Текст книги "Молчание монстров (ЛП)"

Автор книги: Джей Крауновер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц)

Ченнинг пожала плечами, и уголок её рта приподнялся в насмешливой усмешке.

– Я буду личным помощником. Прямо как тот надоедливый парень, который ходил за тобой по пятам в здании суда. Буду работать всего пару дней в неделю, так что поездки не будут такими уж ужасными. Я позаботилась о том, чтобы работа вписывалась в рамки контракта и школьных часов Уинни.

– Чьим личным помощником? – мысленно я начал планировать, что Рокко проведёт проверку и глубоко изучит её нового работодателя.

Ченнинг открыла рот, чтобы ответить, но внезапно выражение её лица изменилось, и она в панике бросилась к огромному окну, выходящему на морской пейзаж. На подоконнике стояли растения в горшках, которые она заботливо принесла из своей квартиры. Когда я уезжал несколько дней назад, они процветали. Теперь же они были высохшими и выглядели так, словно кто-то швырнул их через всю гостиную, пока никто не видел. Несомненно, они были мертвы.

– Ты что-то с ними сделал? – Ченнинг обернулась и уставилась на меня. – Почему они вдруг стали такими? У меня эти растения уже много лет. Они никогда раньше не увядали.

Я хмыкнул и поднял руку, чтобы потереть шею.

– Ты забыла, что меня не было? Как я мог что-то с ними сделать?

Она фыркнула и, прищурившись, посмотрела на меня.

– А твоя домработница? Может, твоя мать подкупила её, чтобы она поиздевалась надо мной? – Ченнинг взяла один из горшков и печально посмотрела на него. – Что это бедное растение кому-то сделало?

– Я спрошу, но думаю, это маловероятно. Все, кто работает непосредственно на меня, знают, что, если поддадутся на уговоры моей матери, это станет поводом для немедленного увольнения. Может быть, у окна слишком жарко. Ты уверена, что не забыла позаботиться о них, пока была занята беготней туда-сюда по городу?

Ченнинг напряглась всем телом и окинула меня таким взглядом, от которого более слабый человек вздрогнул бы на месте. Я тут же пожалел, что усомнился в её заботливости. Если бы я не был измотан и напряжён из-за войны между ней и моей матерью, то не совершил такого неосторожного промаха. Между нами только-только установилось приятное перемирие, а я разрушил его своей неосторожностью.

– Я бы никогда не позволила, чтобы с моими малышами что-то случилось. Эти растения живут у меня уже много лет, потому что Уиллоу подарила их мне на день рождения в последний год, когда она ещё была здесь. Это её последний подарок мне. Она никогда не могла сохранить жизнь растениям: всё, к чему прикасалась, увядало. Тогда Уиллоу сказала мне, что это моя работа – заботиться обо всех тех нежных вещах, к которым она не могла прикоснуться.

Ченнинг горько усмехнулась и прищурилась, глядя на меня.

– Ты спрашивал, на кого я собираюсь работать? – Ченнинг сверкнула злобной ухмылкой. – Это человек, с которым ты должен быть знаком, поскольку он член семьи. Говорят, что враг моего врага – лучший друг, которого можно иметь в бою. Твой сводный брат как нельзя лучше подходит для этого. Если твоя мама не хочет, чтобы я работала на кого-то в её драгоценном городке, то вполне логично, что я пойду работать на единственного человека, который открыто ненавидит её так же сильно, как и я.

Моё сердце заколотилось, а по всему телу выступил холодный пот.

– Ты собираешься работать на Алистера Де Вера?

Я встречался со своим сводным братом всего несколько раз. Кроме того, что он выглядел почти идентично мне, в нём не было ничего особенного. Если быть честным, то именно тот факт, что у Ченнинг с этим ублюдком было больше общего, чем у нас с ней, заставлял меня держать её подальше от него. У неё всегда была склонность влюбляться в аутсайдеров. Алистер Де Вер не подходил под это описание, но определённо не дотягивал до меня. Мысль о том, что её привлекает моё лицо на совершенно обычном мужчине, раздражала меня по многим причинам.

– Я запрещаю.

Ченнинг рассмеялся, но это был резкий и горький звук.

– Ты не имеешь права голоса, Честер.

Она подняла горшки с мёртвыми растениями и исчезла за дверью, ведущей в маленький уединённый сад.

Я выругался под нос и потащился в ванную, чтобы принять душ. Я не хотел начинать ссору с Ченнинг, как только вернулся домой. От разногласий с ней у меня разболелась голова, а сердце словно кто-то сжал в тисках. И я определённо не хотел, чтобы она объединилась с моим не таким уж и невинным сводным братом.

У меня был целый список того, чего я не хотел, когда дело касалось Ченнинг. Если бы я сел и составил список того, чего хотел, то, боюсь признаться, смог бы придумать только одно.

Я хотел, чтобы Ченнинг хотела меня так же, как я хотел её.

Глава 11

Ченнинг

– Ты всё ещё злишься из-за растений? – В голосе Вина слышалась насмешка.

Я не хотела говорить ему ни слова после того, как он свалил на меня непрошеную обязанность быть его «плюс один» на этот вечер. У меня не было ни малейшего желания общаться с богатыми и знаменитыми. Идея потратить сотни тысяч долларов на участие в благотворительном мероприятии, вместо того чтобы просто пожертвовать их на достойное дело, была расточительной и грандиозной. Я не считала, что сейчас подходящее время для того, чтобы принарядиться только ради списания налогов.

Сидя на заднем сиденье лимузина, я смотрела в затемнённое окно и молчала, пока роскошный автомобиль осторожно пробирался сквозь плотное городское движение.

– Помимо всего прочего.

Да, я всё ещё злилась из-за своих мёртвых растений, но в последнее время произошло множество других инцидентов, которые пополнили список причин моего раздражения.

Прежде всего, я была раздражена тем, что Вин свалил это событие на меня в последнюю минуту.

Было абсурдно считать меня женщиной, которая без предупреждения наденет возмутительно дорогое дизайнерское платье и безропотно будет сопровождать его. Если жизнь в городе и научила меня чему-то, так это тому, что я далека от типичного размера. Дизайнеры от кутюр не создавали свои модели для женщин со средним ростом и фигурой. Когда я не разрешила ему сшить платье на заказ, это породило ещё один спор о нашем разном жизненном опыте и статусе. Вин не понимал, почему я не хочу, чтобы дорогое платье было сшито по индивидуальному заказу и сидело на мне идеально. Я не понимала, как он может не видеть, что такое платье можно надеть только один раз, а потом убрать в дальний угол шкафа, а это было расточительным и ненужным.

Я сказала Вину, что если он требует, чтобы я пошла с ним на мероприятие, которое меня не интересует, то должен позволить мне надеть всё, что я захочу. Ему потребовалось некоторое время, чтобы согласиться. И сделал он это только после того, как я пообещала не появляться в пижаме. У меня не было ничего, что могло бы сравниться с другими женщинами, присутствовавшими на торжестве, но я могла найти что-нибудь, что не слишком смутило бы Вина.

Кроме того, в растущем списке вещей, которые меня раздражали, были всё более частые случаи необъяснимых странностей в поместье Холлидей. Я была уверена, что Колетт заставляет своих сотрудников входить и выходить из крыла Вина, чтобы поиздеваться надо мной.

Пропали зарядное устройство для моего телефона, а также другие незначительные вещи, которые я оставляла валяться повсюду. Исчезла моя любимая футболка. Я не могла найти пару серёжек, которые носила регулярно, и пару кроссовок, оставленные у двери. Исчез фотоальбом из моего детства, который я брала с собой при каждом переезде. Однажды вечером я оставила бутылку вина на кухонном столе, а на следующее утро она была пуста. Обычно я бы обвинила Вина, но он был на работе, когда это случалось. Хуже всего было, когда моя расчёска исчезла, пока я была в душе, а я знала, что оставила её на стойке. Я не слышала, чтобы кто-то входил в ванную, и не почувствовала, как сработала моя внутренняя система оповещения. Было неприятно осознавать, что, пока я была обнажена и уязвима, кто-то находился рядом, не предупредив меня. А свист и жужжание, доносившиеся из-за стен, не прекращались. В некоторые дни звук был громче и отчётливее, чем в другие. Но он был всегда. Мне казалось, что за мной наблюдают, и я никогда не была по-настоящему одна. Живя в поместье за миллион долларов, я чувствовала себя в большей опасности, чем живя в дерьмовой квартире в захудалом районе города.

Неудивительно, что Уинни была уверена, что в доме водятся привидения.

Вся эта необъяснимая ситуация усилила напряжение между мной и Вином. Я хотела установить камеры слежения по всему дому, чтобы засечь того, кто издевается надо мной. В распоряжении Вина была целая команда охраны. Меня бесило, что он не воспринимал обстоятельства более серьёзно.

Вин продолжал настаивать на том, что его мать не стоит за этими аномалиями. И уверил меня, что разговаривал с ней и с персоналом поместья. Вин сказал им, что если кто-то попытается играть со мной, он немедленно уволит их. Колетт отнеслась к этому равнодушно, но люди, обеспечивающие работу дома, прекрасно понимали, кто оплачивает счета. Вин, казалось, обижался на то, что я постоянно ставила под сомнение его контроль, когда его не было дома.

Я включила бесконечное вмешательство Вина в мою новую работу в список вещей, которые регулярно приводили меня в ярость.

Как только я заключила союз с его сводным братом, отношения между нами стали не такими простыми. Поиграть с ним в дом пару недель было неплохо, пока я не освоилась. Однако я не собиралась позволять Вину забыть, что я сплю под его крышей против своей воли. Как бы ему ни было неприятно присутствие Алистера в моей жизни, это не шло ни в какое сравнение с тем, что я испытывала под мстительным взглядом его матери. Вполне логично, что если мне приходилось страдать, то и он должен.

К счастью, с Алистером Де Вером гораздо легче иметь дело, чем с Холлидеями. Он был значительно моложе Вина и гораздо менее заносчив. Он вырос в довольно обычной семье, принадлежащей к среднему классу. У него было двое любящих родителей и три младшие сестры, которые относились к нему так, словно он был супергероем. Только после смерти отца Вина, оставившего Алистеру огромную сумму денег и доступ к части акций «Холлидей инкорпорейтед», раскрылась тайна романа его матери с богатым человеком. Эта новость вызвала большие трения в браке его родителей. Отец, который его воспитывал, хотел, чтобы он отказался от наследства и держался подальше от всего, что связано с Холлидеями. Его мать считала, что Алистеру причитается всё, что ему завещано, поскольку его биологический отец за всю жизнь не оказал ему ни цента поддержки. Алистер рассказывал, что разрывался между ними, тем более после того, как стало известно о случившемся, его родители разошлись. К несчастью, младшая сестра Алистера тяжело заболела, когда его право по рождению стало достоянием прессы. Единственный способ, которым семья могла оплатить её круглосуточный медицинский уход и дорогостоящее лечение, это чтобы Алистер принял свою часть наследства.

Колетт, верная себе, долгие годы после смерти мужа держала парня связанным судебными тяжбами. Она не хотела, чтобы Алистер увидел хоть пенни из состояния Холлидеев.

Его сестра чуть не погибла, пока Колетт пыталась использовать закон как оружие. Алистер в то время был едва ли совершеннолетним, и такое ему было не по зубам.

Оскорблённая вдова не хотела ничего ему давать. Но у Вина всё ещё оставалась крошечная частичка сердца. Он предложил оплатить медицинские счета больной сестры, если Алистер согласится отказаться от своей доли в компании. Он мог бы побороться с Колетт за деньги, но Вин знал свою мать как свои пять пальцев. Как только вопрос о притязаниях на «Холлидей инкорпорейтед» был снят с рассмотрения, Колетт отступила. Всё это было очень тяжело. Неудивительно, что мой новый босс ненавидел Холлидеев так же сильно, как и я.

Сейчас у Алистера был собственный бизнес по дизайну интерьеров, и дела у него шли неплохо. Он без колебаний принял меня на работу, когда я наконец встретилась с ним. Я не была уверена, действительно ли Алистеру нужен личный помощник на неполный рабочий день или он просто хотел, чтобы я была в штатном расписании, чтобы раздражать Холлидеев. В любом случае, мне нравилось его отношение к делу, и я с удовольствием уезжала из Бухты несколько раз в неделю. Чем больше времени мы проводили вместе, тем больше я начинала воспринимать его как озорного младшего брата. Всё было идеально, если не считать того, что Вин бесконечно допытывался у меня обо всех аспектах моей работы и отношений со своим сводным братом.

Мужчина вздохнул, когда лимузин остановился перед одним из самых роскошных отелей города. По обеим сторонам дороги за ограждениями толпились папарацци. Полицейские в форме с опаской осматривали окрестности. Это больше походило на церемонию награждения, чем на благотворительный вечер.

Водитель подошёл, чтобы открыть дверь. Вин поймал меня за руку, когда я пыталась выйти из машины. Наши глаза встретились, и он бросил на меня взгляд, выражавший его сложные чувства.

– Я знаю, что ты злишься по многим причинам, но прошу тебя помочь мне выступить единым фронтом на этом вечере. Мы должны быть командой, Ченнинг.

– По-моему, каждый из нас играет в свою игру, Честер. – Я выскользнула из машины и застыла на тротуаре, щурясь от яркого света камер со вспышками.

Вин вышел из машины и встал рядом со мной. Я услышала, как кто-то выкрикнул его имя, и почувствовала, как мужчина напрягся. Взглянув на него краем глаза, заметила, что ему, похоже, очень не по себе от внимания, направленного на него. В конце концов Вин был бизнесменом, а не знаменитостью.

Он положил ладонь мне на спину и направил ко входу, слегка помахав другой рукой и улыбнувшись ожидающей прессе. Вин отказался отвечать на вопросы, которыми его забрасывали, в том числе о личности его спутницы. Вырез моего простого чёрного платья на спине был достаточно глубоким, чтобы тепло его руки касалось обнажённой кожи. Когда я задрожала, то списала это на прохладный вечерний воздух, а не на невольную реакцию на прикосновение Вина.

Я пыталась отгородиться от голосов, спрашивающих, кто я такая и как связана с Холлидеями. Достаточно было одного поиска в Google, чтобы выяснить, что моя сестра когда-то была замужем за Арчи Холлидеем и что семья винит её в его смерти. Этого было достаточно, чтобы заставить светских сплетников сходить с ума от восторга. Я остро осознавала, каково это, когда тебя оценивают в сопоставлении с Холлидеями и считают ничтожеством. Я бы никогда больше не оказалась в такой ситуации, если бы Вин не вынудил меня.

Мы прошли сквозь толпу журналистов и вошли в элегантный отель. Помещение было заполнено богатыми людьми, которые могли пожертвовать миллионы долларов на любое дело, стоящее на повестке дня. Все были одеты в роскошные дизайнерские наряды. Их драгоценности выглядели так, будто им место в музее, а разговоры могли заставить фондовый рынок подняться или обвалить его. Это было настолько близко к современному королевскому сборищу, насколько это вообще возможно.

Мне не следовало здесь находиться.

Мне казалось, что все смотрят, как я иду рядом с Вином, и перечисляют все мои недостатки. Я услышала, как кто-то спросил комично громким шёпотом: «Кто она?». И это вызвало волну недоброжелательных предположений в толпе.

Вин, должно быть, почувствовал моё беспокойство, потому скользнул рукой по моей спине, словно пытаясь успокоить испуганную лошадь.

– Мы не останемся надолго. Только до начала ужина. Сможем ускользнуть после того, как я произнесу свою обязательную речь.

Единственная причина, по которой Вин согласился выступить сегодня вечером, заключалась в том, что его компания была главным спонсором этого мероприятия. Его мать была хозяйкой вечера, а имя Вина значилось в приглашении. Люди приходили на подобные гала-вечера в надежде перекинуться с ним парой слов. Такие мероприятия были скорее для того, чтобы наладить связи и заключить сделки, чем для того, чтобы помочь общему делу.

Вин пожал сотню рук и представил меня целой веренице хорошо одетых людей, пока пытался пройти в бальном зале. Я сохраняла на лице пустое выражение и возвращала тот же уровень интереса людям, которым не было дела до того, кто я такая. Внутренний голос подсказывал мне, что нужно убедиться в том, что Уинни знает, как веселиться в подобной компании, потому что я не могла припомнить ни одного более неприятного сборища. А ведь я дважды разводилась и была вынуждена вступить в нежеланный брак.

Как только мы оказались в роскошном бальном зале, Вин предложил мне что-нибудь выпить. Он махнул рукой одному из серверов в белых перчатках и спросил, что я хочу. Прежде чем я успела ответить, тучный джентльмен, который вёл себя так, словно заслуживал безраздельного внимания Вина, втянул его в разговор, в котором не было места для меня. Я не была уверена, что смогу найти Дубай на карте, не говоря уже о том, чтобы знать о трудностях их рынка недвижимости. Видно было, что Вин не в восторге от того, что его втянули в дискуссию. Однако, пока увлечённый джентльмен занимал его, я ускользнула и самостоятельно нашла бар.

Было довольно легко проскользнуть сквозь толпу, как только я осталась одна. Никто не останавливал меня, чтобы поговорить о делах, и я не выглядела человеком, которого хозяева могли бы высоко ценить. Лицо Вина – и его богатство – слишком привлекали внимание. Наш брак не был грязным секретом, но мы и не афишировали его. Казалось, если мы ни словом не обмолвимся об этом, то нам не придётся столкнуться с тем, что мы сделали. Кто в наше время заключает брак по контракту? Хотя любопытствующие могли бы поинтересоваться, почему он привёл кого-то с собой на этот праздник, когда обычно приходил один или в сопровождении своей матери, никто напрямую не поинтересовался, как я связана с Вином. Было странное ощущение, что они не спрашивали, потому что боялись услышать ответ. Вин был закоренелым холостяком. Было общеизвестно, что он никогда не приводил пару на публичные мероприятия. Вин избегал связывать себя с кем-либо, чтобы избежать слухов. Я была аномалией в этом мире во многих отношениях.

Добравшись до бара, я заказала порцию виски, прихватила зубочистку с оливками, потому что сомневалась, что смогу переварить всё, что было в меню, и стала искать свободный угол, чтобы переждать скуку вечера.

На сцене в передней части зала стояло красивое пианино. Сногсшибательная молодая женщина пела песню на иностранном языке. Я не очень разбиралась в опере, но то, что она исполняла для богатой публики, звучало волшебно и изысканно. Я была немного очарована, продолжая наблюдать за ней, потягивая виски, который на вкус был мягче и легче, чем любой другой алкоголь.

– У тебя интересный наряд. Винтаж?

Вырвавшись из задумчивости, вызванной музыкой, я посмотрела на молодую женщину, стоявшую передо мной и задавшую этот язвительный вопрос. Она была, наверное, на десяток лет моложе меня, почти ровесница Алистера, выше и стройнее. Макияж был безупречен, как и колье с бриллиантами и жемчугом на её шее. Тёмные волосы, выглядели так, будто она могла сниматься в рекламе шампуня, а резкие черты лица делали её почти агрессивно привлекательной. Девушка выглядела как современная Одри Хепбёрн, но ей не хватало той грации, которая сделала бы её такой же запоминающейся.

Я опустила взгляд на своё простое шёлковое платье. Это была самая дорогая вещь в моём гардеробе, но, готова поспорить, оно не стоило столько же, сколько то, что было на этой молодой женщине, включая украшенную драгоценными камнями заколку, удерживающую её волосы во французской причёске. Я купила его после того, как мы с Роаном развелись. Пытаясь использовать терапию розничной торговли, я хотела почувствовать себя лучше. В итоге остались только сожаления и платье, которое я не могла себе позволить. Мне не нужно было модное маленькое чёрное платье, мне нужно было платить за квартиру и оплачивать свет. Я злилась на себя за безрассудное отношение к деньгам ещё больше, когда попыталась вернуть вещь, а мне сказали, что она была на распродаже, поэтому возврату не подлежит.

– Поскольку это платье у меня уже более шести лет, думаю, его можно назвать винтажным, – я едва сдержала смех, увидев, как девушка скривилась от моего безразличного тона.

– Кто дизайнер? Не узнаю его. Я работаю в сфере моды, поэтому знакома с коллекциями большинства домов. Даже пяти-шестилетней давности.

Я небрежно пожала плечами.

– Нет никакого дизайнера. Думаю, его сшили где-то на фабрике. Я купила его в универмаге. Уверена, что примерно в то же время были проданы сотни таких моделей. Когда я его покупала, этот фасон был очень популярен.

Ответ женщины, казалось, застрял у неё в горле, пока она шокировано уставилась на меня. Откашлявшись, женщина оглядела меня и нахмурилась.

– Как Вин Холлидей выпустил тебя из дома в платье из универмага, если ты его «плюс один»? Он пытается унизить тебя? Или донести мысль о рациональной моде? Я не понимаю.

Первый вопрос должен был быть подколом в мой адрес, но в её голосе звучало искреннее недоумение. Я усмехнулась и сделала ещё один глоток своего напитка.

– Может, я пытаюсь его смутить?

Брюнетка открыла рот, а затем закрыла его, словно не могла придумать, что сказать. Я тихо рассмеялся и повернулся, чтобы уйти от неё. Рука с безупречным маникюром схватила меня за локоть. Её ногти впились в мою кожу, заставив меня вздрогнуть.

– Ты ведь знаешь, что Колетт Холлидей хочет, чтобы Вин женился, верно? Она планирует собственноручно выбрать невестку. Я не знаю, кто ты для Вина и зачем он притащил тебя сюда сегодня. Но знаю, что тебе не место рядом с ним. Его мать никогда этого не допустит. Тебе следует понизить планку. Уверена, что есть много мужчин, которые не против быть с женщиной, которая носит обычную одежду на торжественном вечере. – Судя по её тону, в этом кругу нет ни одного мужчины, который был бы не против, чтобы его видели с такой простолюдинкой, как я. Она казалась особенно оскорблённой моим присутствием, что делало её идеальной кандидаткой на роль жены Вина в глазах Колетт.

Я попыталась уйти и от этой женщины, и от бессмысленного разговора, но вежливый голос прервал выяснение отношений и остановил меня.

– Неважно, дизайнерское платье или нет, всё, что волнует мужчин, это то, насколько легко его снять. И как оно выглядит на полу в его спальне. Если же его больше волнует лейбл на одежде, чем женщина, которая её носит, он не стоит и секунды её времени.

Я не заметила, что оперная певица закончила своё выступление и решила передохнуть, когда наткнулась на этот нелепый разговор. Её глаза были яркими и проницательными. Она выглядела такой же недовольной высокомерием брюнетки и её устаревшими взглядами, как и я.

Будь мы в другом месте, я бы дала пять этой женщине. Вместо этого я могла лишь улыбнуться ей и кивнуть в знак согласия с её прямолинейным заявлением.

Брюнетка в гневе удалилась после того, как певица решительно пресекла её классовую дискриминацию. Я предложила своей заступнице выпить, но она отказалась, так как ещё не закончила выступление на вечер. Можно было подумать, что певица захочет смешаться с остальной толпой, но она, казалось, была довольна тем, что спряталась в неприметном уголке. Я представилась и узнала, что её зовут Беверли Тейлор и что она аспирантка Джульярдского университета. Девушка учится, чтобы стать профессиональной оперной певицей в одном из крупных оперных театров за границей. Уровень её образования и утончённости был очевиден в каждом её слове.

– У тебя прекрасный голос. Ты очень талантлива.

Беверли действительно была поразительно впечатляющей молодой женщиной. Когда я была в её возрасте, в моей жизни царил полный бардак. Я не могла представить, что у меня есть такой чёткий план карьеры с единственной целью, как у Беверли. Она показалась мне очень впечатляющей и менее раздражающей, чем другие богатые гости вокруг. Беверли была прекрасна. Её дух светился в больших глазах, а сострадание и теплота были очевидны в том, как она пришла на помощь и держалась рядом со мной, когда вокруг кружили стервятники. Беверли была в отличной физической форме и явно следила за собой. Всё в ней говорило о молодости и самодисциплине. Она очень напоминала мне Саломею. Я сразу же отнесла её к категории «хороших людей». Певица показалась мне самым интересным человеком в комнате, и я была рада, что она не возражала против того, чтобы прятаться со мной в углу, пока я ждала возможности сбежать.

Это была одна из тех встреч, когда я почувствовала, что мгновенно обрела друга, чего никогда не могла себе представить в мире Вина.

Мы с удовольствием поболтали несколько минут. Я упомянула, что моя племянница интересуется множеством разных вещей, и спросила, нет ли у неё рекомендаций относительно уроков вокала в окрестностях Бухты. Я полагала, что со временем Уинни попробует себя в пении. И была приятно удивлена, когда Беверли сообщила мне, что её семья переехала в Бухту из Техаса после того, как она поступила в Джульярд. Беверли упомянула, что часто приезжает домой погостить на выходные. Мы обменялись номерами, и она сказала, что будет рада помочь Уинни, если её интересы перейдут к пению и выступлениям.

Знакомый надменный голос прервал наш разговор.

– Беверли, я не могу выразить тебе свою благодарность за то, что выкроила время в своём расписании и выступила перед нами сегодня вечером. Я как раз искала тебя и хочу познакомить тебя со своим сыном. Я обещала твоей матери, что сделаю это мероприятие достойным того времени, которое тебе пришлось отнять у школы. Прошу прощения за то, что не смогла договориться о личной встрече раньше. Вин невероятно занят, как ты, я уверена, знаешь.

Колетт появилась словно призрак. Её белоснежные волосы были уложены в безупречную причёску, а золотой наряд заставлял сверкать с ног до головы. У неё чертовски хорошо получалось выдавать себя за лжебожество. Женщина даже не потрудилась посмотреть в мою сторону. Обращалась со мной так, словно я была невидимкой, что меня вполне устраивало. Это избавляло меня от необходимости отвлекаться от автоматической хмурости, которая появилась у меня, как только я увидела её.

Моя новая подруга, похоже, не оценила холодного отношения Колетт к моей персоне.

– Я тоже очень занята. Сказала маме, что буду рада помочь, потому что это благотворительное мероприятие. Других мотивов у меня не было.

Беверли наклонилась ко мне ближе и прошептала:

– Мне всего двадцать три. Кто захочет встречаться, а тем более выходить замуж, за такого старого зануду, как Вин Холлидей?

Я чуть не подавилась глотком виски, который только что выпила, чтобы не сказать Колетт ничего колкого. Разница в возрасте между Вином и Беверли была достаточной, чтобы вызвать удивление, но разница в возрасте, несомненно, была обычной в этих кругах. Богатым мужчинам нравилось иметь под рукой молодую красивую женщину. Конечно, в глазах Колетт Беверли была лучшей парой для Вина. Любая из присутствующих здесь была бы такой.

Пожилая женщина хотела увести певицу, но по толпе прокатился новый гул, который не имел ничего общего с вопросами и презрением, вызванными моим появлением с Вином.

– Это не тот ли бастард Холлидей?

– Кто его пригласил?

– Он так похож на Вина.

– А Колетт знает, что он здесь?

– Неужели Холлидеи решили признать его законным наследником?

– Он такой красивый.

– Пресса, должно быть, следует за ним по пятам, раз Вин никогда с ними не разговаривает. Наверняка у него найдётся много компромата на Холлидеев.

Я повернула голову, заметив высокого темноволосого мужчину, который двигался сквозь толпу так, словно ему принадлежало это место. От Алистера исходила совершенно иная атмосфера, чем от Вина. Он был не менее пугающим, но не таким подавляющим. Вину бы это не понравилось, но Алистер считал его примером для подражания. Я не стала говорить молодому человеку, что Вин втайне завидовал его нормальному детству в любящей семье. В глубине души я догадывалась, что Вин променял бы все деньги, заработанные им для корпорации, на толику той любви, которую испытывал Алистер.

Колетт стиснула зубы и сманеврировала в направлении незваного гостя. Достойная женщина-матриарх никогда не стала бы проталкиваться сквозь толпу, как бульдозер. Даже если бы ей этого очень хотелось. Я поймала взгляд Алистера и слегка помахала ему рукой в приветствии. Мне нравилось его бесстрашие. Затем из ниоткуда появился Вин, схватил меня за руку своей, гораздо большей, и силой потянул к ближайшему выходу.

– Эй, Честер. Отпусти меня. Мне больно.

Я пыталась вырваться, пока Вин запихивал меня в ближайший туалет и перевешивал табличку «Закрыто на ремонт» с кабинки на вход. Я потёрла запястье и настороженно наблюдала за ним пока он закрыл дверь.

Мужчина резко развернулся и направился ко мне, как хищник. Я прижалась спиной к раковине и подняла руки к его груди, когда Вин прижал меня к краю мраморной столешницы. Случайная лужица воды просочилась на ткань моего платья, но не это заставило меня вздрогнуть.

Взгляд грозовых глаз Вина словно пронзил мою кожу и заставил все мои чувства обостриться. Было не по себе находиться в центре такого внимания.

– Ты попросила Алистера встретиться с тобой здесь? – Его тон был ледяным.

Я усмехнулась.

– Конечно нет. Во-первых, если ты помнишь, я не знала об этом мероприятии, пока ты не сообщили мне об этом в последнюю минуту. Во-вторых, зачем мне обрекать кого-то ещё на такой скучный и бесцельный вечер? Алистер никогда не упоминал о своём участии, и я не видела это в его расписании. А даже если бы и знала, Алистер имеет такое же право быть здесь, как и любой другой богатый сукин сын. Ты должен быть рад присутствию ещё одного толстосума, если эта сборище действительно направлено на помощь людям.

– Он мне не нравится, Харви, – практически прорычал Вин рядом с моим ухом.

– Я знаю. Но он нравится мне. Алистер не боится твоей матери, а мне нужен такой союзник, как он, если я собираюсь продержаться следующие два года. Я не могу рассчитывать на то, что ты прикроешь меня, когда дело дойдёт до неё. – То, как Вин решил проигнорировать странные события в поместье, было доказательством того, что его преданность была сомнительной.

Вин моргнул, и я заметила, что его ресницы несправедливо длинные и густые. Затем нахмурил брови, а голос стал ниже.

– Позволь мне внести ясность, Ченнинг. Мне. Он. Не. Нравится.

Я резко вдохнула и попыталась оттолкнуть его, чтобы отдышаться. Его широкая грудь была непоколебима, а от его большого тела исходило огромное количество тепла.

– А мне не нравится, что меня притащили на это мероприятие и обращаются со мной, как с животным в зоопарке. Я никогда не хотела иметь ничего общего с твоей жизнью, Честер. Ты сам навязал мне это, если ты забыл.