Текст книги "Молчание монстров (ЛП)"

Автор книги: Джей Крауновер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 17 страниц)

Глава 6

Вин

Ченнинг опоздала почти на час.

Я не удивился, что она тянет время, ведь Ченнинг ясно дала понять, что не в восторге от нынешних обстоятельств. А вот её внешний вид застал меня врасплох, когда она наконец появилась. Девушка выглядела так, словно выскочила из постели и прямиком направилась в здание суда: её волосы были в беспорядке, огромные солнцезащитные очки закрывали бо́льшую часть лица. Я почти уверен, что чёрная рубашка, которую она надела под безразмерный блейзер, была пижамной. От неё пахло так, будто она каталась по полу бара, и выглядела так, словно её грубо разбудили после перепоя.

– Мило с твоей стороны принарядиться по случаю. – В моём голосе прозвучал сарказм, но Ченнинг даже глазом не повела. Вместо этого она быстро подняла очки, скользя взглядом между нотариусом, адвокатом и моим личным помощником Конрадом, которые собрались вокруг меня. В своей жизни я никогда никого и ничего не ждал, поэтому было естественно, что собравшиеся уставилась на растрёпанную женщину со смесью раздражения и любопытства.

Ченнинг полезла в сумку, вытащила скомканный контракт, шмякнула бумаги мне в грудь и пробормотала достаточно громко, чтобы я услышал:

– Я должна быть одета так, будто иду на похороны. Радуйся, что я вообще пришла.

Я передал контракт своему адвокату, который удивлённо моргнул.

– Вы могли бы завизировать его в цифровом виде и отправить по электронной почте.

Ченнинг покраснела от смущения и огрызнулась:

– Это первый раз, когда меня шантажом заставляют выйти замуж. Извините меня, если я не знаю всех тонкостей.

Адвокат нахмурился, а затем подошёл к нотариусу, чтобы убедиться, что всё в порядке. Пока они склоняли головы над документом, Ченнинг схватила меня за локоть и оттащила на несколько шагов, сказав, что хочет поговорить, прежде чем мы окончательно оформим брак.

Мне пришлось пригнуться, чтобы расслышать Ченнинг, потому что её голос был низким и дрожал от подавляемых эмоций.

– Меня не волнует, что ты собираешься рассказать об этой ситуации своей матери или широкой общественности, Честер. Но меня очень волнует, как мы объясним это всё Уинни. Она не глупая, и ты знаешь, какой чувствительной может быть. Как ты собираешься объяснить ей, что вместо того, чтобы запретить нам видеться, ты поселил меня в соседней с ней комнате? Уинни всего тринадцать. Она не заслуживает того, чтобы в столь юном возрасте разочаровываться в любви и браке. Мы оба подаём ей ужасный пример. Ты – тем, что запугиваешь меня, а я – что оказалась настолько слабой, что согласилась.

Под её налитыми кровью глазами залегли тёмные круги. Было видно, что она находится под большим давлением и едва держит себя в руках. Её мрачное выражение лица говорило о том, что я должен был чувствовать себя виноватым и немного раскаиваться в том, что стал причиной её бед, но этого не произошло.

– Есть только два варианта: сказать ей правду или солгать. Если мы объясним, что это лучший способ отучить мою мать постоянно приводить в дом незнакомых женщин, Уинни будет достаточно умна, чтобы понять причину нашего решения. Когда она узнает, что ты будешь в её жизни на постоянной основе, думаю, она сосредоточится на этом. Детали не будут иметь значения.

– Нужно сесть и поговорить с Уинни до того, как я приеду в Бухту. Мы не можем обрушить на неё подобную новость без предупреждения, – Ченнинг глубоко вздохнула и подняла руки, чтобы потереть раздражённые глаза. – Я не скажу Уинни, что делаю это против своей воли. Мы выступим единым фронтом, чтобы она не возненавидела тебя и не увидела, каким манипулятором ты можешь быть. – Голубой свет в её глазах засиял, как солнечная вспышка. – Ты всё ещё её опекун и должен показать ей, что хорошо, а что плохо, – она дико замахала руками, указывая на здание суда и мужчин, которых я привёл с собой. – Всё это очень неправильно.

Я приподнял бровь, пока мы смотрели друг на друга.

– Ты ведь знаешь, что есть большая вероятность того, что Уинни завладеет «Холлидей инкорпорейтед», не так ли? У меня нет детей. Арчи больше нет. Моя мать скорее потеряет всё, что у неё есть, чем позволит бастарду моего отца взять власть в свои руки. Остаётся Уинни. Она должна знать, как всё устроено, когда ты член семьи Холлидей. Это может стать для неё очень важным уроком. – Я был серьёзен лишь отчасти. Уинни была следующей в очереди на получение семейного наследства, но я хотел для неё большего, чем быть прикованной к семейным обязательствам до конца жизни, и с болью осознавал, каково это – жить на конце этого преступно короткого поводка.

Ченнинг крепко сжала мою руку в своей. Сузив глаза, она практически прорычала:

– Она пойдёт по твоим стопам только через мой труп. У тебя нет права портить ей жизнь, как твоя семья портит жизнь всем, кто попадает на их орбиту. Это твоя работа – защищать её. Это гораздо важнее, чем всё, чем ты занимаешься целыми днями. Стоит ли отказываться от всего, что делает тебя человеком только для того, чтобы заставить Уинни попасть в тот же порочный круг, в который ты попал с рождения?

– Сэр, все бумаги в порядке. Поскольку мы опаздываем, нам нужно встретиться с секретарём и судьёй прямо сейчас. В противном случае нам придётся перенести встречу, – мой помощник, казалось, колебался, когда прервал нашу напряжённую беседу.

Он бросил на рыжеволосую женщину завуалированный взгляд, выражающий отвращение. Конрад же никогда не скрывал своего раздражения по отношению к Ченнинг. Он часто повторял жалобы моей матери, когда говорил о моём давнем заклятом враге. Наша с Ченнинг вражда была лишь показухой, но близкие мне люди об этом не догадывались. Мне приходилось сжимать зубы, чтобы не выдать своих настоящих чувств к этой женщине.

Ченнинг прочистила горло и провела пальцами по волосам, снимая солнцезащитные очки, которые убирали с её лица рыжевато-светлые пряди.

– Давай покончим с этим, – Ченнинг вздёрнула подбородок, расправила плечи и двинулась вслед за моим адвокатом, который вёл её через здание суда. Её бравада была довольно милой и вполне уместной для женщины, которая явилась на притворную свадьбу в пижаме.

– Сэр, я чувствую, что должен спросить в последний раз. Ты уверен, что хочешь пойти на это? Я знаю, что ты настаиваешь на том, что это лучший способ справиться с матерью, но я не могу не задаться вопросом, насколько это выгодно тебе. Мисс Харви всегда любила создавать проблемы.

Моим личным помощником был старый друг по колледжу. У Конрада Бека было похожее семейное происхождение. Его семья была довольно обеспеченной, и возлагала на Конрада огромные надежды, потому что он был их единственным сыном. У него было ещё несколько сестёр, которые должны были выйти замуж, но именно Конрад должен был сохранить и преумножить богатство своей семьи. Когда я впервые встретил его, он, будучи пловцом, мечтал стать олимпийцем, но родители настаивали, чтобы он посвятил себя учёбе и нашёл карьеру «белого воротничка», который бы поддерживал растущую династию. Почему именно Конрад должен нести финансовое бремя за всех своих родственников, оставалось загадкой для нас обоих. Однако, как я бросил скрипку, так и он бросил спорт, в котором преуспел, по указу родителей. Конрад и Рокко были единственными людьми в моём, осмеливавшиеся усомниться в моих намерениях. Я платил им больше, чем если бы они были генеральными директорами своих собственных компаний, и считал обоих друзьями вне наших деловых отношений.

Я кивнул, глядя, как Ченнинг идёт по коридору с прямой спиной и высоко поднятой головой.

– Я хочу сделать это. Брак – лучшее решение.

Ченнинг была единственной женщиной, с которой я мог это сделать.

– А ты не боишься реакции матери? Что, если всё закончится так, как закончилось, когда твой брат привёл домой кого-то, кого она не одобрила? Ни у тебя, ни у мисс Харви не будет ни минуты покоя, когда она узнает, что ты сделал.

Я искоса взглянул на Конрада. Я не привык, чтобы кто-то, кроме матери, ставил под сомнение мои решения. Я был главным, даже если не хотел этого.

– Я не Арчи и не позволю ей поступить с Ченнинг так же, как она поступила с Уиллоу.

Когда мой брат привёз свою семью домой, мама была далеко не в восторге. Она не скрывала, что хочет, чтобы Арчи и Уинни остались, но не желает больше видеть Уиллоу, и была неумолима в своём стремлении заставить моего брата развестись с возлюбленной. Проблема, которую не могла решить моя мать, заключалась в том, что Арчи и Уиллоу поженились очень рано, поэтому брачный контракт не был заключён. Если бы они развелись, Уиллоу получила бы права не только на огромную сумму денег, но и на половину акций семейной компании и дочерних предприятий моего брата. Под зонтиком «Холлидей инкорпорейтед» находились сотни мелких предприятий. Уиллоу должна была получить долю во всех них. Если бы она развелась с Арчи – стала бы очень богатой женщиной. Не стоит исключать и вероятность того, что Уиллоу забрала бы Уинни из моей очень поганой семьи, что было её правом. Моя мать не разрешала никому из Холлидеев жить вне семейного поместья. Я вернулся очень неохотно после победы в войне за свою личную автономию только после того, как она пригрозила причинить себе вред. Это было одно из её многочисленных проявлений лицемерия, поскольку она не хотела иметь ничего общего с моим младшим сводным братом.

Арчи был хорошим ребёнком. Покладистым и свободолюбивым. Поскольку он был младшим, ему не приходилось нести тот груз обязательств, что достались мне. Никогда бы не подумал, что он сбежит из дома во имя любви или будет достаточно сильным, чтобы бросить вызов нашей матери, и искренне завидовал его нескольким годам свободы, пока ответственность за обеспечение семьи не загнала его обратно в змеиное гнездо. Жаль, что его непокорность и упрямство не были достаточно сильными, чтобы противостоять натиску обвинений нашей матери. Арчи делал всё возможное, чтобы быть рядом с женой, но каждый из дней, когда они жили в Бухте, Уиллоу подвергалась нападкам. Вместо того чтобы дать ей возможность избавиться от мучений, мой брат крепче прижимал её к себе. Он решил, что они могут страдать вместе, и этого будет достаточно. Наша мать никогда не задумывалась о том, что, если она зайдёт слишком далеко, Уиллоу утащит Арчи за собой.

И по сей день Колетт Холлидей не считает себя ответственной за то, что причастна к трагедии, разрушившей две семьи. Тогда я не жил дома, а был в городе, будучи хорошим примерным наследником. И я бы никогда не вернулся в поместье, если бы не психическая нестабильность Уинни и суицидальные мысли моей матери. Я хотел забрать Уинни из того дома и увезти подальше от бабушки, но боялся, что та выполнит свои угрозы и покончит с жизнью. Было серьёзное опасение, что мама подаст на меня в суд, чтобы добиться опеки над Уинни, но не потому, что хотела быть её опекуном, а чтобы наказать меня за желание большего, чем она позволяла.

Женитьба на Ченнинг значительно увеличивала вероятность проигрыша моей матери.

Девушка действительно была лучшим решением целого ряда проблем, с которыми я не мог справиться самостоятельно. Редко случалось так, что я не мог справиться с какой-то ситуацией, которая возникала на моём пути. Когда мне требовалась помощь, было проще и эффективнее потребовать её, чем просить. Ченнинг должна была понять, что она особенная. Я никогда не связывал себя узами по доброй воле. А тут готов предложить ей минимум два с половиной года своей жизни.

Конрад не мог продолжать протестовать, потому что пришло время получить разрешение на свадьбу и предстать перед судьёй.

Все были в костюмах, ни семьи, ни близких друзей не было, а мои деловые партнёры выступали в качестве свидетелей, поэтому казалось, что мы проводим деловую встречу, а не свадьбу. Судья посмотрел на меня, потом на Ченнинг, и его взгляд задержался на её неопрятном внешнем виде. Мог бы поспорить, что мы не самая странная пара, которую он когда-либо видел. Он не дал Ченнинг много времени на ответ, когда спросил:

– Ченнинг Харви, знаете ли вы о каких-либо юридических препятствиях, которые могут помешать вам выйти замуж за Винчестера Холлидея?

Девушка покачала головой, но судья напомнил ей, что она должна ответить вслух.

Прошло пару секунд, прежде чем она ответила сквозь стиснутые зубы:

– Я, Ченнинг Харви, не знаю никаких юридических препятствий, которые помешали бы мне выйти замуж за Винчестера Холлидея.

Она выглядела так, словно хотела убежать, но оставалась на месте, пока я повторял ту же фразу.

Не было ни клятв, ни чего-либо ещё, кроме обязательных юридических формальностей. Всё это было так же романтично, как удаление зубного нерва без анестезии, и заняло меньше десяти минут. Судья объявил нас мужем и женой и был готов отпустить нас. Я мог сказать, что он раздумывал над добавлением части с поцелуем невесты в конце, ведь это казалось неуместным, учитывая, что Ченнинг едва взглянула на меня, пока проходила через требуемый сценарий.

Приподняв бровь, я наблюдал за тем, как пожилой мужчина раздумывает, пока его профессионализм наконец не взял верх.

– Вы можете поцеловать невесту.

Ченнинг повернулась ко мне лицом и закатила глаза. У неё был такой вид, словно она собиралась сказать мне, чтобы я даже не думал прикасаться к ней. Но когда я протянул руку и приподнял её подбородок пальцами, девушка замерла.

Она тихонько ахнула, когда я опустил голову и прикоснулся губами к её губам. Это был далеко не настоящий поцелуй, но я почувствовал, как её дыхание коснулось моих губ, а тело напряглось. От неё пахло мятой. Думаю, мне повезло, что она нашла время почистить зубы, прежде чем явиться на этот фарс. Я быстро лизнул её пухлую нижнюю губу, и Ченнинг отпрянула назад. Одна из её рук сжалась в кулак, и я заметил, что она подумывает о том, чтобы замахнуться на меня. Я всегда считал её обычной женщиной, если не считать того, как сильно она любила тех, кто был для неё самым важным. Добросердечность Ченнинг и её непоколебимая преданность всегда были самыми привлекательными чертами в ней.

Однако теперь, когда мои губы ненадолго прикоснулись к её губам, я подумал, что вкус у неё превосходный. Как глоток свежего воздуха.

Я привык к холодным и бесстрастным поцелуям.

Женщины, которые проходили через мою жизнь в романтическом ключе, всегда преследовали более серьёзные цели, чем секс и удовлетворение. Обычно поцелуи были приманкой тех, кто отчаянно пытался заполучить обручальное кольцо на палец и половину моих денег на свой банковский счёт.

С Ченнинг поцелуй был не более чем поцелуем, потому что она никогда ничего от меня не хотела. Дрожь пробежала у меня по позвоночнику, когда я позволил своему разуму погрузиться в мысли о том, каково это – поцеловать её по-настоящему. Мимолётное соприкосновение губ оказалось в тысячу раз теплее и сексуальнее, чем все мои недавние сексуальные встречи. Поцелуй походил на прогулку под дождём после долгих лет засухи.

Я подмигнул Ченнинг, прежде чем выпрямиться и повернуться, чтобы пожать судье руку: тонкое напоминание о том, где мы находимся и почему она не может потерять контроль над своим самообладанием.

Мы вышли из зала, и я отпустил адвоката и нотариуса. Затем попросил Конрада съездить в Бухту, забрать Уинни после школы и привезти её в город. Он ушёл, бросив последний неодобрительный взгляд на мою новоиспечённую жену. Я счёл за лучшее объяснить всё племяннице вдали от матери. Эта женщина способна превратить самую простую вещь в большую драму, так что лучше не впутывать её, пока я не привезу домой свою несговорчивую жену.

Когда мы вышли из здания суда, Ченнинг снова надвинула на лицо массивные солнцезащитные очки и повернулась, словно собираясь бежать в противоположном направлении. Я схватил её за руку, как она сделала со мной ранее, и остановил.

Несмотря на то, что её глаза были прикрыты, я всё равно чувствовал её хмурый взгляд.

– Уинни будет в городе после полудня. Мне не нужно возвращаться в офис ещё пару часов. Уверен, что ты не завтракала сегодня утром. Давай перекусим.

Ченнинг кипела от злости.

– Я не хочу садиться с тобой за один стол, – она подняла тыльную сторону ладони, чтобы подчёркнуто вытереть губы. – Мне снова нужно почистить зубы.

Я усмехнулся от её выходки и пожал плечами.

– Хорошо. Я провожу тебя до твоего дома и помогу собрать вещи. Ты всё равно на грани выселения.

Она фыркнула.

– Благодаря тебе.

Я ухмыльнулся в ответ.

– Когда найдёшь место, где тебе действительно хорошо, никто, независимо от их влияния, не сможет заставить тебя уехать. – Я говорил, основываясь на собственном опыте. Как только покинул Бухту, я поклялся, что никогда не вернусь обратно. Это было утомительно – жить для всех, кроме себя. Моя свобода была недолгой, потому что мама вернула меня обратно. В игре за контроль я всегда проигрывал ей. И всё продолжаю искать то место, которое только что описала Ченнинг.

Вместо того чтобы спорить, девушка смирилась.

– Хорошо. Я позволю тебе покормить меня. Не хочу, чтобы ты сегодня прикасался руками к чему-то ещё из моих вещей. Я могу сама всё собрать и приехать в Бухту.

У меня так и вертелось на языке напомнить ей, что это мои губы прикасались к ней, а не руки. Но промолчал и улыбнулся про себя, вспомнив её реакцию ранее.

Сомневаюсь, что она оценила бы этот комментарий.

Глава 7

Ченнинг

– Подождите минутку.

На лице Уинни отразилось милое выражение сосредоточенности. Её взгляд метался между мной и Вином.

– Ты женился, потому что не хочешь жениться? – Её вопросительный взгляд остановился на Вине. – И ты попросил тётю Ченнинг согласиться с твоим планом, потому что не хотел приводить в дом чужого человека, чтобы жить с нами?

Вин поёрзал на месте. Не знай я его, то решила бы, что он нервничает под напором вопросов своей юной племянницы.

– По большей части. Мне надоело, что твоя бабушка устраивает мне ловушки с неожиданными свиданиями, ведь мои отношения напрямую отразятся на тебе. Я никогда не соглашусь на долгосрочные отношения с тем, кто тебе не нравится и кого ты не уважаешь, Уинни. Заключить сделку с твоей тётей – лучший вариант. Это избавит меня от твоей бабушки и позволит вам с Ченнинг проводить больше времени вместе. Мы договорились быть честными с тобой, чтобы у тебя не возникло мысли, что эти отношения настоящие.

Взгляд подростка переключился на меня. Мне захотелось поёрзать, как это сделал Вин, но я удержалась. Потянувшись, я взяла Уинни за руку, и заставила себя улыбнуться.

– Знаю, это, должно быть, немного шокирует. Но я хочу, чтобы ты поняла: мы с твоим дядей знаем, что делаем.

Я лгала сквозь зубы, но мои слова и улыбка были искренними, когда я сказала ей:

– Пока я могу проводить с тобой больше времени и принимать активное участие в твоей жизни, всё остальное не имеет значения, – я игриво ущипнула её за мочку уха. – Всё будет хорошо. Обещаю.

Уинни слегка покачала головой.

– Я думала, вы не ладите. Когда вы в одной комнате, то только и делаете, что спорите. Разве вы не сделаете друг друга несчастными на ближайшие пару лет, если пойдёте на это?

Вин прочистил горло и наклонился чуть ближе к племяннице.

– Да, мы с твоей тётей во многом не сходимся во взглядах, однако очень любим тебя и хотим для тебя лучшего. Тебе не нужно беспокоиться ни о чём, кроме этого. Мы взрослые и несём ответственность за то, чтобы ты была счастлива и здорова, а не наоборот. – Голос Вина звучал глубоко и ровно. Трудно было не поверить каждому его слову. Неудивительно, что Вину так хорошо удавалось руководить компанией. Достаточно использовать этот мягкий уверенный тон, и люди отписывали ему свою жизнь так же, как это сделала я.

Уинни повернулась, чтобы посмотреть на меня, нервно прикусив нижнюю губу. Так же делала моя сестра, когда нервничала. Сердце болезненно сжалось, когда образы девочки и её матери смешались в моём сознании.

– Тётя Ченнинг... – Уинни сделала паузу, словно пытаясь привести мысли в порядок. – Ты уверена, что сможешь переехать в Бухту? А как же бабушка? Разве ты не говорила, что никогда не вернёшься в поместье? Ты же ненавидишь тот дом, – она слегка вздрогнула. – И я тоже. Никто не верит, что там водятся привидения, и мне страшно. Думаю, если ты переедешь к нам, то сможешь помочь мне доказать, что там происходит что-то сверхъестественное.

За сменой темы между бабушкой и призраками уследить было трудно. Наверное, обе эти вещи могут напугать до смерти.

– Со мной всё будет в порядке. Если у твоей бабушки возникнут проблемы, Честер всё уладит. Она давила и давила, пока ему не пришлось придумать эту безумную идею, чтобы заставить её отступить, – я игриво пошевелила бровями. – И конечно я помогу тебе доказать, что в доме действительно водятся привидения. Две пары глаз и ушей лучше, чем одна.

Вин хмыкнул и велел официанту принести нам счёт. Ресторан, в котором мы встретились, находился недалеко от его офиса и был более высококлассным, чем тот, который я бы выбрала сама. Вин категорически заявил, что я должна переодеться из пижамы, если хочу, чтобы меня пустили в это заведение. Пришлось побороть желание найти ещё более уродливую и безвкусную одежду, чтобы надеть её под свой повседневный блейзер. Однако мне нужно было быть там, чтобы поговорить с Уинни. Я не хотела, чтобы Вин говорил за меня или упустил детали, которые могли бы создать у неё ложное представление о нашем фиктивном союзе.

– Хватит потакать ей, Харви. В поместье нет никаких привидений. Здание просто старое и продуваемое сквозняками. Персонал перемещается в других частях дома, а звук проходит через вентиляцию и воздуховоды. Это может объяснить то, что, по мнению Уинни, она слышит. – Конечно, у него было скучное и прагматичное объяснение того, что напугало нашу племянницу.

Я сдержала смешок и откинулась в кресле.

– Это поместье принадлежит вашей семье с тех пор, как пилигримы высадились на Восточном побережье. Оно древнее и наполнено историей. – Включая трагедию, постигшую родителей Уинни. – Так что тому, что она переживает, может быть не одно объяснение.

Вин вскинул брови и начал размеренно постукивать пальцами по столу. От этого ритма вода в стаканах подпрыгивала.

– То есть, ты считаешь, что призраки – это более разумное объяснение, чем звуки, которые просто разносятся по большому, продуваемому сквозняками дому? – В его голосе звучало раздражение по поводу этой идеи.

Я пожала плечами.

– Это не совсем разумное объяснение, но оно интереснее, чем твоё. Иногда бывает забавно погрузиться в неизведанное. В любом случае Уинни напугана, а ты не предпринял никаких усилий, чтобы развеять эти страхи, – последнюю фразу я произнесла явно обвинительным тоном.

Меня озадачило, что Вин так равнодушно отнёсся к тому факту, что девочка живёт в том же доме, где погибли её родители. Мысль о том, что Уинни чувствовала себя напуганной после всего, что она пережила в этих стенах, не казалась такой уж надуманной.

Мне не хотелось говорить им обоим, что я могу представить, как беспокойная душа моей сестры остаётся в поместье, чтобы присматривать за дочерью. Я не очень-то верила в жуткое и потустороннее. Хотя, когда я работала в магазине антиквариата, иногда казалось, что в некоторых старых сентиментальных вещах живёт дух предыдущих владельцев.

Я вернула свои блуждающие мысли в настоящее и заверила Уинни:

– Я не боюсь ни твоей бабушки, ни призраков.

Девочка вздохнула и взяла вилку, чтобы поковырять стоящий перед ней дорогой ужин.

– Иногда мне кажется, что я схожу с ума, – Уинни избегала встречаться со мной взглядом и практически прошептала: – Я знаю, что бабушка Харви и мама были больны. Когда я говорю бабушке Колетт, что меня что-то пугает в доме, она отвечает, что ничего страшного. И всегда спрашивает, хочу ли я в итоге оказаться изолированной от общества, как другая моя бабушка. Она постоянно напоминает мне, что со мной может быть что-то не так.

Я резко вдохнула и повернула голову, чтобы посмотреть на Вина. Не могу поверить, что он позволил своей матери так разговаривать с впечатлительным подростком. Память о родителях должна быть чем-то приятным и священным, а не угрозой того, что может грозить девочке, если она не будет соответствовать планам Колетт Холлидей. Я с удивлением заметила, что Вин выглядел не менее шокированным откровениями Уинни.

Он выругался под нос и сказал племяннице:

– С тобой всё в порядке. Даже если ты унаследовала некоторые проблемы своей матери, это просто часть того, что делает тебя уникальной и особенной. У всех нас есть определённые проблемы. Никто не идеален, и твоя бабушка очень сильно ошибается, пытаясь убедить тебя в обратном, – Вин наклонил голову в мою сторону. – К тому же нет никакой гарантии, что в будущем тебе придётся иметь дело с психическими заболеваниями. Посмотри на свою тётю Ченнинг. С ней трудно, но она же не больна. И даже если бы и была – это не заставило бы тебя любить её меньше, не так ли?

Уинни решительно покачала головой.

Я хмуро посмотрела на Вина через стол, но не стала опровергать его утверждения. Я никогда не обращалась за клиническим диагнозом, как моя мать и сестра, и не получала его, потому что на мне лежала ответственность за то, чтобы наша разрушенная семья оставалась цельной после смерти Уиллоу. Даже если у меня и была скрытая проблема, я хорошо её маскировала, потому что другого выбора не было. Моя роль в семье не позволяла испытывать душевные страдания наравне со всеми. Я столкнулась с теми же неоправданными ожиданиями, что и Уинни.

Я прочистила горло и слегка улыбнулась племяннице.

– Когда закончишь этот семестр, отведу тебя познакомиться с твоей второй бабушкой. Может, если ты проведёшь с ней время и увидишь, как сильно она тебя любит, твои страхи перед будущим станут не такими пугающими.

Это было одним из главных условий, которые я внесла в брачный договор. Если Вин хотел, чтобы я поставила свою подпись, то должен был позволить Уинни познакомиться с моей мамой. Поначалу Вин отказывался, потому что не хотел пугать Уинни или ещё больше волновать её из-за вещей, которые были далеко не в её власти. Это стало камнем преткновения. Я категорически отказалась двигаться дальше, пока он не сдастся. Моя мать так и не смогла оправиться от смерти дочери. Казалось, она навсегда застряла в том моменте. Хотя её психика была сложной и непредсказуемой, я втайне надеялась, что встреча с Уинни и осознание того, какой удивительный дар оставила после себя Уиллоу, помогут ей двигаться дальше. Я считала, что Уинни будет искренне полезно понять, что за пределами поместья Холлидеев существует совершенно иной мир. Я хотела, чтобы она знала, что деньги не могут решить все жизненные проблемы, и иногда нужно просто использовать то, что тебе дают, наилучшим образом. После напряжённых переговоров Вин уступил и согласился, что я могу познакомить Уинни с матерью, но при условии, что он будет присутствовать.

Уинни улыбнулась мне в ответ, в её красивых глазах светился неподдельный восторг.

– Я с удовольствием.

После того как мы закончили пятизвёздочную трапезу, Уинни попросила на десерт сходить куда-нибудь в менее чопорное место. Когда Вин порекомендовал небольшое кафе-мороженое в нескольких кварталах отсюда, я была удивлена. Он не казался мне тем, кто любит сладкое или балуется десертами. Однако персонал за прилавком знал его по имени и тепло приветствовал.

Отмахнувшись от его предложения угостить меня чем-нибудь, я с интересом наблюдала, как высокий мужчина в сшитом на заказ дорогом костюме нависает над Уинни, пока они с нетерпением выбирают то, что хотели заказать. У меня никогда не было возможности посмотреть, как Вин ведёт себя с племянницей в непринуждённой обстановке. Полагала, что мужчина так же невыносим с ней, как и со мной, и была приятно удивлена, увидев, что Вин относится к ней с заботой. Он оказался не таким уж бессердечным, как я считала.

Когда они вернулись к столу, Уинни выглядела гораздо более расслабленной, чем во время ужина. Я потянулась, чтобы поковырять пальцем взбитые сливки на её мороженом, но Вин остановил меня. Прищурившись, он посмотрел на меня и протянул свою ложку, наполненную пушистой белой сладостью.

– Не используй руки. – От его сурового выговора я закатила глаза.

Я взяла предложенную ложку и сунула её в рот, в основном чтобы посмотреть, встанет ли он и принесёт новую или продолжит пользоваться той, что покрыта моими микробами.

– Тётя Ченнинг, если ты переезжаешь в Бухту, значит ли это, что тебе придётся бросить свою классную работу?

Уинни посмотрела в мою сторону, но я не могла оторвать взгляд от того, как Вин использует ложку, которая только что была у меня во рту. И не могла поверить, что он не взял чистую. Видимо, раз уж он поцеловал меня в здании суда, то не слишком беспокоился, что я могу передать чуму.

Когда племянница снова спросила, я с усилием вернула внимание к ней.

– Что? Ах, да. Мне придётся найти новую работу. Не волнуйся. Я подыщу что-нибудь, чтобы работать днём, пока ты в школе: хочу проводить с тобой как можно больше времени.

Это ещё одно соглашение, которое я включила в брачный контракт. Я потребовала, чтобы Вин позволил мне найти работу за пределами «Холлидей инкорпорейтед». Мне была невыносима мысль о том, чтобы целыми днями торчать в доме с Колетт, и я не хотела иметь с ней дело ни дома, ни на работе. Если я не найду, чем заняться, пока Уинни на занятиях, то буду лезть на стены и чувствовать себя ещё более запертой. Вин не стал спорить, но добавил пункт, согласно которому работа должна была выполняться в определённые часы и быть такой, которую он считал подходящей. Я не могла пойти работать в бар Роана или вдруг решить, что хочу стать стриптизёршей.

– У компании много контактов с аукционными домами. Я могу попросить Конрада прислать тебе список. Если я проведу тебя через дверь, уверен, тебя сразу же возьмут на работу.

Я уставилась на Вина так, словно он говорил на иностранном языке, и не смогла сдержать язвительный смех.

– У меня нет квалификации, чтобы работать в тех местах, о которых ты говоришь. Я занимаюсь безделушками, а не золотом, найденным на «Титанике», и картинами Бэнкси. Я привыкла иметь дело с туристами и причудливым декораторами. Не с серьёзными коллекционерами и уж точно не с экспертами. – Некоторые предметы, продававшиеся на элитных аукционах, были археологическими сокровищами. Не могу представить, как можно назначить цену на что-то, имеющее такое историческое значение. – Пока не знаю, что буду делать, но точно что-нибудь найду.

У меня была мешанина уникальных навыков, которые я приобрела, работая в разных местах с тех пор, как стала достаточно взрослой, чтобы иметь право на трудоустройство. Я вышла замуж за своего придурка-первого мужа, когда мне было восемнадцать, вместо того чтобы пойти в колледж. Будучи предоставленной самой себе после того, как Уиллоу сбежала с Арчи, и тем более после её смерти, я никогда не боялась тяжёлой, грязной работы. Часто это было приятным отвлечением от всего, что происходило в моей жизни.