Текст книги "Расплата (ЛП)"

Автор книги: Джиллиан Элиза Уэст

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 17 страниц)

ГЛАВА 24

Ренвик

– Кто это был? – выдохнул я, бросаясь к тому клочку травы, через который только что прошла Оралия.

– Рен! – окликнула Астерия предостерегающим тоном.

– Кто это был?! – слова сорвались рычанием, на затылке выступил холодный пот.

Все длилось лишь мгновение, мне едва хватило времени, чтобы разглядеть черты того, кто стоял рядом с моей парой, но он поднял руку в знак приветствия. Они видели нас. А если могли видеть, то, возможно, могли и помочь.

– Это была Самара. – Мать сжала мои предплечья, а взмах её крыльев преградил мне путь. – Всего лишь Самара.

Я замер, вполголоса выругавшись, и пальцами судорожно сжал пустоту. Самара, Богиня Кошмаров, одна из Великих Матерей, создавших мир. Она исчезла тысячелетия назад вместе с остальными, кто ушел из-за безумия моего отца.

– Я думал, она на Япетосе, – пробормотал я, обмякнув в руках матери.

Астерия негромко рассмеялась.

– Разумеется, нет. Самара никогда не следовала за толпой.

И все же она бросила нас, бросила меня, когда была нужнее всего. Мне бы очень пригодилась её ужасающая мощь на поле боя. Её способность подчинять реальность своей воле и наполнять врагов их потаенными страхами была ни с чем не сравнима. Эта сила была такой же осязаемой, как мои и Оралии тени, и в десять раз более пугающей.

Я смотрел на место, где они простояли меньше секунды. До того момента, как Самара подняла руку, всё моё внимание было приковано к Оралии: боевая кожа, в которую она была облачена, мой топор, закрепленный у неё на груди, затравленный взгляд её темно-зеленых глаз.

– Мне нужно к ней.

– К Самаре? – уточнила Астерия.

Покачав головой, я повернулся в сторону замка в Инфернисе, хотя здесь он был лишь очередной призрачной горой вдали.

– К Оралии. Мне нужно попасть к ней.

Я твердил это более или менее постоянно всё то время, что был здесь заперт. Но теперь Самара подлила масла в огонь. В лучшем случае она была непредсказуема, в худшем – опасна. Если пути Оралии пересеклись с ней, это значило…

Это значило, что она показала моей паре её величайший страх.

Этого достаточно, чтобы свести с ума даже сильнейшего из нас. Кровь застыла в жилах при мысли о том, что ей приходится выносить, оказавшись в плену собственного разума. Я лучше многих знал, каким кошмарным местом могут быть её мысли, как она умеет уходить в себя. И теперь на её плечи ляжет этот новый груз, придавливая к земле, когда ей и так приходится нести слишком много.

Я сжал в ладони осколок коры кратуса, полоснув по коже заточенным концом. Тотчас туман наполнил мои легкие. Тяжелый аромат асфоделей и сырости осел на языке. Гул голосов достиг моих ушей, я моргнул и увидел как на месте призрачной горы возник замок.

Самара стояла рядом с Оралией, по-собственнически обняв её за талию. Но я следил лишь за своей парой: за тем, как сжаты её губы, как плечи втянуты почти до самых ушей. Богиня Кошмаров никогда не признавала границ, не тогда, когда одной ногой стоит в междумирье.

В междумирье.

Фиалковые глаза метнулись к моим, и тонкая рыжая бровь взлетела вверх. Серебристая магия стекала между моих пальцев, пока мы смотрели друг на друга сквозь пространство, разделявшее Горация и Элестора. Тяжелые шаги Димитрия загрохотали по лестнице, всё его внимание было приковано к Самаре.

Оралия взглянула на меня, её рот приоткрылся от изумления. Она дернулась, но рука на талии удержала её. Самара наклонилась вперед, коснувшись губами её уха и что-то прошептала, прежде чем Димитрий шагнул вперед, приставив клинок к горлу Богини Кошмаров.

Звезды, Самара сочла бы такое прелюдией.

Взгляд Оралии не отрывался от моего, но в нём что-то дрогнуло, тень пробежала по её зрачкам. Изумление на её лице сменилось настороженностью, надежда – мукой, пока она не поникла, опустив плечи. Самара нахмурилась и отпустила её, когда остальные шагнули ближе. Я беспомощно наблюдал, как окружили мою пару, её дрожащие руки взметнулись к лицу, закрывая глаза и пальцами затыкая уши.

– Назад! – закричал я, но голос мой поглотил ветер. – Отойдите от неё!

Взгляд Самары встретился с моим, и я увидел на её лице выражение, которое редко встречал у неё прежде – сочувствие. Она присела рядом, закрывая собой Оралию, но не касаясь её, что-то негромко сказала остальным и те начали медленно отступать.

Мои ноги налились тяжестью, сила засыхала на ладонях, но я продирался сквозь сгущающийся туман. Мне нужно было добраться до неё, избавить её душу от этого давления.

– Приведи её ко мне, – прорычал я Самаре.

Её губы разомкнулись, к тревоге в чертах лица примешался страх.

– Ты мне это должна. – Я проскользнул между Димитрием и Горацием.

Они вздрогнули, резко втянув воздух, но я уже тянулся к Оралии, готовый заключить её в объятия.

Прежде чем они исчезли в внезапном порыве ветра.

ГЛАВА 25

Оралия

Это и был твой план с самого начала?

Руки сомкнулись на моем горле, сжимаясь. Острая боль полоснула по животу. Я вцепилась в топор, торчащий теперь из моего чрева.

Ты для меня – ничто.

Кровь наполнила рот. Я захлебнулась собственным криком.

И не значишь абсолютно ничего.

Чьи-то руки легли мне на плечи. Голос звал меня по имени, глухо пробиваясь сквозь кровь, текущую теперь из моих ушей. А затем я резко очнулась, и упала прямо в объятия, сомкнувшиеся вокруг моих плеч, лицо уткнулось в копну чьих-то вьющихся рыжих волос.

– Всего лишь сон, милочка, – проворковала Самара. – Дыши, ну же.

Крик, которым я давилась, эхом разнесся по комнате. Мои пальцы вцепились в кости, опоясывавшие её талию. Она успокаивала меня, её острые как бритва ногти скребли по моей коже, а сама она баюкала меня, как мать. Я дернулась, пытаясь отстраниться.

– Я не предавала его, – пробормотала я, и паника смазала слова.

– Нет, не предавала, – ответила Богиня Кошмаров, смахивая влагу с моих щек и игнорируя мою попытку отпрянуть. – То, что ты видела, был не он, а лишь твой страх, то, чего твоё подсознание страшится превыше всего.

Покачав головой, я провела ладонью по лицу и запутавшимся волосам, после чего одернула подол туники Рена. Фиалковые глаза Самары светились в темноте, тонкие брови сошлись на переносице, и она положила руку мне на плечо.

– Не надо, – выдохнула я, сбрасывая её руку.

Но она лишь цокнула языком и с непреодолимой силой снова притянула меня в свои объятия, шикая на меня, когда я снова попыталась вырваться.

– Твои разбитые осколки боятся того, что ты потеряла, но это не значит, что они тебе не нужны. – Она медленно покачивала меня, проводя ладонью вверх-вниз по моей спине. – То, что я показала тебе, не было реальным, милая. Это отражение тебя самой, а не его.

Я знала, что она права. Драйстен подвергся похожему видению, но там была я, а не Рен. Он рыдал над образом моего тела, подвешенного на цепях, когда кровь хлестала из моего горла и запястий. В его видении я приходила в сознание лишь для того, чтобы захлебнуться собственной кровью и умереть у него на глазах.

Видение Элестора было о том, как Жозетта пьет из реки Аталь. Он рассказывал об этом запинаясь, отказываясь говорить больше, прежде чем умчаться в Ратиру, несомненно, чтобы унять свои страхи. Я завидовала им, завидовала этому утешению. Драйстен мог по-отечески обнять меня, и убедиться, что всё это лишь сон. Элестор мог сделать то же самое с Жозеттой.

Но не я. Рен был потерян для меня, и всё, что осталось, так это воспоминания о его лице и обвинения, залегшие в моем сознании, словно кровоподтек. Узы, на которые я привыкла полагаться, молчали – ни заверений в его любви, ни умиротворения, лишь ритм его магии, похожий на биение сердца.

Медленно я заставила себя расслабиться в её объятиях, пока слезы высыхали дорожками на моих щеках.

– Ты жалеешь об этом?

– О том, что применила к тебе свою силу? – голос Самары прозвучал мягко у самого моего уха, и её странный землистый аромат осел на моем языке.

Я кивнула, уткнувшись в её шею и обводя контур выбеленного ребра, украшавшего её грудь. Она вздохнула, убирая волосы с моих плеч, её ногти царапнули мою шею, заставив вздрогнуть всем телом.

– Нет, не жалею. Я не жалею о том, что использую свою силу для самозащиты, даже если цена высока. Даже если я не могу оценить нанесенный ущерб.

Здесь, в этой комнате, её голос звучал иначе, в нём больше не было той странной певучей манеры, полной загадок и истерии. Я гадала, была ли она такой на самом деле или это лишь способ подчинения. Самара, в каком-то роде, заявила на меня своего рода права. Даже на ступенях замка, когда я была уверена, что видела Рена, стоящего в нескольких шагах от нас с капающим с рук серебром, она никого не подпустила ко мне, когда я сорвалась и зарыдала. От этого воспоминания в животе всё скрутило от стыда, какой же слабой я казалась. Удивительно, что эти боги видят во мне свою королеву, когда я лишь дрожащий, перепуганный олененок, поддавшийся страху.

Просто я не могла осознать то, что видела перед собой. Рен был одет в черную тунику и брюки, совсем как в моих снах. На его лице читалась тревога, любовь сочилась из его глаз, подобно серебристой субстанции с его ладоней. Самара тоже видела его, я была в этом уверен. Она что-то прошептала мне, но я не расслышала её за бешеным стуком сердца. Всё, о чем я могла думать – это что я не вынесу момента, когда его лицо ожесточится и обвинения начнутся снова.

Именно Самара проводила меня в покои, придерживая за талию и чуть ли не рыча на Сидеро, когда тот попытался пойти следом. Лишь Драйстену она позволила войти, чтобы проверить меня, между ними возникло некое подобие хрупкого доверия.

– Ложись, – промурлыкала Самара, надавливая на мои плечи, пока я не подчинилась.

Я сопротивлялась, слова отрицания срывались с моих губ, но она перехватила запястья и уняла меня, уложив мою голову на подушку Рена. Тихая, плавная речь вечных богов заструилась в темноте. Лишь несколько слов я смогла разобрать, и они запутали меня еще сильнее: вред…, благо…, проводник…, дыши….

Мягкими движениями она натянула одеяло до самой моей груди и закрыла мои веки легким прикосновением пальцев. Но это был материнский жест, больше было похоже на действия могильщика, готовящего тело к погребению. Запах земли окутал меня плотнее, волосы коснулись щеки.

– Сделай вдох, милая.

– Что ты делаешь? – я сжала губы и затаила дыхание.

Но пальцы разгладили складку между моих бровей, скользнули по моим губам. Сознание поплыло, странная тяжесть разлилась по конечностям. Я глубоко дышала, впитывая её аромат с приторно-сладким привкусом гнили. Тряхнув головой, я ударила её в грудь, но Самара лишь перехватила мои запястья, прижав их к матрасу.

– Я сдержу свое обещание, latska lathira. Ибо им я верна превыше всего.

Я была уже слишком далеко, чтобы осмыслить её слова. Я бродила по густому лесу в сумерках. Над головой мерцали звезды. Простое платье, в которое я была одета, мягко касалось кожи и казалось темным в ночи. Чья-то рука обхватила мою, крепко сжав, прежде чем фиалковые глаза метнулись в мою сторону и обратно – Самара вела меня через неглубокий ручей.

С каждым шагом сердце грохотало в ушах. Я сглотнула, отлепляя сухой язык от нёба. Это не было сном, по крайней мере, не ощущалось им. Её рука была слишком осязаемой в моей ладони, воздух слишком свежим на коже, земля слишком мягкой под босыми ногами. Я слишком ясно всё осознавала.

– Ты бодрствуешь, – ответила Самара, и её голос прозвучал чисто, как колокольчик. – Спишь с широко открытыми глазами.

Тем не менее, это было очень похоже на сон. Я пригнулась под низкой веткой, опираясь рукой о ствол другого дерева, пока мы спускались по извилистой тропе.

– Где я?

– Ты и здесь, и там. Ты в междумирье: одной ногой в снах, другой наяву. Твое тело остается в постели, но разум ушел. – Она отодвинула очередную широкую ветвь с нашего пути и лес поредел.

– Междумирье… – прошептала я.

Самара издала негромкий звук согласия, погладив тыльную сторону моей ладони. Но она больше не заговаривала, пока мы огибали поворот, за которым у подножия горы раскинулась большая поляна. Первым делом я увидела пару широких серебряных крыльев, мерцающих в слабом лунном свете. Длинные черные волосы Астерии струились по спине, крылья трепетали с каждым её шагом, пока она следовала за вышагивающим мужчиной.

Едва я ступила на поляну, Рен бросился ко мне, но я отпрянула, и тихий крик сорвался с моих губ. В животе всё словно окаменело, горечь подступила к горлу. Скоро взойдет солнце, полетит стрела, и его руки сомкнутся на моей шее.

– Прошу, прошу! – закричала я, выставив руки перед собой, будто могла остановить кошмар до его начала. – Клянусь, я не предавала тебя. Я бы никогда тебя не предала!

Рен осторожно перехватил мои запястья. Я предприняла попытки отстраниться, но он лишь прижался поцелуем к моей раскрытой ладони, вовлекая меня в свои объятия.

– Ты бы никогда не предала меня, eshara, – прошептал он, и его бархатный голос стал бальзамом для саднящих ран.

– Ты зашла слишком далеко, Самара, – укоризненно бросила Астерия через плечо Рена, но я едва слышала её слова или видела тот осуждающий взгляд, который она бросила на Богиню Кошмаров, прежде чем те обменялись легким поцелуем в губы.

Я застыла в объятиях Рена, готовясь к тому, что сон изменится, что эта одежда превратится в его церемониальное облачение. Что тьма заполнит уголки глаз, а мир лишится кислорода. Руки скользили по моей спине, прежде чем обхватить затылок. Звезды вспыхнули под моими веками, когда я крепко зажмурилась, по-детски веря: если я не буду его видеть, то пытка не начнется.

– Что бы ты ни видела, это было не по-настоящему, – выдохнул Рен.

И в отличие от слов Самары, эти слова проникли в моё сознание, заполняя трещины в моей разбитой душе.

Его губы коснулись моих век, пальцы скользнули по челюсти.

– Ты моя, Оралия. До конца времен и даже после. Ничто не разлучит нас.

Когда его губы накрыли мои, я не сопротивлялась поцелую. Рен вдохнул новую жизнь в мою грудь, я застонала, обвивая руками его шею. Его язык ворвался в мой рот, требовательный и страстный. В этом поцелуе был вкус истины, древняя магия скользила между нашими губами, оплетая наши сердца.

Голоса Астерии и Самары растаяли, когда они покинули поляну. Шелест крыльев, даровавший уединение, прозвучал в моих ушах далекой песней, заглушенной биением моего сердца. Нет… наших сердец. Бьющихся как одно в моей груди, пока серебряная нить, за которой я не могла последовать, гудела между нами.

Вела меня сюда, к нему.

ГЛАВА 26

Ренвик

Не имело значения, что в моих объятиях было не настоящее тело Оралии. Оно находилось далеко в замке, в нашей брачной постели, вне досягаемости. Здесь, в моих руках, была её суть, её магия, её душа, и в этот миг я не мог желать ничего большего.

Она издала тихий стон, когда я настойчиво углубил поцелуй, забирая над ним власть и увлекая её на землю. Моё тело отозвалось вспышкой магии, которая пробежала по коже и осела жаром внизу живота. Мне было мало прикосновений к ней. Ладонями я очерчивал контуры её лица, зарываясь в локоны её волос. На ней было простое, неприметное платье, лишь отрез ткани, прихваченный на талии и плечах, на манер одежд древности.

– Рен, пожалуйста, – выдохнула Оралия, прижимаясь ко мне, пальцами жадно потянула за шнуровку моей туники, пробираясь под ткань, чтобы ласкать кожу.

– Я знаю, eshara, – промурлыкал я, целуя изгиб её челюсти и прикусывая кожу за ухом. Моя плоть отозвалась пульсацией, зная, что она томится той же жаждой, что и я, это бесплотное тело реагировало так же, как реагировало бы то, что сейчас было разбросано по всему миру.

Я устроился между её коленей, глядя сверху вниз на её лицо, раскрасневшееся от поцелуев. Её темно-зеленые глаза горели лихорадочным блеском. В уголках еще таились отголоски паники, пережитой мгновения назад. Её грудь вздымалась с каждым вдохом. Пальцы вцепились в ворот моей туники. Медленно я потянул подол её платья выше, обнажая гладкую кожу бедер и созвездие веснушек на её боках.

– Я бы никогда не предала тебя. – Слова прозвучали так, будто потребность произнести их перевешивала нужду меж её бедер. – Я пришла в Инфернис не для того, чтобы уничтожить тебя. Я верна тебе и нашему народу. Клянусь тебе.

Опустившись на пятки, я позволил ей высказаться, несмотря на желание накрыть её губы своими. Вместо этого я обхватил ладонями её колени, успокаивая нежными прикосновениями и не сводя глаз с её лица. А когда она закончила, я коснулся её щеки, проведя большим пальцем по нижней губе.

– Я знаю. Ты бы никогда так не поступила, Оралия.

Она нахмурилась, приподнявшись на локтях.

– Но откуда ты можешь знать? Как ты мог не сомневаться?

Я убрал волосы с её плеча, кончиками пальцев скользнув по её горлу.

– Потому что я видел кровь, сочившуюся из твоих ран, когда ты пыталась добраться до меня, чувствовал твои мучения здесь, – я коснулся своей груди, – в наших узах. И потому что знаю самое главное: ты чувствуешь ко мне то же самое, что и я к тебе.

Румянец залил её щеки, глаза заблестели от слез.

– И что же это?

Обхватив её за затылок, я притянул её к себе, пока нас не разделили лишь считанные мгновения до поцелуя.

– То, что ты для меня – всё.

Оралия метнулась вперед, пальцами вцепившись в мои волосы и прижимая грудь к моей. Я застонал, почувствовав, как мой член, скрытый под тканью, находит горячую точку между ее бедер, и не удержался от медленного толчка в ее жар, удерживая ее за бедро. Слова высвободили в моей паре какое-то первобытное желание, ее дыхание было тяжелым, когда она целовала мои щеки, лоб, горло. Ловкие пальцы потянулись к подолу моей туники, вытащили ее из-за пояса и сбросили в сторону.

Для нее это было больше, чем утоление страсти. Это был язык тел, которым мы говорили то, что наши губы не могли облечь в слова. Бесконечный голод, обжигающее вожделение, тоска, что не отпускает, даже когда одно мгновение перетекало в другое. Я доверил ей все: она могла забрать все, и я бы остался целым, ведь уже принадлежал ей.

С благоговением я расстегнул застежки на её плечах, довольно хмыкнув, когда ткань соскользнула к талии. Не убирая руки с её затылка, я немного отстранился, чтобы жадным взглядом оглядеть её грудь, розовые пики её сосков напряглись под моим пристальным вниманием.

– Kalimayah, – выдохнул я на древнем языке.

Она была до боли прекрасна. Древнее слово передавало все то, что не умел выразить обычный язык: ее неземную красоту и восхищение, что переполняло меня при взгляде на нее. Я поднял ее запястье к губам, целуя черные шрамы на коже, поклоняясь меткам, которые связали ее с моим королевством ужасной нитью, и так же поклоняясь силе, которого она когда-то страшилась, а теперь подчинила себе. Но Оралия уже тянулась к застежке моих брюк, руками скользнув внутрь, обхватив мой напряженный, переполненный желанием член.

– Не заставляй меня ждать, – ее голос был твердым, властным, лишь легкая дрожь страсти выдавала ее.

– Я бы заставил тебя умолять, только чтобы услышать, как с твоих губ срывается эта сладчайшая потребность, – ответил я, позволяя ей притянуть меня ближе.

Моя рука накрыла её ладонь, сменяя её, и я застонал, проведя головкой члена по ее влажности. Ее спина выгнулась, а я снова опустил ее на густую траву, пропитанную запахом дождя, который никогда не пойдет в промежутке между снами и явью. Оралия раздвинула колени, пока я упирался рукой в траву возле ее головы, вводя кончик в ее тепло.

Странно, как даже здесь ее сила могла переплетаться с моей. Я вздрогнул, с моих губ слетел стон, когда я глубоко вошел в нее. Ее ответный стон облегчения эхом отозвался во мне, и она притянула мое лицо к своему. Я начал медленно двигаться, смакуя каждое сжатие ее мышц, как она дрожала вокруг меня, уже находясь на краю.

– Я знаю, ты тосковала по мне, eshara, – прошептал я в ее кожу, склонившись, чтобы захватить кончик ее соска зубами.

Она тихо вскрикнула, ногтями царапая мне затылок, удерживая прижатым к себе.

– Но знала ли ты, что здесь, в этом мире, где мне не нужны еда, отдых или кров, есть лишь одно, что мне необходимо?

Просунув руку между нами, я обвел ее клитор двумя пальцами. Вскрик Оралии был музыкой для моих ушей, бальзамом для израненной души. Маленькие разбитые осколки меня, изуродованные насилием, начали срастаться. Хотя тяжесть в груди и стала легче, на моих плечах она возросла. Наша магия сплелась вокруг, тени, свет и неожиданно яркие искры, образовали кокон силы, отрезающий нас от всего остального мира.

– Ч-что же тебе нужно? – выдохнула она, дрожа.

– Ты. Ты рядом, твоя сладость на моем языке, твоя плоть на моем члене. Твое тело, то единственное место, где я когда-либо чувствовал себя как дома.

Я ухмыльнулся и подался назад, чтобы задать глубокий ритм, не переставая скользить пальцами по ее клитору. Позади раздался тихий шорох, едва различимый сквозь наши стоны. Мне хотелось обернуться, но я был слишком захвачен зрелищем того, как я испаряюсь в ее скользком тепле.

Оралия распахнула глаза, приоткрыла от изумления губы, затем свела брови, и ее мышцы сжались вокруг меня. Она приподнялась на одной руке, другой потянулась за мою спину. По моему позвоночнику пробежала дрожь, наслаждение стянулось в тугой узел.

– Вот так, – похвалил я, целуя блестящую влагу на ее щеках. – Именно так.

Ее стон эхом отразился от гор, прошел сквозь мою грудь и обвился вокруг того места, где было бы мое сердце, если бы оно не билось в ее груди. И ее оргазм потянул за собой мой, пока мое тело содрогалось от хаотичных толчков, и я глубоко излился в нее.

– Рен, – тяжело дыша, прошептала Оралия, скользнув рукой мне на плечо, ее взгляд был устремлен за мою спину. – Звезды, Рен. Разве ты их не чувствуешь?

Я нахмурился, не желая отрываться от нее, но все же отстранился ровно настолько, чтобы лучше видеть ее лицо. Застывшее в ее глазах благоговение сбило меня с толку. Вместе с этим движением, за моей спиной раздался очередной шорох. Внушительный вес и незнакомое, но и не забываемое ощущение. Магия вокруг нас медленно рассеивалась, и последние тлеющие искры её новой силы погасли в темноте.

– Что такое? – спросил я, выходя из нее с тяжелым вздохом, желая снова погрузиться и никогда не отпускать.

Застегнув штаны, я опустил взгляд, и грудь наполнилась сладким удовлетворением при виде серебристой магии, вытекающей из ее набухшего лона. Но она лишь сомкнула ноги, поднялась на колени и потянулась за мою спину.

Ее ладонь погладила изгиб… чего-то. От прикосновения по позвоночнику прошла дрожь, жар мгновенно вспыхнул в паху, и я был готов перевернуть ее и взять снова. Это не могло быть тем, о чем я думал… о чем мечтал. Я не мог позволить себе поверить в это, даже если здесь, в этом мире, это было временно.

Но потом она отстранилась, с блестящими от слез глазами, она взяла мое лицо в ладони.

– Твои крылья.