Текст книги "Расплата (ЛП)"
Автор книги: Джиллиан Элиза Уэст
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 17 страниц)
ГЛАВА 27
Оралия
Я и не задумывался, почему у Рена в межмирье нет крыльев. Он предстал предо мной целым, за исключением тех давно оплаканных частей его существа, в воссоединении с которыми он никогда не был уверен. Но когда мы слились воедино и наша магия оплела нас, мне показалось, что я поняла. Даже здесь, в этом царстве, Рен цеплялся за те свои разбитые осколки. В мире, где он ни в чем не нуждался, его душа всё же не была по-настоящему целой.
Сначала они были бесплотными, просто тени, струящиеся за его спиной и дрожащие с каждым вдохом. Но когда наше наслаждение достигло пика, а магия замерцала вокруг нас, его крылья обрели форму. Клочья теней стали реальными, осязаемыми, пока я не смогла протянуть руку и провести пальцем по стыку, где черные мускулы переходили в бледную кожу.
Волосы Рена рассыпались, закрывая лицо, подбородок опустился к груди. С каждым его вдохом крылья содрогались, напрягались, отзывались. Его руки, широко раскинутые на бедрах, то сжимались, то расслаблялись, словно в ожидании смертельного удара. Я пододвинулась ближе, прижимаясь своей обнаженной грудью к его, чтобы провести ладонью по сгибу и обхватить пальцами серебристый коготь на вершине крыла.
– Они прекрасны, Рен, – выдохнула я.
В отличие от пернатых белых крыльев Тифона, крылья Рена были иссиня-черными; тонкая кожа, похожая на перепонку, была натянута на четыре узкие кости. Ведя по ним кончиками пальцев, я пыталась запечатлеть в памяти их текстуру, понять это странное мерцание в тусклом свете сумерек. Во многом это смутно напоминало мне души в момент их вознесения, когда их мерцающий свет поглощался туманом и тьмой.
– Eshara, – пророкотал он, резко подавшись вперед и обхватив меня за бедра.
– Разве ты не хочешь их видеть? – спросила я, положив подбородок ему на плечо и продолжая свое исследование.
Пальцами скользнула к тому месту на его спине, где раньше были лишь узловатые шрамы. Слезы затуманили глаза, жар прилил к лицу от осознания того, что я вижу его таким, каким он и должен был быть. В нашем мире, я могла только надеяться на такое.
Рен издал еще один приглушенный стон, и я отстранилась, нахмурившись:
– Тебе больно?
Его дыхание коснулось моего лица, грудь тяжело вздымалась, а пальцы еще крепче впились в мою плоть. Румянец залил его щеки, иссиня-черные глаза потемнели. Между нами, его член снова натянул ткань бриджей, которые он поспешно одел. Но он не отвечал, лишь смотрел на меня, приоткрыв губы. Медленно я протянула руку и провела одним пальцем по краю его крыла, его веки дрогнули, и стон сорвался с губ.
– Рен…
Его рот накрыл мой прежде, чем я успела спросить снова, он потянул меня к себе на колени, насаживая на головку своего члена. Я обхватила руками сгиб его крыла, и он застонал, толкаясь в меня, пальцами запутываясь в моих волосах на затылке, обнажая моё горло
– Ты спрашиваешь, больно ли мне, myhn lathira? – прохрипел Рен, удерживая меня в такт своему неистовому ритму.
Живот скрутило, жар спиралью прошел по позвоночнику, пока по коже не заплясали искры.
– То, что ты обхватила рукой часть меня, которой у меня не было три столетия… часть, которую ты никогда не знала, но вернула мне одним лишь вздохом… это горько-сладкая агония, Оралия.
Его зубы сомкнулись на моем плече, и я вскрикнула, пытаясь удержаться, вцепившись в его плечи. Это было своего рода поклонение. Свирепость, которую Рен не мог обуздать. Вся его жизнь состояла из потерь – его душу разбивали осколок за осколком, пока он перестал узнавать собственное отражение в зеркале. И вдруг здесь, в этом месте, он снова стал целым.
Я содрогалась на его члене, развязка была совсем близко, на самом краю. Но Рен не замедлял темпа, лишь посасывал след от укуса на моей шее. Обеими руками он обхватил мою талию, поднимая на своих коленях. Мне оставалось только отдаться ему, позволяя своей паре использовать меня в своих целях и выпустить на волю ту часть себя, которую он еще не усмирил. И когда это случилось, я взорвалась в его руках, его имя слетело с моих губ криком, прорезавшим воздух.
Я обмякла в его хватке. Рен застонал, уткнувшись в изгиб моего горла, его бедра судорожно содрогались. Подавшись вперед, я провела двумя пальцами по широкому черному крылу, и Рен вскрикнул; горячие пульсации его члена вновь вызвали у меня уже более мягкий оргазм. Несколько долгих мгновений мы сидели в тишине, прижавшись лбами друг к другу и вдыхая общий воздух.
– Ты хочешь их увидеть? – снова спросила я, осторожно сползая с него.
Рен скользнул между моих ног, пальцами собирая семя, чтобы протолкнуть обратно внутрь меня, хотя, конечно, в этом мире это не имело значения. Он по-собственнически накрыл ладонью мою плоть. Он долго молчал, пока я перебирала его всклокоченные волосы, глубоко вдыхая его аромат, словно это был единственный воздух, которым я дышала.
– Нет, – выдохнул он. – Этого я не вынесу.
Покачав головой, он поднялся на ноги, и крылья раскрылись за его спиной. Он слегка пошатнулся от непривычного веса, и я поддержала его, схватив за предплечье.
– Почему?
Рен глубоко вздохнул, поморщившись, когда крылья отозвались на движение, и провел рукой по волосам.
– Потому что это место нереально. Это не моё настоящее тело, и не твоё. Это больше, чем сон, но меньше, чем явь. И я знаю, что, когда ты воскресишь меня, я вернусь не в это тело и не с этими крыльями.
Сократив расстояние между нами, я обхватила его лицо ладонями, поглаживая острые скулы.
– Клянусь тебе, я сделаю всё, что в моих силах, чтобы вернуть их, чтобы полностью восстановить тебя.
Он перехватил мои запястья, подставляя лицо под ладони.
– Лучше расскажи мне, что происходит, что осталось сделать и каков твой план.
Сообщать было особо нечего, кроме того, что он и сам мог понять из своих наблюдений, и подтверждения, что Самара хранила часть его в своих землях. Еще три его части были разбросаны по миру, четыре, если считать еще и крылья, выставленные напоказ во дворце Тифона. Он спросил о моей силе, об огне, который он видел танцующим вместе со светом и тенями, и странно улыбнулся, когда я рассказала ему о встрече с Зейном
– Он именно тот, кто тебе нужен, eshara. – Рен заправил волосы мне за уши и поцеловал в ложбинку между бровей, прежде чем натянуть мое платье обратно на плечи.
Я прижалась к нему, чувствуя, как в животе начинается странное тянущее ощущение.
– Пожалуйста, не заставляй меня уходить.
– Нам пора, милочка, – пропела Самара, появляясь из-за деревьев под руку с Астерией.
Лицо последней раскраснелось, глаза блестели и казались затуманенными. Самара обернулась с улыбкой, запечатлев поцелуи на её щеках, а затем протянула руку ко мне.
– Рассвет близок, и тебе нужен отдых, – продолжила она. – Попрощайся со своим возлюбленным.
Губы Рена коснулись моих висков, он приподнял мой подбородок, накрывая мой рот своим.
– Ты на верном пути. Доверяй своей магии.
Образ его растаял вместе с лесом у подножия высокой горы. Исчезла и приятная ноющая боль между бедрами, и следы его близости на моем теле. Я путешествовала по странным городам, говорила со странными людьми, а за моей спиной клубилась тьма. Яркий солнечный свет заливал лицо, сменяясь горьким мраком. Кто-то говорил на незнакомом языке, и всё же я понимала, что меня предупреждают об опасности. В их руках лежал гранат, иссохший и покрытый плесенью от времени. Я преследовала Рена по людным, извилистым улочкам, между людей и полубогов, звала его, пока не перестала понимать, было ли наше время в междумирье чем-то большим, чем просто сон.
Но когда несколько часов спустя я проснулась от мягкого света зари, пробивавшегося сквозь туман, и звуков спора Сидеро и Самары за дверью, я забрела в купальню и обнаружила ярко-красный след от укуса там, где шея переходит в плечо.
Метка Рена. Напоминание о том, что он ждет, когда я верну его домой.
ГЛАВА 28
Оралия
Лабиринт высился зловещей громадой в густом тумане, который клубился у входа, словно портал в иное измерение. Я вытерла руки о юбку платья, прежде чем натянуть мягкие черные перчатки. Самара, будучи вечной богиней, не нуждалась в защите от моих прикосновений, это я осознала после нашей вчерашней стычки. Этим утром она влетела в мои покои вместе с легким дуновением ветра, вместе с ней был Сидеро. Между ней и моими друзьями установилось очередное хрупкое перемирие.
Похоже, всё, что требовалось, чтобы расположить к себе Самару, это пригрозить ей.
Оба предлагали проводить меня через сад, но я отказалась. Сделав еще один глубокий вдох, я провела пальцами по бледнеющему следу от укуса на шее и шагнула в темноту. Путь был недолгим, всего через несколько поворотов я снова нашла Зейна, сидящего на краю широкой ямы с небольшим дневником в одной руке и угольным грифелем в другой.
– Я не вовремя? – негромко спросила я, не желая его напугать.
Зейн медленно поднял голову, и его лицо озарила улыбка. Быстрыми, уверенными движениями он закрыл книгу, отложил её в сторону вместе с углем и поднялся на ноги. Бог оказался выше, чем я помнила, в прошлый раз я была так сбита с толку, что, возможно, не заметила этого. В моих воспоминаниях мы были одного роста, но на деле он возвышался надо мной, он приложил руку к сердцу и склонил голову. Его густые волосы были короче, чем у большинства богов, они вились у ушей и скользили по его смуглым золотисто-коричневым скулам при каждом движении.
– Ты в порядке? – вопрос прозвучал немного неловко, когда я снова вспомнила, что Зейн еще ни разу со мной не заговорил.
Но бог лишь усмехнулся, кивнул и протянул руку. Я вложила свою ладонь в перчатке в его руку, после чего он жестом указал на меня, и я восприняла это как ответный вопрос.
– Не знаю, смогу ли я по-настоящему ответить на это, – пробормотала я, пока он вел меня в обход ямы к другой тропе.
Зейн повернул голову, вскинув густую бровь, и я выдохнула:
– Я измотана, а мы ведь только начали. Боюсь, я не переживу того, что предстоит сделать для победы в этой войне… чтобы вернуть Рена в этот мир. И я всё больше опасаюсь, что среди нас есть предатель, кто-то, кому мы доверяем, доносит Тифону.
Он приглушенно хмыкнул, и я гадала, что это значит – согласие или просто знак понимания. Но он похлопал меня по тыльной стороне ладони, ободряюще сжав её, пока мы шли по лабиринту.
Завтра мы отправимся за следующей частью Рена. От этой мысли в животе всё скрутило. Самара настояла на том, чтобы пойти с нами, так что наш маленький отряд из троих расширился до четырех. Я не знала, как остальные относятся к её присутствию, я и сама еще не определилась. Она была бесспорно могущественной, но совершенно непредсказуемой. Я не была уверена, можно ли ей доверять и не перебьет ли она нас или любого, кто встанет на нашем пути.
Зейн остановился перед широкой стеной, заросшей гнилыми лозами, которые переплелись, словно клубок змей. Еще раз сжав мою ладонь, он отпустил её и поймал мой взгляд, проверяя, внимательно ли я слежу. Снова в пространстве прозвучало негромкое хмыканье, та же знакомая мелодия, а затем он прижал кончики двух пальцев к лозам.
Стена вспыхнула.
Я ахнула и отшатнулась, но его рука метнулась вперед, удерживая меня на месте, пальцы крепко обхватили запястье. Осторожно потянув, он подвел меня ближе, поднимая мою руку к самому пламени.
Обжигающий жар коснулся затылка, но не от огня, а от смущения. Зейн издал еще один ободряющий звук, кивнув на стену огня, и я прижала к ней ладонь. Пламя замерцало, лизнув ткань перчатки, словно отчаянно стремясь коснуться кожи. Обвиваясь вокруг запястий и предплечий, щекочущее тепло просочилось в мои вены.
Когда я отняла руку, языки пламени остались, дрожа в прохладном тумане. Я нахмурилась. Магия кольнула меня. Я выдохнула, и огонь снова ожил, заструившись между пальцами. Зейн кивнул, его лимонно-желтые глаза светились, я надеялась, что гордостью, а затем он снова указал на стену.
Огонь погас, и стена стояла как прежде, не тронутая пожаром.
Я сняла перчатки и коснулся лоз пальцами, посылая вперед то же струящееся тепло. Я дышала медленно, с каждым выдохом представляя пламя. К моему удивлению, пока я была сосредоточена на задаче, лозы под моими пальцами не погибали. Не в этом ли кроется секрет того, как обуздать магию смерти в моих ладонях? Потребовалось больше времени, чем я рассчитывала, чтобы стена вспыхнула и огонь осветил узкий проход. Но когда это случилось, я улыбнулась, какая-то часть внутри меня встала на свое место.
Мне нужен был не контроль, а смирение.
Затем Зейн сделал жест, проведя рукой вдоль стены, я поняла это как просьбу потушить огонь. Нахмурившись, я прижала ладонь к пламени, но оно лишь разгорелось ярче. Паника пробежала по позвоночнику. Я бросила на него тревожный взгляд, но его лицо выражало лишь спокойное раздумье.
Он похлопал меня по плечу и успокоил тихими звуками. Я должна была потушить огонь. Но единственное, что пришло на ум, это дождь: то, как легко разверзшиеся небеса залили бы пылающий костер. Здесь была нужна сила Элестора, а не моя.
Упала одна капля.
Я огляделась, гадая, не стоит ли Элестор где-то рядом, но мы были одни. Что-то новое затрепетало в моей груди, пробуждающиеся впервые зачатки магии.
Еще одна капля.
Небеса разверзлись, и вода хлынула стеной, гася пламя и мгновенно пропитывая мои волосы и одежду до нитки. Мы замерли, широко раскрытыми глазами глядя друг на друга.
– Возможно, это мой очередной прайм, – пробормотал я.
Зейн негромко рассмеялся, слегка качнув плечами, мне показалось, он вспоминает собственный опыт. Это было очень похоже на то, как впервые проявилась моя полная сила. Я пожелала дождя, и магия, скользнув под кожей, повиновалась. Мне не терпелось рассказать об этом Элестору. Дождь падал в мерном ритме, остужая остатки жара от огня, пока мы не остались стоять посреди лабиринта промокшими до нитки. Лицо Зейна было обращено к небу.
Я все гадала, что именно в этом месте так тянуло его к себе. Почему он предпочел провести большую часть жизни в одиночестве, а не с остальным королевством? Наверняка у него были друзья или приятели. Я видела его на собраниях внутреннего круга, хотя никто, кроме Рена или Мораны, с ним не заговаривал. Даже Торн не был с ним знаком.
Но пока Зейн упивался штормом, мне показалось, я начинаю понимать: с такой необузданной силой, что жила внутри него, одиночество могло казаться безопаснее. Разве я не чувствовала то же самое по отношению к своей? Шрамы, уродовавшие его ладони, как и те, что были на моих запястьях, служили доказательством этой опасности.
– Огонь обжег тебя… когда ты был маленьким? – спросила я, вытирая воду с глаз. Я глубоко вздохнула, отзывая магию назад и представляя, как она сворачивается в груди, словно змея в гнезде.
Зейн опустил голову, и всё благоговение исчезло с его лица вместе с последними каплями стихающего шторма. Огонь вспыхнул на кончиках его пальцев, окутывая нас теплом и высушивая воду, прежде чем он предложил мне руку. Потребовалось мгновение, чтобы понять, что он хочет отвести меня куда-то еще. Я полагала, что он ведет нас обратно к Инфернису, но остановились мы в крошечной нише, такой темной, что снаружи могли бы быть сумерки.
Он сделал жест, подбадривая меня переступить порог. Я тяжело сглотнула, помедлив лишь секунду. Тьма поглотила нас. Я скорее чувствовала, чем увидела Зейна рядом, эхо его неглубокого дыхания в этой нише казалось оглушительным.
Вспыхнула единственная искра.
Но огонь исходил не от него. Перед нами стоял маленький мальчик, густые волосы касались его плеч. Зеленая трава колыхалась под его крошечными сапожками. Хотя я не видела ничего, кроме него, я чувствовала, что он один. Первая искра заплясала на его руках, он нахмурился в замешательстве, его маленькие плечи дрожали от страха. Я дернулась, желая утешить его, но Зейн крепко схватил меня за предплечье.
– Мама! – закричал мальчик, и в его голосе зазвенел ужас.
Искра в его ладони становилась всё ярче, раскалялась добела и вспыхивала с каждым его паническим вдохом.
– Мама! – в ужасе и боли закричал он, когда огонь перекинулся на ладони и пополз вверх по рукам, пожирая кожу, которая вздувалась и чернела.
В ушах звенели его полные ужаса крики, сливавшиеся в один нескончаемый мучительный вопль.
Изображение расплылось, и рыдание вырвалось из меня. Он был так одинок в своем страхе, звал мать, пока сила поглощала его… В детском возрасте способности проявлялись редко, и я слишком хорошо знала этот страх. Долгие, мучительные минуты спустя, в поле зрения появилась женщина со светлыми волосами, мерцавшими за спиной, она подхватила его на руки. Вода хлынула на его почерневшие руки, но было уже слишком поздно.
Зейн вывел меня из ниши, но я не сводила глаз с мальчика, пока темнота не скрыла его из виду.
– Ты больше не произнес ни слова после этого, верно?
Он пожал плечами, жестом приглашая меня следовать за ним. Плечи его были скованы воспоминаниями, а на затылке блестел пот. Легко было понять, почему он больше не произнес ни слова. Для юного бога, который кричал о помощи и не получил ответа, то был неописуемый ужас. А то, что магия обернулась против него, должно быть, напугало еще сильнее. И все же он общался со своей силой, контролировал её и подчинил себе, при этом отказываясь жить среди других.
Слабый дневной свет коснулся моего лица, когда мы пересекли порог лабиринта. Разделит ли он со мной трапезу, если я попрошу? Но я боялась, что он согласится лишь потому, что я – lathira, а не по собственному желанию. Поэтому я просто улыбнулась ему, коротко сжав его плечо.
– Спасибо за сегодняшний урок.
Он нахмурился, покачав головой, а затем коснулся моей груди, говоря без слов, что я научилась всему сама. Но он был рядом со мной в лабиринте, подбадривал меня, когда я сомневалась, и вместе со мной с благоговением смотрел на дождь. Я кивнула ему, решив не настаивать, и направилась обратно к замку, чтобы найти Горация и подготовиться к завтрашнему дню.
У самых ступеней я обернулась к лабиринту, заметив две фигуры у входа. Крошечная искра тепла разлилась в моей груди, когда Зейн шагнул в объятия Самары.
А затем слезы обожгли глаза – Богиня Кошмаров баюкала Бога Огня в своих руках, словно он снова был всего лишь ребенком.
ГЛАВА 29
Оралия
– Какие новости ты мне принес?
Мекруцио смотрел усталыми глазами, прослеживая пальцами прожилку на темном мраморе под рукой. Тарелка перед ним стояла почти нетронутой. Гораций, сидевший рядом, нахмурился, но Бог Путешественников и Воров не пожелал встретиться с ним взглядом.
– Тифон собирает армию для битвы. Он отозвал домой все свои отдаленные войска, – медленно начал Мекруцио, непривычным, без капли насмешки тоном.
– Сколько их? – Внутри всё сжалось. Я и сама не знала ответа, и то, что Тифон столько лет держал меня в неведении, уязвляло.
Драйстен, сидевший справа от меня, переглянулся со своим близнецом, прежде чем повернуться ко мне.
– Если он созовет все батальоны обратно в Эферу, у него будет около шести тысяч… плюс-минус.
Торн вполголоса выругался. Из наших разговоров я знала, что у нас едва наберется чуть более двух тысяч солдат, и те были рассредоточены повсюду, чтобы защищать все предполагаемые точки входа сквозь туман. Как мы могли надеяться выиграть битву против столь огромной армии?
– На нашей стороне туман, – медленно произнес Элестор, словно читая мои мысли. – Магия Инферниса поможет нам.
– Туман, созданный Реном, единственное, что спасло нас в прошлый раз, – пробормотал Торн, осушая свой кубок.
Димитрий хмыкнул в знак согласия.
– Тифон бы стер Инфернис с лица земли, если бы не он.
Горло перехватило от этой мысли. Как бы ни начинали проявляться эти дремлющие силы, только у Рена был шанс противостоять Золотому Королю. И каждое мгновение, потраченное нами на его поиски, означало еще одного солдата, вернувшегося в Эферу, еще один гвоздь в крышку нашего гроба.
– Каковы его планы относительно Оралии? – спросил Драйстен, прерывая ропот за столом.
Разговоры тут же смолкли, и настороженные взгляды обратились к нашему шпиону.
Мрачное лицо Мекруцио осунулось, когда он обвел взглядом всех присутствующих.
– Он оставил надежду вернуть Эфере верность Оралии.
– Ну, хоть что-то дошло до его тупой башки, – хмыкнул Торн, откидываясь на стуле.
– Каков же тогда его план на мой счет? – настаивала я, игнорируя Торна и обращаясь к Мекруцио.
Тот вперил в меня взгляд, который я не могла расшифровать.
– Уничтожить тебя и всё, что тебе дорого. Теперь он уверен в возможностях своего оружия. Убив тебя, он надеется забрать твою силу и даровать её другому, чтобы тот правил вместо него.
Стул Торна с грохотом опустился на пол. Вокруг все зашумели, выражая недоверие и уверенность в том, что я не буду уничтожена. Но я не отводила взгляда от Мекруцио, понимая, что в глубине его глаз затаилось сожаление. Тифон попытается уничтожить меня, украсть мою магию и отдать её другому
– Ты видел это своими глазами?
Мекруцио поджал губы, прежде чем кивнуть.
– Видел, Ваша Светлость. Он успешно использовал кольцо своего отца, чтобы забрать чужую магию. Кольцо пропитано смолой кратуса с дерева Астерии и кровью Деймона, несущей в себе созидание. Это сочетание позволило создать идеальное средство для кражи чужой силы.
– И ты сам это видел? – пророкотал Торн.
Мекруцио провел рукой по своим кудрям и потер затылок.
– В суде была полубогиня с зачатками магии огня. Тифон убил девушку и сам управлял её пламенем, прежде чем даровать его Холлису.
По комнате поползли проклятия, но я смотрела только на Мекруцио.
– Он не настолько глуп, чтобы отдать мою магию другому. Если ему нужен Инфернис, он оставит ее себе.
– Он сказал, что обещал эту силу другому, Ваша Светлость. У него есть преданный бог, который займет трон Инферниса. – Его голос был мертвым, лишенным эмоций от шока после увиденного.
Элестор издал звук, похожий на рычание.
– Кто это?
В животе образовалась пустота. Я не могла озвучить свой страх вслух, но всё чаще гадала, не кто-то ли это из близких. Кто-то, кому мы по ошибке доверяем.
– Он не назвал имени. Но говорил, что смерть Оралии станет началом новой эры, золотого века. – Мекруцио повернулся ко мне, и его взгляд был полон мольбы. – Прекратите эту миссию по поиску частей Рена, Ваша Светлость. Я боюсь того, что может случиться, если вы покинете эти земли, и того, какая ловушка может вас поджидать.
Покачав головой, я поднял руку, останавливая его.
– Меня не запугать угрозами безумца.
Но лицо Мекруцио исказилось от ужаса. Его глаза блеснули в свете ламп. Он поднялся со своего места и опустился на колени подле моего кресла, взял мою руку в перчатке в свою и сжал её.
– Ты не понимаешь, Оралия, – выдохнул он так тихо, словно эти слова предназначались только мне. – Ему плевать, сколько времени это займет. Он уничтожит тебя.
Я ответила ему слабой, печальной улыбкой. За последние несколько недель моя магия достигла апогея. Даже сейчас она гудела во мне, как песня, которой я когда-то заставляла расти траву за стенами дворца. Я подняла руку и коснулась его щеки, вторя его шепоту:
– Только если я не уничтожу его первой.
***
Солнечный свет был настолько ярким, что резал глаза. В десять раз сильнее, чем в Эфере, и в двадцать, чем в Инфернисе. Я натянула капюшон пониже на лицо и взглянула на Драйстена с Элестором, которые сделали то же самое. Самара не утруждала себя плащом или капюшоном, её костяное платье постукивало на ветру.
– Ты можешь вести себя еще более вызывающе? – проворчал Элестор.
Рыжие волосы Самары, сегодня распущенные, ярко вспыхнули на солнце, когда она пожала плечами.
– Могу, если хочешь.
– Давайте пока воздержимся, – сказала я, делая шаг вперед, но мои ноги тут же утонули в земле.
На мгновение сердце бешено забилось. Разум перенесся обратно в болота, прежде чем сухой песок сдвинулся под моим сапогом, а поднявшийся ветер обжег глаза. Серебряная нить в моей груди завибрировала, и я не знала, было ли это реакцией на близость к цели или на окрепшую связь после моего пребывания в междумирье. Прошлой ночью мне снился Рен, и я был уверена, что на мгновение всё стало реальностью, и я действительно был там с ним. Он держал меня в объятиях и целовал в губы, прежде чем проводить в запредельное пространство, куда сам не мог последовать.
Благодаря этому я чувствовала себя чуть менее одинокой, даже если он не мог быть здесь, со мной, в этом мире.
Перед нами было скопление ветхих лачуг. Я не была уверен, можно ли вообще назвать это деревней. Иссохшее дерево скрипело, обрывки ткани, заменявшие двери, хлопали от порывов ветра, а проржавевшие металлические крыши раскалялись на солнце. Эту жизнь никак нельзя было назвать приятной, и её тяготы отчетливо читались на лицах тех, мимо кого мы проходили. Каждый человек был изборожден глубокими морщинами, а кожа потемнела от солнца.
Тысячелетия назад люди случайно просачивались сквозь завесу между нашими мирами. Немногие вернулись домой, но большинство из них осталось, блуждая по этому миру в поисках лучшей жизни, чем та, что была у них на родине. Или так гласили легенды. Люди поклонялись нам за всё, что мы давали: спасение, утешение, наставление.
Но среди здешних страдальцев я не видела ни одного верующего.
– Откуда они берут воду? – выдохнула я, проходя мимо лачуги с низкой крышей. Мужчина, лежавший на утрамбованном земляном полу, был едва ли больше, чем просто тенью человека.
– Эфера снабжает их всем необходимым, – неуверенно ответил Драйстен.
Самара хмыкнула.
– Вы, дети, так верите своим сказкам.
Мы пригнулись под веревками, натянутыми между двумя лачугами чуть повыше остальных, на которых сушилось рваное белье, выцветая на слепящем свету. Здесь не пахло ничем, кроме жара, сухого песка и чего-то минерального, похожего на камень. Даже под защитой капюшона моя кожа горела от солнечных лучей.
– Влияние Эферы не простирается так далеко, – пробормотал Элестор, коснувшись короткого меча, спрятанного под плащом, когда какой-то седой мужчина слишком долго на нас смотрел, прежде чем зашагать прочь. Странно, но человек даже не заметил Самару рядом с нами.
Она издала звук согласия, царапнув ногтями по крошащемуся камню.
– Это Западные Пределы, милочка. Здесь ничего не растет, ничего не процветает и ничего не выживает.
– За исключением этих немногих смертных, – добавил Элестор.
Странно было видеть, как они в чем-то соглашаются друг с другом.
Серебряная нить потянула вперед, и я ускорила шаг, потеряв интерес к разговору. Но Драйстен не унимался, требуя пояснений. Я провела рукой по лбу, вытирая пот о рукав плаща, и указала на ответвление от того, что казалось главной дорогой через крошечную деревню.
– Говорили, что Западные Пределы богаты ресурсами… – начал Драйстен
– Так говорили, – перебила его Самара. – И когда-то так оно и было, пока Тифон и Ardren Дэймон не выжали эти земли досуха в первые столетия после заселения их людьми.
– Ardren Дэймон? – переспросила я под стук собственного пульса. Пот скатился по затылку, заставив меня вздрогнуть.
Она кивнула, и её фиалковые глаза вспыхнули.
– Да, Дэймон, отец Рена и Тифона.
Серебряная нить дернулась, и резкая боль отозвалась в животе. Я едва дослушала ответ Самары, прежде чем сменить направление. Песок замедлял бег, и я обрадовалась, когда под ногами снова оказалась твердая земля главной дороги. Мои спутники следовали за мной. Однако в спешке я оторвалась от них, когда меня занесло на повороте и я плечом вышибла ветхую, рассыпающуюся на куски дверь.
Мои тени обвили мужчину, крепко прижимавшего сверток к груди, тяжелые жгуты тьмы сдавили его горло. Он выронил ношу, судорожно пытаясь убрать мою силу пальцами. Нож блеснул в лучах солнца, пробивавшихся сквозь щели в крыше, и я прижала лезвие к его шее. Кто-то в комнате шевельнулся; мне не нужно было даже оборачиваться, мои тени с резким свистом метнулись к нему, и в моей голове отозвался хриплый вскрик.
Запах крови в воздухе заставил рот наполниться слюной, а внутренности сжаться от жажды разрушения. Я узнала этих людей по временам в Эфере. Они сидели за столом Тифона, пили его вино и исполняли его чудовищные приказы.
Мужчина передо мной побагровел, лицо его становилось почти багровым.
– Куда вы несете эту часть Рена? – процедила я сквозь зубы.
– Оралия! – позвал чей-то голос.
Но я не обратила на него внимания. Я сильнее надавил лезвием под подбородок полубога, и капля крови скатилась по темному металлу.
– Тени? – прошептал я. – Или огонь, полубог?
– Оралия! – прикрикнул знакомый голос, и я замерла.
– Отпусти его.
Шаркнув каблуками по земляному полу, я обернулась, беззвучно ловя ртом воздух. Полубог позади меня с глухим стуком рухнул на пол, жадно глотая воздух. Но перед собой я видела только бога, розово-золотистая кожа которого потемнела от солнца, а настороженный взгляд так отличался от обычного выражения его лица.
Его плечи чуть опустились, я отметила, что на нем нет привычных позолоченных доспехов. Он был одет так же, как человек за моей спиной, и как мои спутники, которые в этот миг ворвались в дверь вслед за ним. Но Кастон не обернулся к ним, даже когда Самара извлекла откуда-то смертоносный изогнутый клинок и приставила к его горлу. Он лишь прищурился.
– Где твоё сердце, Сестра?
