Текст книги "Молчание монстров (ЛП)"

Автор книги: Джей Крауновер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 17 страниц)

– У тебя есть реальный опыт работы с клиентами и оценки предметов. Кроме того, ты располагаешь к себе и легко вписываешься в любую ситуацию. Ты заставляешь людей чувствовать себя комфортно рядом с тобой. С первого взгляды ты кажешься надёжным человеком и обезоруживающе честна. Ты обладаешь многими качествами, которым нельзя научиться. Это приходит с опытом, Ченнинг. Вот почему я нанял тебя.

Я бросила на него ошеломлённый взгляд. Не могла поверить, что этот парень был почти на десять лет моложе меня. Алистер говорил так, будто прожил тысячу жизней. Он сильно отличался от Вина. Один был высокомерен и говорил, что найдёт для меня место, если я этого захочу. Другой подбадривал меня и уверял, что я смогу найти место, которое будет моим, потому что я его заслужила.

Когда я пришла к нему на работу, то не рассказала о своей предыдущей работе. Всё, что я сказала, это то, что у нас есть общий враг, и если он наймёт меня, то это принесёт пользу нам обоим и разозлит Колетт. Я не собиралась использовать Алистера, чтобы получить законную работу в будущем.

Вин и его мать сошли со сцены под бурные аплодисменты. Люди тут же окружили их. Колетт ухватилась за рукав сына, чтобы удержать его рядом с собой, но это были тщетные усилия. Рокко понадобилось всего лишь мгновение, чтобы помочь Вину сориентироваться в толпе, пока он не оказался передо мной и своим сводным братом.

Вин бросил взгляд на Алистера и взял меня за руку. Я хотела вырваться из его хватки, потому что все ещё была эмоционально неустойчива из-за того, что произошло в уборной, но мужчина не оставил мне выбора.

Он притянул меня к себе и пробормотал:

– Пойдём.

Его тон не оставлял места для споров.

Часть меня хотела возразить и затруднить его уход, но мне до смерти надоело это показушное представление. И я остро осознавала, что моё нижнее бельё всё ещё валяется в мусорном ведре в ванной, просто ожидая, когда на него наткнётся кто-нибудь слишком любопытный.

– Держись подальше от Колетт. Не связывайся с ней без прикрытия. – Я помахала Алистеру на прощание и позволила Вину вытащить меня из шикарного отеля.

Когда мы вышли на улицу, моя кожа покрылась мурашками от холода, а ветерок развевал волосы по лицу. Я была совершенно уверена, что никогда ещё не была в таком смятении, как сегодня вечером. Мне было интересно, всем ли, кто на меня смотрел, было заметно, что под моим простым чёрным платьем побывали руки Вина? Казалось, что я громко и отчётливо демонстрирую свою оплошность.

– Почему ты так мила с Де Вером? Думал, у тебя предрасположенность испытывать неприязнь ко всем, у кого есть деньги. – Вин открыл дверь лимузина раньше водителя и почти запихнул меня внутрь.

Я чуть не ударилась головой о крышу и зарычала на него в знак протеста, когда он последовал за мной.

– У Алистера не было денег. Он получил их по наследству. Алистер вырос в семье очень похожей на семью из ситкома и не сталкивался с бурными волнами осуждения, пока не связался с Холлидеями. Я понимаю, каково это. Мы хорошо ладим, потому что просто пытаемся пережить одну и ту же бурю. – Я откинула с лица спутанные волосы и уставилась на него. – Подожди. Ты ревнуешь?

Слова прозвучали насмешливо, потому что я не могла представить себе такого сценария.

И перестала дышать, когда Вин ответил:

– Да.

Я не знала, как воспринимать его откровенность. Смела ли я ему поверить?

Я прислонилась лбом к окну и позволила прохладному стеклу побороть жар, поднимающийся по моим щекам.

– Нет причин для ревности, Честер. Алистер мне как младший брат. Именно таким он хочет, чтобы ты его видел. Если думаешь, что мы слишком близки или что я слишком добра, то вини в этом только себя. Он видит во мне замену тебе.

– Мы возвращаемся к Честеру? Что мне сделать, чтобы ты снова назвала меня Вином? – Вин говорил так, словно был на пределе своих сил. Редко можно было увидеть его таким раздражённым.

Я рассмеялась, и окно запотело.

– Поскольку мы не ссоримся только тогда, когда наши рты заняты чем-то другим, я буду называть тебя Вином, когда ты заставишь меня забыть, что всегда был Честером.

Он схватил меня за шею, что поразило меня, и заставил скользнуть по кожаному сиденью, пока я не оказалась прижатой к его боку. Наши взгляды встретились. В нечитаемых глубинах его глаз плескалось столько хаотичных эмоций, что я почувствовала себя единственной выжившей в безжалостном шторме.

– Ты согласна быть врагом с привилегиями?

Я задрожала с головы до ног, когда Вин провёл кончиком носа по моей щеке и по шее, а затем уткнулся в ложбинку моего горла. Я боролась с собой, чтобы не поддаться этому прикосновению, желая сохранить хоть немного достоинства к концу этой ночи.

– Я не буду заниматься с тобой сексом в этом лимузине.

Бедная, уличная девчонка, попавшая в сети миллиардера, была таким чёртовым клише, что у меня заболели зубы. После того, что случилось с Уиллоу, мне было неинтересно жить реальной жизнью «Моей прекрасной леди». Быть исключительной не входило в мой список желаний.

А вот понять, как быть счастливой – да.

От негромкого смеха Вина у меня по коже побежали мурашки, а мысли разбежались в разные стороны.

– Сегодня вечером? Или вообще?

Мне было гораздо сложнее ответить на его вопрос, чем следовало бы. Особенно после того, как мужчина наклонил голову и страстного поцеловал меня, во второй раз за этот вечер.

Глава 14

Вин

Моя городская квартира находилась в высотном здании, из окон которого открывался потрясающий вид. Ночью огни города отражались от воды и придавали всему этому месту сказочный, потусторонний вид. Квартира была оформлена так же, как и мои апартаменты в поместье, с первоклассной мебелью и оборудованием. Но всё было очень скучно. Окружающее меня пространство было неинтересным и безжизненным, пока я не втащил брыкающуюся и кричащую Ченнинг в свою размеренную обстановку. Когда я позволил себе взглянуть на вещи её ярким и любопытным взглядом, все вокруг стало казаться неинтересным. Я включил себя в этот список, мысленно перечисляя всё, что она открыто презирала с тех пор, как я заставил её вернуться в Бухту. Я не мог представить себе ни одну другую женщину, которой бы так явно не нравилась грандиозная демонстрация богатства, с которой она сталкивалась каждую секунду, проведённую со мной.

Тот факт, что моя жизнь была слишком шумной, насыщенной, холодной, поверхностной и необычной для Ченнинг, заставлял меня возвращаться к ней. Даже когда то, чего она жаждала больше всего, было чем-то обычным и незамысловатым. Я поймал себя на том, что играю с её обыденными желаниями и потребностями. Я мог раздавать деньги, драгоценности, предлагать деловые возможности и заводить выгодные знакомства, но не имел ни малейшего представления о том, что нужно сделать, чтобы предложить кому-то даже самую маленькую частичку своего сердца. Я начинал понимать, на какой неочевидный риск пошёл Арчи, когда влюбился в Уиллоу.

Я считал Арчи слабым, раз он приполз домой, и жестоким, раз заставил Уиллоу терпеть гнев нашей матери. Мне было горько, потому что я всегда верил, что он был бы жив, если бы держался подальше. Теперь я мог понять его желание сделать так, чтобы у его семьи было всё самое лучшее, даже если эти блага и преимущества не были желанными. Как и Ченнинг, жена моего брата никогда не хотела многого. Ей было более чем достаточно мужчины, который был бы заботливым отцом и любящим мужем. Уиллоу просила о том, чего не умел дать ни один Холлидей, но мой младший брат оказался ближе всех.

Жаль, что близкое не считается достаточным для другого человека. Либо ты был таким, либо нет. Как только Арчи вернул свою семью в змеиное логово, которое было домом нашего детства, он перестал быть тем человеком, в которого влюбилась Уиллоу. Он сразу же превратился в Холлидея. Никто лучше меня не представлял, как трудно полюбить одного из нас.

Я бы никогда не допустил ошибку, решив, что смогу подкупить Ченнинг или манипулировать ею, чтобы добиться её расположения. Однако был достаточно бессердечен и уверен в себе, чтобы считать, что обладаю всеми необходимыми навыками, чтобы проложить путь в её постель.

Ченнинг бесшумно последовала за мной в спальню, словно смирившись с нашей общей участью.

Я не мог устоять перед возможностью подойти как можно ближе к единственному человеку в моей жизни, который не притворялся со мной. Это было освежающе и до боли привлекательно. В течение многих лет я выставлял себя её противником, потому что никогда не мог быть ей ровней.

Я выполнял роль щита, не желая, чтобы наша племянница попала под перекрёстный огонь между эмоциями и деньгами. Я держал Уинни в изоляции от обычной жизни её тёти, потому что это было единственное, чего я никогда не мог ей дать. Как наследнице Холлидеев, Уинни предстояла жизнь, полная всего, кроме мелочей, которые имели значение. Я вырос, почти не зная ни одного из своих родителей. Создание счастливого дома никогда не было приоритетом. В моей жизни не было сердца и души, только стремление и амбиции. Даже сейчас я не мог сказать, какой любимый цвет у моей матери или на кого равнялся мой отец. Уинни повезло, что у неё была Ченнинг, потому что девочке-подростку никогда не приходилось задаваться вопросом, каково это – быть любимой без всяких условий. Она была одарена больше, чем все Холлидеи, которые были до неё.

– О чём ты думаешь? – резкий вопрос Ченнинг прорвался сквозь мои блуждающие мысли. – Если ответом будет что-то иное, чем то, что ты собираешься со мной сделать, когда я буду обнажённой в твоей постели, то можешь забыть о продолжении этого вечера.

Ченнинг присела на край двуспальной кровати. Раздеть её не составило труда, поскольку трусиков на ней давно не было, а бюстгальтера она не надела, так как сзади платье имело глубокий вырез. Я бросил дешёвое чёрное одеяние на пол рядом с её изрядно поношенными туфлями на каблуках. Она была права. Я должен был сосредоточиться на её бледной коже, усеянной мелкими веснушками, и на растрёпанных волосах, которые выглядели необыкновенно сексуально, распущенные и взъерошенные от моих рук. Ченнинг была похожа на картину эпохи Возрождения, пышная и фигуристая. Всё в ней казалось мягким и соблазнительным, словно умоляя, чтобы к ней прикасались и почитали.

– Я думаю о том, что моя кровать выглядит намного привлекательнее, когда в ней ты. С тобой вся квартира кажется светлее. – Я осторожно убрал пряди её клубничных волос за уши, чтобы лучше видеть выражение её лица, когда Ченнин смотрела на меня снизу вверх. – Раньше я и не подозревал, что меня окружает столько серого. Я заплатил целое состояние за дизайнера интерьера. Как получилось, что всё оказалось таким скучным?

Брови Ченнинг приподнялись, когда она протянула руку, чтобы расстегнуть молнию на моих брюках. Мой пиджак, рубашка и галстук валялись где-то на полу вместе с её одеждой. Обычно я старался относиться к своим вещам более аккуратно. Однако, как только платье Ченнинг оказалось на полу, всё, что меня волновало, это ощутить, как можно больше обнажённой кожи руками и ртом.

– Серый цвет подходит к твоим глазам и к характеру. – Уголок её рта приподнялся в однобокой ухмылке, когда она стягивала ткань вниз. – Тебе просто нужен акцентный цвет, чтобы немного оживить все вокруг. Как ярко-жёлтый зонтик во время дождя.

Акцентный цвет. Что-то, что могло бы нарушить монотонность. Когда я был моложе, игра на скрипке была ярким цветом, который позволял мне заглянуть за рамки моего строгого окружения. Отказавшись от инструмента, чтобы пойти по стопам отца, я перестал искать что-то, что не вписывалось бы в стерильную, строгую жизнь, в которой я застрял. Сам того не желая, я построил себе ещё одну первоклассную тюремную камеру и выбросил ключ. Присутствие Ченнинг открыло мне глаза и напомнило, что за пределами серого существует целый мир красок. Она была моим нынешним акцентным цветом. Я был достаточно умён, чтобы понять, что оставить её будет гораздо сложнее, чем отказаться от своей предыдущей страсти.

Как только брюки были спущены достаточно низко, чтобы мой член мог высвободиться, Ченнинг, положив руку мне на живот, оттолкнула меня на шаг назад. Она провела большим пальцем по одной из линий, очерчивающих мышцы моего пресса, и тихо присвистнула.

– Когда у тебя есть время работать над подтянутым торсом? Я думала, что все миллиардеры болезненно грузные от того, что целыми днями сидят на встречах с другими богачами. У тебя нет даже намёка на жир. С твоей тягой к сладкому ты не должен так хорошо выглядеть без одежды.

Я хмыкнул, когда Ченнинг провела ногтями по грубым волоскам, спускавшимся к основанию моего пульсирующего члена. Я хотел убедить её передумать, когда она отказалась от идеи трахнуться в лимузине, но решил, что и так уже достаточно надавил на неё после того, как довёл до оргазма в ванной. Каждой клеточкой своего существа я болезненно осознавал, как мне повезло, что эта женщина сейчас в моих руках.

– Я тренируюсь пару раз в неделю и регулярно играю в теннис. Уинни любит плавать. Я стараюсь как можно чаще бывать с ней в бассейне или на берегу океана. Моя мать никогда бы не потерпела одутловатого наследника семьи Холлидей. Она считает меня своим отражением. Не могу сказать, сколько раз она пыталась заставить меня покрасить волосы в блонд, – я сухо усмехнулся. – Мама забыла, что именно из-за неё я так рано поседел.

Ченнинг обхватила мой член рукой и поднесла сочащийся кончик к своему рту.

– Ты действительно знаешь, как бросить ей вызов? Никогда бы не подумала.

Я запустил руки в её волосы и притянул ближе к своей болезненно твёрдой эрекции. И едва не забыл своё имя, когда её губы коснулись головки. Её горячее дыхание скользило по чувствительной плоти.

– Может, не будем упоминать мою мать, когда собираемся трахаться? – Вот уж поистине убийца настроения. – Или вообще когда-либо. – Честно говоря, с меня было достаточно этой темы.

Ченнинг промычала в знак согласия. В следующую секунду её язык скользнул вдоль сочащейся головки, а мягкие губы раскрылись, впуская мою чувствительную плоть. Я втянул воздух и заставил себя не дёргать её голову вперёд, чтобы вогнать весь член целиком. Я привык к цивилизованному, срежиссированному сексу и не знал, что делать с первобытными желаниями, которые пробуждала во мне эта женщина.

У меня перехватило дыхание, когда Ченнинг обвела языком головку моего члена, которую втянула в рот. Её хватка на основании усилилась, и от этого давления мои бёдра непроизвольно подались вперёд. По позвоночнику пробежала дрожь, и я потерял способность связно излагать мысли. Чем глубже она втягивала меня в себя, тем дальше ускользал мой рассудок. В последний раз я позволял себе отдаться ощущениям и потеряться в неописуемых чувствах, когда создавал прекрасную музыку, идущую из моей души. Такое чувство, что между этими моментами прошли века. Если бы кто-нибудь спросил, я бы с радостью оставил свои глупые детские мечты, лишь бы иметь больше этого – больше её.

Её язык кружил по каждому сантиметру, который она могла взять в рот. Её кулак скользил по влажной коже, вызывая новые ощущения, от которых у меня затрепетали нервные окончания. Когда мой член ударился о её мягкое нёбо и Ченнинг сглотнула, я забыл о том, что пытался сохранять самообладание и соблюдать приличия. Вцепившись в её волосы, я притянул её ближе и с силой вогнал себя глубже. Ченнинг слегка всхлипнула. Трудно было сказать, был ли этот звук протестом или удовольствием.

Её глаза блестели, а по тому, как раскраснелось лицо, было видно, что ей это нравится. Рука, обхватывавшая основание моего члена, напряглась, и я зашипел, ощутив, как кончик её ногтя прошёлся по толстой вене, пульсирующей на нижней поверхности. Из головки, прижатой к задней стенке её горла, неконтролируемо текло. Я был как игрушка в её руках. Ченнинг точно знала, где прикоснуться, как погладить, когда глотать, и я легко реагировал на все её действия.

Впервые за долгое время я смог отключиться от всего остального и сосредоточиться на одном-единственном.

Ченнинг Харви.

Весь мой мир сузился до неё и того, что она заставляла меня чувствовать.

В этот момент я не чувствовал себя генеральным директором «Холлидей инкорпорейтед» или сыном Колетт Холлидей.

Я чувствовал себя мужчиной. Мужчиной, который отчаянно нуждался в том, чтобы потерять себя в женщине, стоящей перед ним. В тот момент между мной и Ченнинг не было никаких сдержек и противовесов.

Я издал слабый звук, когда свободной рукой девушка скользнула по своим полным грудям. Её соски были идеального розового цвета, который темнел, когда она играла с ними пальцами. Веснушки, которых я раньше не замечал, выглядели как крошечная галактика, разбросанная по её кремовой коже. Я хотел поцеловать их все и зажать зубами её затвердевшие соски. Когда почувствовал прикосновение её зубов к своему напряжённому члену, я резко вырвался из её рта. Её губы были влажными и припухшими, а глаза широко раскрыты и остекленели.

Ченнинг была самым сексуальным созданием, которое я когда-либо видел.

Я приподнял её и толкнул спиной к кровати. Ченнинг смотрела, как я снимаю полностью брюки и наклоняюсь, чтобы взять презерватив с прикроватной тумбочки. Пока я раскатывал латекс по всей длине, Ченнинг продолжала скользить руками по своему телу: одной рукой ласкала свою грудь, а другая исчезла между ног. Она громко застонала, и я видел, что её пальцы блестят. Если и было что-то более возбуждающее, чем осознание того, что женщина возбуждается, отсасывая своему партнёру, то я не имел ни малейшего представления, что именно.

Я расположился между её ног и наклонился, чтобы лизнуть кончик соска, зажатый между её шаловливыми пальчиками. Положил одну руку рядом с её головой, чтобы перенести свой вес, а другой обхватил одну из её ног вокруг своей талии. Когда её пятка упёрлась в мою задницу, я подался бёдрами вперёд и почувствовал тыльную сторону её пальцев, ласкающих клитор, и её жар, когда приблизил свой член к её входу.

Я переключил внимание на другую её грудь и втянул в рот сосок. Языком и зубами дразнил крошечный бутон, превращая его в твёрдую вершину, и тёрся эрекцией о её движущиеся пальцы. Когда у Ченнинг перехватило дыхание, я поднял голову, чтобы поцеловать её.

Её губы были слегка припухшими и чувствительными от моего неустанного натиска поцелуев на заднем сиденье лимузина. Ченнинг была единственной женщиной, с которой я когда-либо так страстно целовался. Единственная женщина, которую я целовал голодно и отчаянно. Мне должно быть стыдно за то, каким нуждающимся я становился рядом с ней. Вместо этого я упивался этим.

Я не был мужчиной, который знал, каково это – нуждаться в чём-то. Это было ново. И познавательно.

Я оставил едва заметный поцелуй на её приоткрытых губах и спросил:

– Ты впустишь меня?

Я мог бы без всякого такта проникнуть в неё, как вторгся в остальную часть её жизни. Но здесь мне требовалось её чёткое согласие. У меня не было никаких сомнений в том, чтобы взять что-то ещё, но было необходимо, чтобы мы разделили этот определяющий момент. Он явно отличался от всех тех, что я когда-либо испытывал.

Вместо того чтобы ответить, Ченнинг обхватила мой ждущий член и направила кончик в свой влажный вход. Потребовался лишь лёгкий толчок, и я оказался глубоко внутри неё. Мы оба застонали, и её спина выгнулась дугой на кровати.

– Вин.

– Ченнинг.

Имена вырвались одновременно. Наши глаза встретились. Она вздрогнула, а я напрягся.

Что скрывается в имени?

Оказывается, многое.

Мы не могли прятаться друг от друга за броскими прозвищами. Мы были просто двумя людьми, которые пытались сблизиться настолько, насколько это было возможно, в поисках чего-то, что могло бы восполнить некоторые недостающие детали, которые у них были общими.

Сначала я двигался в ней медленно и плавно. Каждое движение её тела, каждый прерывистый вздох отдавались у меня в голове. Чем влажнее и шумнее она становилась, тем быстрее я двигался. От наших поцелуев на губах могли остаться синяки, но боль лишь усиливала наслаждение. Когда Ченнинг вернула пальцы к своему телу, чтобы погладить и поласкать клитор, я больше не мог сдерживаться. Я отпустил грудь, которую сжимал в ладони, и переместил свою хватку на заднюю поверхность её бедра. Её мышцы напряглись, когда я встал и подтянул её к краю кровати, чтобы мог двигаться более свободно. Она издавала негромкий стон каждый раз, когда я отстранялся и подавался вперёд. Ченнинг мотала головой из стороны в сторону и закрывала глаза, когда её тело начало трепетать и пульсировать вокруг моего.

Мне понравилось ощущение её пальцев, скользящих по моему члену, когда Ченнинг продолжала ласкать себя, пока я вколачивался в неё, словно превратившись в дикого зверя. Её грудь вздымалась, а всё тело стало розовым. Когда Ченнинг выкрикнула моё имя и я почувствовал, как оргазм разливается по её телу, то потерял последние остатки самообладания. Это было настоящим чудом, что я продержался так долго, учитывая, что был полутвёрдым с момента нашей встречи в ванной. Мои пальцы впились в её плоть, и её имя сорвалось с моего языка, как будто это было единственное слово, которое я знал, как произнести.

Чистое наслаждение разлилось по всему телу от самой нижней части моего позвоночника. Моё зрение на мгновение затуманилось, а лёгкие перестали работать. Я чувствовал её повсюду. Даже в тех местах, которые, как я был уверен, давно остыли и онемели – например, в сердце. Я полностью отпустил себя и отдался каждому жгучему, чуждому ощущению. Никогда в жизни я не чувствовал себя менее похожим на Холлидея и никогда не откажусь от этого ощущения свободы и освобождения.

Я испытал глубокое облегчение от того, что привязал к себе Ченнинг на ближайшие два года.

У меня было достаточно времени, чтобы разобраться в своих чувствах и заставить её эмоции измениться.

В конце концов, лучшие из лучших учили меня быть убедительным сукиным сыном.