Текст книги "Расплата (ЛП)"
Автор книги: Джиллиан Элиза Уэст
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 17 страниц)
Джиллиан Элиза Уэст
Расплата
Инфернис – 2
Предупреждение
Бессмертие может быть ужасающей вещью…
ПРОЛОГ
Оралия
Когда-то я находила это место прекрасным.
Бездонное, бескрайнее голубое небо.
Играющий сквозь ветви фруктовых деревьев солнечный свет.
Река из золота, отраженного замком, что петляла по королевству, словно вены.
Но теперь свет резал мне глаза, обжигал кожу, пока мне не захотелось кричать. Руки сами рвались уничтожить все вокруг – обратить в пепел.
– Добро пожаловать домой, Лия, – прошептал Тифон, Золотой Король, его кожа сияла в лучах солнца.
Ноги подкосились. Я упала на колени и вцепилась пальцами в сочную траву. Меня вырвало. По жилам разлилась кислота. Я не стала сдерживать слезы и дала им хлынуть, сглотнула желчь, прежде чем прижаться губами к позолоченным сапогам, а затем опустила лоб к земле.
В нос ударил приторно-сладкий аромат полевых цветов. В ушах звенел журчащий ручей, ржание коней из конюшен. От этого сводило живот, даже когда теплый ветерок скользил по коже, ловя мои волосы и закручивая пряди вокруг лица.
В груди пульсировала сила, бешено струившаяся в крови, жаждущая вырваться наружу. Я стиснула зубы, цепляясь за крупицы контроля, которые дали мне недели тренировок, лишь бы моя мощь не прорвалась сквозь поры и не разрушила все планы. Еще один стон сорвался с губ, и кто-то тихо шикнул. Полоска света упала на белые перчатки, когда мой приемный отец опустился на одно колено.
– Ты дома. Ты в безопасности.
Еще один всхлип вырвался у меня из горла. Тифон не мог ошибаться сильнее. Мой дом был за лесом, за стеной тумана, за широкой рекой, которую невозможно переплыть. Моим домом был замок из костей и город, полный душ. Дом был в объятиях бога, который правил царством мертвых с ледяным сердцем и скорбью на душе. Хотя теперь уже нет. В этом королевстве, рядом с Тифоном, я не была в безопасности. Но, если подумать…
Он тоже не был.
ГЛАВА 1
Оралия
В библиотеке было тихо. Знакомо и в то же время чуждо.
Я замерла в нескольких шагах от двери, сжимая спинку одного из стульев, расставленных вокруг массивного камина. На языке ощущался металлический привкус крови, внутренняя часть щеки пульсировала, когда я прикусила ее. За спиной скрипнула броня: Холлис, один из стражей Тифона, закрыл дверь с тихим щелчком.
Но при виде крыльев, висящих над каминной полкой, я поняла, что не могу уделить внимание солдату за спиной. Послеполуденный свет играл на серебристых когтях, скользил по натянутым и приколотым к белой основе перепонкам. Желудок сжало от тошноты, и я опустила дрожащие руки, пряча их в складках сиреневого платья, в которое облачилась, едва переступив порог своих прежних покоев.
Крылья моего короля, моей пары, висели как трофей над пылающим огнем.
Тогда, несколько недель назад, я не солгала Рену, сказав, что они прекрасны: черные, как ночь, и пугающие – совсем как он. Теперь же мне хотелось разбить стекло, провести пальцами по бархатистой коже и отправить их обратно в Инфернис, чтобы они воссоединились с хозяином. И хотя я чувствовала внутри себя его магию, легкое скольжение его силы, переплетающейся с моей, я не могла ни вызвать в памяти его лицо, ни прижать его к себе.
Нет, я помнила его лишь в отвлеченных деталях. Его темные волнистые волосы, которые вечно запутывались в длинных ресницах из-за постоянного ветра нашего королевства. Бледное сияние кожи, изгиб губ, резкие скулы. Как его низкий голос вздыхал с удовлетворением, когда руки скользили по моим волосам, когда он погружался вглубь моего тела и души. Я тосковала по нему так, как не тосковала ни по кому за свои два с половиной столетия. Он воссоединился с утраченными частями себя, но меня терзал страх: что станет с ним в мое отсутствие? Потеряет ли он то тепло и сострадание, которые лишь недавно обрел?
Моя магия дрогнула, и я неохотно обернулась на звук распахнувшейся двери, гулко ударившейся о стену. Сила росла все больше и больше, предупреждая меня об изменениях в моем окружении или сжимаясь под кожей, словно зверь, готовый к защите. В солнечном свете сверкнули доспехи, на мгновение ослепив меня, прежде чем шлем с грохотом упал на пол, а воин рухнул на колени передо мной.
Нет, не просто воин.
– Драйстен… – прошептала я, чувствуя, как горе застряло у меня в горле.
Он склонил голову, его туго заплетенные белые дреды растрепались вокруг макушки, но он лишь прижал ладони к лицу, и его громкий вздох облегчения оглушил тишину комнаты, прежде чем между пальцев прорвались рыдания. Ладони ныли от желания утешить его, прижать к себе, и все же между нами зияла пропасть. Я больше не была тем одиноким божеством, каким уходила из Эферы, но не могла этого показать. И потому тоже опустилась на колени, сжав руки у груди и наклонилась, чтобы поймать взгляд своего стража.
Его слова прозвучали хрипло, будто вырвались против воли:
– Я подвел тебя.
Я покачала головой, и на губах дрогнула улыбка, жар покалывал уголки глаз.
– Ничего подобного.
Драйстен, который был моим стражем столько, сколько я себя помню, снова разрыдался, проведя руками по волосам. Иссиня-черная кожа его щек поблескивала в свете, словно солнце насмехалось над его болью.
– Я бросил тебя из-за страха. Не защитил в час, когда ты больше всего нуждалась.
Мне было ненавистно, что я не могу его обнять. Мне так хотелось прижать его к себе и шептать, что все прощено. Пальцы вцепились друг в друга так, что казалось кожаные перчатки вот-вот порвутся. Перчатки, которые когда-то были спасением, теперь лишь напоминали о тюрьме, в которую я добровольно вернулась.
– Я не виню тебя, – прервала я его, едва он попытался возразить. – Послушай, я не виню тебя, и ты меня не подвел. То, что случилось, осталось в прошлом, и мы не в силах это изменить.
И я бы этого никогда не захотела.
Страж моргнул влажными серыми глазами, густые брови сдвинулись в недоумении. Он был поразительно похож на Димитрия, правую руку Рена, вплоть до веснушки под левым глазом. Но он вытер лицо и тяжело вздохнул.
– Ты невредима?
Я кивнула, проводя ладонями по лифу платья, где высокий воротник давил на горло.
Драйстен сжал губы, изучая меня взглядом.
– Невредима… но изменилась.
Вновь прикусив раненую щеку, я медленно выдохнула:
– Время меняет всех, хотим мы того или нет.
Насколько же правдивыми были эти слова. В последний раз, когда Драйстен видел меня, я была полна гнева, кипела от ярости, моя сила была неустойчивой и вырывалась из-под контроля. Я не могла совладать ни с собой, ни со своими эмоциями, ужасаясь тому, во что могу превратиться, если сдамся. Теперь же сила бурлила во мне, и, хотя случались моменты неуверенности, страха больше не было.
Тьма питает. Тьма укрепляет. Тьма защищает.
Я поднялась на ноги, не в силах удержаться от взгляда на крылья Рена. Драйстен тоже встал, доспехи скрипнули при движении. Отблески света играли на белом мраморе камина.
– Холлис, ты можешь идти, – приказал Драйстен, поворачиваясь к рыжеволосому полубогу у двери.
– Мне приказано охранять Оралию, чтобы Подземный Король снова не похитил ее, – ответил Холлис монотонным, пустым голосом.
Я обернулась, нахмурив брови, но Драйстен шагнул вперед, поднимая шлем с пола.
– Она под моей защитой с самого детства, задолго до прайма. Я не…
Голубые глаза Холлиса холодно скользнули ко мне:
– Король хочет поговорить с вами, миледи.
Драйстен фыркнул с возмущением, но я не взглянула на него. Вместо этого я склонила голову.
– Разумеется. Не смею заставлять Его Величество ждать.
Сплетя пальцы перед платьем, я начала теребить потрепанный край перчатки. Когда-то это было неосознанной привычкой, помогавшей успокоиться в моменты тревоги. Теперь это было лишь отвлекающим маневром, маскирующим удовлетворение, кипевшее у меня под кожей. Еще одна деталь в спектакле, который мне приходилось разыгрывать.
Оба мужчины заметили этот жест, но лишь Драйстен шагнул ко мне, вставая у плеча. Холлис распахнул дверь, развернувшись в белом плаще, и повел нас из библиотеки через галереи. Странно снова оказаться в этом замке, единственном доме, который я знала долгие годы. Когда мы с Реном строили планы по моему возвращению в Эферу, я глупо полагала, что будет легко снова вжиться в эту роль. Однако теперь, оказавшись здесь, я обнаружила, что это было похоже на примерку когда-то любимой одежды, которая теперь оказалась на два размера меньше.
Обеденный зал был полной противоположностью залу Рена. Здесь был длинный прямоугольный стол со сверкающим золотым креслом во главе. Позолота покрывала каждую поверхность, переплетаясь с белым мрамором под ногами. Во главе стола восседал Тифон, разрезая ножом яблоко на дольки, его белые крылья были расправлены, чтобы не мешать движениям.
Мекруцио и Элестор сидели по одну сторону от него: каштановые кудри первого обрамляли лицо, медные кудри второго были заплетены в косу, лежавшую на плече. По другую сторону разместился Кастон, наследник Тифона, в походных приглушенно-серых доспехах, как у всех солдат Эферы на границах, с солнечной эмблемой, ярко выделяющейся на плечах.
Когда я подошла, Холлис и Драйстен держались позади. Все трое мы опустились на колени и прижали три пальца ко лбу в отточенном движении.
– Мой король, – прошептала я, чувствуя, как этот титул жжет язык, словно пепел.
В зале повисла тишина, нарушаемая лишь шелестом перьев Тифона, поднявшегося с трона. Колени ныли от знакомой, въевшейся в память боли. В сознании, как мороз, от которого не согреться, всплывали бесчисленные дни и ночи, проведенные на холодном полу тронного зала. Беспомощность и страх были моими вечными спутниками. Теперь же они обняли меня, как старые друзья.
Но я больше не была той слабой девочкой, не была рабыней страха, который, как я верила, хранил меня. И хотя я сгорбила плечи и опустила взгляд, когда свет отразился в золоте кожи и волос Тифона, я вовсе не была беззащитной.
Я волчица среди овец, – напомнила я себе. Я то, чего боятся слабые.
– Почему ты бежала, Лия? – В ровном голосе Тифона сквозила ярость, та самая, что пылала в нем, подобно солнцу, чей облик он носил.
Я сделала глубокий вдох, глядя на сплетенные пальцы.
– Это был не мой выбор, Ваше Величество. Мной двигал лишь инстинкт. Я бежала в ужасе от того, что натворила моя сила…
Воспоминание о той ночи, когда я покинула Эферу, было четким, в отличие от лица Рена. Партнер и спутник Кастона, лежащий ничком на столе, с кровью, струящейся из ушей. Мертвая служанка человек, распластанная на полу, с остекленевшими глазами.
– И все же ты не остановилась, когда мои воины звали тебя.
Я облизнула губы, подбирая слова.
– Любой бог испугался бы, увидев, как на него несется целый отряд солдат, отец. – Голос Кастона прокатился по залу, сопровождаемый стуком кубка о дерево.
Тифон хмыкнул, проводя рукой по бороде, и уставился на меня. Я покраснела и опустила подбородок, уставившись в пол.
– Ты потеряла контроль.
Гнев покалывал затылок. Раньше эти слова разбередили бы старую рану в душе. Но в Инфернисе я обрела контроль. Я нахмурилась и сжала губы, но не ответила, лишь позволила теням мягко дрогнуть на плечах, будто магия все еще неподвластна мне. Тифон лишь кивнул.
– Расскажи, что произошло.
Я снова глубоко вдохнула, закрывая глаза от воспоминаний о Рене в том лесу. Его ледяная маска, скольжение его теней по моей коже. Тогда он был врагом, тем, кто, как я верила, пришел, чтобы уничтожить меня.
– Подземный Король ждал по ту сторону тумана, – медленно начала я, с трудом сдерживаясь, чтобы не скривить губы при упоминании титула Рена в Эфере. – Моя сила прорвала защитные чары, а он… сделал остальное. Прежде чем я смогла вернуться в замок, он погрузил меня в сон, и…
Голос оборвался, взгляд скользнул к стволу дерева, вокруг которого был построен зал. Широкие ветви дуба, ласкающие потолок, задрожали от моего взгляда. Я вздохнула, сердце сжалось от тоски, и я надеялась, что Тифон примет это за страх. Потому что Рен проявил доброту там, где я ждала жестокости. Он окутал меня силой, когда я готовилась к цепям.
– Я очнулась в покоях, предназначенных для моей матери, и оставалась там.
Тифон смотрел на меня с тем же выражением, что и Драйстен, но без отцовской нежности. Когда-то я сказала бы, что это из-за бремени правления на его плечах. Я была физическим напоминанием о потере его жены, постоянным источником боли. Но теперь я знала правду. Передо мной стоял монстр в обличье короля. Убийца, который выдавал себя за спасителя.
– Ты не помнишь, как оказалась в Инфернисе?
Я покачала головой.
– Нет, Ваше Величество. В один момент я была за пределами границ, в следующий уже в опочивальне.
На скуле Тифона дрогнула мышца.
– А Подземный Король… Что ты видела в нем?
Ясные и яркие образы Рена вспыхнули перед глазами. Ледяное выражение лица, которое с каждым днем теплело, пока в ночном взгляде не разгорелся огонь. Губы, смягчавшиеся в улыбке, когда он произносил мое имя.
А если я буду хотеть тебя до скончания веков?
Тогда этого все равно будет недостаточно.
Сердце сжалось, когда я потянулась к недавно сотканной душевной связи, которая была пронизана нашей магией. Мне почудился терпкий вкус граната на губах, а на языке – тяжелые слова языка Инферниса.
– Убедившись, что я не знаю ничего важного, Подземный Король редко появлялся передо мной. Но он именно таков, как вы и говорили, Ваше Величество.
Тифон приподнял бровь, откусывая кусочек яблока.
– И каков же он?
Я подняла подбородок, и с губ сорвались слова, которые будто были оценкой бога передо мной:
– Король – убийца, тиран, чудовище.
ГЛАВА 2
Оралия
Как странно было снова вдыхать аромат цветущего сада, шагать между бесконечных рядов деревьев и чувствовать, будто ничего не изменилось. Словно время, проведенное в Инфернисе, было лишь сном, а я проснулась там же, где и начался этот кошмар. Лишь душевная связь с Реном, легкое движение его магии в моей крови и память о прикосновении его губ напоминали, что теперь все изменилось.
– Скучала по этому? – спросил Драйстен, шагая рядом, изучая меня серыми глазами.
Разве птица тоскует по клетке?
Я нахмурилась, глядя на оголенные ветви дерева, увядшего в мое отсутствие. Ильяна и другие садовники чуть не плакали от радости, когда я сегодня робко вышла из замка. Урожай за зиму выдался скудным, и мой возвращение, по их словам, должно было все исправить. Вот почему сейчас мы бродили по садам. Ильяна и другие садовники наблюдали на почтительном расстоянии, ожидая, когда моя магия исцелит последствия моего исчезновения.
– Да, – ответила я, изображая легкую улыбку. – Но больше всего я скучала по тебе.
Хотя бы это было правдой. Я действительно тосковала по Драйстену. Я скучала по его отеческой любви и заботе, по тихим вопросам, которые он мне задавал, и по тому, как он заставлял меня мыслить шире.
– Ты когда-нибудь встречал Подземного Короля? – рискнула я спросить, искоса взглянув на него.
Настала очередь Драйстена нахмуриться. Неужели эта пропасть между нами останется навсегда? Он положил руку на эфес меча, став похожим на того воина, что служил в Инфернисе, и сосредоточил свое внимание на особенно печально выглядящем дереве.
– Нет, не встречал, – пробормотал он, касаясь коры рукой в перчатке. Он будто хотел добавить что-то, но лишь откашлялся и опустил руку.
Потеря… крыльев Подземного Короля. Ты не думаешь о жестокости этого поступка?
Мне хотелось надавить на него, спросить, почему он постоянно заставляет меня размышлять о страданиях Рена. Потому что, звезды, как же он страдал! Даже сейчас Рен носил на себе шрамы тех мучений, но все еще цеплялся за надежду, что однажды воссоединится с отнятой частью себя – своими крыльями. Но я понимала, что несправедливо принуждать Драйстена говорить о том, что ему невыносимо обсуждать, особенно когда я сама не могла открыть ему свою правду. В пределах границ Эферы правда была опасна, и здесь повсюду были уши.
– Лучше не заставлять их ждать, – наконец произнес он, бросая взгляд через мое плечо на толпу, собравшуюся у границы сада.
Я сжала губы в тонкую полоску, а он ответил легкой улыбкой, напоминающей о том, кем мы были до моего исчезновения. Я кивнула, глубоко вдохнула и расправила плечи. Теперь мне было легко призвать силу, позволить мелодии своего могущества зазвучать ярче, пока весь сад не погрузился в песнь жизни. Магия затанцевала на моей коже, устремившись к деревьям с облегченным вздохом; листья затрепетали, ветви расправились, покрываясь цветами.
Среди этого света таилась тьма. Но в отличие от прошлого раза, когда я была здесь, я ее больше не боялась. Теперь я понимала ее предназначение. Мои тени внимательно наблюдали, как жизнь растекалась по моему телу. В этом таилась опасность. Если я не буду осторожна, то превращусь в чистое сияние и жизнь, чтобы возродиться в чем-то новом. Поэтому я осторожно направляла силу, пропуская ее сквозь деревья.
– Великие Матери… – пробормотал Драйстен, его восклицание смешалось с ликующими возгласами наблюдателей.
Я поморщилась. Когда-то я покинула это королевство, едва сдерживая обе свои силы, одну из которых подпитывала другая. Стиснув зубы, я остановилась перед самым большим деревом с тяжелыми плодами. Об этом непременно донесут Тифону, если он уже не наблюдает за мной из тени. Легкая боль сжала грудь, когда я уставилась на одно дерево, заставляя себя учащенно дышать.
Послышался шорох крыльев и на ближайший, в пределах моего поля зрения, куст сел ворон. Я долго смотрела на черную птицу, чувствуя, как магия гудит в моих жилах.
– Оралия… – голос Драйстена прозвучал как тихое предостережение, эхо давних времен.
Я призвала тени, позволила им обвить мои плечи, сбросила перчатки, обнажив смертоносную силу, таящуюся в руках. Ворон уставился на меня со всей осознанностью бога, и пониманием в его черных глазах. Медленно, словно во сне, я протянула руки и коснулась голыми пальцами ствола.
Дерево рассыпалось в прах от моего прикосновения.
Кто-то закричал. Раньше я могла бы списать это на отсутствие контроля, но теперь я могла только смотреть на дерево со странным удовлетворением, смешанным со стыдом за то, что моя сила принесла страдания тем, кто стоял позади меня.
Я задавалась вопросом, будет ли этого достаточно? Смогу ли я продолжать этот фарс еще один день? Последние несколько ночей Тифон вызывал меня в тронный зал, задавая те же вопросы, что и в первый день. Каждый раз я отвечала одинаково. Каждую ночь я клялась в верности Эфере и ее правителю. Каждую ночь на словах отрекалась от своего народа и своего супруга.
Ветер подхватил пепел яблони и унес в небо. Сквозь пыль я едва разглядела ворона, взмывающего ввысь. Его крылья мягко коснулись моих волос, словно лаская, перед тем как он исчез, напомнив мне о моем истинном предназначении здесь.
Я пришла не для того, чтобы принести процветание этому королевству.
Я пришла, чтобы обратить его в пепел.
ГЛАВА 3
Ренвик
Это королевство больше не было прекрасным.
Лишь на краткий миг моего существования Инфернис расцвел, словно весна, наполнившись оттенками зеленого, белого и лилового. Запах смерти и тления сменился свежими ветрами и счастливыми вздохами. Души тоже расцвели, превращая Ратиру в настоящий город, о котором я всегда мечтал. Но теперь?
Инфернис был пуст, как гробница.
Я провел ладонью по гладкому белому камню трона передо мной, большим пальцем обводя резной цветок асфоделя. Всего неделю назад Оралия была в моих объятиях. Всего неделю назад я стоял здесь на коленях перед ней, мои руки скользили по ткани ее платья.
– У нас нет времени, – прошептала Оралия, проводя кончиками пальцев по моим волосам.
Я усмехнулся, прижавшись губами к внутренней стороне ее колена, глядя в ее темно-зеленые глаза. Ее волосы, подобные закатным волнам, рассыпались по щекам, а корона из обсидиана и звезд укрылась среди локонов. Наш внутренний круг только что удалился, а утром мы должны были отправиться в Эферу. Ужас уже пускал корни, предчувствие беды стучалось в дверь, и я видел его отражение в ее взгляде.
– Тогда я создам время, – пробормотал я, обхватив ее бедра и притянув к краю трона.
Ее колени раздвинулись, пропуская меня между ними, бледная кожа ее кремовых бедер была усеяна созвездиями веснушек. Я провел по ним кончиком пальца, улыбаясь, когда они загорелись под моим прикосновением, а дрожь пробежала по ее спине. Ее аромат стал глубже, обволакивая меня нотками шалфея и полевых цветов.
Оралия рассмеялась тихо, но пусто.
– Время неприкосновенно.
Так оно и было. С тех пор, как Великие Матери создали время, ни одна магия не могла изменить его. Ни один бог не обладал такой силой.
Она провела кончиками пальцев по линии моей скулы, словно я был дорог ей. Эта мысль пронзила меня острой болью. Грудь переполняли тепло, любовь и покой, но даже в этот миг им угрожала опасность. И все же я отказался бы от всего этого тепла, лишь бы она снова оказалась в безопасности моих объятий.
Я прижался губами к ее большому пальцу, погружаясь в ее прикосновение. Я не мог насытиться. Даже сейчас я хотел притянуть ее ближе, забраться под ее кожу и поселиться в ее сердце. Разлучаться сейчас, так близко к церемонии душевной связи, было не просто мучительно – это было жестоко. Но мы должны были пойти на это ради блага нашего народа.
– Я предлагаю тебе свою службу, – прошептал я, целуя внутреннюю поверхность ее бедра и отодвигая в сторону тонкую ткань, скрывавшую ее от меня. Эти слова повторяли клятвы, которые сегодня вечером один за другим давали ей члены нашего ближнего круга. – Я предлагаю тебе свой меч. – Я наклонился ближе, вдыхая аромат ее возбуждения. – Я предлагаю тебе свое тело. – Медленно, томно я провел языком по ее центру, собрав на вкус звездный свет. – Я предлагаю тебе свою душу.
Она простонала, вцепившись пальцами в мои волосы, прижимая меня к себе. Ее бедра приподнялись навстречу моему лицу, прежде чем я ввел один палец в ее влажную теплоту.
– Моя королева, – закончил я, прежде чем полностью поглотить ее.
– Рен.
Голос Димитрия ворвался в мои грезы, возвращая в пустую реальность.
Оралии здесь не было. Я не мог притворяться, будто она в соседнем зале, тренируется с Горацием или гуляет по саду с Сидеро.
– Я слышал тебя, – мой голос прозвучал ровно, но я не обернулся, чтобы увидеть тревогу, скрытую за его бесстрастными масками. Я знал, что она там. Знал, что Гораций стоит, скрестив мощные руки, с опущенным в раздумьях подбородком. Знал, что Димитрий держит ладонь на эфесе меча, его белые волосы стянуты у шеи. Знал, что Торн прислонился к оконному проему, сжав губы, его быстрый взгляд ищет решение нерешаемой задачи.
Через несколько дней будет Вознесение. Двенадцать душ, которые были готовы вернуть миру свою магию, чтобы начать все заново, в этом мире или в следующем. Я резко выдохнул, провел руками по волосам и развернулся к ним, скрежеща каблуком.
– Я буду в Эфере до тех пор, – ответил я. Уже сейчас меня жгло желание прорваться сквозь туман. Расправить единственные оставшиеся у меня крылья и проскользнуть сквозь защитные чары, чтобы увидеть хоть что-то сквозь позолоченные окна замка кошмаров.
Даже если это будет лишь мимолетный взгляд на нее.
Димитрий напрягся, но ответил Сидеро, выступая вперед в серых струящихся одеждах:
– Она выживет, – сказал он, с горячей убежденностью, пальцы скользнули по толстой черной косе.
– Ты сослужишь ей лучшую службу, если не будешь истощать… – начал Торн.
Я взревел от ярости, огонь прокатился по груди, будто вот-вот вырвется наружу.
– Я не чувствую ее! – Мой голос разнесся по комнате, как гром, заставив всех, кроме Горация, отшатнуться. Тот лишь смерил меня взглядом, в котором читалось странное облегчение. – Расстояние слишком велико. Я знаю только, что она жива. Все остальное потеряно и безмолвно, и я ничего не могу сделать.
Моя мощь была ничтожна перед горой, которую нам предстояло взойти. Пусть я и был вечным богом, одним из сильнейших в этом мире, и все же сейчас я мог лишь метаться по замку, как хищник в клетке, умоляя вселенную о ее безопасном возвращении. Это бессилие разъедало мои кости, словно золотой огонь моего сводного брата Тифона, прожигающий кожу. Я не был уверен, что выдержу.
С того момента, как Оралия переступила черту Эферы, наша душевная связь натянулась, как струна. Даже когда я принимал обличье ворона и скользил вдоль границы, я не чувствовал ее, как прежде. Лишь глухое эхо ее сердцебиения в моей груди и слабый отблеск ее магии, сплетающейся с моей. Но это было так же неосязаемо, как туман, окутывающий темные витражи тронного зала.
– Твоя ярость на руку лишь Тифону, – проговорил Гораций, пристально глядя на меня глазами с рубиновыми крапинками.
Я сделал вдох, пытаясь усмирить бешеный ритм сердца. Он был прав. Конечно, прав. Но после веков льда в груди, после холода, вытравившего все подобия чувств, эти эмоции сметали все на своем пути. Я был нестабилен, как бог, вступающий в прайминг, не в состоянии обуздать ни гнев, ни скорбь. Но какое это было счастье снова чувствовать. Счастье, которое подарила мне Оралия.
Моя жена.
Моя родственная душа.
Моя королева.
– Какие вести от Мекруцио?
Но я не слушал, как Димитрий докладывал, что от него пока не поступало известий о том, как приняли Оралию в замке. Ни Мекруцио, ни Элестор не вернутся, пока не убедятся в безопасности. Вместо этого я искал в своей магии тот слабый отблеск ее присутствия.
Ты здесь, eshara? – хотел я спросить, хотя знал, что ответа не будет.
Один глухой удар ее сердца.
Затем другой.
Все чаще и чаще, пока мое сердце не начало биться в унисон с ее. Пока моя рука не впилась в грудь, а глаза, широко раскрытые и невидящие, не уставились в синие языки пламени люстры. Меня пронзил ужас, наши сердца бешено колотились, будто в лихорадке. Я послал ей свою магию, отчаянно пытаясь помочь преодолеть эту незримую борьбу.
Голоса звали меня, но я не мог их видеть. Не слышал тревожных вопросов, не чувствовал рук, трясущих меня. Я ощущал лишь биение сердца моей пары в ее груди, ужас, пульсирующий в нашей душевной связи, такой же осязаемый, как воздух в моих легких. И единственное, что я смог выговорить, вылетая из тронного зала в ночную тьму, было ее имя, прежде чем связь отозвалась глухим, пустым ударом.
Прежде чем я перестал чувствовать ее вовсе.
