Текст книги "Расплата (ЛП)"

Автор книги: Джиллиан Элиза Уэст

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 17 страниц)

ГЛАВА 36

Оралия

Я моргнула, и яркий солнечный свет залил моё лицо. Воздух был тяжелым от аромата специй и гула толпы, как на рынке. Пятна красок обрели четкость, подобно диким цветам, усыпавшим склон горы.

Мицельна. Царство людей.

Я повернула голову и заметила за спиной огромные корабли. Люди выстроились в очередь, принимая бочки и ящики, которые грузили на узкую повозку. Вокруг них стояли люди, походившие на солдат, их руки покоились на оружии в ножнах. Когда один из них обернулся, на его шее блеснуло серебро – будто кто-то вжал монету глубоко в кожу, прямо над пульсом. Теплый ветерок коснулся моих волос и всколыхнул тонкую ткань платья.

– Оралия? – голос бога со шрамами был знаком мне даже спустя столько времени.

Но когда я повернулась к нему, меня отбросило назад. Я взмахнула руками, и колени с глухим стуком ударились о каменный пол внутреннего дворика в Япетосе. Потоки воды хлынули из носа и легких, магия заколола на затылке. Передо собой я видела ноги в сандалиях. Бог, представившийся Гунтаром, схватил меня за волосы, заставляя встать на колени, пока меня продолжало рвать водой.

Нож в его руке мерцал в слабом свете дворика, и, хотя мои тени взвились ему навстречу, он с легкостью прорвался сквозь них, вонзая лезвие мне в грудь. Я ахнула, согнувшись над клинком; кровь стекала с моих губ на камни. Один удар сердца. Затем другой.

Периферию зрения заволокло тьмой, я захрипела. Смола кратуса была слишком сильной и быстро разъедала мои кости. Гунтар обхватил рукоять и резким движением вырвал клинок. Крик сорвался с моих губ, слезы хлынули по щекам – это была чистая агония. Я не могла ни дышать, ни видеть. Кровь подступила к горлу, и я провалилась во тьму.

Я рывком села, жадно хватая воздух, и зажмурилась от яркого света. Сердце грохотало в ушах, пока я пыталась понять, где нахожусь. Под ладонями ощущалось шероховатое дерево. Страх поднял голову, как монстр, и я прикусила язык, чтобы не закричать. Но когда я в панике ощупала грудь в поисках зияющей раны, её там не оказалось. Я подняла руку, заслоняясь от солнца, пока его не закрыло лицо бога со шрамами.

– Что происходит? – взмолился он, опускаясь на одно колено.

Но я не знала. Я знала лишь пытку остановившегося сердца. Я вцепилась в ворот его туники, глядя в его яркие, разные по цвету глаза.

– Кажется, я… —

Очередной рывок, и на этот раз меня потянуло вперед. Под ладонями – лужа моей собственной крови, а в руке Гунтара все еще поблескивал клинок.

Чьи-то ладони обхватили моё лицо. Я задыхалась, пока меня поднимали, и два молочно-белых глаза уставились в мои. Эта богиня передо мной будто вся состояла из одних острых линий, вплоть до изгиба губ и прямых рыжих волос, цеплявшиеся к моим мокрым щекам, пока их трепал ветер, и она ощупывала моё лицо.

– Что ты видишь? – спросил Гунтар, крепче сжимая мою голову.

Мои руки соскользнули с запястий бога, и, хотя тени плясали перед глазами, обвиваясь вокруг меня и Гунтара, они не могли дотянуться до неё. Я вытолкнула силу наружу, заставляя тени превратиться в пламя.

– Довольно, – скомандовал он, встряхнув меня резким движением руки.

Богиня, казалось, была совершенно не впечатлена этим зрелищем, она лишь продолжала изучать черты моего лица, что-то напевая себе под нос. Солнце слабо светило над головой. Оно так отличалось от солнца в Мицельне, было каким-то более холодным. Но я всё равно зажмурилась. Ее образ передо мной замерцал: внутренний дворик сменился сначала пристанью, где я была мгновение назад, затем широким полем у дворца Эферы, и снова двориком. Я моргнула, и вдали возник замок Инферниса, металл зазвенел в ушах, а затем – тишина дворика, лишь мое сердцебиение и дыхание богини.

– Отпусти меня, – едва слышно прохрипела я.

– Петра, что ты видишь? – переспросил Гунтар, не обращая на меня внимания.

Замок снова промелькнул перед глазами, и мне показалось, что вдали я вижу фигуру: по рукам стекает кровь, грудь тяжело вздымается. Были ли это крылья за спиной, или руки были заломлены назад, создавая такую иллюзию? Рядом с этой фигурой, словно дождь, капала кровь, и крики разрывали воздух. И снова дворик, богиня, чьи губы еще сильнее сжались от сосредоточенности, а розовый румянец залил её веснушчатые щеки.

– Кто это был? – спросила я, соскальзывая на камнях в тщетной попытке подняться.

Хватка Гунтара усилилась, его свободная рука легла мне на плечо. Он ворчал, веля успокоиться и замолчать, но я лишь смотрела на богиню.

– Что это было? Это выглядело как…

– Инфернис, – ответила богиня.

Её голос окутал нас, словно саван. Даже солнце в небе померкло. Кончики её пальцев коснулись моих губ, затем её руки опали, подобно листьям, слетающим с дерева.

– Вселенная сходится вокруг тебя. Она вливает свою энергию в твой источник, свою магию. Невозможно остановить то, что грядет, и невозможно изменить то, что уже свершилось. Свет и тьма, огонь и тень, солнце и дождь, жизнь и смерть, гибель и расплата. – Она вскинула голову, переводя молочно-белые глаза на бога рядом.

– Вся мощь Вселенной, – пробормотал Гунтар.

Богиня, Петра, как назвал её Гунтар, согласно промычала, кивая.

– Сильна, как вечный бог. Даже сильнее. Всё так, как ты и думал. Она не может умереть.

Я уставилась на неё в изумлении.

– Нет… это неправда.

Гунтар хмыкнул, дернув себя за густую бороду.

– О, это правда, малышка. Я убил тебя дважды за несколько минут, а Петра вернула тебя.

Нет… нет, этого не может быть.

– Что ты видела, когда умирала? – спросила Петра.

Я нахмурилась, кожу пощипывало от высыхающей на одежде воды.

– Царство людей, Мицельну.

– То же самое, что всегда видел Ренвик. – низким голосом негромко сказал Гунтар. – Это точно она.

Но я покачала головой насколько позволяла рука в моих волосах.

– Но я видела это место раньше, задолго до того, как попала сюда.

Богиня передо мной мягко улыбнулась.

– В тот день в Инфернисе твоя сила поглотила тебя.

– Откуда ты об этом знаешь?

Её молочные глаза подернулись дымкой, когда она коснулась моей щеки.

– Мы знаем обо всём, что свершилось.

Звёзды. Я не была уверена, могу ли в это верить, и всё же моя магия пульсировала в знак понимания. Это было так больно. Я помнила всё до мельчайших деталей.

Хватка на моих волосах ослабла. Я вырвалась и вскочила на ноги. Боги смотрели на меня, на тени, клубящиеся у моих ног, на облака, сгущающиеся над головой, и на пляшущие языки пламени на кончиках моих пальцев. Если они хотели увидеть всю мощь Вселенной, что ж, я им её покажу.

– Ведите меня к моим спутникам, – приказала я.

В мгновение ока мы с Гунтаром оказались нос к носу, но я нырнула прежде, чем он успел ударить снова и отправить меня обратно в воду. Тени обвились вокруг его лодыжек, резко дернули, так что он рухнул лицом вниз с глухим треском. Но он лишь встряхнулся, поднимаясь с безумной ухмылкой на губах.

– Думаешь, ты теперь особенная, малышка? – его тон был мягким, будто он отчитывал нашкодившего ребенка. – Думаешь, эта сила что-то значит?

Я уклонилась от его удара, но его следующий удар пришелся мне в ребра. Из меня вышибло воздух, и я не смогла ответить.

– Думаешь, ты – избранная? – его горький смех отразился от камней.

Позади него, богиня, провозгласившая мою мощь, наблюдала за нами с каменным выражением лица; её молочные глаза метались между нами, а руки она держала спокойно сложенными перед собой, на белоснежном одеянии.

– Мне плевать, что это значит, – прохрипела я, посылая свои тени вперед, но он лишь отмахнулся от них. Стиснув зубы, я надавила своей силой сильнее, уплотняя магию, пока одно щупальце не задело его, отбросив его голову в сторону.

– Такая скромная, наша latska lathira na thurath, но я вижу тебя насквозь. – Его голос упал до шепота. Он выбросил вперед руку, обхватил моё горло и поднял меня на цыпочки. – Ты думаешь, Вселенная выбрала тебя для этой силы, но это не так. Ты лишь удобный сосуд, тот, кто оказался в нужное время в нужном месте. Если бы Тифон не схватил тебя в лесу той ночью, тебя бы никогда не укусили, и эта сила никогда бы не стала твоей.

– Но он схватил, – прохрипел я, – и она теперь моя.

Ветер всколыхнул мои мокрые волосы, холод пробежал по спине. Пальцами я впилась в его запястье, а его рука сжималась на моем горле, пока воздуха не осталось совсем. Я боролась. Но не отводила взгляда от красных осколков в его карих глазах, и повторила ту беспощадную ухмылку, что расплылась по его лицу.

– Но ты все также далеко от своей цели. Ты – ребенок, играющий в солдата на войне титанов. Твоя сила не спасет тебя, малышка.

Мои тени подкрались сзади, обхватили его голову и с резким хрустом свернули её. Гунтар рухнул к моим ногам, и я задумалась о том, сколько времени ему потребуется, что исцелить сломанный позвоночник.

– Это мы еще посмотрим.

ГЛАВА 37

Оралия

– Отведи меня к моим спутникам.

В этих словах не было ни злости, ни ярости. Лишь спустя миг я ощутила, как холод оседает на плечах, и треск льда, прошивающий грудь. Петра долго и бесстрастно смотрела на меня, потом кивнула в сторону стены в дальнем конце двора.

Мы обе молчали, когда она приложила ладонь к одному из гладких участков камня. Тот поддался, и в облаке белого дыма открылся богато украшенная арка. Двор располагался на самом краю утеса, об основание которых с оглушительным грохотом бились волны. С зеленых холмов, на которых мы стояли, было легко разглядеть крошечный остров, с которого начался наш путь. Туман, окутывающий Япетос, был заметен только снаружи и обзору изнутри он не мешал.

Петра указала на группу зданий в конце короткой, извилистой каменной тропы, вдоль которой росли дикие полевые цветы и пышная зелень. Воздух был наполнен ароматами мяса и специй, вперемешку со свежим морским бризом. Проходя мимо первых строений – великолепных каменных зданий, украшенных резьбой с изображением времен года, звезд и лесов, – я заметила внутри несколько человек.

Это могли быть люди или полубоги, но в них не ощущалось настоящей силы. Несколько человек бродили по небольшому домику, настолько плотно забитому книгами, что стопки томов лежали даже на подоконниках. В соседнем доме женщина водила клинком по точильному камню, а другая свежевала тушу огромного зверя.

– Это не боги, – заметила я, вглядываясь в фигуру у ткацкого станка.

– Нет, – ответила Петра. – Люди иногда оказываются в океане, и порой мы решаем оставить их себе. Некоторые из них – полубоги, плоды случайных связей между нами и теми, кто сюда попал.

Случайных связей. Я усмехнулась про себя, но вслух ничего не сказала.

В окне следующего здания я заметила несколько музыкальных инструментов, занавески были задернуты везде, кроме одного окна. Здесь было от силы человек десять, странный контраст с роскошными постройками вокруг.

Пока мы шли, я никак не могла избавиться от ощущения холода, проникающего под кожу, и ледяной ярости, то и дело вспыхивающей в голове. Мое возмездие еще не свершилось, и магия была голодна. Даже сейчас она не спала, тени, которые обычно рассеивались после боя, лежали на плечах плотным плащом.

– Где остальные? – спросила я, вспомнив о вечных богах, которые, по словам Рена, бежали после заточения Астерии.

– Ждут тебя, – ответила Петра, кивнув на двери за колоннами прямо впереди.

При нашем приближении, двери, украшенные резьбой в виде цветов и звезд, распахнулись. Все было так, как описывал Гунтар: великий зал с сияющим беломраморным полом и высокими стенами. Крыша, однако, была не каменной, а из полупрозрачных полотнищ, натянутых от стены к стене. Сквозь просветы виднелось темно-синее небо, а за ними я успела заметить более высокое здание.

– Где Гунтар? – раздался глубокий, звучный голос.

– Я сломала ему шею и оставила в вашем дворе.

Там, в центре, окруженные вечными богами, стояли мои спутники. При виде того, как их зажали, сила взревела во мне, тени рванулись вперед, оплетая тех, кто их окружал. Тела скользили по мрамору, кое-кто врезался в гладкие стены, другие пошатнулись. Нескольких, кого я даже не тронула, охватил ужас, когда с моих пальцев вырвалось пламя, возведя вокруг моих спутников высокий круговой барьер, жара их не касалась, но подойти было невозможно.

Элестор, Драйстен и Кастон стояли с широко раскрытыми глазами и разинутыми ртами. Но мое внимание привлекла Самара, она поджала губы и покачала головой. Меня трясло от ярости, сила мерцала вокруг плеч звездными искрами. Над головой гремел гром, молнии вспыхивали от облака к облаку.

Вперед вышел бог, с собранными на затылке светлыми волосами, и поднял руки в умиротворяющем жесте.

– Мир.

– Не думаю, что готова к нему, пока мои спутники в оковах.

Светлые брови бога поползли вверх.

– Единственные оковы, что их удерживают – это ваши, Ваше Величество.

Я моргнула, обернулась и увидела, что они действительно были свободны. У всех троих было оружие. Кастон небрежно держал топор Рена, который я принесла с собой и считала потерянным в волнах. Но сила не ослабла, даже когда Самара шагнула сквозь огонь, с выражением печали на ее идеальном лице, с руками поднятыми ладонями вверх, словно готовясь принять ребенка.

Она подошла вплотную и обхватила мое лицо ладонями.

– О, милая, эта ярость не твоя. Она пожирает тебя изнутри и обратит твою душу в пепел.

Но я не могла отпустить ее, даже когда гнев клокотал в груди, бился в клетке моего сердца. Я отпрянула, но Самара держала крепче, впиваясь в меня взглядом своих фиалковых глаз.

– Они забрали у меня кое-что, – процедила я. – И я это верну.

Она наклонилась ближе.

– Они не забирали его, – прошептала она, – и они не скрывают его от тебя. Ты все восстановишь, моя дорогая. Всему свое время.

– Было ошибкой позволить Гунтару испытывать ее, – пробормотал другой бог, собирая свои растрепанные каштановые волосы в пучок.

– Было ошибкой вообще подвергать ее испытаниям, – отозвался светловолосый, подходя к Самаре.

– Назад, Като, – прошипела она, и снова повернулась ко мне. – Тсс, милая. Они тебе не враги.

Голубые глаза светловолосого бога расширились от удивления, переводя взгляд между нами, он кивнул и отступил, прижав ладонь к сердцу в знак уважения. Но это не принесло мне облегчения. Для жара в груди не было успокоения. Приторно-сладкая магия Самары скользнула по моему языку, вызвав приступ тошноты. Я зажмурилась и мотнула головой:

– Нет… нет.

Но когда я открыла глаза, между нами оказался Рен. Его полночные глаза были подернуты дымкой, он убрал руки Самары и коснулся моего лица. Легкое, как ветер, прикосновение и я все же потянулась к нему.

– Дыши, сердце мое, – сказал он, поглаживая мои щеки большими пальцами.

– Я не могу, – выдохнула я.

По комнате пронесся шепот, но его широкие крылья заслонили от нас весь остальной мир. Я видела только его и пыталась уловить его запах, но ничего не было, как всегда, когда я хотела ухватить его запястья, а пальцы проходили сквозь пустоту.

На самом деле его здесь не было.

– Я знаю, что значит поддаться ярости и кровожадности. Обернуть ее в броню, чтобы ни один луч не проник внутрь. Но этот груз не нужно нести тебе одной.

Я вдохнула, когда его губы коснулись моего лба. Плечи расслабились, и вместе с ними ослабла хватка магии, тени, державшие богов, исчезли, как и огонь.

Рен мягко улыбнулся, но в уголках его глаз таилась печаль.

– Эти боги тебе не враги.

– Они тебя бросили, – покачала я головой.

– Но это не значит, что их нельзя изменить, eshara. Вечность – невообразимо долгий срок, и, хотя мы становимся теми, кем являемся на самом деле, возможность перемен есть всегда. – Он опустил голову, глядя прямо в мои глаза. – Ты нуждаешься в них.

Глаза защипало от горячих слез, и его лицо расплылось перед моим взором.

– Ты мне нужен.

Он кивнул и снова коснулся губами моего лба, легким, как прикосновение пера, поцелуем.

– Уже скоро.

ГЛАВА 38

Оралия

В следующий миг Рен исчез, а я осталась стоять одна – дрожащая, в промокшей насквозь одежде и глядя на вечных богов с той же настороженностью, с какой они смотрели на меня.

Като, светловолосый бог, шагнул вперед, на его лице читалось понимание. Лишь теперь я заметила за его спиной позолоченные крылья, плотно прижатые к спине. Светло-зеленая туника была прихвачена на плечах, достаточно короткая, чтобы я успела разглядеть золотые сандалии, перевязанные ремешками, когда он подошел ближе.

– Мир тебе, – повторил он, подняв кверху ладони.

Самара стояла рядом, но я сбросила ее руку со своего плеча, и вместо этого коротко кивнула богу перед собой.

– Я поступила опрометчиво… – начала я, и мой голос неуверенно затих. Взгляд скользнул к богам, которые поднимались с пола, отряхивая одежды, и выглядели невредимыми. Слова давались тяжело, острые, как ножи, они царапали горло. – Приношу извинения.

– И мы приносим свои, – ответил Като, протянув ко мне руки.

Мышца на моей челюсти дернулась, но я все же нерешительно вложила свои ладони в его. Он выдохнул, чуть склонив подбородок, сжал их один раз мои руки и отпустил.

– И ты получишь извинения Гунтара до конца этого дня, – раздался женский голос.

– Возможно, через два, – добавил другой, усмехнувшись и проведя рукой по клубам волос светло-рыжего оттенка, чуть темнее моих. – Если ты и правда сломала ему шею.

Я рассеянно потерла руки. Кастон и Драйстен бросились ко мне: первый подхватил меня и заключил в объятия, а Элестор, стоя чуть в стороне, с удивленно поднятыми бровями разглядывал небо, где буря уже успокаивалась.

– Мы так волновались, – прошептал Кастон.

Я глубоко вдохнула, уловив на его одежде запах моря.

– Как вы сюда попали?

Кастон хмыкнул, а за его плечом Драйстен провел рукой по мокрым волосам.

– Эти морские чудовища донесли нас.

Он отпустил меня, и Драйстен сразу занял его место, прижав мою голову к своему плечу. Ладонь Элестора легла мне на спину и в его прикосновении тоже читалось облегчение. Мы отстранились друг от друга, и я вздохнула, следя, чтобы ладони не коснулись их кожи.

По бокам от Като встали еще двое богов: один с густыми рыжеватыми кудрями, другая – с идеально прямыми черными волосами и медно-золотыми крыльями. Они были противоположны во всем – от цвета кожи до выражения лица, – но в их трио было что-то целостное.

– Я – Брио, – произнес бог с рыжими кудрями, расправив широкие плечи. Он кивнул в сторону богини по другую руку от Като. – А это Делия. Мы отведем тебя к тому, что ты ищешь.

Делия, богиня с прямыми волосами, коротко остриженными с одной стороны, одарила меня мягкой улыбкой. Ее лицо было чистым и невинным в своей красоте. Остальные боги – те, кто не представился – тихо переговаривались, бросая взгляды в нашу сторону. Но первым двинулся Като, направляясь к двери в противоположном конце зала. Она вела в узкий коридор с распахнутыми окнами, по краям которых свисала та же колышущаяся ткань.

И хотя они предложили мир, недоверие во мне не ослабло. Я отметила, что Брио и Делия замкнули строй, взяв Самару под руки. И впервые задумалась, почему она не осталась здесь с ними. По правде, я была слишком поглощена Реном и его частями, чтобы задаться этим вопросом раньше.

Мы подошли к крутой лестнице, и я дала Като возможность подняться на несколько ступеней, прежде чем пойти следом, следя за тем, как его туника скользит по шероховатому камню, а крылья чуть расправляются при каждом шаге. Гунтар говорил, что держит голову Рена на своем камине, и я гадала, не туда ли нас ведет Като. Но наверху мы повернули налево и оказались в комнате, окутанной ночью, несмотря на дневной свет снаружи. Под потолком мерцали звезды.

Во многом это место напоминало нашу спальню дома – темное дерево, глубокие синие стены. Но здесь почти не было мебели: лишь несколько стульев под вечным магическим звездным небом. На остальном черном мраморе ничего, кроме обсидианового стола, на котором покоился последний фрагмент Рена, укрытый мерцающей черной тканью.

– Гунтар сказал… – начала я.

– Он сказал то, что, как ему казалось, должно тебя спровоцировать, – тихо пояснил Като, словно мы находились в храме. – Хотя мы и оставили Ренвика в час нужды, ненависти к нашему Богу Смерти мы не питаем. Он один из нас.

Я всмотрелась в его профиль, на легкий изгиб носа и линию губ.

– Красивые слова, но они ничего не значат, пока вы продолжаете бросать нас на произвол судьбы.

Като повернулся, вскинув золотистую бровь, и мне показалось, что в его глазах мелькнуло веселье. За спиной едва слышно перешептывались Делия и Самара, но по бокам ко мне уже встали Драйстен и Кастон.

– Вас не бросали, – сказал Като, жестом охватывая нас всех.

Я фыркнула, покачала головой и перевела взгляд на постамент с последней частью моей пары.

– Ты не хочешь спросить, почему мы ушли? – тихо проговорил Брио, подходя ближе, положив ладонь на руку Като и прижавшись щекой к его плечу.

Вместо ответа, я шагнула к столу, чтобы забрать последнюю часть Рена, но наткнулась на мощный защитный барьер. Паника уколола вены, сердце ускорило ритм, и я резко обернулась к богам.

– Объясните, что это значит! – потребовала я.

– Не раньше, чем ты будешь готова, – сказал Като. – Не раньше, чем поймешь.

Кастон успел положить ладонь мне на плечо, прежде чем я рванулась к ним, с вырвавшимся сквозь зубы рычанием. Но он не смог остановить мои тени: они метнулись вперед… и тут же наткнулись на пустоту, пространство вокруг богов оказалось крепче камня.

– Ах, вот и она, – раздался новый голос, и звук шагов отозвался в ушах.

Вошла богиня, чьи черты показались смутно знакомыми: полуопущенные веки, волнистые волосы. Ее фигура была тонкой, движения – плавными, а глубокий синий цвет одежд переливался, как иссиня-черный отлив волос, темных, как и ее кожа. Это была та самая богиня, что была высечена на камне, окруженная другими, с воздетыми к небу руками.

С уверенностью, которую я не могла постичь, она подошла и взяла меня за руки.

– Признаюсь, я надеялась на другую встречу, когда мы могли бы обнять друг друга и стать друзьями.

Я стиснула зубы.

– Кто…

– Да, конечно. Я всегда забываю, как ты ненавидишь оставаться в неведении. Я – Харлина.

Я нахмурилась.

– Мы уже встречались?

Она покачала головой из стороны в сторону.

– И да, и нет… Мы встречались много раз, но еще нет.

Самара подошла ближе и положила ладонь ей на плечо:

– Это Богиня Времени.

Я моргнула, отступив на шаг. О Богине Времени мне никто никогда не говорил. Напротив, мне твердили, что время создали Тифон и его отец. Рен упоминал Великих Матерей, но объяснить толком не успел – война была важнее.

– Я во многом похожа на тебя, Оралия. Созданная силой вселенной, чтобы нести великие перемены. Хотя, смею заметить, моя задача была куда легче твоей.

В ее словах звучала доброта, и я поневоле чуть смягчилась, хоть и боролась с этим. Она говорила так, словно мы были подругами. Словно знали тайны друг друга и делили доверие, ковавшееся веками.

– Значит, были и другие варианты? Другие пути, которыми мы могли встретиться? – не удержалась я.

Харлина поджала полные губы, в ее глазах заплясали золотые и серебряные искры, будто она читала меня как страницу книги.

– Бесчисленное множество. Но я надеялась на тот, в котором твоя душа не так изломана. Возможно, на тот, где ты привела бы нам нашего давно потерянного короля. Но вышло так, как вышло, и теперь путь предрешен.

Я пошатнулась, представляя мир, в котором мы с Реном пришли бы на Япетос вместе, и внезапно захотела такой вариант. Но потом вспомнила, что за моей спиной его последняя часть, закрытая от меня этой богиней.

– Это я стала причиной, по которой мы ушли, – продолжила Харлина, разводя руки, словно обнимая весь зал. – Потому что, останься мы, битва между нами расколола бы мир надвое. Я видела это так же ясно, как свой следующий вдох. Уход был единственным способом избежать такой участи.

Все, что во мне смягчилось к ней, снова ожесточилось.

– И тем самым вы обрекли Рена на его участь. С Астерией вы поступили так же?

Лицо Харлины исказилось, глаза заблестели в звездном свете.

– Время – это бремя, и иногда приходится приносить жертвы.

– Но вы могли ее спасти, – настаивала я.

Богиня Времени шумно втянула воздух, подняв подбородок, хотя слеза уже скатилась по щеке.

– Сделав это, я принесла бы в жертву твою пару и половину его двора. Гунтар мог сказать, что ты – всего лишь плод обстоятельств, но ты все равно была предначертана… одна из многих возможностей на горизонте. Я выбрала не останавливать Дэймона тогда, чтобы ты однажды пришла в этот мир и обрела силу. Этого бы не случилось, будь Рен уничтожен.

– Рена нельзя уничтожить, – покачала я головой.

Она цокнула языком, ее взгляд скользнул за мое плечо.

– Его возрождение циклично, Оралия, как луна или времена года. Но этот цикл можно остановить, как и любое явление. Все, что создано, может быть разрушено.

Желудок сковало льдом.

– И это в твоей власти.

Она медленно кивнула, сделав шаг вперед.

– Как и в твоей.