Текст книги "Молчание монстров (ЛП)"

Автор книги: Джей Крауновер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 17 страниц)

– Пекарня, в которой работала твоя мама, до сих пор находится на том же месте. Она несколько раз меняла владельцев, но до сих пор является любимым местом местных жителей. Ты там практически выросла. Может, стоит узнать, нет ли у них вакансий? – Вин предложил эту информацию вскользь, но я услышала в его тоне глубокую ностальгию.

Его любовь к пекарне потрясла меня. Особенно если учесть, что именно там встретились и полюбили друг друга Уиллоу и Арчи.

Уинни взглянула на меня. Я рассмеялась и протянула руку, чтобы стереть с её лица немного шоколадного соуса.

– Ты умеешь печь, тётя Ченнинг?

– Немного. Меня научила твоя бабушка. Однако у твоей мамы это получалось гораздо лучше. Что бы она ни приготовила – всегда получалось потрясающе, хотя она никогда не следовала рецептам в точности. Уиллоу была очень талантлива.

Когда Арчи и Уиллоу сбежали, чтобы пожениться и вырваться из-под влияния Колетт, выпечка моей сестры помогла им двоим удержаться на плаву. Арчи не сразу понял, что жить от зарплаты до зарплаты – это не тот образ жизни, который он хотел для своей семьи, хотя они никогда не голодали и не беспокоились о том, что им негде жить.

Уинни издала печальный звук, и в её глазах появилось отстранённое выражение.

– Хотела бы я больше помнить о родителях. У меня есть смутное ощущение, что меня очень любили. Думаю, это больше, чем получают некоторые другие дети.

Вин очень серьёзно посмотрел на неё.

– Всё верно, Уинни. Есть дети, у которых в жизни есть оба родителя, но они никогда не познают этого чувства. Если бы у твоего отца был выбор оставить тебе что-то, он бы оставил осознание, что любил тебя всем сердцем. Арчи совершил много ошибок на своём пути, но действительно хотел сделать всё правильно для тебя и твоей мамы.

При этих словах Вина у меня защемило в груди. Сколько его знаю, я никогда не слышала, чтобы он говорил с сентиментальностью или уязвимостью. Я всегда считала его генеральным директором-роботом, у которого на уме только бесконечная погоня за прибылью. Меня шокировало, что он мог показать себя с такой неприкрытой стороны перед Уинни.

Она доела мороженое и откинулась на спинку кресла. После проведённого вместе вечера, казалось, Уинни стала меньше сопротивляться идее, что мы с Вином объединим усилия в фиктивном браке. Для юной девушки это было слишком сложно. К счастью, моя племянница была мудрее своих лет, и ей помогало то, что она родом из мира, где люди не следовали правилам, а сами их создавали.

– Я очень рада, что ты будешь рядом, тётя Ченнинг. И рада, что сможешь помочь дяде Вину. Пока вы двое пытаетесь поддерживать нормальные отношения, я не буду вмешиваться в ваши дела. Но если будете плохо относиться друг другу, я не останусь в стороне. Когда вы ссоритесь, это меня очень напрягает.

Мы с Вином обменялись понимающими взглядами. Мы прекрасно понимали, насколько сложно будет выполнить её просьбу. Просто мы были слишком разными, и когда оказывались вместе, всегда возникали трения, даже если никто из нас не стремился разжечь огонь.

– Я уверена, что мы все сможем найти общий язык и сделать так, чтобы всё получилось, если приложить немного усилий, – произнесла я, хотя нетрудно понять, что сама я в это не верила.

Даже если нам с Вином удастся вести себя хорошо в течение всего срока действия контракта, Колетт превратит мою жизнь в ад, как только я переступлю порог её владений.

Глава 8

Вин

– Ты хочешь моей смерти, да? Хочешь, чтобы я оказалась на глубине шести футов под землёй вместе с твоим отцом и младшим братом? Не могу поверить, что ты был настолько жесток, чтобы снова притащить члена этой семьи в мой дом. Мне всегда было интересно, ненавидишь ли ты меня? Сегодня сомнений не осталось, Винчестер.

Я пригнул голову и потянул Ченнинг себе за спину, чтобы избежать чрезвычайно дорогой чайной чашки, которую моя мать бросила мне в голову. Я ожидал бурной реакции, но не был готов к тому, что она закатит истерику, как ребёнок. Это не соответствовало её холодному, отстранённому характеру.

– Я не ненавижу тебя. И не хочу, чтобы с тобой случилось что-то плохое, мама. Ты требовала, чтобы я женился, невзирая на мои протесты. Ты приходишь в ярость, когда я не делаю того, что ты хочешь. А теперь хочешь, чтобы я почувствовал себя виноватым за то, что послушал тебя?

Ченнинг схватила меня за рубашку и наклонилась, чтобы взглянуть на бьющуюся в истерике женщину. Я почувствовал, что она тихонько наслаждается возможностью наблюдать за тем, как Колетт Холлидей выходит из себя.

– Я хочу, чтобы ты женился, но не на первой встречной. Тебе нужно жениться на ком-то достойном, со статусом. Есть бесконечное множество женщин, которые могут принести пользу нашей семье и создать для тебя счастливый дом. Я никогда не соглашусь, если ты свяжешь себя узами брака с кем-то недостойным фамилии Холлидей.

Мама никогда не упускала возможности поставить человека на место. Не было ничего необычного в том, что она была более чем готова поставить меня в такое же положение, в каком она была с моим отцом. Родители никогда не скрывали, что их брак был основан на бизнесе, а не на любви. Мой отец был практически трофеем, над которым мать трудилась днём и ночью. Она фыркнула и холодно продолжила:

– Я не собираюсь делить свой дом с какой-то бродяжкой, которую ты притащил с улицы. Тебе прекрасно известно, чем это заканчивается, когда люди из разных слоёв общества пытаются объединить свои жизни. Если продолжишь упрямиться, тебя ждёт только трагедия.

Моя мать снова фыркнула и скрестила руки на груди.

Она была довольно высокой и держалась с нескрываемым чувством собственного достоинства. Люди часто называли Холлидеев американской королевской семьёй. Колетт полностью разделяла эту иллюзию. Она искренне считала себя королевой, а всех, кто не принадлежал к семье Холлидей – своими подданными.

Я хмыкнул, когда Ченнинг ущипнула меня за кожу на боку и прошептала:

– Я же тебе говорила.

– Я не позволю тебе выбирать для меня невесту, мама. И не собираюсь жениться на ком-то с единственной целью помочь корпорации. До сих пор я безропотно позволял тебе планировать моё будущее и должен где-то подвести черту. Я знаю Ченнинг дольше и доверяю ей больше, чем любой из случайных женщин, с которыми ты заставляла меня встречаться последние пару месяцев. Уинни любит её, и это самая важная причина, по которой я попросил её выйти за меня.

– Я запрещаю. – Моя мать сузила глаза, и мне показалось, что она пытается прожечь дыры в моём теле, чтобы взглянуть на Ченнинг. – Ни один Харви никогда не будет желанным гостем в моём доме.

Меня раздражало это повторение и то, как она воспринимала всё, что я говорил, как нечто несущественное. Споры с матерью всегда были такими. Она твёрдо верила, что только её идеи имеют ценность и вес.

– Ладно. Если ты запрещаешь, я забираю Уинни и Ченнинг в город. Ты можешь остаться в этом огромном доме совсем одна. Только ты и призраки, которые, как клянётся Уинни, обитают в стенах. Мне не нужно твоё разрешение на то, чтобы решать вопросы своей личной жизни, мама.

– Как ты смеешь угрожать, что отнимешь у меня внучку! – Её голос сорвался на крик.

Я покачал головой и поднял руку, чтобы потереть звенящее ухо.

– Это не угроза. Мы с Ченнинг женаты. Если ей здесь не рады, я отвезу её в другое место, а куда я, туда и Уинни. Не забывай, что её опекун я, а не ты, – я вздохнул и бросил на мать укоризненный взгляд. – Ты всё усложняешь. Ты должна была знать, что я никогда не позволю тебе организовывать для меня деловой брак. Я говорил тебе, что если соглашусь пойти по стопам отца так, как ты хотела, то больше не буду жертвовать своими желаниями и потребностями ради блага этой семьи. Тебе некого винить в сложившейся ситуации, кроме себя. Следовало прислушаться ко мне, когда я просил тебя перестать приводить домой женщин. Когда это коснулось Уинни, а ты по-прежнему игнорировала меня, ты не оставила мне другого выбора, кроме как найти обходной путь.

Моя мать возмущённо фыркала и пыхтела, как разъярённая экзотическая птица.

– Что хорошего может получиться из этой эгоистичной выходки? Разве ты не помнишь, каково было, когда мы потеряли твоего брата? Арчи убила её сестра, Винчестер. Единственная правдоподобная причина, по которой ты мог бы на ней жениться, это что бы помучить меня. Ты всегда ненавидел меня за то, что я хотела для тебя большего, чем жизнь музыканта. Ты злишься на меня за то, что я заставила тебя стать кем-то лучшим.

Я не мог опровергнуть её утверждения. Во мне копилась обида на то, что мама заставила меня идти по пути, который мне был неинтересен. Кто бы не возненавидел, когда у него отнимают возможность выбора и свободу под видом семейного долга? Я презирал эту женщину за то, что она отняла у своих детей счастье в любой его форме. Часто казалось, что моя единственная роль – страдать вместе с ней.

– Ты уверен, что она не пришла закончить дело, начатое её сестрой? Что, если она хочет убить всех нас во сне? Ты так беспокоишься об Уинни. Что ты будешь делать, если она причинит ей вред?

Я открыл рот, чтобы сказать пожилой женщине, что она ведёт себя нелепо, но Ченнинг обошла меня и сцепилась взглядом с моей матерью.

– Если бы ты не доводила мою сестру до предела, никто бы не пострадал. С ней всё было в порядке, пока она не переехала в этот проклятый дом и ей не пришлось иметь с тобой дело каждый божий день. Ты злая женщина, Колетт Холлидей.

Ченнинг ткнула пальцем в сторону моей матери и прошипела:

– Я согласилась помочь Честеру только потому, что знала, это сделает тебя несчастной. Не могу дождаться, когда ты почувствуешь хотя бы часть тех мучений, которым подвергла мою сестру. Меня не волнуют ни деньги, ни твоя компания, ни это чёртово проклятое поместье. Я здесь, чтобы наслаждаться тем, как ты страдаешь каждый раз, когда видишь моё лицо.

– Ты... – Моя мать сделала шаг вперёд, и Ченнинг тоже. Я поймал рыжеволосую бестию за воротник и притянул её к себе.

Она бросила на меня яростный взгляд, но замерла, когда я слегка сжал её шею сзади.

– Мы ходим по кругу. Я женат на Ченнинг. И не могу жениться на другой женщине, да и не хочу. Если ты заставишь Ченнинг исчезнуть из моей жизни во время нашего брака, она получит половину моих акций «Холлидей инкорпорейтед». Это относится и ко всему, что случится с тобой, пока мы женаты. Если ты причинишь себе вред, как постоянно грозишь сделать, я унаследую все твои акции. И позабочусь о том, чтобы Уинни и Ченнинг разделили их поровну.

Мне пришлось маневрировать, чтобы мама не смогла использовать самоповреждение для влияния на мои решения или взять в заложники мои эмоции.

– Мы можем остаться здесь, и ты сможешь продолжать наблюдать, как растёт Уинни, и ценить тот великий дар, который оставил нам Арчи, или я могу забрать девочек, а ты будешь гнить в этом доме в одиночку. Я устал от этих манипуляций и не должен беспокоиться о том, как защитить себя от собственной матери, – я провёл рукой по своему усталому лицу. – Мне бы хотелось, чтобы ты остановилась и посмотрела на то, как мы оказались в этой ситуации. Если бы мы просто вели себя как нормальная семья, то смогли избежать этого абсурда. – Я уже давно оставил эту мечту. Когда семью связывают амбиции и жадность, нормальной жизни быть не может.

В течение долгого напряжённого момента мама пыталась понять, что сказать, чтобы заставить меня уступить. Я дошёл до той точки, что отказывался подчиняться её контролю, когда дело касалось моей личной жизни. Мне надоело чувствовать себя марионеткой. И следовало оборвать ниточки гораздо раньше.

– Ладно. Делай, что хочешь. Очевидно, что тебе наплевать на мои чувства, – фыркнула мать и вызывающе вздёрнула подбородок. – Я не позволю этой женщине чувствовать себя здесь как дома. Я и пальцем не пошевелю ради неё и прикажу своему персоналу сделать то же самое. Она сама по себе.

Я кивнул, глядя на то, как Ченнинг насмешливо ухмыльнулась. Если бы она была из тех, к кому привыкла моя мать, её угрозы могли бы показаться пугающими и оскорбительными. Но Ченнинг так долго была одна, что даже не представляла каково это, когда тебя обслуживают. Невозможно бояться лишиться того, чего у тебя никогда не было.

Мама вдруг ухмыльнулась и бросила на меня взгляд, от которого у меня по спине пробежал холодок.

– Если ты так решительно настроен на то, чтобы Харви появилась в моём доме, можешь разделить с ней своё пространство. Не хочу, чтобы она бродила там, где ей не рады. Раз уж ты так охотно женился на ней, то не будешь возражать, если она будет жить исключительно в твоём крыле дома, Винчестер?

Мы с Ченнинг обменялись взглядами. Моя комната в поместье больше походила на отдельные апартаменты, чем на обычную спальню. Это были переделанные бывшие покои персонала. Там было достаточно места для двоих, но мы не должны были жить друг на друге, когда живёшь в доме, который больше походил на замок, чем на дом для одной семьи.

Мне хотелось сказать маме, что она заходит слишком далеко. Но Ченнинг была быстрее и гораздо охотнее нажимала на мамины кнопки.

Она повернулась ко мне лицом, потянулась рукой к ослабленному узлу моего галстука. Взгляд был злобным и одновременно дразнящим. Я никогда раньше не видел такого выражения. Чем больше я находился рядом с этой девушкой, тем очевиднее становилось понятно, что моё представление о ней, как о человеке безвкусном и заурядном, совершенно не соответствует действительности. Ченнинг прекрасно скрывала, что она необыкновенная.

Разница в росте была такой, что Ченнинг пришлось притянуть меня к себе и приподняться на цыпочки, чтобы достичь своей цели. Я не должен был удивляться. Тем не менее у меня перехватило дыхание, когда её губы коснулись моих.

На этот раз её вкус был как у конфеты. Поцелуй был сладким, а я тот, кто ценит десерты. Побаловать себя чем-то просто потому, что это вкусно и делает меня счастливым, было одним из немногих запретных удовольствий, которые я себе позволял. Я поразился тому, что поцелуй с Ченнинг Харви вызвал у меня такой же прилив сил.

Девушка была смелее и тщательнее, чем я, когда целовала меня. В её движениях не было ни колебаний, ни страха. Ченнинг отлично целовалась. Или, может быть, у меня не было достаточно данных для сравнения, потому что провёл большую часть своей жизни ведя дела семьи Холлидей и не испытывал всего того, что может предложить жизнь. Так или иначе, поцелуй Ченнинг занял первое место в моём списке удовольствий, не имеющих ничего общего с деловыми достижениями.

Я невольно вздохнул, и как только мои губы приоткрылись, почувствовал, как кончик её языка пробрался внутрь. Он скользнул по моему языку, а её зубы прикусили мою нижнюю губу. У меня перехватило дыхание, а руки бессознательно обхватили её талию и притянули ближе. В голове пронеслись мысли о шёлковых простынях и переплетённых телах. Я представлял себе бледную кожу Ченнинг под моими руками, пока она извивалась от удовольствия. Я никогда не считал себя человеком с откровенно плотскими наклонностями, но чем дольше длился поцелуй, тем больше сомневался, так ли хорошо знаю себя, как мне казалось. Мне было некомфортно тепло, а сердце колотилось в таком нестабильном ритме, какого я никогда раньше не испытывал. Я забыл, что целуюсь с женщиной, которую ненавидела моя мать, прямо у неё на глазах. У меня вылетело из головы, что Ченнинг считала нас врагами. Всё, на чём я мог сосредоточиться, это факт того, что я внезапно почувствовал себя более человечным, чем когда-либо за долгое время.

Только когда зубы, которыми она дразнила меня, достаточно сильно прикусили мою губу, я пришёл в себя. Бросив взгляд поверх головы Ченнинг в сторону мамы, заметил, что она просто кипит от злости.

Ченнинг повернулась к ней лицом с победной ухмылкой на губах.

– Я с превеликим удовольствием буду жить в одной комнате с Честером. Это даст нам много времени наедине. Кто знает, насколько мы сблизимся, живя вместе в небольшом пространстве?

– Ты никчёмный кусок мусора, как и все Харви. – Мама швырнула в нашу сторону ещё один предмет антикварной посуды. Я успел поймать его, прежде чем он врезался в Ченнинг или стену. – Убери руки от моего сына. Я никогда не позволю тебе испортить его так, как твоя мерзкая сестра испортила моего младшего ребёнка.

Пожалуй, это был самый сильный приступ ярости, который я видел у своей матери после смерти Арчи. Прежде чем я успел вмешаться, Ченнинг встала прямо перед ней и ледяным голосом сказала:

– Твоё мнение обо мне не имеет никакого значения, потому что ты та женщина, которую я не уважаю. Мне абсолютно плевать, что ты скажешь обо мне или моей сестре, но, если услышу, как ты шепнёшь хоть одно уничижительное слово о ком-то из нас Уинни, я этого так не оставлю. Ты не имеешь права отравлять разум этого ребёнка своей ненавистью. Я не собираюсь стоять в стороне и позволять тебе омрачать те немногие приятные воспоминания её детства своими отвратительными предрассудками, – Ченнинг вздохнула и посмотрела на пожилую женщину перед собой. – Мне нечего терять, как это было с Уиллоу. Я не боюсь тебя, Колетт.

Моя мать подняла руку, словно собираясь ударить Ченнинг по лицу. Я дёрнулся, чтобы пресечь это действие, но девушка не нуждалась в моей защите.

Ченнинг просто поймала мамину руку и вывернула её запястье под очень острым углом. Мама издала недостойный вопль и обратила свой панический взгляд в мою сторону. Я лишь небрежно пожал плечами. Она сама навлекла на себя это.

– Я одинокая женщина, живущая в большом городе. У меня нет охраны, которая могла бы прикрыть мне спину. Это только моя ответственность. Не испытывайте меня, леди Холлидей, вам не понравится результат.

Ченнинг отбросила руку моей матери и повернулся ко мне лицом.

– Покажи мне, где твоя комната, Честер. Можешь помочь перевезти все мои дрянные подержанные вещи в шикарный дом своей матери. Это будет весело, – она бросила на неё презрительный взгляд. – Я не удосужилась проверить, нет ли клопов или других жутких тварей, которые могли приехать из города. Разве не будет весело, если я устрою нашествие в первую же неделю после возвращения в Бухту?

Моя мать выглядела ошеломлённой. Она моргала, а её руки сжались в кулаки по бокам. Я позвал одного из сотрудников и попросил проследить за ней и приготовить чай или крепкий коктейль, чтобы помочь успокоиться. Когда я вёл Ченнинг прочь из официальной гостиной, мама окликнула меня:

– Надеюсь, ты счастлив. С самого детства ты всегда сопротивлялся мне, хотя я хотела для тебя только лучшего. Благодаря мне ты стал таким, какой ты есть, Винчестер. А за это ты всегда пытался наказать меня. Надеюсь, ты сможешь смириться, если случится что-то плохое. Не знаю, как ты сможешь спать по ночам, когда рядом с тобой будет кто-то, кто не испытывает к тебе и твоей семье ничего, кроме неприязни.

Я вздохнул, потому что мне надоела вся эта чехарда. Я слышал одни и те же угрозы столько раз, что они потеряли всякий смысл.

– Я прекрасно высплюсь. – Это были мои последние слова, прежде чем я взял Ченнинг за локоть и повёл в большое фойе в передней части дома. В нём было две огромные лестницы: в левой части дома находилась главная жилая зона и владения моей матери, в правой жили мы с Уинни. Ещё одна небольшая лестница вела в крыло дома, которое было в основном заброшено. Именно этом крыле погибли родители Уинни. Пламя угасло, но обиды и сожаления, которые остались надолго после устранения физического ущерба, было не исправить. В ту часть поместья заглядывали только служащие, которые регулярно проводили уборку.

– В этом доме достаточно места. Можешь не обращать внимания на попытки моей матери доставить тебе неудобства. Я попрошу кого-нибудь убраться в той комнате, где тебе будет удобно, – я потёр висок, чувствуя, как начинает болеть голова. – Если всё станет слишком сложно, можешь воспользоваться моей квартирой в городе, когда тебе понадобится передышка.

Ченнинг фыркнул в ответ и окинул меня холодным взглядом.

– О нет. Я перееду в твою комнату и останусь там. Это не только сведёт с ума твою мать, но и доставит неудобства тебе. Когда ещё тебе приходилось делиться своим пространством или считаться с нуждами другого человека? – ухмылка с намёком на злобу появилась на её губах. – Я не шутила насчёт клопов. Ничто не доставит мне большего удовольствия, чем причинять вам дискомфорт. Поделом тебе за то, что заставил меня вступить в этот дурацкий брак.

Я хмыкнул, признавая её обоснованную злость на меня. И никогда бы не признался ей, что больше всего причиняли дискомфорт наши недавние поцелуи.