Текст книги "Молчание монстров (ЛП)"

Автор книги: Джей Крауновер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 17 страниц)

Мужчина замер и прищурился на меня.

– А со мной?

В замешательстве я наклонила голову в сторону.

– Что с тобой?

– Ты не хотела иметь ничего общего с моей жизнью, а со мной?

– Я... – Я была сбита с толку этим вопросом, потому что была ошеломлена ноткой отчаяния в его голосе.

А затем на мои губы внезапно обрушился всепоглощающий поцелуй.

Это был первый поцелуй, который мы разделили не для показухи.

Первый поцелуй, который не казался ядовитым.

Первый поцелуй, который заставил меня задуматься, хочу ли я, чтобы Вин перестал целовать меня.

Этот поцелуй заставил меня задуматься, не схожу ли я с ума.

Глава 12

Вин

Ченнинг была не единственной, у кого рос список претензий.

Мне надоело, что в поместье происходят необъяснимые вещи, когда меня нет рядом. Одно дело – винить гиперактивное воображение подростка. Другое, что у Ченнинг был подробный список странных происшествий. Я понимал, зачем ей нужны камеры в нашем крыле, но мой дом был единственным местом, где за мной не следили. У меня мурашки по коже от одной мысли о том, что в моём личном пространстве будет установлено видеонаблюдение. Я не хотел беспокоиться об Уинни. Ни одна система безопасности не может быть надёжной на сто процентов. Если бы я установил дома такую систему и её взломали, я и представить себе не мог, какой ущерб это могло бы нанести и каким козырем стали бы записи в чужих руках.

Ченнинг твёрдо верила, что пропавшие вещи всплывут зловещим образом. Она не сомневалась, что моя мать может подставить её, оставив улики на месте преступления, которые приведут к аресту Ченнинг. Это звучало дьявольски, но моя мать действительно была достаточно коварна и умна, чтобы подставить кого-то. Это означало, что я должен был быть начеку.

Я был на пределе, потому что мать клялась, что за предполагаемым привидением стоит не она, и в кои-то веки я ей верил. Я не был уверен в том, что за воздействием на Ченнинг не стоит кто-то из её окружения, но пока Рокко не смог найти никаких доказательств этого. Чем больше я давил, тем больше у мамы появлялось поводов усомниться в здравомыслии Ченнинг и Уинни. Она обвинила меня в том, что я потворствую сумасшедшей рыжей, и предупредила, что растущая паранойя негативно скажется на моей племяннице. Не имея конкретных доказательств её причастности, мы зашли в тупик. Меня донимало, что в моём с таким трудом завоёванном убежище не было никакого покоя.

Я приходил в ярость всякий раз, когда Ченнинг уезжала в город, чтобы работать на моего сводного брата. Конечно я понимал, что это был стратегический ход с её стороны и что Ченнинг согласилась на эту работу только для того, чтобы насолить моей матери. Мне была ненавистна сама мысль о том, что она дышит одним воздухом с этим ублюдком. Я не хотел, чтобы Ченнинг слишком близко знакомилась с ним и прониклась к нему симпатией. Не хотел, чтобы она сблизилась с ним или говорила о нём с нежностью. Если Ченнинг собиралась ненавидеть богатых мужчин, а именно меня, то я хотел, чтобы она возненавидела и всех остальных. Однако, если бы я попытался добиться её увольнения или вынудил Алистера отпустить Ченнинг, это будет непростительным проступком. Я и так многого её лишил; она может сломаться, если я потребую большего. У нас впереди два года, и я не хотел, чтобы Харви осталась пустой оболочкой, когда наши пути разойдутся. Я столько лет притворялся незаинтересованным, чтобы обезопасить её. И не стал бы разрушать все эти труды только потому, что, по общему признанию, ревновал.

И последнее, что заставило меня вспыхнуть, это очевидная ошибка, которую я допустил, пригласив Ченнинг на это мероприятие.

Я знал, что она не захочет идти, если попрошу, поэтому вынудил её прийти. Точно так же, как вынудил выйти за меня замуж.

Было понятно, что Ченнинг не будет пытаться слиться с толпой или произвести благоприятное впечатление, но я и представить себе не мог, как меня разозлит то, что я стану свидетелем того, как её откровенно игнорируют и молча осуждают. Я не мог спокойно смотреть на то, как плохо с ней обращаются. Все повернули головы, когда мы вошли, и тут же решили, что ей здесь не место.

Моя реакция была иной. Среди огромного количества высокомодной одежды и драгоценных камней Ченнинг произвела самое большое впечатление. От её неидеальности в море безупречного совершенства у меня перехватило дыхание. Её волосы были неаккуратно уложены, профессионалы не делали ей макияж. Ченнинг не была одета по высшему разряду. Не носила бриллиантов, но, в отличие от них, в старинном медальоне, который она носила на шее, была спрятана фотография Уинни с одной стороны и её сестры с другой. Ценность его была неизмерима. Но никто из этой светской элиты не мог этого понять. Ченнинг улыбнулась только тогда, когда певица завела с ней разговор. Она была здесь чужой и ясно давала понять, что не хочет этого. В то время как все остальные считали её достойной насмешек, я не мог оторвать от неё глаз. Эта женщина была похожа на луч солнечного света в комнате, полной грозовых туч. И понял, как ошибался, думая, что она плохо влияет на Уинни.

Для моей племянницы было гораздо лучше брать пример со своей тёти, чем с любой из этих женщин, полных притворства.

Когда я увидел, что в комнату вошёл мой сводный брат, все клетки моего мозга просто перестали работать. Всё, что я мог чувствовать, это лютая ревность. Я отказывался делить её с ним. Я и так много отдал за ошибку своего отца. И не мог позволить этому ублюдку отнять у меня жену. Неважно, что наш брак был фальшивым. Чувства, копившиеся в самых тёмных уголках моей души, были настоящими.

Поскольку я не хотел больше ничего требовать от Ченнинг, то решил, что лучше просить прощения за то, что поцеловал её, вместо того, чтобы просить разрешение.

Я зажал Ченнинг между своим телом и столешницей в ванной комнате и не беспокоился о том, что меня прервут, или о том, как правильно вести себя на публике. Я мог думать только о том, что хочу поцеловать её. Я хотел, чтобы эти надоедливые люди в зале знали, как мне повезло, что она была со мной на протяжении всего вечера, а не наоборот. В моей жизни было так мало того, на что я хотел претендовать. И меня смущал тот факт, что впервые я готов был нарушить свою застойную, но успешную жизнь, из-за этой женщины. Она так долго была помехой в моей жизни. Как я мог упустить, что, находясь рядом с ней, я чувствовал, что заслуживаю чего-то, что предназначено только для меня? У меня было всё, но ничто из этого не могло заполнить зияющую пустоту там, где должно было находиться моё сердце.

Ченнинг положила руки мне на грудь, чтобы сохранить небольшое расстояние между нашими телами. Она ахнула, когда я поцеловал её, но не отстранилась. Поскольку её рот был приоткрыт от удивления, я просунул язык между её зубами, чтобы полностью ощутить её вкус. На языке остался пьянящий привкус дорогого виски и, как мне показалось, чистого солнечного света. Её рука сжалась в кулак, упираясь в мою ключицу, и я почувствовал, как по её телу пробегает дрожь. Я не мог понять, дрожит ли она от страха или от удовольствия. Меня устраивал любой из этих вариантов. Пока это не было вызвано отвращением, я бы принял это.

Её губы были мягкими, волосы шелковистыми, а кожа гладкой. Девушка издавала сладкие звуки, пока я целовал её со всей страстью, на которую был способен.

Я мог бы пересчитать по пальцам одной руки случаи, когда терял голову, и у меня ещё оставались бы пальцы. С тех пор как я решил, что объединение с Ченнинг – это билет к свободе, я забыл все незыблемые правила, которые вдалбливала в меня мать. Я сознательно игнорировал то, кем был и кем должен был быть, потому что, будучи с ней, чувствовал себя

кем-то лучшим, чем мне когда-либо позволялось быть.

Я запустил руку в волосы Ченнинг и притянул её голову, чтобы углубить поцелуй. Её губы задвигались под моими, а язык начал извиваться, когда мой скользнул по нему. Моя кожа вспыхнула, а дыхание перехватило. Свободной рукой я подхватил подол её платья и приподнял его вдоль мягкой линии бедра. Материал не вызывал особого восторга, но плоть, скрытая под ним на ощупь напоминала бархат. Ченнинг никогда не была худенькой, так что изгибов у неё было более чем достаточно, чтобы заполнить мои ладони.

Я планировал прекратить ласки, когда моя рука окажется у её колена. Однако мой контроль был не таким твёрдым, как обычно. В следующее мгновение моя рука коснулась её обнажённого бедра, и платье тёмными складками легло на моё предплечье. Большим пальцем я дразнил край её едва заметного нижнего белья. Ченнинг замерла и отстранилась. Я наклонил голову, чтобы поцеловать её в шею. Её пульс учащённо бился, а дыхание было хриплым. Её руки на моей груди разжались, и Ченнинг слегка толкнула меня, безмолвно прося дать ей немного пространства.

– Что ты делаешь, Честер? Мы не друзья. И уж точно не любовники. Это выходит за рамки того, чем мы являемся.

Я провёл языком длинную линию от основания её шеи, пока мои губы не оказались у её уха.

– Мы женаты, Харви, – прошептал я. Это казалось самым очевидным ответом на её вопрос. Разве женатые люди не прикасались друг к другу? Разве они не целовались так, словно от этого зависела их жизнь? Разве не хотели друг друга сверх всякой меры?

Я поймал зубами мочку её уха и провёл рукой по поверхности её дрожащего бедра. Я хотел погрузиться в её тепло. Хотел затеряться в её теле, в её объятиях.

– Мы женаты не по-настоящему. В лучшем случае мы враги, Вин.

Я замер. Это был первый раз, когда она назвала меня Вином. Она всегда звала меня Честером, потому что ей нравилось, как это меня раздражает.

Мне понравилось, как прозвучало моё имя, слетевшее с её губ.

Оно звучало как победа.

– Мы можем быть врагами с привилегиями.

Я думал, что она уйдёт после нашего соглашения получив достаточно денег, чтобы оправдать свои усилия. И всё же продолжал находить то, чего хотел от неё. Я накапливал долги, которые, возможно, не смогу выплатить.

– Мы можем быть на одной стороне в этом вопросе, Харви. – Так будет гораздо легче перенести следующие два года.

Я лизнул раковину ею уха, затем переместил руку между её ног и коснулся её через тонкую ткань трусиков. Ченнинг не сжала бёдра и не отстранилась. Одной из рук она обвилась вокруг моей шеи, когда я поцеловал её висок. Я переместил свою руку с её волос на спину, чтобы притянуть ближе. Другой рукой девушка вцепилась в мои волосы. Её кожа была влажной и ароматной. Мне очень хотелось раздеть её догола и исследовать каждый дюйм. Она казалась гораздо более живой, чем те партнёрши, которых я обычно брал в постель.

В её реакции на меня не было ничего отрепетированного или запланированного.

Ченнинг не могла скрыть, что ей нравится, как я прикасаюсь к ней, и наслаждалась тем, что чувствовала от моих поцелуев. Она не могла скрыть свою нерешительность. Её реакция была почти застенчивой. Колебания были очаровательны. Я не был уверен, что когда-либо был с женщиной, которая ничего не хотела от меня, и не был уверен, что возьмёт то, что я предлагаю.

То, как Ченнинг цеплялись руками за разные части меня, заставляло мою кровь бурлить, а голову кружиться. Впервые она прикасалась ко мне таким образом, от типичного ледяного отношения не осталось и следа. Ченнинг прижималась ко мне так, словно не хотела отпускать. Это чувство пересилило лёгкое жжение от того, как она неистово дёргала меня за волосы.

Я продолжал ласкать её сквозь тонкую преграду нижнего белья и наблюдал, как её грудь и шея окрашиваются в ярко-розовый цвет. Девушка задыхалась, а её глаза расширились. Ченнинг откинула голову назад, а хватка из отталкивающей превратилась в притягивающую. Моя рубашка будет вся помята, и невозможно будет скрыть, чем мы занимались в этой ванной комнате.

Именно этого я и хотел.

Я хотел, чтобы мой чёртов сводный брат знал. Хотел, чтобы моя мать осознала, с каким неудержимым желанием она столкнулась. Я хотел, чтобы все эти люди в зале, у которых денег больше, чем сострадания, поняли, что мне посчастливилось получить в свои руки настоящую жемчужину. Драгоценный камень, который сиял ярче, чем все украшения, которые они надевали по особым случаям.

Я провёл губами по её челюсти и запустил пальцы под трусики, которые не позволяли мне касаться обнажённой кожи и нежных складок. Она была влажной, поэтому мои прикосновения легко скользили по её самым чувствительным местам и прямо к её входу.

Я хотел запечатлеть в памяти звуки, которые издавала Ченнинг. Хотел запомнить, как она двигается, как расширяются её глаза и что заставляет её тело извиваться. Эти воспоминания я планировал сохранить навсегда.

Она была шелковистой и горячей.

Я хотел большего, чем просто погрузить в неё пальцы. От этой мысли у меня закружилась голова.

Я снова поцеловал её. На этот раз Ченнинг поцеловала меня в ответ. Наши языки переплелись, губы встретились, а зубы жадно впивались и покусывали. Свободной рукой я схватил её за подбородок и удерживал на месте, не давая отстраниться, пока не кончится воздух.

Её тело сжимало мои пальцы, двигающиеся внутри неё. Каждый толчок и дрожь заставляли мой разум кружиться, а здравомыслие ускользать всё дальше. Я не был человеком, который многое себе позволял. В молодости из меня выбили все пороки. Жаждать чего-то было в новинку. Я сжал её подбородок и заставил смотреть на меня, пока проникал пальцами глубже и кружил по её клитору. Её огромные глаза расширились, а на щеках появился розовый румянец. И не только волосы делали её похожей на созревшую клубнику.

Мне очень хотелось поглотить её.

Ченнинг захныкала и впилась ногтями мне в затылок. От этого лёгкого укола по моему телу пробежали мурашки удовольствия. Я был буквально раскалён добела. Мне хотелось снять свой сшитый на заказ костюм, чтобы соприкоснуться кожа к коже.

– Вин... – От того, как Ченнинг выдохнула моё имя, мой член стал ещё твёрже.

– Ченнинг... – От того, как я прошептал её имя, она кончила на мои пальцы, и всё её тело задрожало.

– Ты только что назвал меня по имени? – выдохнула она ошеломлённо. Её голова покоилась на моём плече, а сама Ченнинг пыталась перевести дыхание и взять себя в руки. Слова были слабыми и сбивчивыми.

– Ты ведь использовала моё. – Я высвободил руку, но продолжал прижимать девушку к стойке. – Тебе не кажется, что мы должны быть на равных, учитывая все обстоятельства?

Ченнинг фыркнула и оттолкнула меня рукой. Затем попыталась пригладить волосы, но её руки все ещё дрожали. Она повернулась лицом к зеркалу и окинула наш помятый внешний вид изумлённым взглядом. Я протянул ей одно из полотенец с монограммой, чтобы она могла привести себя в порядок. С её промокшим нижним бельём мало что можно было сделать. Этот факт вызывал у меня странную гордость. Девушка выскользнула из трусиков и выбросила их в мусорное ведро. Теперь, когда Ченнинг была полностью обнажена под платьем, мне было трудно сосредоточиться на чём-либо ещё.

– Не думаю, что мы должны что-то делать, учитывая все обстоятельства. Это похоже на начало неприятностей, в которые я не могу себе позволить вляпаться. Мы оба знаем, что случается, когда кто-то из моей семьи играет с огнём рядом с кем-то из твоей. Никто из нас не оправится от пожара, Честер.

Я поднял руку к её макушке и провёл ладонью по волосам. Поскольку Ченнинг всегда была слегка взъерошена, её внешний вид казался менее вызывающим, чем мой. Рубашка на мне была помята, её помада размазалась по моим губам, а волосы торчали вверх от её пальцев, сжимавших их.

Мне хотелось сказать ей, что я исключительно хорош в умении тушить пожары, ведь делал это для Холлидеев в течение многих лет. Но не успел ничего сказать, потому что кто-то толкнул дверь, и последний человек, которого я хотел видеть, не считая мамы, подал голос из коридора.

– Ченнинг, ты здесь? Я ищу тебя повсюду. Тебя не было очень долго. Они подали ужин и переходят к молчаливому аукциону. Вин тоже пропал. У леди Холлидей вот-вот случится припадок. – Я стиснул зубы, услышав, как мой сводный брат использует прозвище Ченнинг для моей матери.

Алистер Де Вер вёл себя так, будто ему самое место в моей семье. В то время как Арчи внешне был похож на нашу мать, мы с Де Вером получил гены отца. Он был более молодой, подтянутой, счастливой и уравновешенной версией меня. Я думал, что не смогу испытывать к нему большей неприязни, даже если попытаюсь. А потом Ченнинг взяла его под своё крыло, и все мои негативные чувства к нему многократно усилились.

Ченнинг ткнула меня локтем в живот и отошла от меня. Потянулась вверх, чтобы пригладить волосы, и запоздало попыталась поправить размазанный макияж.

– Я сейчас выйду. – Её голос звучал ровно, как будто наше свидание ни в малейшей степени не повлияло на неё. – Не думала, что кто-то будет скучать по мне.

Алистер фыркнул.

– Большинство из этих людей не заметили бы, даже если бы в комнате взорвалась бомба. Но Вин пропал, а ты была последней с кем его видели. Ты повесила табличку на дверь, чтобы спрятаться?

Ченнинг подалась вперёд и бросила на меня строгий взгляд, показывая, что хочет, чтобы я молчал, перед тем как открыть дверь. Но я не собирался позволить ей уйти с Алистером или упустить возможность прояснить своё положение в жизни Ченнинг, а вскоре и в её постели.

Я шагнул к ней и встретил удивлённый взгляд брата, которого отказывался признавать.

– Я повесил табличку на дверь, чтобы нам не мешали. Нам с Харви нужно было обсудить кое-какие важные дела.

До боли знакомый взгляд парня скользнул по нам, и на его дурацком привлекательном лице появилась ухмылка.

– Похоже, это был довольно напряжённый разговор, но тебе лучше вернуться на вечеринку. Твоя мать готова послать Национальную гвардию на твои поиски. Слышал, как кто-то жаловался, что заплатил больше ста тысяч за то, чтобы усадить незамужнюю дочь за ваш столик. Думаю, твоя мать планирует устроить аукцион холостяков с единственным претендентом.

Я схватил Ченнинг за руку, прежде чем она успела ускользнуть, сжал её пальцы и встретил любопытный взгляд брата.

– Это невозможно. Моя мать знает, что мы с Ченнинг женаты. Она не может продать меня с аукциона, что бы она ни обещала.

Я хотел, чтобы он знал, что Ченнинг под запретом. К моему удивлению, Алистер никак не отреагировал на эту новость.

– Я знаю, что у вас фиктивный брак по контракту. Это было одно из первых, что сказала мне Ченнинг, когда я её нанял. Но похоже, твоя мать забыла об этом. Что меня не удивляет. Она относилась к тебе как к домашнему животному с самого детства. – Алистер пошевелил тёмными бровями, глядя на Ченнинг. – Хочешь убраться отсюда? Меня не приглашали официально и уже собирались выгнать, когда я решил найти тебя. На этой вечеринке совсем не весело. Мы можем классно потусоваться, раз уж ты в городе на ночь.

Прежде чем Ченнинг успела согласиться, я вытолкнул Алистера от дверей ванной комнаты, и мы все вместе вернулись в оживлённый зал. Несколько пар любопытных глаз заметили нас.

– Ченнинг моя спутница. Мы не задержимся здесь надолго. Она вернётся со мной в мою квартиру, а завтра я отвезу её домой. – Это было прямое заявление о праве собственности.

Алистер поднял бровь и тихонько хмыкнул.

– А разве Ченнинг не должна сама решать, хочет ли она уехать со мной или подождать тебя?

Я стиснул зубы. У неё должен был быть выбор, но я боялся, что Ченнинг выберет его. Я не смог бы с этим смириться, поэтому лучше было решить за неё.

– Да ладно. Если моя мать решила продать меня тому, кто больше заплатит, нам нужно убедиться, что этим человеком будешь ты. – Я потянул Ченнинг в сторону банкетного зала.

Я услышал, как Ченнинг сказала Алистеру, что свяжется с ним позже. Меня порадовало, что девушка не выглядела расстроенной из-за того, что я оттащил её от моего сводного брата. Бросив на неё быстрый взгляд, я увидел, что её улыбка померкла. И прочистил горло, когда холод окружил нас, как только мы вернулись в элитный цирк.

Не было ощущения, что мы играем с огнём, как предупреждала Ченнинг. Мы играли с чем-то, что было сложнее контролировать, чем огненную бурю.

Чувства были куда страшнее пламени.

Глава 13

Ченнинг

Я была в шоке от того, что мы с Вином вытворяли в ванной. В мире не было столько виски, чтобы оправдать то, что я потеряла рассудок, как только его руки коснулись моих самых интимных мест. Можно было бы списать это на год воздержания. Я давно не чувствовала мужских прикосновений и ещё дольше не позволяла своим желаниям и потребностям преобладать над здравым смыслом. Если бы кто-то сказал мне пару недель назад, что Винчестер Холлидей станет причиной того, что я позволю своему решению провести год в одиночестве пойти коту под хвост, я бы рассмеялась ему в лицо. Этот человек исторически вызывал у меня желание драться, а не трахаться. Нельзя было отрицать, что я почувствовала невероятное возбуждение, когда Вин ласкал меня. Предполагалось, что в моей романтической жизни уже прошёл этап беспорядочных, торопливых ласк. Я думала, что меня больше не привлекают мужчины, с которыми нам не суждено быть вместе.

Вот только Вин разрушил все мои убеждения. Казалось, он не успокоится, пока не доведёт начатое до конца. Он даже превратил идею быть врагами в нечто более сексуальное и привлекательное. Кто сказал, что привилегии могут быть только у друзей? Разве обязательно нравиться друг другу, чтобы спать вместе? Говорят, единственная эмоция, которая может соперничать с любовью, это ненависть, а её у меня было предостаточно, когда речь шла об Вине. Вполне возможно, что я могла хотеть его, не испытывая к нему никакой привязанности. Люди постоянно вступали в отношения, основанные на похоти и взаимной потребности, а не на любви. Я же была чудачкой, которая влюбилась по уши и начинала планировать будущее, как только кто-то проявил ко мне интерес, потому что не хотела провести остаток своей жизни в одиночестве.

Я хотела уничтожить Вина так же сильно, как и трахнуть его.

Он прав. Мы женаты и застряли вместе на два года, несмотря ни на что. Когда я поклялась быть одной и сосредоточиться на себе, то сделала это с мыслью, что выйду из сексуальной засухи лучшей версией себя. Невозможно было предугадать, что Вин превратит мою социальную жизнь в пустыню. Либо я пирую им, либо испытываю плотский голод до окончания контракта. При наличии только этих двух вариантов я, конечно же, собиралась поесть. Если Вин был готов стать тёплым телом и членом, удовлетворяющим мои потребности, пока тянутся годы контракта, кто я такая, чтобы отказываться? К тому же, когда ещё такой девушке, как я, выпадет шанс трахнуть миллиардера? Причём очень красивого миллиардера, о котором, по словам моего второго бывшего мужа, я без умолку болтала. Возможно, мне всегда было немного любопытно, какого это – заняться сексом с Вином. Но я никогда не позволяла этим порочным мыслям развиваться. Мне не нужно было любить его, чтобы испытывать желание. Он легко это доказал.

Слишком легко было уговорить себя, что враги с привилегиями – не такая уж плохая идея. А Колетт хватил бы удар, если бы её драгоценный наследник опустился до того, чтобы кувыркаться в простынях с такой простолюдинкой, как я. Всё, что повышало её кровяное давление, было для меня победой.

После того как мы вернулись на банкет, его встревоженный помощник и мать тут же утащили Вина, который не выглядел счастливым оттого, что ему пришлось оставить меня. Алистер любезно решил остаться, чтобы составить мне компанию. Он даже предложил ещё выпить, но я отказалась, так как после первого же бокала у меня начались неприятности.

Я чувствовала, как Вин смотрит на меня со сцены, где он произносил напыщенную речь, благодаря всех за присутствие и щедрые пожертвования. Вин отпустил банальную шутку о том, что еда едва ли стоит цены входного билета. Было очевидно, что он пытается поторопиться с выполнением формальностей и сбежать, но мать не позволила ему этого сделать. Колетт схватила его за руку и удержала на месте, когда взяла микрофон, изображая щедрую и скромную хозяйку.

Я оглядела комнату в поисках своей новой подруги Беверли, желая познакомить её с Алистером. Они были почти одного возраста, оба талантливы и целеустремлены. Мне казалось, что у них будет много общего. Я не была свахой, учитывая мой ужасный послужной список, но хотела попробовать свои силы с ними двумя. Прежде чем я успела найти её, перед нами с Алистером остановился начальник охраны Вина. Крупный, мускулистый мужчина выглядел достаточно свирепо, чтобы заставить любого сделать шаг назад.

Я привыкла к тому, что он скрывается в тени с тех пор, как оказалась в поместье Холлидеев. Однако Алистер не был так хорошо знаком с командой Вина и громко сглотнул, нервно отодвигаясь от меня.

– Босс сказал, что тебя не приглашали, парень. Он хочет, чтобы ты ушёл, – хриплый голос мужчины был бесстрастным и ровным. – Я с радостью провожу тебя к выходу.

Алистер негромко усмехнулся и поднял брови.

– Я пришёл как «плюс один», заплатил за вход и участвовал в аукционе. Я имею такое же право находиться здесь, как и все остальные.

Выражение лица Рокко ничуть не изменилось. Он продолжал пристально смотреть на молодого человека, и я не могла больше выносить неловкости.

– Меня тоже не приглашали. И я не заплатила ни цента за вход. Если Честер выгоняет людей на основании этих требований, то вам следует попросить уйти и меня. – Я чувствовала на себе пристальный взгляд Вина из другого конца комнаты, когда спорила с его охранником. – Пойдём, Алистер.

Я повернулась к молодому мужчине, чтобы подтолкнуть его к выходу. Он запротестовал, но Рокко быстро протянул руку, чтобы не дать мне уйти.

– Мистер Холлидей ясно дал понять, что вы должны подождать, пока он закончит свою речь, мисс Харви. Пожалуйста, не заставляйте меня удерживать вас.

Алистер нахмурился и открыл рот, чтобы возразить на тонко завуалированную угрозу. Я привыкла к тому, что Вин и его люди угрожают мне, добиваясь своего. И поняла, что для того, чтобы избежать давления, лучше всего притвориться, что ты не боишься своего противника.

– Если я «заставлю» тебя устроить сцену, чтобы задержать меня здесь, леди Холлидей откусит голову вашему боссу. А потом и твою. Если заставишь «парня» уйти, я пойду с ним. Передай Честеру, что я сказала, чтобы он смирился с этим. Семья есть семья. Он должен знать это лучше, чем кто-либо другой.

Мы с Рокко напряжённо смотрели друг на друга. Я видела, как он взвешивает все «за» и «против», чтобы силой вывести Алистера. В конце концов он, должно быть, решил, что я вполне могу опозорить себя или Вина, и поспешно ретировался.

Я покачала головой, глядя на его широкую удаляющуюся спину, и встретилась взглядом с Алистером.

– Не понимаю, почему ты так решительно настроен наладить отношения с Вином. От него больше проблем, чем пользы. К тому же в комплекте с ним идёт его Злая Ведьма. – Я игриво ткнула Алистера в руку и заметила тоскливый взгляд в его глазах. Серые глаза были светлее и ярче, чем у Вина. В отличие от старшего брата, он не мог использовать свой взгляд в качестве оружия. Это делало разницу в их воспитании очевидной. – Твоя семья любит тебя. Я не понимаю, почему ты бьёшься головой о кирпичную стену, чтобы добиться чего-то от Холлидеев. Они едва терпят друг друга. Не уверена, что они знают, что такое любовь.

Алистер одарил меня однобокой улыбкой и засунул руки в карманы своих брюк в тонкую полоску. Он был одет в сшитый на заказ костюм, который выглядел более стильно, чем у многих других в комнате. Достаточно одного взгляда, чтобы понять, что этот парень не из старых денег. Он был из новых до мозга костей и выделялся совсем не так, как я.

– Я тоже не понимаю, почему так сильно хочу, чтобы Вин меня признал. Я многим ему обязан за то, что он вмешался, когда моя сестра была больна. Я восхищаюсь его деловой хваткой и тем, как он держит себя в руках. Занявшись дизайном, я решил, что лучший способ – оставаться рядом с бизнесом Холлидеев. Вин покупает и развивает недвижимость. Я делаю эти объекты красивыми. В глубине души мне всегда хотелось стать его партнёром в крупном проекте. У меня никогда не будет возможности узнать своего настоящего отца. Думаю, Вин единственный, кто может дать мне понимание того, что я могу упустить. – Алистер ткнул меня в ответ и заставил улыбнуться, чтобы развеять мрачное настроение. – К тому же, выводить его из себя – это весело. Звук, который издаёт айсберг, когда трескается, доводится слышать не каждому.

Интересное сравнение. Мне был слишком хорошо знаком этот звук, когда дело касалось Вина.

– Не жди, что Вин одумается. Он чертовски упрям. И что ещё важнее, всё ещё горюет о потере брата. Вин никогда не говорил об этом, но он обожал Арчи. Не уверена, что в его маленьком сердце найдётся место для ещё одного.

Он был в ярости, когда Арчи вернулся домой с поджатым хвостом. У меня всегда было ощущение, что Вин хочет, чтобы его брат держал жену и дочь как можно дальше от Бухты. Несмотря на то, что скучал по нему и был один, чтобы выполнять поручения Колетт, он не хотел, чтобы Арчи поддался давлению Холлидеев. Вин не пожелал бы такой участи своему сводному брату, даже если не признавал его и их отношения.

– Ты порядочный человек, Алистер. Бери деньги и беги.

Он взглянул на меня краем глаза.

– Так вот что ты собираешься делать?

Я моргнула, потому что редко вспоминала о том, что стану богатой женщиной после того, как наш брак с Вином будет мёртв и похоронен.

– Я не из тех, кто бегает. Скорее буду медленно прогуливаться. Или уеду на крутом велосипеде, который недавно купила. – Моя ситуация отличалась тем, что мне не удастся полностью вычеркнуть Холлидеев из своей жизни. У меня был постоянный страх, что я всё ещё буду связана с Вином даже после того, как наша сделка будет завершена. Пока Уинни не станет достаточно взрослой, чтобы самостоятельно принимать важные жизненные решения, я застряну с ним. – И я пока не знаю, возьму ли эти деньги. Не хочу, чтобы у Вина было что-то, чем он мог бы попрекать на меня до конца моих дней. Ты должен дать мне прибавку к зарплате и повышение, когда придёт время.

Я пошутила, но Алистер кивнул с серьёзным видом.

– Так и планирую сделать. Я не знал, что ты занималась антиквариатом и коллекционными вещами. Мы всегда ищем подлинные, уникальные в своём роде вещи для наших клиентов. Ты сможешь работать в отделе поиска и комплектования, когда у тебя появится свободное время.

– Я не гожусь для такой должности. – Я повторила то, что сказала Вину, когда он думал, что сможет провести меня через чёрный ход в один из эксклюзивных аукционных домов. – У меня нет образования и связей, которые потребовались бы для такой карьеры.