Текст книги "Айлсфордский череп"

Автор книги: Джеймс Блэйлок

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 27 страниц)

XVI
МАГАЗИН ДАМСКИХ ШЛЯП СЛОКАМА

– Хозяин у себя? – спросил Сент-Ив у мальчика, подметавшего тротуар перед магазином дамских шляп Слокама. – Я кое-что ему задолжал. Будь так добр, зайди и скажи мистеру Слокаму, что Лэнгдон Сент-Ив хочет с ним рассчитаться. Дело касается рисунков Джозефа Бэнкса. Запомнишь? – Для закрепления памяти он вручил пареньку шиллинг, и тот побежал к дверям. Профессор вышел на свет, чтобы Слокам как следует разглядел его из окна. Нагнать страху на этого типа не помешает.

В витрине красовалось несколько десятков разнообразнейших шляпок – одни висели на деревянных крюках, другие покоились на деревянных же головах. Цифры на ценниках значились вполне божеские, а сам магазин содержался в образцовом порядке – никакой тебе пыли и дохлых мух между стеклами, интерьер сияет свежей яркой краской. Покупателей, правда, Лэнгдон не увидел и потому задумался, приносит ли производство шляп хоть какую-то прибыль или же Слокам зарабатывает на жизнь более интересным способом. Затем Сент-Ив принялся изучать собственное отражение в блестящей витрине. Зрелище, увы, радости ему не доставило ни капли. Впрочем, предположил он, наверняка Слокам сейчас тоже изучает его и тоже не в восторге, только совершенно по иной причине.

За спиной послышались чьи-то шаги, Лэнгдон обернулся, и его удивленному взору предстало не менее удивленное лицо той самой женщины, которой он вручил пять крон и чей муж вот уже две недели пребывал лишь в области воспоминаний. Вдова пристально посмотрела на Лэнгдона, словно пытаясь понять, что тому здесь понадобилось – Сент-Ива, в сущности, занимал тот же вопрос на ее счет, – затем опустила глаза и молча проследовала в магазин. Визит именно этой женщины в обитель дамских шляпок не только представлял собой загадку, но и грозил определенными осложнениями.

Однако размышлять над возникшей проблемой Лэнгдону довелось совсем недолго, ибо из-за магазина донесся пронзительный свисток, и он не мешкая бросился за угол здания. Там, всего в паре шагов от черного хода, стоял Хасбро, державший за воротник Слокама, причем последний воспринимал свое положение вполне безропотно. Почтенный торговец женскими аксессуарами являл собой личность весьма невыразительной наружности, среднего роста и сложения, каких обычно не замечают даже в упор – качество, несомненно, крайне полезное, если вашими приметами вдруг заинтересуется полиция. К тому же он носил очки, придававшие ему вид этакой мудрствующей совы, а их расположение на кончике носа еще и добавляло ему толику высокомерия. Но стоило шляпнику снять их – он проделал это на глазах Сент-Ива – и облик его вновь менялся. Страха в глазах Слокама Лэнгдон не заметил – скорее, там читалось нечто вроде смирения.

– Эта афера с альбомами обернулась прескверно, – начал было шляпник, даже не думая отпираться, как вдруг дверь черного входа распахнулась, и из нее вылетела та самая вдова, на этот раз вооруженная вересковой метелкой. Первый удар обрушился на Сент-Ива, затем женщина повернулась к Хасбро, но тот ловко увернулся, так что перепало по голове Слокаму. Фурия вновь ринулась на Лэнгдона, но тот отступил к дороге и ухитрился вырвать у нее метелку. Перекинув орудие возмездия через ограду за спиной, он замер, искренне надеясь, что женщина образумится. Спас его Слокам. Когда началась заварушка, Хасбро отпустил торговца, и теперь тот, надежно обняв рыдающую вдову за плечи, повел ее обратно в магазин и легонько втолкнул внутрь. Захлопнув за ней дверь, Слокам печально покачал головой, из чего Сент-Ив заключил, что шляпник подобной вспышки гнева не ожидал, а вся разыгравшаяся сцена потрясла его до глубины души. Сам Лэнгдон вдову не только всецело понимал и оправдывал, но даже испытывал по отношению к ней смешанное чувство восхищения и страха.

– Она пришла за маленькой Клер, сэр, – пояснил Слокам. – А потом они отправятся за юным Джеймсом, он учится в дневной школе Маркэма. Паренек он смышленый, и Дженни вбила себе в голову, что ему по силам добиться в этой жизни большего, чем его несчастному отцу. По крайней мере, Джимми точно не придется зарабатывать на пропитание на улице… Вы позволите мне запереть за ней парадную дверь? Много времени это не отнимет.

– Я мог бы присмотреть за магазином, пока вы, джентльмены, будете обсуждать свои дела, – вызвался Хасбро. – Видите ли, мистер Слокам, в юности я поработал в этой сфере, в магазине дамских шляп Бенсона на Юстон-Сквер.

– Старина Бенсон! – Лицо Слокама разом просветлело при воспоминаниях. – Его я любил, хотя чудаком он был, каких свет не видывал! Увы, он умер несколько месяцев назад. Что ж… Благодарю вас, сэр, я искренне признателен вам за участие. Магазин в рабочее время лучше не закрывать. Нет ничего хуже покупателя, ушедшего восвояси ни с чем.

Хасбро кивнул и скрылся за дверью. Сент-Ив прислушался, не последует ли шум перепалки, поскольку его друзей женщина, понятное дело, воспринимала как личных врагов. Внутри, однако, было тихо. Если кто и способен разрядить обстановку, то только Хасбро. «Дженни, Клер и Джимми», – мелькнули в голове у Лэнгдона три имени вместе с лицами. Несколько минут назад, перед фасадом магазина, вид женщины со всей ясностью оживил его воспоминания о событиях того вечера, и вот теперь имена довершили дело. Он даже пожалел, что Слокам назвал детей, в противном случае они так и остались бы неясными образами. Но потом Лэнгдон подумал об Эдди и опасных последствиях собственной бестолковости – и вот здесь-то никакой неясности не было и в помине.

– Так вы сказали, что афера обернулась прескверно, – вернулся Сент-Ив к начатому. – Пожалуй, это еще мягко сказано.

– Вы правы. Но как вы догадались о моей причастности? Впрочем, я понимаю, что не мне задавать вопросы, – Слокам отступил с солнца в тень здания – несмотря на близящийся вечер, было все еще жарко.

– Бедняга, погибший тем вечером, узнал меня, едва лишь завидев. Однако до меня только сегодня дошло, откуда же он меня знал. Я встречал его два-три раза у Мертона, когда он заходил к тому за доставками. Мне вспомнились его хромота и лицо. А потом я додумал и все остальное.

– Это был мой племянник, Джордж, сэр. Я все ломал голову, почему тем вечером он дал деру, это было так на него непохоже. Да он перед самим Люцифером не сдрейфил бы! Ясное дело, он заподозрил что-то неладное, но я понятия не имел, что причина крылась в вас. И когда Дженни увидела вас сейчас на улице и все мне рассказала, я и сам дал деру, по примеру собственного племянника. В Ньюгейтской тюрьме я не выдержу, сэр, в моем-то возрасте. К тому же после смерти Джорджа позаботиться о Дженни и малышах, кроме меня, и некому.

– Не сомневаюсь, альбомы были фальшивками, – продолжил Сент-Ив. – Существовало два комплекта подделок – один весьма правдоподобный, а другой небрежный, скажем так. Естественно, оба состряпал Мертон.

– Не совсем так, сэр, – покачал головой Слокам. – Мертон действительно обнаружил подлинные альбомы в старом сундуке в поместье Бэнкса в Линкольншире, в аббатстве Ревесби. Они пролежали там целый век. Воистину чудо, а не находка, но вы ведь знаете Мертона. Этот, если услышит звон, потом обязательно найдет, откуда он.

– Ах, опять этот вездесущий чемодан! Простите меня, но это уже из разряда заезженных мифов. Я видел работы Мертона и даже зарабатывал на них, к слову сказать. Однажды мне выпал шанс осмотреть его мастерскую, со всей хитроумно состаренной бумагой, поддельными чернилами и химикалиями всех мастей. С помощью спитого чая и садовой земли он способен сотворить настоящее чудо. Да Уильям Генри Айрленд[30]30
  Уильям Генри Айрленд (1775–1835) – английский писатель, подделывавший рукописи Шекспира.


[Закрыть] по сравнению с Мертоном был просто жалким любителем! Не вызывает никаких сомнений, что он досконально изучил ранние работы Бэнкса и затем подделал альбомы. Полагаю, вы обсуждали с Королевским обществом их продажу, о Мертоне даже не заикаясь. После подтверждения подлинности подсунутой фальшивки каким-то образом вам удалось подменить ее вторым комплектом, худшего качества. А первый комплект Мертон вместе со свидетельством, удостоверяющим его подлинность, забрал назад, после чего потребовал причитающихся ему денег за утерянный комплект – который, как я уже сказал, был вовсе не утерян, а вернулся к нему. Естественно, впоследствии Мертону ничто не помешало бы продать его, с оформленным-то надлежащим образом удостоверением подлинности! Королевское общество печется о собственной репутации, так что допустить скандал, подразумевающий вмешательство полиции, оно не посмело. Поэтому я и оказался замешанным в этот скоропалительный план выкупа украденных альбомов. Но мне интересно, кто додумался продать их Королевскому обществу повторно? Идея сама по себе великолепная, высший пилотаж мошенничества.

Слокам какое-то время пристально смотрел на Лэнгдона, затем произнес:

– Идея принадлежала мне, сэр. Мертон к ней не имел никакого отношения. Из-за меня Джордж угодил под злополучный омнибус, как если бы я сам толкнул его под колеса.

Сент-Ив кивнул.

– Ваша племянница Дженни обвиняет в этом меня.

– Возможно, то судьба его толкнула, сэр. Дабы не сотворил более греха. Но вот насчет старого чемодана вы все-таки ошибаетесь. Три альбома авторства Джозефа Бэнкса существуют, как я и сказал. Мне сочинять незачем. Но только Мертон вбил себе в голову, что способен сделать копии, достойные оригинала. Из любви к искусству, если вам угодно. И это ему удалось, Обществу я как раз копии и предлагал. Вы правы, имя Мертона не упоминалось, как и мое, естественно. Тем вечером я выдавал себя за француза Дидро. Если бы эксперты разгадали подделку, со мной было бы покончено. Возможно, меня даже вздули бы, будь у них соответствующее настроение. А Мертон вышел бы сухим из воды.

– И он так ничего и не получил за труды? – хмыкнул Сент-Ив. – Лично я нахожу весьма странным, что он этим удовлетворился.

– Для Мертона превыше всего искусство, а не выгода, понимаете? И коли на то пошло, у него ведь оставались оригиналы рисунков, с которыми он мог поступить как заблагорассудится. Но меня они не интересовали. Для своего спектакля я уговорил Мертона дать мне черновые копии, как он их называл. Он разрешил мне делать с ними все что угодно, и в свои планы я его не посвящал. Мой знакомый, чье имя я вам не назову, подменил ими чистовые, которые какой-то непроходимый дурак оставил просто на столе в прихожей. Подмену обнаружили почти сразу, и тогда-то Общество и подбило вас сыграть роль неразборчивого в средствах коллекционера, чтобы выкупить, как они считали, оригиналы.

Такие вот хитросплетения, сэр, да только все рухнуло, когда бедняга Джордж сделал ноги – одна из которых, кстати, у него была покалеченной. Только представьте, сэр, еще в юности он угодил под повозку! Можно ли было вообразить, что подобное с ним случится снова, и на этот раз с летальным исходом? Наверно, это все-таки судьба. Не приведи Господи… – Слокам печально покачал головой. – Вот и весь мой рассказ, сэр. Прошу вас, не судите строго Гарри Мертона. Он затеял вернуть деньги Обществу после своей смерти, посредством завещания будущих прав на движимость, выражаясь юридическим языком. Дескать, такая щедрость зачтется его душе. К тому же у него остались оригиналы Бэнкса. Копии-то сгинули вместе с Джорджем. Понимаете, деньги Общества он воспринимал как своего рода заем, который в свое время обязательно вернул бы.

– А что насчет Дженни с детьми? – спросил Сент-Ив. – Кто теперь о них заботится?

– Я и забочусь, сэр, уж как могу. Наверно, в этом не было бы нужды, не выйди так скверно с Джорджем, но, увы… – торговец пожал плечами.

Тут из-за угла магазина появилась дворняга и уставилась на мужчин. Слокама псина, несомненно, узнала, потому что подбежала к нему, радостно виляя хвостом. Тот достал из кармана печенюшку и угостил собаку, рассеянно погладив ее по голове. Съев лакомство, дворняга улеглась в тенечке и воззрилась на Сент-Ива, словно ожидая от него принятия верного решения. Сейчас Лэнгдону очень недоставало неизменно мудрого совета Хасбро, да только тот был занят продажей шляп.

– Королевское общество поостереглось привлекать к делу полицию, – заговорил наконец Сент-Ив, – и в этом я их поддержу. Вся эта история обернулась фарсом – или же трагедией, если угодно. При сложившихся обстоятельствах два жанра так тесно переплелись, что и не разберешь. Я никому не выдам вашу тайну, мистер Слокам, но при одном условии, и хочу сразу вас предупредить, что в случае отказа положение ваше окажется незавидным. И подумайте о Дженни и детях, прежде чем ответить.

– Все что угодно, сэр. Я чрезвычайно вам признателен.

– Для меня жизненно важно узнать вероятное местонахождение доктора Игнасио Нарбондо. Он снимает квартиру в Лондоне, но, несомненно, периодически меняет ее из соображений безопасности.

Слокам ошалело уставился на Сент-Ива. Нерешительный вид торговца шляпками ясно давал понять, что от его недавней признательности не осталось и следа.

– Я не знаю, сэр.

– Вы имеете в виду, что не скажете. Мне известно, что Мертон время от времени ведет дела с Нарбондо. И вам, как его агенту, известно все, что знает он сам, и даже больше. Как и в истории с альбомами Бэнкса, в сделках с доктором Мертон остается в тени, что с его стороны весьма благоразумно. Уж кто-кто, а Нарбондо способен отыскать к нему подход, и не так давно едва не добился успеха, подослав к его лавке какого-то типа с металлической трубой. В сделках с Нарбондо ваше посредничество Мертону необходимо как никогда.

– Вот эта чертова труба и вынуждает меня призадуматься, сэр. Ньюгейтская тюрьма или же металлическая труба – сущая «вилка Мортона»[31]31
  Логическая дилемма выбора из двух одинаково неприятных ситуаций, названная в честь английского государственного деятеля Джона Мортона (1420–1500), политика сбора налогов которого исключала какие-либо послабления вне зависимости от материального положения налогоплательщика.


[Закрыть], иначе и не скажешь. В любом случае Майлзу Слокаму придет конец, а Дженни с малышами останутся предоставленными самим себе.

– Даю вам слово, мистер Слокам, что позабочусь о них и они ни в чем не будут нуждаться. Они останутся предоставленными самим себе только в случае, если сами того пожелают.

Слокам медленно кивнул, обдумывая слова Лэнгдона.

– Что ж, ладно, – наконец выдавил он. – Примерно с месяц назад у Мертона были кое-какие дела с доктором – перевозка контрабанды из-за границы. Чего именно, не знаю и знать не хочу. Из-за этой самой трубы Мертон был не в восторге от подобного сотрудничества, как вы понимаете. Но отказать доктору в просьбе, естественно, не посмел. К тому же и ему могло кое-что перепасть. Именно я нанял паровой баркас для доставки товара в Грейвзенд, хотя туда он так и не прибыл. Команду тоже нанял я, всем остальным занимался Мертон.

– Говорите, баркас с грузом так и не вернулся? Нарбондо выразил на этот счет недовольство Мертону?

– Потребовал возмещения убытков. Он оплатил авансом четверть заказа, но запросил удвоения суммы, мол, за потраченное время и дополнительные хлопоты. В страховом отношении баркас числится невозвратимой потерей, однако притязание на страховые выплаты подразумевает предоставление данных о грузе, в том числе и накладной, которой у Мертона, естественно, и в помине нет. Ему придется выплачивать обеим сторонам, если он не хочет навлечь на себя крупные неприятности.

– А команда? Сколько было человек?

– Всего шесть, включая кормчего и юнгу, так сказать, хотя в действительности мальчик служил истопником.

– И никто? Может, решили поиграть в пиратов и удрали с судном?

– Ловцы устриц, сэр, выудили из реки в районе Олд-Степс два трупа – кормчего и еще одного из команды. Как мне сказали, их принесло приливом. Они были мертвы уже три-четыре дня. Оба застрелены, не утонули.

– А если от них избавились остальные, которые и украли груз?

– Вряд ли, сэр. По возвращении они заходили в Маргит, и было бы странно, если бы они откололи подобный номер так близко от дома, а не где-нибудь ночью посреди Ла-Манша. После Маргита края вдоль Темзы дикие, сплошь топи, и пираты для тех мест явление до сих пор вполне обычное. Одним словом, Гарри Мертону следовало держать ухо востро, коли связался с самим чертом. Теперь же доктор загнал его в угол, и владелец баркаса с ним на пару. Старику только и остается, что раскошелиться. За мудрость частенько приходится расплачиваться, как говорится. Впрочем, уж лучше фунтами стерлингов, нежели фунтами плоти.

– Что верно, то верно, – согласился Сент-Ив, обдумывая рассказ шляпника. Никаких идей, однако, в голову пока не приходило. – Итак, я прошу вас сообщить местопребывание доктора, насколько только возможно точнее. А потом возвращайтесь к своим шляпам.

– Спитлфилдз, по Флавер-энд-Дин, – не колеблясь, ответил Слокам. – Вам известен этот район?

– Только его репутация.

– На деле все гораздо хуже, сэр, уж поверьте мне на слово. Застройка там плотная, дом на доме стоит, и каждый набит ворами да головорезами. С доктором я встречался не в его жилище, а неподалеку – на Ангельской аллее, что за Уайтчепел-роуд. Мы заключили сделку, и потом ему понадобилось отлучиться, а я остался ждать. В таком районе приходится быть начеку, что уж говорить. Я стоял во внутреннем дворике, а за широкой каменной стеной с арочным проходом располагался другой двор. Так вот, я почти уверен, что он зашел в облезлую парадную за этой аркой. Но вернулся с другой стороны, с Джордж-Ярда, что меня немало озадачило. Советую вам искать его в компании нескольких крепких друзей. Только имейте в виду, к полуночи местные будут в стельку пьяны и не задумываясь прикончат кого угодно и в любом количестве. Спустят на вас собак, которым плевать на пули. Что же касается доктора, вы его отыщете, только если он сам того захочет, если к тому времени охоту искать его у вас напрочь не отобьют.

XVII
«РЕДКОСТИ МЕРТОНА»

Покупателей в «Редкостях Мертона» на Темз-стрит, недалеко от Лондонского моста, было не видать, поначалу лавка и вовсе казалась закрытой на ночь. Тем не менее в задней ее части все-таки горела лампа – судя по всему, в мастерской самого Мертона.

В молодости владелец работал в отделе закупок Британского музея и обзавелся связями с разнообразнейшими поставщиками древностей и диковинок, среди привычного ассортимента антикваров, как правило, не значащихся. Отсюда среди клиентуры «Редкостей» преобладали особы, что называется, эксцентричные. Магазинчик располагался недалеко от порта, и потому в него частенько наведывались вернувшиеся из плавания по экзотическим странам моряки – эти-то, естественно, с целью продать, а не приобрести. Им было прекрасно известно, что Мертон заплатит наличными за хорошо сохранившееся китовое глазное яблоко или чучело обезьяны. Еще выгоднее было продавать что-нибудь совсем необычное, например, человеческий скелет. За таковой в полном собранном виде можно было выручить до шестидесяти фунтов, в то время как за набор костей платили вдвое меньше. До Сент-Ива доходили слухи, что Мертону контрабандой доставляют отрубленные головы, купленные за баснословные суммы в Париже, – свежайшие, прямиком с гильотины и сохраненные в дважды очищенном спирте.

Лэнгдон громко постучал и вгляделся внутрь, сквозь скелет какого-то человекообразного примата – скорее всего, орангутана. В лавке стояла полная тишина. С Темзы поднимался туман и расползался по городу.

Сент-Иву было достоверно известно, что сферами деятельности Мертона являются картография и подделка, а также продажа редких изданий и разнообразных диковинок – в общем, при определенных обстоятельствах знакомство с подобной личностью могло оказаться весьма выгодным. Год назад Сент-Ив достал через антиквара одну весьма ценную карту и получил неплохую прибыль со сделки, и потому его несколько угнетала мысль, что придется нанести полезному знакомому урон того или иного рода или же предпринять в его отношении действия, откровенно попахивающие вымогательством. Но ничего не попишешь, времени оставалось в обрез.

Если Мертона здесь нет, то равновероятно он может оказаться либо дома, за ранним ужином с миссис Мертон, либо во втором своем магазине, предназначенном исключительно для «торговых сделок». Таковой представлял собой несколько подвальных помещений со входом с задней стороны галантерейной лавки на Треднидл-стрит – весьма удобное место для сокрытия определенных разновидностей товара. Там-то Мертона и посещали подручные палача с огромными чемоданами.

Прижать антиквара к стенке Сент-Ив намеревался этим же вечером, и время неумолимо истекало. Меньше чем через час в закусочной «Полжабы Биллсона» у них с Хасбро назначена встреча с двумя «крепкими друзьями» – в программе значились ужин и военный совет. Возня со Слокамом отняла несколько часов – куда больше, нежели рассчитывал Лэнгдон, – хотя и принесла свои плоды, правда, неизвестно какого качества.

Путешествовать Мертон не любил. Как-то раз он гордо заявил Сент-Иву, что в жизни не покидал Лондона, не считая редких визитов к различным тетушкам и дядюшкам в Мидлендсе, что и поездками-то назвать нельзя. Еще специалист по диковинкам частенько повторял, что шастать по всяким закоулкам ему ни к чему, коли весь мир с радостью обивает его порог. Интересно, подумал Лэнгдон, если он, перебравшись через стену в переулке, заберется в сад и выбьет дверь черного входа, будет ли это означать, что гора пришла к Магомету, то есть к Мертону? С антиквара станется залечь на дно, если он уже прознал о вовлеченности Сент-Ива в аферу с альбомами.

Впрочем, едва Лэнгдон принялся обдумывать идею насильственного проникновения всерьез, лампу в мастерской загородила чья-то тень и за стеклом показалась половина круглого лица самого Мертона – остальное скрывалось дверью. Сент-Ив приветственно махнул рукой, показывая на себя и Хасбро, и антиквар загремел замками. Впустив гостей, он вытер руки о маленькое полотенце и жестом предложил им разместиться в передней – там, в нише, были расставлены несколько мягких стульев и столик.

– Прошу прощения, что заставил вас ожидать, джентльмены, – произнес Мертон – немолодой уже, лет пятидесяти мужчина с покатыми плечами и забавным ежиком изрядно поредевших волос; на носу его красовались очки с толстыми линзами – свидетельство того, что излишнее напряжение глаз за работой над подделками сильно вредит зрению, – а одежду прикрывал изначально белый, ныне же украшенный пятнами всех цветов и оттенков рабочий халат. Кстати, и руки антиквара пестрели следами различных химикалий, и никакое полотенце не могло справиться с задачей их удаления с кожи. – После захода солнца приходится быть настороже. Не желаете ли выпить чего-нибудь?

– Лично я нет, благодарю, – отозвался Сент-Ив. – Жаль отвергать ваше щедрое предложение, но мы спешим, и, самое главное, нам необходимо сохранять полную ясность рассудка. Роскошь отдыха мы сможем позволить себе лишь после выполнения неотложного дела.

Хасбро также отказался от глотка или стаканчика, в ответ на что Мертон осведомился, не возражают ли джентльмены, если он сам опрокинет рюмку-другую. Получив согласие, антиквар плеснул в хрустальный бокал виски, добавил малость воды из графина и сделал щедрый глоток. Затем уселся и со вздохом пояснил:

– Мне требовался предлог, чтобы покончить с работой. Итак, чем могу быть полезен?

– Нам необходимо отыскать Игнасио Нарбондо, – без обиняков заявил Сент-Ив.

Улыбка на лице Мертона разом угасла. Он поставил бокал на столик, откинулся на спинку стула, молитвенно соединил ладони под носом и с шумом выдохнул между ними.

– Я его едва ли знаю, – проговорил он.

– Не далее как прошлым вечером то же самое мне сказала и его собственная мать, – ответил Сент-Ив. – Но мы-то с вами имели с ним дела, тем или иным образом.

– Довольно недолго, – не сдавался Мертон.

– У нас состоялся разговор с мистером Слокамом, – подключился Хасбро. – Мы встретились с ним нынче утром.

Мертон настороженно сощурился на него.

– Должен заметить, он был настроен точно так же, – продолжил Сент-Ив. – Когда речь заходит о Нарбондо, чем меньше скажешь, тем лучше. Что я всецело понимаю. Вот только на щепетильность времени у меня уже не остается. Этой ночью Нарбондо похитил моего сына. Насколько нам известно, он скрывается где-то в Спитлфилдзе, и мы во что бы то ни стало постараемся выкурить его из норы. Естественно, в таких делах вы нам не помощник. Однако после беседы со Слокамом мне стало ясно, что дело гораздо запутаннее, нежели я изначально предполагал. Под принуждением он рассказал о пропавшем баркасе и контрабанде, которую вы пытались доставить в Лондон…

– Ложь! – завопил Мертон. – Контрабанда, еще чего! Слокам неверно вас информировал. Вот же неблагодарный…

– Нет, сэр, информировал он нас верно, и лично у меня искренность его не вызывает сомнений. Видите ли, я угрожал ему. Пригрозил предоставить Королевскому обществу все подробности аферы с альбомами Джозефа Бэнкса. Что поставило бы на нем крест, так же как, не сомневаюсь, поставит и на вас.

Антиквар гневно сверкнул очками на Сент-Ива.

– Что ж вы за человек такой, профессор! Поверить не могу, что мой старый друг, да с такой репутацией, угрожает мне прямо в лицо, и это после…

– Его сына похитил убийца, сэр, – резко оборвал Мертона Хасбро. – Жизнь мальчика висит на волоске.

Антиквар потряс толстыми щеками, пару раз зажмурился, затем взял бокал и залпом осушил его.

– Понимаю… – протянул он. – Я вовсе не имел…

– Мы с вами оба в трудном положении, – перебил его на этот раз Сент-Ив, – и нам обоим пойдет на пользу, если в этом деле мы выступим союзниками. Уверяю вас, сам я ничего не имею против честной контрабанды, если без нее не обойтись. Возможно, однажды даже попрошу вас организовать для меня что-нибудь подобное. Так что доктор хотел доставить в Лондон?

– Дюжину бочек с углем, добытым в неолитической пещере близ побережья Нормандии.

– Уголь? Всего за несколько шиллингов можно купить полцентнера, да еще с доставкой на дом!

– Хм, то был… необычный уголь, скажем так. Бурый уголь, если быть совсем точным, с примесью сажи, серы, древних человеческих костей и прочего органического мусора. Человеческие кости, добавлю, в сухой атмосфере пещеры сохранились великолепно. Расходы получились огромными, вы даже не поверите, если я назову цифру.

– Причем ваши расходы, а не Нарбондо, насколько я понимаю, раз уголь пропал.

– Именно, – уныло подтвердил Мертон. – Я буквально на грани разорения.

– Не сомневаюсь, что Нарбондо вас как-то надул. Как именно, не знаю, но в конце концов обязательно выясню. Определенно, мы с вами угодили в одну западню. Если мне удастся вырвать сына из его лап, я постараюсь возместить кое-какие ваши потери.

– Что ж, – отозвался Мертон, наливая себе следующую порцию виски, – был бы вам весьма признателен, что и говорить.

– Прекрасно. Тогда напоследок скажите мне еще кое-что. Слыхали когда-нибудь о вещице, именуемой Айлсфордский череп?

– О да, слыхал. Понятия не имею, существует ли он в действительности, но слухи о нем ходят вот уже много лет. Я ведь, знаете ли, всегда в курсе событий, и чего только порой не нашепчут. Лично мне представляется, что история об этом черепе – миф. Хотя существуй он на самом деле, стоил бы целое состояние, уж поверьте. Никто его не видел и уж тем более не заявлял об обладании им. Понимаете, не родилось еще коллекционера, который в конце концов не похвастался бы своими сокровищами, в особенности штукой подобной ценности. Такова уж природа человеческого тщеславия. Окажись этот череп в чьей-то коллекции, я бы непременно узнал.

– А нечто подобное существует? Какой-нибудь другой экземпляр черепа-светильника или как их там называют?

– Да, конечно. Подобные вещицы привлекают коллекционеров вот уже сотни лет. Их перекупают за чудовищные суммы, насколько я слышал. Из черепа герцога Монмутского, например, изготовлен такой светильник. Вы наверняка знаете, что после обезглавливания голову ему пришили обратно, чтобы труп позировал для портрета Бенсона. Потом ее опять отделили и отправили во Францию, где один прославленный алхимик за огромную плату и изготовил из нее светильник. И заплатил ему якобы член королевской семьи – возможно, граф Донкастерский, хотя это всего лишь слухи. А вот факты свидетельствуют о том, что особую слабость к подобным вещицам питают французы. Насколько мне известно, череп Марии-Антуанетты хранится в частной библиотеке в Париже.

– И каким целям они служат? Просто декоративным?

– В некотором роде, – кивнул Мертон. – По сути, они представляют собой проекторы образа личности, которой некогда принадлежал череп. Этот-то образ и является декоративным, если вы понимаете, о чем я.

– Образы вроде тех, что проецируются так называемыми волшебными зеркалами?

– Гораздо интереснее. Говорят, образы из черепов способны двигаться, и потому ими часто интересуются медиумы и демонологи. Впрочем, вещицы эти не по моей части, мне они попросту не по карману, даже самые дешевые. И если они в самом деле проецируют хотя бы скверное подобие привидений, место им в каком-нибудь надежном хранилище пли в запаснике хорошего музея.

Сент-Ив кивнул.

– И последний вопрос, с вашего позволения. Представляет ли для изготовителя подобных светильников череп ребенка ценность большую, нежели взрослого?

– Вы имеете в виду своего сына? – спросил Мертон.

– Именно.

Антиквар задумчиво покачал головой.

– Детство – это пора глубоких и меняющихся переживаний, великих чудес, когда душа светла и незамутненна. Одним словом, да, череп ребенка ценнее, хотя голова, отнятая у любого человека заживо, равным образом исполнена энергии. Насколько я понимаю, все дело в уровне этой энергии.

– Например, как у казненного на гильотине? – уточнил Хасбро.

– Верно, – кивнул Мертон. – Но учтите, даже опытнейший изготовитель успеха добивается нечасто. Ставки же велики, и потому существует множество криворуких халтурщиков, надеющихся однажды преуспеть. Оборот потенциально пригодных человеческих черепов велик, средства затрачиваются неимоверные, однако результаты большей частью никчемные.

– Спасибо вам за консультацию. И жаль, что пришлось начать с угроз. Надеюсь, впрочем, вы поймете мое отчаяние.

– Ну конечно. Кстати, ответы на кое-какие свои вопросы вы могли бы получить и у нашего доброго друга Уильяма Кибла.

Сент-Ив не смог скрыть удивления.

– Навряд ли Кибла может что-либо связывать с теми, кто коллекционирует или изготавливает подобные вещи!

– Ах, конечно же нет, профессор. У меня и в мыслях не было очернять репутацию сего достойного мужа. Однако ему удалось миниатюризовать так называемую лампу Румкорфа[32]32
  Генрих Даниэль Румкорф (1803–1877) – немецкий механик и изобретатель, лампа Румкорфа – прообраз электрической лампочки.


[Закрыть]. Вам ведь известно, что это такое, не так ли? Говорят, компактный вариант Кибла – одно из чудес нашей эпохи, хотя сам я устройства пока не видел. Оно вроде как помещается на ладони, но при этом способно испускать очень яркий свет.

– Следовательно, его можно разместить во внутричерепной полости одной из этих мерзких поделок?