Текст книги "Расплата (ЛП)"

Автор книги: Джиллиан Элиза Уэст

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 17 страниц)

ГЛАВА 7

Оралия

– Я вверяю свое сердце в твои руки.

Эти слова донеслись до меня, словно утренний туман, но я не могла их осознать. Не тогда, когда Рен висел в этих черных цепях. Не тогда, когда его кровь сочилась из каждой раны, а лицо становилось все бледнее с каждым ударом сердца.

Моя магия медленно пробуждалась, наполняя мои кости. Я взывала к ней, умоляла откликнуться, пока Тифон заносил меч. Все взгляды были прикованы к двум вечным богам, когда я, шатаясь, поднялась на ноги, и тени заклубились вокруг моих ладоней. Но я видела только Рена, его губы, приоткрытые на выдохе и тьму, сорвавшуюся с них и несущуюся прямо ко мне.

Тифон взмахнул мечом.

Раздался жуткий хруст.

Глухой удар.

Пронзительный вопль.

И взрыв тьмы.

Я моргнула, мои легкие разорвал хриплый вдох. Щиколотки омывала вода. Вокруг вился туман, стирая с моих щек слезы и кровь с ран на шее и запястьях. Под ногами хрустнул черный неровный песок, когда с губ сорвался шепот, становившийся громче и громче:

– Нет… Нет, нет, нет… – дыхание перехватило.

Это сделала магия Рена. Его последний магический импульс перед ударом Тифона предназначался не для защиты себя, а для спасения меня. Пошатнувшись, я упала на колени в скользкую от грязи сырую траву у кромки реки.

Мою талию обхватили чьи-то руки и тяжелое дыхание за моей спиной возвестило, что кто-то пытается поднять меня. Я узнала болезненный ропот Драйстена и не стала отбиваться, хотя сначала и порывалась. Он прижал лоб к моему затылку, пока я безвольно повисла в его объятиях. Очередная волна безысходности выбила из меня последние силы на борьбу.

Волны лениво лизали наши ступни. Из густого тумана выплыла черная ладья с высоким носом. Рен отправил меня с тем, кому доверял больше всех: полубогом, готовым пожертвовать жизнью ради моего спасения. Драйстен замер, ослабил хватку и положил руки мне на плечи, когда я встала на ноги.

– Мы что, умерли? – пробормотал он, наблюдая, как причаливает лодка.

Я покачала головой, мой голос прозвучал хрипло:

– Нет, мы живы.

Голубоватый свет факела на носу лодки качнулся, высветив впалые черты лица Вакарис. Она уперла шест в воду, закрепляя судно у берега.

– Myhn lathira, – прохрипела она, прижав руку к изувеченной груди и склонив голову.

Казалось, теперь я понимала ее чувства, когда, спотыкаясь, взобралась на борт, едва сумев поприветствовать ее на древнем языке. Вокруг нас сгущался туман. Я вдыхаю глубже, раздувая ноздри, словно могу впитать последний кусочек магии Рена в пустоту, оставшуюся от моего сердца. Наша созданная лишь недавно связь стала более хрупкой, и слабой, чем даже когда я переступила границу Эферы. Я чувствовала через свою силу, что душа Рена застряла где-то между жизнью и смертью, ожидая воскрешения, но дотянуться до него я не могла.

– Myhn lathira… – прошептал Драйстен, запинаясь на древнем языке, с трудом волоча за собой раненую ногу. – Что это значит?

Я не ответила, слишком изможденная, чтобы сделать хоть что-либо, кроме как опуститься на колени. К пропитанной кровью ткани моего платья и обнаженным лодыжкам прилипли доски, покрытые коркой льда. Я даже не попыталась освободиться, лишь уставилась на плоский край лодки, пока Вакарис отталкивала нас от черных речных камней. Вода забурлила, когда бесчисленные пятнистые тела в различных стадиях разложения приблизились к лодке, сопровождая наш переход.

– Где остальные? – тихо спросила я, переведя взгляд на черный капюшон Вакарис, пока она погружала шест в воду.

– Ждут. – Скелетообразная рука, почти полностью обнажившая кости, указала на темнеющую землю, проступающую вдали.

Каждый раз, когда я закрывала глаза, передо мной вставал образ Рена, теперь такой четкий, будто выжженный на внутренней стороне век. На его лице читалось принятие судьбы. Наши клятвы стали его последними словами. Глухой стон боли вырвался из моей груди, в то время как ярость кипела под кожей.

В тишине тумана я вновь вспомнила, как изменились мои тени в тронном зале. Довольная ухмылка Тифона, накладывалась на образы сопровождающих лодку тел. Каким-то образом он завладел моей силой. Завладел и обратил против меня. Ключом ко всему было кольцо… кольцо и цепи.

Я могла лишь надеяться, что когда Рен воскреснет, он сможет бежать, и моей силы будет достаточно, чтобы собрать его по частям, что бы он ни потерял, после этой новой смерти. А если сбежать он не сможет… Тогда придется продумать план, как пробраться в Эферу и найти место, где Тифон будет его держать. Мы достаточно много говорили о его способностях, и я знала, что он возрождается там, где осталось его тело. А значит, Тифон наверняка запрет его под замком.

Лодка медленно развернулась. Вакарис направила нос к каменистому берегу, где нас ждали Гораций и Димитрий. Спустившись на камни, я пошатнулась, и Димитрий подхватил меня, прижимая к себе, пока я, дрожа, рассказывала о том, что сделал Тифон.

– Он воскреснет. И мы найдем его.

Я кивнула, высвободилась из его объятий и благодарно посмотрела на Горация, который поддержал меня под локоть.

– Димитрий… – прошептал Драйстен, неуклюже ступая на берег.

Правая рука и помощник Рена замер. Его глаза, точь-в-точь как у моего стража, расширились, прежде чем он бросился вперед и заключил Драйстена в объятия.

– Скажи, что ты пришел сюда не на суд, – голос Димитрия дрогнул, лицо уткнулось в шею полубога. – Скажи, что не прикован к этим берегам.

Драйстен прикрыл глаза, рука сжалась на его затылке.

– Нет.

Когда Димитрий отстранился, он нежно прикоснулся к его щекам. Его плечи поднимались от тяжелого дыхания, и хоть мое сердце сжималось от горя, в нем теплился маленький огонек надежды при виде этой встречи.

– Рад тебя видеть, брат, – сказал Димитрий.

Братья. Близнецы. Разлученные смертью и вновь соединенные руинами. Драйстен шепотом ответил, прежде чем они разомкнули объятия. Димитрий развернулся, взметнув плащом, когда он прижал руку к сердцу и почтительно склонил голову.

– Myhn lathira.

Гораций повторил эти слова, затем указал на возвышающийся вдали замок, безмолвно приглашая домой.

– Как вы узнали, что нужно ждать меня здесь? – спросила я, глядя в усыпанные рубиновыми искрами глаза Бога Правосудия.

Уголки его губ напряглись, на лице мелькнула тень боли, когда он постучал двумя пальцами по груди:

– Рен почувствовал тебя через вашу душевную связь. Этого хватило, чтобы мы приготовились.

Слезы жгли глаза, но я кивнула. Драйстен стоял за моей спиной, обхватив мое плечо в защитном жесте.

– Будем ли мы здесь в безопасности? – спросил он, другая рука непроизвольно потянулась к бедру, где обычно висел меч.

Горация нахмурил в недоумении брови.

– Конечно, друг.

– Доверься ему, – мягко сказала я, накрыв своей перчаткой его руку и слегка сжав, когда он не расслабился. – А если не доверяешь ему, то доверься мне.

Но он так и не расслабился, даже когда Димитрий заверил, что все будет хорошо. Я нахмурилась, было ли это правдой? Что-то было не так, будто мир перекосился. Эти цепи… это кольцо…

– Нам не стоит здесь задерживаться, – сказала я.

Быстро и без лишних слов мы разделились. Гораций схватил Димитрия, используя свою силу, чтобы переместить его ближе к дворцу, а я обхватила руку Драйстена и сделала то же самое.

По спине пробежала дрожь, когда тени поглотили нас, болезненно напоминая о жертве Рена. Я сглотнула ком в горле, когда перед нами из тьмы возник замок. Высокие башни и темные костяные стены, когда-то пугавшие, теперь были единственным местом, которое я могла назвать домом.

Молча мы поднялись по крутой лестнице в приемную залу. Гораций и Димитрий отступили, пропуская меня вперед. Из тронного зала доносился гул голосов, просачивающийся сквозь массивные ониксовые двери. Один глубокий вдох. Затем другой. В уголках глаз заструилось тепло, а мои пальцы побелели, вцепившись в окровавленное платье.

Но мне не хотелось переодеваться. Нет, пусть мой народ увидит, что натворил Тифон.

– Оралия… – прошептал Драйстен. – Подожди, нам нужно обсудить…

– Позже, – резко оборвала я его, даже не взглянув на своего стража, которого удерживал брат.

Мы поговорим позже. Позже я расскажу ему обо всем, что произошло со мной в Инфернисе, и извинюсь за продолжение этой комедии в его присутствии. Двери со скрипом раздвинулись, повинуясь легкому движению моей силы, и синеватый свет пламени озарил мое лицо.

Тронный зал не был так переполнен, как во время церемонии соединения душ. Лишь около дюжины богов, полубогов и душ собрались здесь, тихо переговариваясь. Ближний круг Рена – наш ближний круг. В одно мгновение все повернулись к нам. Знакомые лица смягчили боль, пульсирующую в груди, но не смогли унять нарастающее горе.

Он воскреснет.

Он вернется.

Я без колебаний вошла в зал и сняла перчатки, даже не думая о Драйстене позади меня, когда все опустились на колени. Нет, я вспоминала лишь первый раз, когда меня провели через эти двери, когда я еще считала Рена врагом и видела, как его люди преклоняются перед ним.

Каждое существо тихо произносило мой титул, прижимая руки к сердцу. Я неспешно касалась каждой души по очереди, сознательно избегая живых. Мои пальцы скользили по плечам или лбам, оставляя у них легкое ощущение умиротворения.

– Что… – растерянно повторил Драйстен.

Я медленно повернулась, окруженная подданными, все склонились передо мной. Ближе всех был Сидеро, тот, кого я считала прежде всего другом, и я положила руку ему на плечо.

– Я – Lathira na Thurath, – объяснила я, взглядом извиняясь за скрытые тайны.

В глазах Драйстена появилось что-то похожее на горе, когда он окидывал меня непривычным взглядом, будто перед ним стоял совсем другой человек.

– Что… что это значит? – наконец выдавил он.

Димитрий шагнул вперед, мягко положив руку на плечо брата, он помог ему опуститься на одно колено, и наклонившись к его уху произнес:

– Она – Королева Инферниса.

ГЛАВА 8

Оралия

– Королева… – выдохнул Драйстен.

Я кивнула, едва держась под тяжестью ночи, но Сидеро поднялся, прежде чем я успела пошатнуться, и поддержал меня за локоть. Его доброе лицо было напряжено тревогой; он обернулся, чтобы поймать взгляд Торна. Все поднялись с колен, когда Трон широкими плечами рассек толпу. Его ярко-рыжая борода дрогнула от нахмуренных губ. Следом за ним шла Моранa, богиня Ночи. Ее ледяные глаза пристально изучали мое лицо, и желудок болезненно сжался, когда я поняла, что она не выглядит удивленной.

Ночь предупредила ее, что этот день настанет.

– Позволите? – спросил Торн, поднимая руки и указывая на глубокие порезы на моем горле.

На моей челюсти дрогнула мышца.

– Потом. – Повернувшись, я оперлась на Сидеро сильнее, чем хотелось бы, чтобы подняться по ступеням на помост и взглянуть на народ Рена.

Мой народ.

Наш народ.

– Тифон убил нашего короля. – Слова прозвучали пусто, лишь эхом откликаясь в груди, полной тягучего горя. По толпе прокатился ропот. – Теперь он держит Рена взаперти в Эфере, чтобы заточить его там после воскрешения.

Я глубоко вздохнула, стараясь унять дрожь в руках. Все это случилось слишком рано и слишком стремительно. Здесь должен быть Рен. Рен знал бы, что сказать, как воодушевить свой народ, как укрепить границы Инферниса. Я же была самозванкой на его месте, лишь временной тенью бога, который по-настоящему правил этим королевством.

– Я не прошу вас сражаться… или покинуть эти земли, чтобы проникнуть в Эферу. – Мой взгляд скользнул от Горация к Торну, от Мораны к другим богам, едва знакомым мне. Высокий, гибкий бог с золотистой кожей и глазами, как цитрины, которого я видела всего пару раз, смотрел на меня с чем-то вроде одобрения, а на кончиках его пальцев плясали языки пламени. – Я лишь хочу, чтобы вы знали: скоро Тифон будет у наших дверей, и мы должны сделать все возможное, чтобы сразиться с ним и вернуть нашего короля.

К краю помоста вынув меч и взяв его обеими руками шагнул Димитрий. За ним последовала Моранa, чернота ночи в ее ладонях сплелась, вытянулась и заострилась в копье со звездчатым наконечником. Следом выступил Торн с коротким кинжалом, затем Гораций с косой, которую я редко видела. Они подходили один за другим, пока последним, с лицом, искаженным растерянностью и ужасом, не остался Драйстен.

– Я не прошу тебя сражаться или выбирать сторону, – прошептала я, обращаясь только к нему.

Его лицо исказила грусть, в глазах блеснули слезы. Он медленно покачал головой и сделал шаг вперед.

– Есть только одна сторона, которую я могу выбрать. Твоя.

Димитрий отступил, давая Драйстену место, чтобы тот мог опуститься на колени. При виде этого, странный пустой аккорд отозвался дрожью в моей груди, когда он поднял свои пустые руки.

– Ты моя правительница, равно как и мое дитя, моя королева, равно как и моя дочь, – прошептал он, его голос дрожал от чувств. – Я не понимаю, как это произошло, и мне потребуются ответы. Но независимо от всего, я последую за тобой на край света и дальше. Просто дай мне меч.

Его лицо расплылось, когда я моргнула, сдерживая слезы. Мне хотелось броситься к нему, позволить обнять себя, как он делал, когда я была всего лишь ребенком, боявшимся грозы. Драйстен был прав, он был единственным отцом, которого я когда-либо знала. Я сглотнула и кивнула, затем жестом пригласила всех подняться. Вид стольких могущественных существ, стоящих на коленях передо мной, казался… неправильным. Хоть я и была их королевой, но не могла сравниться с их силой.

Двери распахнулись, в зале раздались тяжелые шаги, и за углом показались Мекруцио и Элестор. Они запыхались, волосы растрепаны, щеки горят. Плащ Элестора развевался за ним от быстрой ходьбы. Глаза Мекруцио были мутными, оба бога почти рухнули к моим ногам, припав лбами к окровавленным ступням.

Мекруцио судорожно вдохнул. Рядом с ним Элестор молчал, но плечи его тряслись от горя. Медленно натянув перчатки, я присела и положив одну руку на плечо Мекруцио, а другую на затылок Элестора, тихо успокаивая их, хотя горло и жгло. Гораций появился рядом с Мекруцио, мягко проведя рукой по его кудрям.

– Я отдаю вам свою жизнь, Ваша Светлость, чтобы вы могли свершить свою месть, – прошептал Мекруцио, коснувшись губами моей щиколотки. – Я подвел вас обоих.

– Мне нет нужды мстить своим, – ответила я, сжав его плечо, пока он не поднял взгляд. Его глаза были налиты кровью, лицо бледно. – Почему ты говоришь это?

Бог Путешественников облизнул пересохшие губы, в уголках глаз собрались блестящие слезы, прежде чем покатиться по щекам.

– Потому что нашего короля больше нет.

– Пока что, – мягко сказал Гораций. – Он…

– Нет, – перебил его Элестор, вцепившись пальцами в окровавленный подол моего платья, в то время как Мекруцио неловко шарил в поисках чего-то в своем плаще. – Вы не понимаете.

Я моргнула, в ушах зазвенело, когда Мекруцио вынул знакомую черную шкатулку, и воздух потяжелел. Его руки дрожали, когда он протянул ее мне. Она была точь-в-точь как та, что Тифон получил в тронном зале. Моя сила отпрянула от нее, хотя сердце колотилось, а глухая боль отсутствующей душевной связи вела меня вперед.

– Скажи мне все, что знаешь, – хрипло приказала я.

Элестор всхлипнул. Этот звук был таким чистым в своем горе, что слезы снова потекли по моим щекам.

Мекруцио сглотнул и его горло судорожно дернулось. Он поднял шкатулку выше, но я не прикоснулась к ней.

– Тифон не держит Рена в замке. Он… он… – он прочистил горло.

За него прерывистым голосом договорил Элестор:

– Рена разорвали на части и разбросали по всему миру.

С губ сорвался стон, и я опустилась на ступеньку, ужас сковал горло. Моя магия пульсировала, тени вспыхивали в такт биению моего сердца. Я покачала головой, наружу рвалось отрицание, но взгляд Мекруцио удержал меня.

– Он не вернется. Его магии нужен полный сосуд, чтобы воскреснуть.

Лицо Димитрия побледнело.

– Но его крылья…

В прошлый раз, когда Рен умер, ему отрезали крылья, и он вернулся.

– Его крылья – знак нашего рода, – пояснил Гораций. – Знак вечного бога. Они были созданы до того, как этот мир возник по-настоящему, и однажды утраченные, они не могут отрасти вновь. Он может воскреснуть без них, но он не может ожить из них. Они вне нашего мира и всего, что растет.

Мекруцио кивнул, подталкивая шкатулку ко мне, но я не взяла ее, и тогда он аккуратно сдвинул ее на мое колено.

– Что это? – спросила я.

Бог обхватил мое предплечье, поднял мою руку и положил ладонь на крышку шкатулки. В ней была древняя магия. Она пробежала по коже в тот миг, когда я коснулась ее, отозвалась во мне как родственная. В комнате было тихо, за исключением биения моего сердца и шума крови в ушах. Дрожащими пальцами я приподняла крышку, и к горлу подступила тошнота.

На черном шелке покоилось сердце, идеальное по форме, бьющееся мягким, едва уловимым ритмом. Из горла вырвался звук, который, казалось, могли издавать лишь демони, и я захлопнула крышку, дрожа так, что Гораций протянул руки, чтобы забрать шкатулку.

– Как вы его добыли? – Мой голос был сиплым.

Элестор провел рукой по залитому слезами лицу.

– Тифон хотел, чтобы это доставили тебе, чтобы у тебя осталась хоть какая-то… надежда.

Надежда. Слово вспыхнуло в груди. Элестор, устремил на меня покрасневший от слез взор, и протянув руки, сжал мои ладони в перчатках.

– Тифон знал, что я захочу вернуться к Жозетте, и велел мне доставить шкатулку тебе. Мне очень жаль, Оралия, очень жаль.

Его плечи затряслись от новой вспышки горя, выпустив мои пальцы из своих рук. Я могла лишь смотреть на него в немом ужасе. Для Тифона это была игра. Он послал мне сердце моей пары в качестве насмешки.

Дыхание участилось, глубоко в груди вспыхнула магия. Поднимаясь, я сделала шаг назад, потом еще и еще. Я не могла оставаться здесь. Не могла смотреть в лицо этому горю и утешать бога, когда умирала сама. Вокруг плеч и шеи взметнулись тени. Я зажмурилась, сделала еще один шаткий шаг и оказалась под широким тисом, к которому мы с Реном приходили, чтобы я познала свою силу. В горле закипела кислота, тени вокруг плеч стали темнее ночи, такими же бесконечными как сама бездна.

Рена больше нет, он разбросан по миру словно осенние листья.

Он не воскреснет. Он не выйдет из-под этого дерева, засунув руки в карманы и улыбаясь.

Я вверяю свое сердце в твои руки.

Мой крик отразился от сверкающих гор, будто в нем было сотни голосов, запертых в этом горе. Оно было липким как смола, пожирало меня дюйм за дюймом, пока я не стала задыхаться. Я вцепилась в грудь, в волосы. Колени ударились о камни. Я ослепла во тьме. Ледяной огонь пробежал по рукам, сплелся в пальцах, завихрился в ребрах. Моя сила раскрылась, заполонила чувства и я поняла, что не могу найти страха.

Тьма питает.

Тьма защищает.

Тьма стирает все начисто.

Я раскинула руки и позволила своей силе поглотить меня в надежде, что, быть может, найду свою пару по ту сторону.

ГЛАВА 9

Ренвик

Звезды.

Их было так много, что я не мог сосчитать. Они ярко мерцали вокруг, даже под ногами.

Я провел рукой по лицу и двинулся по этому странному пространству. Здесь не было боли, не было пустого ноющего чувства в груди. Здесь не было холода, что приходит с воскрешением. И это было не то странное место, куда обычно попадала моя душа, ожидая, пока тело оживет. Ни ярких цветов, ни запаха пряностей, ни давно забытого бога, с которым я никогда не делился своей болью.

Хотя место было незнакомым, мне казалось, что я узнаю магию, струящуюся в воздухе, гул силы, вибрирующий у меня на коже. Слева по небу пронеслась падающая звезда, вспыхнула светом во тьме и угасла. Мои ноги сами несли меня медленными шагами к угасающему свету, пока я стучал пальцами по груди, пытаясь нащупать глубоко внутри своей силы отклик связи.

Она была там, но молчала, нить, безжизненно свисающая в вечности. Я не мог задеть ее, не мог следовать по ней к Оралии. Это было лишь признание того, что наша связь существует, и того, что, если мы воссоединимся, она снова оживет.

Воспоминания возвращались медленно, через вспышки боли и яркого света. Мучительная боль от стрел, пронзающих мою плоть. Последний вздох моей магии, выпущенный, чтобы провести Оралию сквозь туман вместе с ее стражем, о котором я знал, что он защитит ее ценой своей жизни. Мекруцио и Элестор должны были оставаться в Эфере, чтобы передавать Оралии и остальным информацию.

Ее лицо всплыло у меня перед глазами, кровь, разбрызганная по ее щекам, бледные губы, искаженные криком моего имени. Но я не хотел хранить это ужасное воспоминание. Не тогда, когда большая часть моего существования и так была наполнена холодом, насилием и кровью. Я не позволю Тифону разрушить и это.

И потому я удержал в памяти другой образ, ее лицо, когда она вошла в мои покои, с растрепанными волосами и румянцем на коже. Ее сапфировое платье облегало талию, искусанные губы были розовыми, а пальцы нервно перебирали юбку.

Я хочу тебя, Рен, – сказала она. Ее первое признание в своих чувствах ко мне.

Именно это воспоминание я и сохраню, а не ужас, когда ее пару разрывали по частям.

Под ногами появилась мягкая трава. Ее сладкий аромат наполнял воздух с каждым шагом. Ночь была темной, погружая траву и лес впереди в тень. Эти леса были не похожи ни на одни, что я видел за последние тысячелетия, чаща была настолько густой, что невозможно было пройти по прямой. Я пробирался между стволами, изучая их грубую кору и проводя пальцами по мягким иглам, свисающим с ветвей.

Я подумал, что, возможно, знаю это место из своего детства, если так можно назвать то время, когда само время еще не было создано. Это была эпоха моего существования, которую трудно измерить, ведь события двигались не линейно, а лишь накладывались друг на друга. Это было ощущение бытия и признание тех, кто меня окружал – богов, выживших после того, как Великие Матери создали первое мгновение, и других, которые были потеряны для нас в процессе творения, чтобы никогда больше не появиться.

Лес редел по мере того, как я шел, не испытывая жажды или усталости, так же, как и до возникновения времени. Я шагнул между двумя толстыми стволами и оказался на широкой поляне, где лежало одно упавшее дерево, будто его собратья оплакивали его. Кора была шершавой и сухой под моей ладонью, за исключением того места, где по одному боку тянулся мох.

Неужели теперь мое существование будет таким: бесконечным блужданием по этому лесу, пока я не сойду с ума от горя? Я вздохнул и присел на корточки, чтобы рассмотреть гниль, разъедающую кору, там, где она касалась травы. По жилам разлилось облегчение.

Гниль означала время. Я не был за его пределами. Хотя я и находился в ином месте, но все еще существовал. А значит, возможно, есть и выход.

– Не знаю, есть ли отсюда выход, – раздался тихий голос.

Я резко вскочил на ноги. Сердце громко застучало в венах, пока я оборачивался на голос. Горло сжалось, и я сделал шаг к женщине с длинными черными волосами, развевавшимися вокруг лица, и мягкой улыбкой в уголках губ. За ее спиной мерцали серебристые крылья, каждое их движение отправляло в небо искры света. Она протянула ко мне бледные сияющие руки с широко раскрытыми пальцами, и из ее ладоней посыпались звезды.

И хоть я был выше ее ростом, но рухнул в ее объятия, как мальчик, а она нежно обхватила мою голову сзади. Она издала успокаивающий звук, слегка покачивая меня из стороны в сторону. Я сжал ее крепче еще на один удар сердца, прежде чем отстраниться, коснуться ее щек и взглянуть в глаза, такие же по форме и размеру, как у меня. Она сделала то же самое, убирая мои волосы с лица и вбирая меня в себя так же жадно, как и я ее.

– Maelith, – выдохнул я.

Ее улыбка была печальной, когда она коснулась меня меж бровей.

– О, сын мой … какое же разорение вы с братом навлекли.