых. У открытых ворот он остановился и заглянул внутрь. Пол Большого зала освещали огромные железные жаровни, синее пламя, пылающее в гигантском масле, придавало помещению жутковатый, сказочный вид.

Около статуй стояла гвардия великанов, десяток из них в кольчугах, с боевыми молотами и топорами, полукругом стояли перед помостом, на котором возвышались статуи Асрота и Мейкала, а их окружали Кадошим, полукровки, Темноплащники и... другие.

Некоторые из них были людьми, бритоголовыми воинами, сражающимися с неистовой, беспечной энергией. Но были и человекоподобные существа, ковыляющие и разрозненные, руки слишком длинные для их тел, ногти изогнутые и длинные, как когти. Бледа видел, как трое из них напали на гиганта, действуя, как стая волков, вгрызаясь в него зубами и когтями, сковывая его, а затем разрывая когтями его горло. Когда великан упал, один из них поднял голову и завыл.

В воздухе огромного купола летали Бен-Элим, не меньше дюжины, но они падали, даже когда Бледа смотрел на них, превосходя числом и вступая в воздушный бой с Кадошимом.

Страх снова дышал на его шею, холодный кулак сжимался в животе.

Это не твоя битва. Кадошим, Бен-Элим, им здесь не место. Пусть они убивают друг друга, как сказала Джин, и радуются этому.

Это не твоя битва.

Он посмотрел на распростертый труп кадошима у своих ног, мертвые глаза смотрели на него, темные вены покрывали лицо и руки.

Бен-Элим плохи, но эти Кадошим...

Они еще хуже!

В своем воображении он видел того, кто был во дворе, с высоко поднятым мечом, злобой, излучаемой из каждой его поры, как туман. Мысль о том, что они освободят Асрота, о том, что они сделают, если победят Бен-Элима, вызывала у него дрожь по позвоночнику.

Он оглянулся через плечо, надеясь увидеть Алкиона, ведущего во двор толпу великанов и белокрылых. Но там была лишь тишина и безмолвие.

Он потянулся к своему колчану, вытащил три стрелы и шагнул в Большой зал Драссила.

Этажом ниже многие великаны падали, выжившие теснились к железно-черным статуям Асрота и Мейкала, Темноплащники и те, что были с ними, бросались на великанов, Кадошим проносился сверху.

Бледа поднял лук, не задумываясь, натянул и отпустил тетиву; кадошим вскрикнул, перевернулся в воздухе, а затем, кувыркаясь, без чувств рухнул на каменный пол. Он приостановился, осознав, что впервые стреляет в живого врага, впервые лишает жизни врага. От осознания этого его бросило в дрожь.

Крики вернули его к себе. Он встряхнул головой и сосредоточился. Нацелил стрелу и снова выстрелил: Темный Плащ споткнулся и упал, еще одна стрела, еще один Темный Плащ упал.

Еще стрелы из колчана, пока он спускался по широким ступеням, ведущим на пол камеры. Еще один Темноплащник падает со стрелой в спине. Потом его увидел Кадошим, прокричал предупреждение, и некоторые из Темноплащников, лежавших на земле, подняли на него глаза.

Полдюжины из них, а то и больше, повернулись и бросились на него, Темноплащники выкрикивали боевые клички, звери с ними тревожно молчали.

Дыши. Не паникуй. Это как стрелять в крыс в соляном ущелье.

Выстрел, выстрел, выстрел. Выстрел, выстрел, выстрел.

Темный плащ падает в брызгах крови. Другой переворачивается, стрела в брюхе.

Легче, когда они бегут прямо на меня.

Нок, выстрел, спуск.

Искры, когда наконечник стрелы врезается в камень – первый промах.

Хотя тот факт, что они идут, чтобы убить меня, не способствует моей концентрации.

Стрела вонзается в плечо, отбрасывая Темного Плаща.

Нок, натягиваю, отпускаю. Выстрел, выстрел, выстрел.

Одно из бродячих существ упало на одно колено, стрела Бледы застряла в мясе между шеей и плечом. Еще одна стрела проскочила по камню – второй промах.

Джин рассмеялась бы, увидев эти выстрелы.

В лицо ему ударил ветер, и он инстинктивно пригнулся: меч Кадошима сверху промахнулся мимо его головы. Он упал, покатился, роняя стрелы, отчаянно сжимая свой лук. Задыхаясь, он поднялся на ноги и отпрыгнул в сторону, пробежав дюжину шагов по многоярусным ступеням, когда кадошим бросился за ним. Он выхватил стрелу из поясного колчана и резко выстрелил: кадошим отклонился в сторону, и стрела пробила его кожистое крыло. Бледа смутно осознавал, что оставшиеся в живых Темноплащники и их спутники все еще атакуют его. Теперь уже гораздо ближе. Схватив оставшиеся в колчане стрелы, которых осталось всего несколько штук, он отступил назад, не спеша накладывая тетиву и прицеливаясь, и промахнулся: одна стрела вонзилась в грудь Темноплащника, повалив его на землю.

Всего в двадцати шагах от него все еще бежали две фигуры – те самые ковыляющие твари, которых Кадошим переправил через стены Драссила. Бледа вгляделась в лицо дикоглазого человека, если его можно было так назвать. В нем было что-то дикое, бездушное, зубы оскалены, клыки тревожно острые, ногти длинные и черные, толще, чем должны быть, конечности вытянутые, походка неровная, шаткая, словно кости выросли за ночь.

Бледа приготовился, нацелился и всадил стрелу в грудь мужчины с расстояния менее двадцати шагов, от чего тот отлетел назад, переваливаясь с ноги на ногу, вниз по широким ступеням. Бледа наложил еще одну стрелу и уже целился в последнего одичалого, когда увидел, что первый поднялся, пошатываясь, встал на ноги, встряхнулся, как раненая гончая, и тут глаза устремились на него. Бледу пронзил страх.

Это должно было убить его. Что это?

Он перевел прицел с более близкого нападающего на это трудноубиваемое существо, прицелился, и стрела вылетела из лука. Бледа знал, что стрела попала удачно, не видя, как она попала, и попятился назад, чтобы успеть к последнему одичавшему.

Его стрела попала в глаз первой твари, отправив ее кувыркаться, лишая жизни. На этот раз, к его облегчению, оно не поднялось.

Он быстро наложил еще одну стрелу и переключился на последнего одичалого, но слишком поздно. Он налетел на него, удар с хрустом подбросил его в воздух, на мгновение он оказался в невесомости, а затем плечо врезалось в камень. Задыхаясь, он потерял контроль над луком, затем человек-зверь оказался на нем, когти тянулись к его горлу, раздирая грудь, боль вспыхивала, как огненные линии; горячее, едкое дыхание било ему в лицо, когда слишком длинные зубы раздвинули челюсти на расстояние вытянутой руки. Он пинался и бил, боль пронзала плечо, извивался и выгибался в хватке твари, чувствовал, как длинные когти ищут его горло, неумолимо приближаясь.

Я не умру так!

Его цепкие руки наткнулись на валявшуюся на полу стрелу, и он отчаянно схватился за нее, вонзил ее в бок головы существа, в щеку, вырвал ее, вонзил снова, увидел зубы в прорехе. Существо, казалось, почти ничего не замечало. Он наносил удары снова и снова, пока оно не завыло, широко раскрыв челюсти, красную пасть с зазубренными зубами, и не вгрызлось ему в плечо.

Боль была шокирующей, жгучая, раздирающая агония...

Затем большие руки обхватили шею нападавшего, оттаскивая его, существо вырывало куски плоти из его плеча, а Алкион удерживал в воздухе плюющуюся, рычащую тварь, а затем швырнул ее прочь. Оно ударилось о камень, покатилось, слишком проворно вскочило на ноги и побежало на них. Алкион с ревом шагнул к Бледе, его сдвоенные топоры завертелись, пробивая плечо и талию твари. Оно рухнуло, завывая, и Алкион ударил его сапогом по голове, чтобы освободить лезвия. Тварь на земле извивалась, пыталась вгрызться в его ногу, но почему-то все еще отказывалась умирать.

Еще один удар топора, и тварь забилась в судорогах, барабаня одной ногой, а потом окончательно затихла.

Позади Алкиона Бен-Элим пронесся через широко распахнутые двери, Белокрылые стояли под ними стеной щитов, выходя из темноты внутреннего двора, спускаясь по каменным ступеням в сине-мерцающее безумие Большого зала.

Вот, парень, – сказал Алкион, протягивая Бледе пропитанное кровью древко одного из своих топоров. Плечо кричало от боли, в животе подкатывала тошнота, но все, о чем он мог думать, был его лук. Он уронил его, но он лишь мельком увидел, как он скользит по камню.

Вот.

Спотыкаясь, он спустился на дюжину ступенек, уже на половину пола камеры, и поднял его.

Кто-то схватил его за руку и развернул.

'Ты мог умереть!' яростно сказала ему Джин, выглядя так, словно хотела дать ему пощечину.

'Все еще мог', – пробормотал он, отдергивая руку, и грохот битвы раздался громким и яростным эхом.

Новая волна белокрылых, великанов и Бен-Элима вступила в битву на полу палаты, и хотя бой был ожесточенным, не похоже было, что он продлится долго: Темные плащи и их одичавшие товарищи теперь были в меньшинстве и с разных сторон. Хотя, даже когда Бледа смотрел, он видел, как сокращающаяся линия гигантских стражников вокруг статуи Асрота и Мейкала ломается и распадается на островки рукопашного боя.

Одна фигура привлекла его внимание. Высокий Темный Плащ, капюшон которого откинулся, когда он вскочил на помост. Стройный и атлетически сложенный, светлые волосы сбриты до щетины на голове. Он вытащил меч из ножен; что-то в нем было странное, металл был тусклым, без блеска, черного цвета. Воин подошел к фигуре Асрота и поднял клинок. Его губы шевельнулись, шум в зале был слишком сильным, чтобы что-то услышать, но опять же, в этом было что-то неправильное.

Нет!

Бледа потянулся к своему колчану, в котором осталась только одна стрела, и нацелил ее. В плече, куда его укусил дикарь, раздался взрыв боли.

Из меча с шипением повалил черный дым.

Бледа стиснул зубы, прицелился и отпустил, надеясь, что прицел у него хороший.

На мгновение он задержал дыхание.

Стрела попала человеку в плечо, он пошатнулся и выронил меч.

Бледа усмехнулся.

Рядом с бритоволосым мужчиной приземлился кадошим, этот выделялся среди других, он был больше, в нем чувствовалась угроза и сила. Он поднял воина, которого Бледа подстрелил, на ноги, и они вместе взялись за рукоять черного меча и прикоснулись лезвием к звездному камню, в который были заключены Асрот и Мейкал. Затем они начали скандировать.

"Cumhacht cloch star, a rugadh ar an domhan eile, a leagtar aingeal dorcha saor in aisce. Хотя Бледа не понимал их слов, они леденили его кровь. Скандирование продолжалось, нарастая в грохоте битвы, одна и та же фраза, снова и снова.

И тут черный меч начал светиться, красные жилы спиралью протянулись сквозь него, вверх, просачиваясь в металл звездного камня, в который были заключены Асрот и Мейкал.

'AINGEAL DUBH', – раздался голос, и Этлинн ворвалась в комнату с копьем в руке. 'Ar ais go dtí an dorchadas, cumhacht réalta cloiche', – вскричала Королева Великанов, и Бледа поклялся, что на мгновение ее глаза сверкнули яркой вспышкой.

Кадошим и бритоволосый аколит покачнулись, красные швы на гробнице Асрота отступили, сжимаясь обратно в чёрный меч.

Они удвоили свои песнопения, и красные прожилки выросли снова.

Исрафил влетел в комнату и приземлился рядом с Этлинн, подхватив ее песнопение, сила исходила от них, как тепловая дымка. Красные нити уменьшились.

Кадошим зарычал, выпустил меч, повернулся и метнул копье в Исрафил. Этлинн отразила его своим копьем и послала его по камню.

Аколит с черным мечом огляделся, увидел, что их отряд уменьшается, а Этлинн и Исрафил идут к ним.

Они побеждены, и они это знают.

Бледа увидел, как что-то пронеслось по его лицу, выкрикнул слово Кадошим, который вскочил в воздух, мощные крылья подняли его ввысь. Аколит взял черный меч в обе руки и высоко поднял его. И опустил его на руку Асрота.

На мгновение показалось, что из комнаты высосали все звуки, как при задержке дыхания, а затем раздался огромный шум, похожий на треск дерева, за которым немедленно последовала детонация воздуха, вырвавшегося с помоста в виде все расширяющегося кольца, сбивая все на своем пути. Бледа на мгновение почувствовал страх, а затем стена воздуха врезалась в него, сбив с ног, и он врезался спиной в камень. Он увидел, как Джин упала на пол от взрыва, услышал ворчание Алкиона где-то дальше по лестнице.

Он опустился на колени и уставился на помост.

Облако пыли медленно осело, и две статуи из черного железа остались на месте, хотя кое-что изменилось. Красные прожилки проступили сквозь железо, словно золотые швы, и на мгновение показалось, что железный корпус дрогнул и вздулся. Бледе показалось, что он увидел, как Асрот шевельнулся. Взмах головы, вспышка света в глазах. Затем красные прожилки потускнели, втягиваясь в фигуры, сходясь в одну точку. Правый кулак Асрота. Точнее, там, где был его правый кулак. Теперь там был обрубок, а яркое кузнечное сияние вокруг него быстро угасало.

Бритоволосый воин с черным мечом снова был на ногах, обломанное древко стрелы Бледы все еще торчало из его спины. Он нагнулся и поднял что-то черное и тяжелое, положил в кожаный мешок.

Другие поднимались на ноги, великаны и белокрылые, полукровки, Фералы и Темноплащники. Кадошим с визгом сорвался с крыши палаты, пронесся низко, проносясь над головами. Человек на помосте поднял руку, и кадошим схватил его, развернул так, что он оказался у него на спине между крыльями, а потом отскочил влево, сделал круг, взмахнул крыльями и устремился к дверям палаты; другие кадошим и полукровки падали за ним, другие хватали выживших Темноплащников и Фералов, а потом они вылетели из дверей палаты, как северный ветер. Этлинн метнула копье в одного, пронзила его грудь и швырнула в одну из дверей зала – лезвие глубоко вошло в дерево, раздался треск, и кадошим повалился, прижатый к стене. Бен-Элим пронесся за исчезающим кадошимом, взмахнув крыльями.

Бледа оглянулась на статуи, пол зала был завален и усыпан мертвыми и умирающими, крики, стоны отдавались эхом, выжившие медленно поднимались на ноги.

Асрот и Мейкал находились в тех же позах, что и раньше: Мейкал стоял на коленях, ухватившись за Асрота, чьи крылья были расправлены, пытаясь освободиться, одна рука обхватила горло Мейкала, другая сжалась в кулак.

Вот только кулака уже не было.

Не было и отблеска огня, только обрубок у запястья, черное железо стало таким же матово-тусклым, каким было всегда. В глазах Асрота не было и намека на жизнь.