Текст книги "Молчание монстров (ЛП)"

Автор книги: Джей Крауновер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 17 страниц)

Вин скользнул рукой вверх и вниз по моему позвоночнику, как будто гладил большую кошку. Я задрожала от его ласк и тихо застонала, когда почувствовала прикосновение его губ к моей шее сзади. Я хотела сказать ему, что он может быстро трахнуть меня, чтобы вернуться к покупке и продаже половины мира, но не могла найти слов. Мне слишком нравилось, когда он относился ко мне как к настоящей любовнице, а не как к удобной дырке...

Я застонала, когда он вышел и вошёл с большей силой. От этого движения моё тело скользнуло по столу, создавая ещё больший беспорядок из-за разбросанных вещей. Я была уверена, что никогда в жизни не чувствовала себя такой наполненной и так основательно оттраханной.

Вин просунул руку между моей талией и древним деревом. Я подумала, что он собирается придержать меня подальше от края, чтобы смягчить удар, когда будет вколачиваться в меня. Все моё тело содрогнулось, а пальцы на ногах поджались. Ощущения были невероятными, когда мужчина скользнул пальцами вниз и закружил по моему клитору. Чувства бушевали во всём моём теле, я тяжело дышала, ударяясь о полированную поверхность. Моё тело подалось назад навстречу движениям Вина. Я услышала, как он выругался, и почувствовала, как его зубы впились в изгиб моей шеи и плеча. Там должны были остаться следы от укусов, в дополнение к синякам в форме пальцев, которые он оставил на моих бёдрах.

Вин двигался быстрее и начал задевать более глубокие и чувствительные места. Это было так хорошо, что у меня закатились глаза, и я двигалась вместе с ним вслепую. Это было грубо и почти по-животному. Моё тело пульсировало вокруг него, становясь всё более влажным и скользким. Звуки, которые мы издавали, уступали по непристойности только звукам, издаваемым нашими соединёнными телами. Вин тихо выругался, прижавшись губами к моей коже, затем переместился так, что его губы слегка коснулись моего уха. Лёгкий доступ к одному из моих любимых мест для поцелуев был преимуществом моей новой причёски. Когда его указательный палец начал описывать круги вокруг маленького нежного бутона, мой оргазм был неизбежен. Мы едва успели поцеловаться, а я уже была на грани того, чтобы кончить. Я не была уверена, что это больше говорит о его мастерстве или о моей реакции на него.

Заведя руку за голову, я схватила Вина за волосы. Он прижался грудью к моей спине, и я почувствовала биение его сердца.

– Я сейчас кончу, – я повернула голову и стала двигаться с большим энтузиазмом, встречая его толчок за толчком.

Вин провёл языком по линии вокруг моего уха и дал необычное обещание.

– Я всегда заставлю тебя кончить, Ченнинг. Я никогда не делаю ничего наполовину.

Я застонала, испытывая дрожь желания и удовлетворения. Моё влагалище пульсировало вокруг его члена. У меня перехватило дыхание, когда я поддразнила его:

– Как думаешь, Наполеон когда-нибудь говорил что-то подобное, когда у него был этот стол?

Вин хмыкнул, прежде чем выпрямиться. Он продолжал двигаться позади меня, и я нашла своё завершение. И ахнула, когда мужчина шлёпнул меня по заднице в порыве страсти, прежде чем кончить в меня.

– Наполеон был недостаточно высок, чтобы трахать кого-нибудь на этом столе. – В его голосе звучало полное удовлетворение, когда он промурлыкал эти слова мне на ухо.

С хлюпающим звуком он вышел из меня. Слава Богу, в его кабинете была ванная комната для руководителей, потому что мы оба были в полном беспорядке.

Когда привели себя в порядок и перекусили давно забытой выпечкой, я наконец-то решилась спросить его, узнал ли он что-нибудь новое о поместье. От мрачного выражения его лица у меня по коже побежали мурашки. Очевидно, в этой истории было что-то ещё.

– Нужно проверить полы, – отрывисто ответил Вин. – Рокко сказал, что под ними, вероятно, есть безопасные комнаты времён войны за независимость. Держи Уинни пока подальше от поместья. Это небезопасно для вас обоих.

Я нахмурилась и провела пальцем по кончику его носа, и он не укусил его.

– Твой брат держит Уинни под замком. Он очень серьёзно относится к её безопасности.

Вин фыркнул.

– Сводный брат...

Я щёлкнула его по лбу и напомнила:

– У нас обоих есть призраки в этом доме, которых нужно изгнать. Чем больше ты хочешь, чтобы я держалась подальше, тем сильнее моё желание разнести это поместье по камешку.

Вин тяжело вздохнул и притянул меня ближе, чтобы обнять.

– Я поклялся, что буду защищать тебя от своей матери. Но не знал, как трудно будет сдержать это обещание.

Миллион разных мыслей пронеслись у меня в голове после его пораженческих слов. Все недооценивали, на что была готова пойти Колетт Холлидей.

Когда дело касалось этой женщины, планка была на пределе. Ниже опуститься было невозможно.

Эмоция, которая вырвалась наружу, была внезапным желанием уберечь Вина от всего того вреда, который могла причинить его мать.

Но больше всего меня беспокоило то, что у этого человека и так было всё.

Последнее, что ему было нужно, это моё сердце.

Глава 20

Вин

– Ты удивлён тем, что твоя мать способна на убийство? – За словами сводного брата последовал сухой смех.

Я встретил его взгляд, поразительно похожий на мой собственный, и удивился, почему мне захотелось высказать свои худшие опасения молодому человеку, с которым поклялся не иметь ничего общего. Понятия не имею, как Ченнинг уговорила меня прийти на ужин в городской дом Алистера. Мне пришлось исполнить целый танец с бубнами, чтобы убедиться, что за мной не следят, потому что по-прежнему не хотел, чтобы кто-то знал, где находится Уинни. Наверное, потому, что Ченнинг пригласила меня сразу после того, как я уговорил её на секс в ванной комнате моего офиса, когда мы принимали душ после разгрома стола. Она использовала племянницу в качестве приманки, утверждая, что Уинни очень хочет меня видеть. Однако, как только мы добрались до стильного дома, Ченнинг и Уинни увлеклись каким-то аниме-шоу, с которым их познакомил Алистер.

Когда он предложил мне выпить, я согласился и последовал за ним в небольшой сад на крыше здания. Это был уединённый оазис в самом сердце такого оживлённого города. Я нехотя сказал ему:

– У тебя прекрасный дом. – В нём было гораздо более спокойно, чем в поместье.

Алистер потягивал свой напиток и наблюдал за мной поверх края бокала. В уголках его глаз появились морщинки, когда он улыбнулся. Выражение его лица так напомнило мне Арчи, что у меня сжалось сердце. Было странно испытывать столько неприязни к человеку, в котором я видел себя и своего брата.

Он не ответил на комплимент. Вместо этого спросил:

– А ты знал, что у твоего отца была смертельная аллергия на арахис?

Это была такая неожиданная смена темы, что мне пришлось на мгновение задуматься.

– Откуда ты это знаешь?

У нас в штате всегда был повар. Моя мать никогда была у плиты. Я же не умел готовить даже элементарные блюда, пока не стал ухаживать за Уинни. Не могу припомнить, чтобы у моего отца когда-нибудь была аллергическая реакция на что-либо. Но он всегда путешествовал с помощником, который занимался всеми аспектами его жизни, включая питание. Я не мог вспомнить, когда в последний раз ел что-то вроде сэндвича с арахисовым маслом и желе. Казалось, в моём детстве этого не хватало.

– Однажды отец накормил меня сэндвичем с арахисовым маслом и желе, пока мама была на работе, и я чуть не умер. Ни у кого в моей семье нет аллергии, поэтому я всегда считал странным, что она есть только у меня. После того как узнал, что во мне течёт кровь Холлидея, я провёл небольшое расследование. То же самое случилось с твоим отцом, когда он был молод. В его школе не заботились об аллергических реакциях и давали арахисовое масло в качестве закуски. Он чуть не умер, и твои бабушка и дедушка закрыли школу. Это известный факт в высших кругах общества. Арахис был практически запрещён во всех местах, где он часто бывал, – Алистер хихикнул, но в этом звуке не было веселья. – Колетт не была его первым выбором в качестве жены. Холлидеи сами выбрали её, но он положил глаз на кого-то другого. На ту, кого не одобрила бы семья. Он хотел сбежать с ней и оставить семейное состояние.

– Точно так же, как Арчи. – Я не мог не уловить связь.

Мой сводный брат кивнул и закинул ноги на край большой ямы для разведения костра, которой, похоже, часто пользовались.

– Твой отец так и не смог выбраться из Бухты. У него случилась аллергическая реакция, и он провёл в больнице несколько недель. Ходят слухи, что приступ был настолько сильным, что недостаток кислорода в дыхательных путях привёл к серьёзным повреждениям органов. К тому времени, как он встал на ноги, девушка, которую он так отчаянно любил, бесследно исчезла. Он хотел разыскать её, но Колетт была рядом с ним круглосуточно. Из-за своей физической слабости и настойчивости родителей он никак не мог избежать женитьбы на твоей матери. А когда в разгар всего этого умерли её родители, он почувствовал себя ответственным за неё. Я знаю, насколько ты умён, поэтому не стану спрашивать, можешь ли ты придумать кого-нибудь, кроме Колетт, кому было бы выгодно отравить твоего отца так своевременно. Как по мне, время, когда произошёл несчастный случай с твоими бабушкой и дедушкой, довольно странное совпадение. Всё выстроилось таким образом, чтобы дать твоей матери именно то, что она хотела.

Я отхлебнул янтарную жидкость из хрустального бокала. От ликёра и подозрений у меня зашумело в голове.

– Откуда ты всё это знаешь? Никто в моей семье никогда не говорил о том, что мой отец чуть не умер от аллергии.

Алистер снова рассмеялся. Этот смех прозвучал ещё более горько, чем первый.

– За несколько недель до смерти твоего отца кто-то принёс испорченную еду в мою комнату в общежитии колледжа. Я заказывал еду в заведении, где хорошо знали о моей аллергии, и не проверил, прежде чем начать есть. После первого же укуса у меня почти сразу случился анафилактический шок. К счастью, мой сосед по комнате учился на медицинском и знал, как пользоваться автоинъектором эпинефрина. Меня госпитализировали на несколько дней, но я запросто мог умереть. Я был всего лишь ребёнком и ничего не знал ни о мире, ни о семье Холлидей. И не представлял особой угрозы для Колетт. Когда я попытался разыскать курьера, заведение закрыли, а владелец сменился. Никаких записей не осталось. Я больше не ем ничего, что не приготовлено моим личным шеф-поваром. Я больше никогда не дам твоей матери такой лёгкой возможности, – Алистер склонил голову набок и пристально посмотрел на меня. – Никто в твоей семье не говорит о том, что случилось с твоим отцом. Холлидеи могли остановить Колетт в любой момент, но они этого не сделали. Представь, что твои родители предпочли бы, чтобы ты умер, а не женился на человеке, которого они не одобряют.

Спиртное развязало мне язык настолько, что я смог подколоть:

– Разве он и не твой отец? – В конце концов, именно благодаря его происхождению он попал в поле зрения моей матери.

– Не знаю, хочу ли называть так этого труса. Он делал всё, что хотели Холлидеи, но продолжал спать с простыми, добрыми женщинами. С такими, как моя мать. Он знал, на что способна Колетт, и ничего не сделал, чтобы остановить её. Конечно, возможно, твой отец умер от продолжительной сердечной недостаточности. Но если спросишь меня, считаю ли я, что Колетт Холлидей может пойти на убийство, чтобы получить желаемое, то ответ однозначный: «да».

Я постучал по краю хрустального бокала и уставился в небо. Было темно, но огни города окрашивали всё в тёмный, приглушенный серый цвет. Я начинал ненавидеть всё, что связано ним.

– Почему ты так решительно настроен на связь с Холлидеями, если считаешь, что моя мать пыталась тебя убить? Разве не глупо провоцировать её?

Алистер опустил ноги и наклонился ко мне.

– Колетт – Холлидей только по браку. Мне кажется, все забывают, что эту фамилию ей дали, она не получила её при рождении. Я больше Холлидей, чем она, так почему же должен позволять ей мешать мне узнать мои корни? – фыркнул Алистер. – Она контролирует тебя. Этого ей должно быть достаточно.

Чувствуя себя особенно незащищённым, я не мог не напомнить ему:

– Я дал тебе денег, когда твоя сестра заболела. Моя мать не имеет решающего голоса во всём, что я делаю.

– Если бы это было правдой, ты бы не был фиктивно женат на Ченнинг. У тебя были бы нормальные отношения, и ты попросил бы её выйти за тебя замуж, потому что любишь её. Любой, у кого есть глаза, видит, как ты к ней относишься.

Я не смог опровергнуть его проницательные утверждения.

– Ченнинг считает меня угрозой. Я был не очень добр к ней. Наша семейная история не способствует простоте в отношениях между нами. Даже без участия моей матери нормальные отношения невозможны.

– Откажись от всего этого. – Тон Алистера стал неожиданно серьёзным. – Избавься от всего, что мешает вам быть вместе. Твой отец был готов это сделать. Арчи тоже. Ченнинг заслуживает мужчину, готового предпочесть её всему остальному. Я не собирался связываться с Холлидеями, пока не заболела моя сестра. Если бы мне не нужны были деньги и моим родителям удалось всё уладить, единственное, о чём бы я попросил, это возможность узнать тебя получше. Я занялся дизайном из-за тебя, Вин. Я восхищался тобой задолго до того, как узнал, что мы родственники.

Приподняв брови, я задумчиво посмотрел на молодого человека.

– Сможешь ли ты бросить всё теперь, когда узнал каково это – иметь больше денег и власти, чем ты когда-либо мог себе представить? – Кто в здравом уме захочет добровольно превратиться из необычного в обычное?

Мой сводный брат откинулся в кресле и одарил меня яркой ухмылкой.

– Уинни сказала, что Ченнинг считает, что иметь больше всегда лучше, чем не иметь достаточно. В этом есть доля правды, но моя жизнь перевернулась с ног на голову, когда я узнал, что у меня есть ещё один родитель. Думаю, мы должны стремиться к тому, чтобы иметь достаточно, чтобы быть счастливыми. Чем больше денег и власти ты накапливаешь, тем дальше ты от того, чего хочешь на самом деле.

Он был прав. Ченнинг всегда была вполне довольна своей обычной жизнью, и именно поэтому она показалась мне необычной.

– Неважно, настоящие ли у вас отношения с Ченнинг. Колетт этого не примет. Она в опасности с тех пор, как ты начал проявлять к ней хоть малейший интерес. В конце концов тебе придётся выбирать.

Алистер поднялся на ноги и, проходя мимо, похлопал меня по плечу. Уже почти подошло время ужина, и он оставил меня наедине с моими мыслями и слабыми звёздами, пытавшимися пробиться сквозь световое загрязнение от городского освещения.

Бо́льшую часть времени мне казалось, что я могу закрыть небо одной рукой. Но только не сегодня. В кои-то веки я осознал, насколько был смехотворно мал и неуместен. Я поднялся на ноги и повернулся, чтобы направиться внутрь, но остановился, когда позвонил Рокко.

Подойдя к балкону, я посмотрел на раскинувшийся внизу город. Мой голос был напряжённым, когда я ответил на звонок.

– Полагаю, ты что-то нашёл. – Этот мужчина не из тех, кто опускает руки, как только берётся за дело. Это была одна из причин, по которой мы так хорошо сработались.

– Медицинский центр заброшен. Похоже, помещение опустошили и вычистили в спешке. Я разыскиваю всех, кто был в штате. На данный момент нет никаких записей о приёме на работу или государственной лицензии. Возможно ли, что твоя мать все эти годы занималась бизнесом-призраком?

Я вдруг пожалел, что не курю или не держу ещё один бокал спиртного.

– Я почти уверен, что всю жизнь прожил в темноте. Не думаю, что есть такая черта, которую моя мать не переступила бы, чтобы убедиться, что все и вся действуют в соответствии с её желаниями, – я закрыл глаза и потёр их свободной рукой. – Пока пытаешься найти сотрудников, попробуй разыскать кого-нибудь, кто работал в главной больнице Бухты до того, как мои родители поженились. Кто-то упоминал, что мой отец был болен прямо перед их помолвкой. Похоже, что моя мать могла манипулировать ситуацией за кулисами задолго до того, как мы с Арчи появились на свет.

Рокко вздохнул.

– Я говорил тебе, что переезжать в Бухту после смерти отца было неразумно. В твоей семье уже давно не всё в порядке.

Я усмехнулся и открыл глаза. Давно пора было трезво взглянуть на вещи.

– Я – то, что не в порядке. – Не было никакого оправдания слепому следованию по пути, проложенному для меня ещё до рождения. Конечно, он был вымощен золотом и усыпан всеми роскошествами, о которых только может мечтать человек. Всё, от чего мне пришлось отказаться, это от собственного мнения.

Низкий смех Рокко донёсся до моего уха.

– Никогда бы не подумал, что у миллиардеров бремя тяжелее, чем у обычных людей. Я буду продолжать копать, пока не найду что-нибудь стоящее, – наступила пауза, прежде чем он спросил: – Ты уверен, что Конрад – шпион твоей матери? Много лет дружбы можно выбросить на ветер, если ты ошибаешься.

– А если я прав... – Неизвестно, как много в моей повседневной жизни было по рекомендации моей матери. Я беспрекословно следовал указаниям Конрада, потому что искренне верил, что мы с ним созданы из одной ткани.

– Если ты прав, я могу похоронить его в такой глубокой яме, что его никогда не найдут. – Я не мог понять, серьёзно ли говорит бывший военный или нет. И решил, что в моих интересах не задавать вопросов.

Я положил трубку и вошёл в дом. Как только открыл дверь, меня встретил звонкий смех. Голос Уинни звучал легче и веселее, чем я слышал за последнее время. Она говорила как ребёнок, который знает, как веселиться. Если я не приму меры, у неё украдут радость так же, как у меня. Я не мог этого допустить.

Когда мой взгляд встретился со взглядом Ченнинг, я заметил, что её глаза ярче, чем звёзды на улице. То, как она мне улыбнулась, заставило меня почувствовать себя на миллион долларов. Это было безумием, что её улыбка имела больший вес в моём сердце, чем деньги.

Я взъерошил рыжие волосы Уинни и поцеловал Ченнинг. Мой сводный брат поймал мой взгляд и понимающе подмигнул мне. Он жестом указал на стол, заставленный едой, и призвал всех есть.

В середине ужина Уинни спросила:

– Как долго я ещё пробуду в городе?

Я невольно напрягся. Ченнинг заметил мою реакцию и наклонилась, чтобы погладить Уинни по плечу.

– Тебе скучно? Мы ещё даже не сходили в мою любимую пиццерию.

Я потрепал её волосы, и Уинни отстранилась.

– Мне не скучно. Но ходить в школу и обратно – полный отстой. Мне приходится вставать очень рано, чтобы успеть вовремя, – Уинни посмотрела на меня широко раскрытыми глазами. – Всё было бы не так плохо, если бы я могла летать на вертолёте.

Алистер издал низкий свист.

– У тебя есть вертолёт? Впечатляет, мистер Холлидей. Похоже, мне придётся подтянуть свою корпоративную игру, чтобы не отставать.

– У него ещё есть частный самолёт. Я летала на нём однажды, когда дядя Вин возил меня в Париж. – Уинни просто констатировала факты, но от её откровения Ченнинг выглядела так, словно съела лимон.

– Пока что ты можешь добираться на машине. Как только я улажу некоторые личные дела, мы обсудим, что лучше – оставить тебя в твоей школе или перевести в городскую.

Подумав обо всех тех решениях, которые мне не позволяли сделать для себя, я пообещал ей:

– Сообщи нам, что ты предпочитаешь, и я сделаю всё возможное, чтобы учесть твои пожелания.

Уинни кивнула, но её игривый настрой угас.

– Ты собираешься объяснить, что происходит? Я всё время спрашиваю тётю Ченнинг, но она ничего мне не говорит, – она указала на молодого человека, сидящего во главе стола. – И дядя Алистер тоже.

У меня защемило в груди, когда она назвала кого-то другого «дядей». Эта честь так долго принадлежала только мне, что я не был уверен, что хочу её разделить.

Чувствуя мою внутреннюю борьбу, Ченнинг вмешалась.

– Я говорила тебе, что ты не будешь пользоваться вертолётом, если только это не чрезвычайная ситуация. Мы имеем дело со сложными взрослыми вещами, о которых тебе сейчас не стоит беспокоиться, – она пригладила волосы Уинни, которые я взъерошил. —Ты ведь помнишь, что мы с дядей защитим тебя, несмотря ни на что?

Племянница неохотно кивнула.

Ченнинг усмехнулась.

– Доверься нам.

Уинни надулась в знак протеста, пока Алистер не ткнул вилкой в её тарелку, чтобы украсть немного картофельного тарта, который она приберегла для того, чтобы съесть в конце трапезы.

Напряжение спало так легко.

До меня дошло, что это был первый настоящий семейный ужин в моей жизни. Мне хотелось запомнить каждый момент, потому что, возможно, это была моя последняя попытка увидеть что-то настолько нормальное и душевное, когда все уродливые секреты, которые моя семья замалчивала годами, обретут голос.