Текст книги "Молчание монстров (ЛП)"
Автор книги: Джей Крауновер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 17 страниц)
Глава 2
Вин
Я с презрением оглядел мрачный коридор, ведущий к квартире, в которой меня ждала племянница. Стены и двери здесь тонкие, как бумага. Из разных комнат доносились споры, звуки секса и смех. Я нахмурился, увидев крысу, перебегающую из одного тёмного угла в другой. Мужчина, стоявший справа от меня, напрягся и выругался.
Подняв брови, я посмотрел на своего начальника охраны.
– Уверен, когда ты служил в армии, тебе приходилось жить и в худших условиях.
Второй мужчина хмыкнул и стёр с лица гримасу отвращения.
– Да, сэр. Я не могу представить, чтобы ваша племянница сбежала из дома и специально приехала в такое место. В этом нет никакого смысла.
Я хмыкнул в знак согласия. Рокко Драк не вёл праздный образ жизни до поступления на военную службу. Этот мужчина упорно трудился ради всего, что имел, и ценил сам факт того, что теперь мог позволить себе лучшее. Я нанял его на работу в тот день, когда занял пост генерального директора семейного бизнеса компании «Холлидей инкорпорейтед». Если не считать младшего брата, который, к сожалению, больше не был частью моей жизни, я никому не доверял больше, чем бывшему военному. Рокко был рядом, пока я делал всё возможное, чтобы обеспечить Уинни достойное воспитание после смерти брата. Он помогал противостоять махинациям моей матери, когда речь шла о ребёнке. И я не сомневался, что этот грозный мужчина был искренне озадачен нынешним поведением Уинни. Обычно она была послушной и воспитанной. Рокко и понятия не имел, насколько Уинни привязана к своей тёте. Никто не мог видеть влияние Ченнинг Харви на мою племянницу так, как я. Возможно, Уинни и жила в поместье Холлидей, но Ченнинг была её домом. Не имело значения, что я давал девочке, потому что всё, что предлагала ей Харви, всегда было лучше.
– Даже если бы Ченнинг жила в палатке где-нибудь под мостом, Уинни захотела бы быть и там. Уже не впервые она пытается улизнуть и повидаться со своей тётей, – я взглянул на Рокко краем глаза. – Именно поэтому твоя команда должна знать, где она и с кем. Обеспечение безопасности моей племянницы – ваша первоочередная задача.
Это ненормально, что тринадцатилетний подросток нуждается в охране, но в твоей жизни нет ничего нормального, если ты родился Холлидеем. Я не стал бы рисковать жизнью племянницы только потому, что у неё та же фамилия, что и у меня. Я не смог защитить своего брата. Самое меньшее, что могу сделать: позаботиться о том, чтобы его дочь никогда не подверглась опасности. Я дал это обещание, когда меня назначили её крестным отцом. Уинни – это всё, что у меня осталось после смерти близкого человека. Жизнь моего младшего брата была слишком короткой, и я не хотел, чтобы то же самое случилось с его дочерью.
Когда мы подошли к двери, я услышал весёлый смех и женские голоса. Один – молодой, с лёгким акцентом. Другой – хриплый и полон характера. Ченнинг не курила, но её голос звучал так, будто он создан сигаретами и виски. Его было легко узнать где угодно. Так же, как и хриплый смех, раздавшийся вслед за словами моей племянницы. Я поднял руку, чтобы постучать в дверь, но замер, услышав вопрос Уинни:
– Чем любила заниматься моя мама? Я знаю, что бабушка не позволит бросить всё, но, возможно, разрешит заняться тем, что мне действительно интересно, если я правильно попрошу. Мне нужно понять, что может мне понравиться. Сейчас всё кажется таким бессмысленным и скучным.
– Хм-м-м… она любила рисовать и танцевать. Ещё ей нравилось петь: она некоторое время была солисткой группы, прежде чем познакомилась с твоим отцом. Ей нравилось всё понемногу. Но не могу припомнить ни одной вещи, на которой она задержалась бы дольше, чем на несколько месяцев. Она хотела испытать всё, что может предложить жизнь.
– Ох, – в голосе Уинни ясно слышалось разочарование. – Мой учитель фортепиано всегда говорит, что у меня врождённый талант. Думала, ты скажешь, что она играла на каком-то инструменте.
Голос Ченнинг смягчился.
– Должно быть, это у тебя от отца. Если я правильно помню, он играл на пианино, а твой дядя Вин – на скрипке, когда они были детьми.
– Не могу представить дядю Вина, играющего на скрипке. Мне кажется, он родился в костюме и галстуке. Всё, что его волнует – это работа. – Уинни захихикала, и я почувствовал лёгкое давление в груди.
Я не мог вспомнить, когда в последний раз слышал, чтобы моя племянница смеялась. Когда мы общались, она всегда была мрачной и серьёзной. Предупреждение Ченнинг о том, что Уинни нужно дать детство, раздражённо царапнуло где-то на задворках моего сознания.
Даже под угрозой смерти я не мог и не хотел признать, что эта беспечная женщина может быть права.
В конце концов я постучал в дверь и с нетерпением ждал, когда Ченнинг откроет. Рокко снова выругался, когда по коридору пробежала ещё одна крыса. Он побледнел и бросил на меня беспомощный взгляд. Если бы я так не волновался за свою племянницу и не был расстроен тем, что происходило дома из-за матери, я бы безжалостно дразнил его. Я был свидетелем того, как Рокко встречался с противником лицом к лицу со льдом в жилах и стальными нервами, и не мог поверить, что маленький пушистый грызун стал его погибелью. Мужчина выглядел так, словно был в нескольких секундах от того, чтобы наставить на него пистолет.
Дверь распахнулась, и я машинально взглянул на Ченнинг. Она не была невысокой женщиной. Но и высокой её тоже не назовёшь. Вообще, всё в ней находилось между двумя крайностями. Не полная, но и не худая. Она не была громкой, но никто никогда не принял бы её за тихоню. Ченнинг не относилась ни к себе, ни к кому-либо ещё слишком серьёзно, однако была далеко не легкомысленной. Я никогда не утверждал, что знаю её очень хорошо, но внимательно следил за ней с тех пор, как она и её сестра нарушили мою размеренную жизнь, когда мы все были детьми. Ченнинг могла бы показаться обычной, однако совсем не являлась таковой. Она умела делать то, что не удавалось ни одному Холлидею – любить. Она любила непринуждённо, по-крупному, дерзко, незабываемо.
Рыжеволосая женщина удивлённо посмотрела на меня, а её взгляд метнулся к Рокко. Обычно я путешествовал не один, а с охраной. Судя по выражению её лица, она и не думала, что я последую её совету и приду за Уинни в одиночку.
– Ты собираешься меня впустить? – отрывисто спросил я. Было очевидно, что она не собирается приглашать меня пройти внутрь.
Ченнинг перекинула кончик своего длинного хвоста через плечо и отошла в сторону. У неё светло-рыжие волосы, как и у Уинни, и карие глаза с голубовато-зелёным отливом, в то время как у моей племянницы – зелёно-золотистые. Сходства было достаточно; очевидно, что Уинни больше похожа на Харви, чем на Холлидей. Это сходство раздражало мою мать каждый раз, когда она смотрела на девочку.
Ченнинг махнула рукой с множеством серебряных колец в сторону крохотной квартирки. Племянница вскочила на ноги, когда наши взгляды встретились. Нервно сжав руки, Уинни перевела взгляд с меня на свою тётю.
Квартира была тесной и старой, но безупречно чистой. В прихожей не было никаких признаков присутствия мохнатых гостей. Слава богу. Интерьер был ярким и эклектичным. Диван, на котором сидела Уинни, был отвратительного лимонно-зелёного оттенка, который в любом другом месте смотрелся бы оскорбительно, но в доме Ченнинг казался странно уместным.
– Прости, что сбежала в город. Я забыла телефон в поезде. Собиралась позвонить тебе, как только найду магазин тёти Ченнинг, и спросить, могу ли остаться у неё на несколько дней. Я не хотела, чтобы ты волновался, – Уинни вздохнула и сжала руки в кулаки. – Мне не пришлось бы убегать, позволь вы мне увидеться с тётей Ченнинг, когда я просила.
Мы с Ченнинг обменялись взглядами. Её глаза были полны обвинения. Мой взгляд в ответ был полон недовольства. Я никогда не отрицал, что намеренно ограничивал доступ Уинни к женщине, влияние которой считал пагубным. Причины, по которым их держали порознь, были слишком сложны для понимания подростком. Настолько, что и сам не был уверен, что понимаю их. Суть проблемы заключалась в том, что ничего хорошего, кроме Уинни, не произошло от смешения крови Харви и Холлидей.
Мне очень не понравилось, когда мой брат Арчи влюбился в старшую сестру Ченнинг, Уиллоу. И я был безмерно расстроен, когда Арчи сказал мне, что она забеременела от него и он планирует жениться на ней, несмотря на все возражения наших родителей. Эта идея была ужасной изначально. Арчи бросал вызов маме, и она не давала ему ни минуты покоя.
Харви были похожи на семью из ностальгического ситкома о синих воротничках. Каждый из них был самостоятельным персонажем. Наша семья никогда не могла понять их проблем и не считала нужным беспокоиться. Брак моих родители был союзом, заключённым между двумя влиятельными семьями. И ни о каких любви и счастье речи не велось. Поэтому никто со стороны моего брата не стал бы унижать себя, проявляя благосклонность к молодой паре. Вместо этого они пытались купить Уиллоу и угрожали остальным членам её семьи, чтобы удержать их дочь подальше от Арчи. Моя мать была неумолима в своём стремлении разлучить этих двоих.
К сожалению, подонок-отец Уиллоу и Ченнинг взял деньги, предложенные моей матерью, и исчез. Об этом стало известно только после того, как мой брат вернулся домой с женой и дочерью. Моя мать не позволяла Уиллоу забыть, каким ужасным человеком был её отец. И была безжалостна в своей критике.
Харви не было места в мире Холлидей.
После того как Арчи и Уиллоу погибли в пожаре, я решил, что мне больше никогда не придётся иметь с ними дело. Но даже не подозревал, что Уинни станет той ниточкой, которая свяжет нас навеки. Я сильно недооценил, как отчаянно девочка будет нуждаться в связи с семьёй своей матери, в частности с Ченнинг.
– Давай поговорим об этом после того, как вернёмся домой. Уже поздно, а тебе завтра в школу. Мы должны уехать как можно скорее. – Я взглянул на Ченнинг. Она нахмурилась, но ничего не сказала в ответ на мой приказ.
– Не пойду, – Уинни скрестила руки на груди и упёрлась ногами. Было видно, что она готовится к битве, и, возможно, мне придётся вытаскивать её из этой квартиры на плече. – Я останусь с тётей Ченнинг, если только ты не пообещаешь, что позволишь мне видеться с ней, когда я захочу. Ненавижу поместье. Ненавижу школу и все эти дополнительные занятия, которые меня заставляет посещать бабушка. Я не хочу ехать в частную школу в Швейцарии, – девочка начала всхлипывать, и её лицо покраснело. – Тебя никогда нет дома, ты никогда не слушаешь меня, когда я пытаюсь с тобой поговорить.
Уинни начала рыдать всерьёз, и Ченнинг бросилась к уродливому дивану, чтобы крепко обнять её.
Я нахмурился и обменялся растерянным взглядом с Рокко.
– Что за школа-интернат в Швейцарии? – Впервые об этом слышу.
Ченнинг посмотрел на меня поверх головы нашей племянницы и пробормотала:
– Твоя мать.
Ну конечно. Кто же ещё?
Как у единственного опекуна, у меня была полная юридическая опека над Уинни, но моя мать часто вела себя так, будто это она диктовала направление жизни внучки. Мне было хорошо знакомо, как Колетт Холлидей контролировала каждую ситуацию в мельчайших деталях.
Уинни права. В последнее время я работал гораздо больше обычного, потому что разделял её ненависть к нашему дому. Таким образом я тоже решил сбежать. И с моей стороны лицемерно обвинять племянницу в том, что она поступила так же.
Вздохнув, я ослабил галстук и поспешил в квартиру Ченнинг, как только положил трубку после её звонка. Сегодня у меня была назначена ещё одна встреча, которую я перенёс на видеоконференцию после того, как решил сам поехать за Уинни. У меня ещё не было времени ни поесть, ни обдумать всю эту ситуацию рационально. Легче всего было обвинить Уинни и Ченнинг. Гораздо сложнее – взглянуть на историю предрассудков и осуждений между нашими семьями и понять, что вина связана с гораздо большей, затянувшейся проблемой.
– Никто не отправит тебя в школу-интернат.
В настоящее время Уинни училась в одной из лучших частных школ страны. Угрозы моей матери отправить её заграницу были не более чем проявлением мелочной злобы. Она управляла с помощью запугивания. Я часто думал: не была ли мама такой суровой, потому что вышла замуж за представителя империи Холлидей? Она не завоёвывала её своими силами. Семья моей матери была состоятельной, но и близко не стояла с престижем и властью, которыми обладали Холлидеи. Мне всегда казалось, что ей есть что доказывать, поскольку у неё не было такого наследия, как у нас с Уинни, даже если мы все были частью одной семьи.
– Прости, что я был так занят на работе. Я постараюсь исправиться. И обещаю, что выслушаю всё, что ты скажешь.
Моя племянница фыркнула, но плакать не перестала. Ченнинг бросила на меня укоризненный взгляд, продолжая успокаивать её.
– Мы с твоей тётей обсудим всё другой день. И посмотрим, что можно сделать, чтобы вы виделись чаще. Сейчас тебе нужно сосредоточиться на школе. Если не хочешь посещать все занятия, на которые тебя записала бабушка, мы можем это обсудить. Но ты не можешь просто ничего не делать. Ты более амбициозна. Эти занятия не только дают полезные навыки для будущего, но и учат управлять временем и не бояться сложных задач. Когда становишься старше, ты не можешь просто бросить что-то, потому что тебе это не нравится.
Ченнинг громко рассмеялась.
– Это чушь собачья. Одна из лучших сторон взрослой жизни – бросить то, что не приносит тебе радости. Зачем заставлять себя держаться за что-то отстойное, если есть миллион других вариантов?
Мне захотелось закатить глаза от такого наивного комментария.
– Может быть, в твоём мире люди могут прыгать от одной вещи к другой, не задумываясь о последствиях. Для нормальных взрослых людей такой образ мышления неприменим.
Я никогда не хотел возглавить семейный бизнес. Меня не интересовало развитие недвижимости или управление земельными ресурсами. Я презирал высоченные небоскрёбы, которые казались мне гробами из стекла и стали. Ненавидел то, что был так занят управлением компанией, что пропускал всё, что происходило с моей семьёй. Мои обязательства были определены с той самой минуты, как я встал у руля компании. У меня были разные амбиции до того, как я понял, что то, чем буду заниматься в жизни, никогда не было моим выбором.
Хотя в детстве мама заставляла меня учиться играть на скрипке, мне это нравилось. И получалось даже лучше, чем просто хорошо. Я по глупости мечтал стать музыкантом с классическим образованием и играть в известном оркестре. Моё будущее, так и не ставшее сбывшейся мечтой, было самым трудным в жизни Холлидея.
Вскоре после пожара и смерти брата скончался отец, страдавший хроническим заболеванием сердца. Здоровье старика пошатнулось с тех пор, как Арчи вернулся домой, и моя мать с радостью обвинила в этом молодую жену брата. Если бы я отказался взять на себя роль генерального директора, когда мать начала давить на меня, пострадали бы не только мои близкие родственники. Тысячи сотрудников и акционеров потеряли бы всё. За сорок три года моей жизни не было ни одного случая, когда у меня была бы возможность отказаться от того, что мне не нравилось. Я должен был держаться за это ради общего блага. Нравится мне это или нет, но так должна поступать и Уинни. Она была следующей в очереди на пост генерального директора.
– Если быть нормальным взрослым означает быть несчастным каждый день, я пас. Просто согласись, чтобы Уинни виделась со мной раз в месяц, и мы сможем разрешить эту ситуацию без лишних проблем. Перестань быть таким зажатым, Честер.
Я стиснул зубы, когда Ченнинг использовала моё самое ненавистное прозвище, и отказался реагировать, потому что именно этого она и хотела.
– Всё ещё далеко не решено. Уинни сбежала из дома и подвергла себя опасности. Она приехала в город без разрешения и потеряла телефон. Если бы что-то случилось, у неё не было бы возможности связаться со мной или позвать на помощь. В последнее время Уинни принимает неправильные решения. Я ожидал от неё большего.
– Ваши ожидания – именно то, почему Уинни делает опасный выбор, чтобы почувствовать вкус свободы. Вам с матерью нужно успокоиться. Она всего лишь ребёнок.
Я открыл рот, чтобы продолжить спор. Ченнинг – единственный человек, который разрушает моё терпение, даже не пытаясь. Но слова так и не прозвучали, потому что Рокко похлопал меня по плечу, напоминая, что нам нужно ехать обратно в Бухту, где у меня была запланирована ещё одна видеоконференция. Если не уедем сейчас, то не попадём домой до назначенного времени.
Дети должны знать, что они не всегда могут получить то, что хотят, особенно если их фамилия Холлидей. Этот урок гораздо легче усвоить, когда ты молод.
– Нам нужно идти, Уинни. Не заставляй меня тащить тебя силой. Мы оба выше этого.
Уинни всё ещё плакала, не желая уходить. Ченнинг что-то прошептал девочке на ухо, и та решительно кивнула, взяла себя в руки и подошла ко мне. Она помахала тёте и вышла за мной из квартиры как заключённый, идущий на казнь. Я хотел обнять её или сделать какой-нибудь жест утешения, но было очевидно, что племянница злилась на меня и не хотела моих прикосновений.
По дороге к тонированному внедорожнику у меня зазвонил телефон. Я взглянул на экран, и, увидев, что звонит моя мать, захотел выбросить его в ближайшую канаву и забыть о нём.
Рокко помог Уинни сесть в машину, и я попросил его оставить меня на минуту, пока отвечу на звонок. Если бы я проигнорировал её, мама продолжала бы звонить мне и окружающим, пока не получила бы нужную информацию. Эта женщина выматывала.
– Ты нашёл девочку? – Акцент моей матери был похож на акцент Уинни, но её тон был достаточно резким, чтобы прорезать до кости.
– Конечно я нашёл её. Мы уже возвращаемся в Бухту.
– Она была с той ужасной женщиной, не так ли? Эта семейка всегда была для нас проблемой, – в каждом её слове слышалось презрение.
Я потёр лоб и постарался не обращать внимания на напряжение в затылке.
– Уинни – часть этой семьи, независимо от того, как ты к этому относишься, мама. Чем больше ты стараешься стереть существование Ченнинг, тем сильнее Уинни будет этим интересоваться. Чем больше ты будешь унижать её мать и семью в её присутствии, тем сильнее она будет стремиться найти кого-то с другим мнением.
– Они уничтожили твоего брата. Я не позволю им погубить и эту девочку. Они все сумасшедшие.
Я тихо выругался и собрал остатки своего терпения. Трудно было противостоять этим заявлениям, когда мама прекрасно знала, что мать Ченнинг помещена в психиатрическую лечебницу, а её сестра демонстрировала явные признаки психической нестабильности на протяжении всех своих отношений с моим братом.
В ответ я сказал то, что невозможно было оспорить:
– Не ты решаешь, кому можно входить в жизнь Уинни, а я. – И, хотя я не возлагал больших надежд на Ченнинг Харви, знал, что она никогда не причинит вреда моей племяннице. Любой, у кого были глаза, видел, как она всем сердцем любит свою племянницу. Чего нельзя сказать о моей матери. Она смотрела на Уинни так, словно та была рутиной, которую нужно вычеркнуть из длинного списка.
Мама замолчала, и я услышал, как изменилось её дыхание. Она была зла на меня и хотела поспорить. Но при этом знала меня достаточно хорошо, чтобы понимать: если она что-то начнёт, я брошу трубку и сделаю всё наоборот, лишь бы насолить ей. Мама загоняла меня в угол и доводила до того, что я ненавидел своё поведение.
– Завтра вечером ты должен прийти домой к ужину вовремя. Хочу познакомить тебя кое с кем. Её семья занимается архитектурой и инженерным делом. Думаю, у вас найдётся много общего. Она очень милая молодая леди и, соответственно, привлекательна. Тебе пора остепениться, Винчестер. Вам с Уинни нужна достойная женщина, которая смогла бы о вас позаботиться. Если женишься, мне не придётся быть единственной, кто пытается удержать Уинни на правильном пути. У тебя есть возможность дать ей самое близкое из того, что можно назвать нормальной семьёй, о которой она так мечтает.
Мышца на моей щеке дёрнулась, и я стиснул зубы до боли в челюсти.
– Я же сказал тебе, перестань пытаться меня с кем-то свести. Прекрати приглашать женщин в дом. От этого и мне, и Уинни становится не по себе. Я не хочу ни с кем знакомиться, не говоря уже о том, чтобы идти к алтарю.
Женитьба была последним, о чём я думал. Я бы даже своего злейшего врага не привёл к маминой двери. Я замер на секунду, когда в голове зародилась смутная мысль. Мой злейший враг был наверху, в этой дрянной квартирке, и она недолюбливала мою мать почти так же сильно, как и меня.
– Мы с Уинни уже едем домой. Вернёмся поздно. Не жди нас, – я разочарованно выдохнул. – И перестань угрожать ей интернатом. Она никуда не поедет без моего согласия.
Мама обиженно вздохнула и повесила трубку. Она не сказала мне, чтобы я вёл машину осторожно. Не спросила, всё ли в порядке с Уинни. Я привык к её безразличию и манипуляциям и всей душой ненавидел, как она подвергала Уинни тому отвратительному воспитанию, которое молча терпел сам. Бедная девочка потеряла родителей. Она заслуживала большего, чем быть насильно сформированной маниакальным представлением моей матери об идеальной молодой женщине из высшего общества.
Я не мог уйти от всего того, что ненавидел в своей жизни. Ченнинг была права. Я должен позволить своей племяннице иметь возможность делать всё то, что я не мог в её возрасте.
Эта женщина оказалась умнее и проницательнее, чем я когда-либо о ней думал, но всё равно отказывался прекращать нашу многолетнюю вражду по многим причинам. Это была единственная вещь, которая напоминала мне о том, что я давно забыл. Я чувствовал себя живым только тогда, когда встречался лицом к лицу с рыжей бестией.
Когда тебе навязывают жизнь, которую ты никогда не хотел, лучше всего отключить эмоции ради сохранения рассудка. И у меня отлично получалось, пока я не имел дел с Ченнинг Харви.
