Текст книги "Черная месса"

Автор книги: Джерард О'Нил

Соавторы: Дик Лер
сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 31 страниц)

Несколько недель спустя положение Халлорана стало совсем уж шатким, на сей раз по его собственной вине. Не поделив что-то с наркодилером Джорджем Паппасом, Халлоран застрелил его в упор в китайском ресторане, куда они зашли поесть. Это случилось в четыре часа утра. Паппас сидел за столом напротив Халлорана. Убийство произошло на глазах у мафиози Джеки Салемме, младшего брата Фрэнка. Сцена напоминала эпизод из фильма «Крестный отец», когда Майкл Корлеоне, сделав выстрел, бросает на пол пистолет и стремительно выходит из ресторана, чтобы сесть в поджидавшую его машину, а затем скрыться на Сицилии – сын, далекий от криминального бизнеса отца, неожиданно становится героем, спасителем семьи. Что же до Халлорана, автомобиль доставил его не на Сицилию, а всего лишь домой в Куинси, где его ожидало незавидное будущее. Расправа в китайском квартале еще больше отдалила Халлорана от его подельников, решивших, что тот окончательно вышел из повиновения. Вдобавок убийство неизбежно влекло за собой неприятности с законом.

Халлоран залег на дно и месяц скрывался, но в ноябре 1981 года добровольно сдался властям. Его выпустили на поруки. Вконец опустившийся, измученный ломкой наркоман, обвиненный в предумышленном убийстве солдата мафии, по собственной вине сделался персоной нон грата в криминальном мире Бостона. Он умудрился восстановить против себя и коза ностра, и Балджера – ситуацию хуже придумать было нельзя. Халлоран мешал слишком многим. Однако Уайти задумал обратить его появление себе на пользу – подвернулась прекрасная возможность решить кое-какие проблемы.

Осенью 1981 года Коннолли представил в отчетах ФБР свидетельства информаторов Балджера и Флемми, усугубив и без того непростое положение Халлорана. Балджер заявил Коннолли, что мафия собирается «прострелить башку» Халлорану с целью убрать лжесвидетеля, обвинившего Салемме в убийстве. Два месяца спустя Флемми подкрепил показания Балджера, сообщив, что мафиози прячут Салемме, пока не «уберут» Халлорана. Свидетельство было частью задуманного Флемми сценария. Стиви предвидел, что у него могут возникнуть осложнения из-за давней истории 1968 года с бостонским букмекером Уильямом Беннеттом, и нанес упреждающий удар: передал якобы дошедший до него слух. Он уже убил Беннетта и выбросил его труп из автомобиля на полном ходу. Флемми воспользовался проверенным приемом – замел следы и направил следствие по ложному пути, свалив собственную вину на другого.

Халлоран придерживался своей стратегии. Оказавшись меж двух огней и чувствуя себя в ловушке, он решил, что настало время заключить сделку с органами правопорядка. Он обратился за помощью в ФБР, рассчитывая на смягчение наказания за убийство в китайском квартале в обмен на информацию о продажном бухгалтере – любителе вечеринок, промышленном магнате из Талсы и убийце из Южного Бостона.

Почти год спустя после памятной встречи в квартире Каллахана в Норт-Энде, когда впервые зашла речь об убийстве Уиллера, Халлоран начал давать показания ФБР. Он говорил не умолкая с 3 января по 19 февраля 1982 года. Его допрашивали на трех конспиративных квартирах, перевозя с места на место. Агенты тщетно добивались от него доказательств, которые тот не мог представить. Халлорана вынудили надеть микрофон, но это тоже ничего не дало: казалось, гангстеры всегда знали, когда он был поблизости. Федералы потребовали, чтобы свидетель прошел проверку на полиграфе, но Халлоран отказался. Ситуация сложилась патовая. Агенты верили, что Халлоран говорит правду, однако слова его нуждались в подтверждении, и здесь следствие зашло в тупик.

Халлоран угодил под пресс ФБР, приведенный в движение Балджером, когда агент Лео Бранник обратился к неизменно любезному Моррису с вопросом, не купился ли тот на россказни Халлорана. Моррис мгновенно понял, что история Халлорана таит смертельную угрозу «нечестивому союзу» бюро с Балджером. Правила ФБР запрещали конфиденциальное сотрудничество с источником, попавшим под следствие. Моррис поспешил подорвать доверие к Халлорану.

Пока Халлоран разливался соловьем перед федералами, переезжая из одного укрытия в другое, Моррис уведомил Коннолли, что Балджера обвиняют в организации убийства Уиллера. Моррис знал, что куратор предупредит Уайти об опасности, и понимал, к каким последствиям это может привести, однако позднее заявил, будто не верил в реальность угрозы, поскольку правдивость показаний Халлорана вызывала сомнения.

Ситуация осложнилась. Агентам, стоявшим на стороне Халлорана, требовалась санкция прокурора Джеремайи Т. О’Салливана, чтобы включить осведомителя из банды «Уинтер-Хилл» в программу защиты свидетелей. Подписанный обвинителем документ позволил бы начать процедуру. Но О’Салливан упорно не желал предоставить Халлорану возможность начать новую жизнь под другим именем. В ненадежном свидетеле он видел лишь досадную помеху. Прокурор занял жесткую позицию, заявив, что представленных доказательств для возбуждения дела недостаточно. Конечно, положение Халлорана оказалось шатким. Его слово, решительно ничем не подкрепленное, против слова Каллахана недорого стоило, вдобавок он отказался пройти допрос на детекторе лжи, а попытки добыть свидетельства других членов банды, нацепив на себя микрофон, не увенчались успехом.

Однако О’Салливану явно застило глаза дело братьев Анджуло, вытеснявшее все остальное как несущественное. «Входил ли он в круг защитников Балджера? – задал позднее риторический вопрос другой прокурор. – Нет, во всяком случае, умышленно. О’Салливан отказался поддержать бездоказательные обвинения в недавно совершенном убийстве. Добиться смягчения наказания, не имея подтверждения правдивости показаний свидетеля, – дело безнадежное. Не думаю, что он мог поступить иначе».

Тем не менее следователи, работавшие над делом Уиллера, сочли, что О’Салливан не принял во внимание опасность, которой подвергался свидетель, – Халлоран представил конфиденциальную информацию о тяжком преступлении. По словам Роберта Фицпатрика, занимавшего в то время пост заместителя руководителя бостонского отделения ФБР, некоторые агенты были убеждены, что Халлорану грозит смерть, если не включить его в программу защиты свидетелей.

Фицпатрик высказал свои опасения прокурору, но наткнулся на глухую стену. «О’Салливан не поверил Халлорану, – вспоминал позднее агент. – Он видел в Халлоране пустозвона, любителя пустить пыль в глаза, жалкого пьяницу, на которого не стоило тратить время. Я пришел к нему снова и сказал: “Мои парни просят взять его под защиту, ему грозит опасность”. А он ответил: “Мы уже говорили об этом, я выслушал ваше мнение и сообщу о своем решении”. Это означало “нет”».

Судьба Халлорана тревожила Фицпатрика все больше, и в мае 1982 года он решился напрямую обратиться к недавно назначенному федеральному прокурору, Уильяму Уэлду. «Я предупредил его: этого парня могут пристрелить. Агенты постоянно напоминают мне о нем. Мы должны что-то сделать». Годы спустя Уэлд подтвердил, что Фицпатрик приходил к нему. «Фици сказал: сами знаете, агенты вечно твердят, что тому или иному стукачу грозит опасность. Их могут убить за сотрудничество с властями. Но что до этого парня – не хотел бы я стоять с ним рядом». Однако Уэлд не вмешался и не дал указаний О’Салливану, который поначалу играл при нем роль наставника, помогая освоиться на высокой должности.

Расследование близилось к концу, когда Халлоран узнал, что Уайти Балджер – осведомитель ФБР. Брайана охватила паника. Он почувствовал, что ему некуда скрыться: опасность подстерегала повсюду, даже в офисе бюро. «Эта свора вела нечестную игру, – возмущенно заявила Морин Кейтон, кузина Халлорана. – Однажды они просто обронили: “Да, кстати, Балджер – наш информатор”. Забудьте об Уэйко[35]35
  Город на востоке штата Техас. В 1993 г. ранчо тоталитарной секты «Ветвь Давидова» вблизи Уэйко оказалось местом операции, проводимой силами ФБР и национальной гвардии США; в ходе продолжительной осады погибло свыше 80 человек, в том числе дети. Название города стало именем нарицательным, символом превышения власти.


[Закрыть]. Поглядите, что случилось с Брайаном Халлораном».

В итоге растерянный, перепуганный насмерть Халлоран оказался предоставлен самому себе. Ему предстояло выживать в одиночку, ходить крадучись и с оглядкой в ожидании рокового выстрела, пока два отдела ФБР ожесточенно спорили о его судьбе. Агенты, работавшие с Халлораном, неожиданно угодили на поле битвы: им пришлось сдерживать натиск Коннолли, который с презрением отмахнулся от скандальных разоблачений мелкого бандита и наркоторговца, назвав их своекорыстными измышлениями опустившегося забулдыги. Хотя у сторонников Халлорана имелись некоторые сомнения в том, какую именно роль играл их подопечный в преступлениях банды «Уинтер-Хилл», они твердо верили, что, наткнувшись на него, вытянули счастливый билет, а их истинная цель – Балджер. Бой разгорался стремительно. Два агента обвинили Коннолли в том, что тот рылся в их досье на Халлорана, и взбешенный Фицпатрик был вынужден хранить материалы дела в своем сейфе.

«На самом деле Коннолли никогда не отрицал, что заглядывал через плечо коллегам, собиравшим информацию о Балджере», – вспоминал впоследствии Фицпатрик. Куратор воинственно выпячивал челюсть, заявляя: «Или вы доверяете мне, как агенту, или нет. Речь идет о моем парне, и я должен знать, что его ждет».

По словам Фицпатрика, Коннолли допросил Балджера и Флемми по делу Уиллера. В нарушение стандартной процедуры он вызвал их одновременно. Таким образом, следователи лишились возможности сыграть на противоречиях в показаниях гангстеров друг против друга. Бесполезный протокол допроса отправился в архив.

К началу весны 1982 года жизнь Халлорана превратилась в нескончаемый кошмар. Он поминутно оглядывался и всматривался в зеркало заднего вида. Домой к жене и маленькому сыну он вернуться не мог из страха, что бандиты вышибут дверь и перебьют всю семью. О семье Халлорана заботились его отец и дядя. Они оплачивали жилье и еженедельно приносили продукты.

Брайан залег на дно. Так прошло некоторое время. Жену его забрали в больницу – она ждала второго ребенка, подошло время родов. По свидетельству родственников, Халлорану неожиданно позвонили и сообщили, что его хочет видеть сестра, жившая в прибрежном районе Южного Бостона. Один из друзей довез его до Саути, хотя Халлоран старался избегать этого места. Около шести часов вечера, когда Брайан с другом припарковали свой «датсун» напротив ресторана, рядом остановился автомобиль с Балджером и Флемми. Послышались крики, затем прозвучали два выстрела, за которыми последовала беспорядочная пальба. Раненый Халлоран, выбравшись из машины, упал на мостовую. Один из убийц подбежал и выстрелил в лежавшего еще несколько раз. Из тела мертвого Халлорана извлекли двенадцать пуль, выпущенных из двух разных стволов. Балджер и Флемми расправились с доносчиком. Как всегда, они действовали с беспощадной жестокостью. Завершающим аккордом кровавой истории стала встреча Стиви Флемми с Коннолли на следующий день после убийства. Агент написал в коротком рапорте, со слов осведомителя, что преступление, возможно, дело рук гангстеров из Чарльзтауна.

Некий детектив городской полиции, прибывший на место убийства, заявил, будто перед смертью Халлоран назвал имя стрелявшего – указал на Джимми Флинна, гангстера из Чарльзтауна. Согласно полицейскому досье, у Флинна имелся веский мотив – они с Халлораном постоянно враждовали, хотя оба входили в банду «Уинтер-Хилл». Неприязнь переросла в ненависть, когда Флинн узнал, что Халлоран донес на него, выложив все об участии дружка в ограблении банка. Флинн ударился в бега, его удалось схватить лишь спустя два года после убийства. В действительности он не стрелял в Халлорана и даже не был на месте преступления. Детективы заключили, что Флинна выбрали козлом отпущения, чтобы направить следствие по ложному пути. Балджер сам выполнил грязную работу, разделавшись со стукачом. Против обыкновения, он вышел из тени, чтобы собственноручно спустить курок.

Парадоксально, но после убийства Халлорана раздоры в офисе ФБР утихли. Лишь изредка сотрудники двух отделов зло посматривали друг на друга из разных концов просторного помещения. Они напоминали погрязшее в пороке семейство, скрывающее постыдное кровосмешение. Убили информатора – и агенты испытывали неловкость, живя с этим грузом.

Руководство бюро махнуло безнадежно рукой на Балджера. Глава бостонского отделения Ларри Сархатт, пытавшийся в 1980 году докопаться до правды в деле о гараже на Ланкастер-стрит, превратился в измотанного начальника, которому не терпелось выйти в отставку после двадцати лет службы.

Как быть с Балджером, преследовать или защищать? Неразрешимая дилемма – побочный результат стараний начальства сгладить служебный конфликт – повисла на бюро чугунной гирей, постоянно причиняя неудобство. Большинство руководителей не слишком доверяли Коннолли, но никто не хотел навлекать на себя бурю всеобщего недовольства, выступив против него. Возможно, Коннолли слишком тесно сошелся с осведомителем, но стоило ли раздувать из этого скандал? Подобные вещи случаются.

«Коннолли жил по своим законам. Считал, что ему все дозволено, – вспоминал позднее Фицпатрик. – В постоянно меняющейся системе он всегда держался на плаву. Один начальник сменялся другим, а Коннолли оставался на месте. Он знал, как угодить другим агентам. Его считали своим парнем, который с легкостью достанет билеты на любой матч или договорится в секретариате, чтобы вам дали выходной. Через Билли Балджера Коннолли мог помочь приятелю найти приличную работу после отставки – он никогда не делал из этого секрета. Но агентом он был никудышным. Даже рапорт толком не мог написать. В руководители Коннолли тоже не годился. Умел только языком болтать, нес всякую чушь без зазрения совести. В известной мере мы попустительствовали ему. Никто не решался присмотреться внимательнее к его художествам. Нам просто не хватало духу схлестнуться с этим парнем».

Моррис тоже чувствовал себя неуютно. История с Халлораном не шла у него из головы. Он нашел оправдание своему пассивному участию в жестокой расправе, однако его терзала тревога, ведь он понимал, кто стоит за случившимся. Моррис даже счел себя обязанным предостеречь гангстеров против убийства, когда в приватной беседе с Балджером и Флемми сообщил, что за одним из их букмекеров другие федеральные агенты установили слежку. «Держитесь подальше от того букмекера, – попросил он. – Довольно кровопролития».

У Морриса были все основания опасаться худшего. Он знал, кто виновен в смерти Уиллера и Халлорана. Вдобавок хорошо помнил, какая судьба постигла еще одного представителя криминального мира, который имел неосторожность задеть Балджера. Опытный медвежатник, мастер по взлому замков и сейфов, Артур Барретт по кличке Баки оказался между молотом и наковальней – Балджер и ФБР взяли его в клещи. В 1980-м Баки с пятью подельниками совершил дерзкое ограбление, похитив полтора миллиона долларов наличными из банковских ячеек. Вскоре после этого к нему явились Моррис и Коннолли по наводке Балджера. Они пришли с предложением весьма деликатного свойства. Вначале агенты передали дружеское «предупреждение», что Уайти ждет свою долю от выручки, а затем посулили медвежатнику защиту ФБР, если тот согласится стать осведомителем. Этот визит – возмутительный пример коррупции. Два заслуженных федеральных агента выступили в роли эмиссаров Уайти Балджера.

Барретт отказался сотрудничать с бюро, и хотя отдал Балджеру значительную часть добытых грабежом денег, чтобы уладить дело полюбовно, это не спасло его от расправы. В 1983 году Баки похитили, пытали, а затем отволокли в подвал одного из домов в Саути – больше живым его не видели.

Барретт стал очередной безымянной жертвой бандитской войны. Он просто исчез, и никто не хватился незадачливого грабителя-медвежатника, разве что жена и дети. Но воспоминания о трупе Брайана Халлорана, найденном на Северной авеню, не стерлись из памяти агентов бостонского отделения. Фицпатрик признался, что, оглядываясь назад, остро сознает свое поражение: «Я все еще думаю об этом и отгоняю прочь призраки прошлого».

Майкл Хафф, полицейский детектив из убойного отдела полиции города Талсы, первым оказавшийся рядом с трупом Уиллера в 1981 году, довольно быстро понял, что за убийством, возможно, стоят Джон Каллахан и компания «Мир джай-алай», а след ведет к банде «Уинтер-Хилл». Однако достоверную информацию из Бостона ему не удалось получить. Телефонные звонки оставались без ответа, назначаемые встречи отменялись или бесконечно переносились. В полиции штата Массачусетс Хаффу сказали, что в деле, скорее всего, замешаны гангстеры из «Уинтер-Хилл», но помощи от ФБР он добиться не смог – агенты не желали делиться информацией о членах банды. До смерти Халлорана Хафф даже не слышал имени Балджера.

Каллахан первым оказался в центре внимания Хаффа и группы полицейских штата Коннектикут, которые уже несколько лет присматривались к бухгалтеру, ведущему двойную жизнь: их подозрения вызвал грязный след, тянувшийся к представительству «Мир джай-алай» в Хартфорде. Они начали изучать финансовую деятельность Каллахана и отчетность компании, ища доказательства злоупотреблений, чтобы заставить бухгалтера заговорить об убийстве Уиллера. Детективы даже съездили в Швейцарию – проверили счета Каллахана и навели справки о его пребывании в этой стране. Видя, как следователи двух штатов копаются в его бумагах, Каллахан с ужасом понял, что отныне он последний живой свидетель, который мог бы обвинить Балджера в убийстве.

Главный зачинщик аферы с «Мир джай-алай» оказался под прицелом. Однако в Бостоне следствие, как обычно, застопорилось. Когда в конце 1981 года полиция впервые заинтересовалась Каллаханом, Хафф начал сотрудничать с отделением ФБР в Талсе. Местные агенты обратились к своим бостонским коллегам за информацией о гангстерах из «Уинтер-Хилл» – сообщниках подозреваемого. И разумеется, делом этим занялся не кто иной, как Моррис. В ответ на запрос из Талсы он отправил Коннолли допросить Каллахана. Позднее, защищая себя, Моррис утверждал, что «вполне логично» было поручить Коннолли выяснить у Каллахана, не замешаны ли гангстеры в убийстве бизнесмена из Оклахомы. Как и следовало ожидать, Коннолли написал в своем рапорте, что Каллахан никоим образом не связан с «Уинтер-Хилл», а Балджер не имеет ни малейшего отношения к смерти Уиллера. Повторилась привычная схема: Коннолли в очередной раз заявил, будто Уайти ни в чем не замешан, и услужливый Моррис поспешил закрыть дело.

Быстрота, с которой бостонские агенты провернули эту операцию, смутила Хаффа. Он допускал, что убедительных доказательств причастности «Уинтер-Хилл» к убийству может и не быть, но закрыть дело… Его возмутило, что смерть Уиллера оставила бостонцев равнодушными. У себя в городе бизнесмен считался «чертовски крупной шишкой». Он обеспечивал работой сотни жителей и щедро жертвовал на благотворительность. Что-то здесь не так, решил Хафф. Известный промышленный магнат убит среди бела дня, отчего же никто не хочет говорить об этом? Его семья вправе требовать ответа на свои вопросы.

Хаффу и его коллегам из Коннектикута не оставалось ничего другого, как продолжать расследование, недоумевая по поводу происходящего в бостонском отделении бюро. Они сосредоточили внимание на представительстве «Мир джай-алай» в Майами, рассчитывая собрать изобличающую информацию о Каллахане. В начале июля 1982 года Хафф и другие детективы решили, что в их распоряжении достаточно доказательств, чтобы отправить бухгалтера в тюрьму по обвинению в финансовых нарушениях уже к концу месяца. Первого августа они прибыли во Флориду, но Джонни Марторано, один из старых дружков-собутыльников Каллахана, их опередил. Когда самолет с Хаффом и полицейскими из Коннектикута приземлился в аэропорту Майами, труп Джона Каллахана уже лежал в багажнике взятого напрокат «кадиллака» в гараже того же аэропорта. Любитель острых ощущений, водивший компанию с гангстерами, умер как один из них, не дожив до сорока шести лет.

Он стал третьим мертвецом, найденным в машине с пулей в голове. Эта страшная участь ожидала всякого, кто переходил дорогу Уайти Балджеру.

Каллахан считался ключевой фигурой в деле об убийстве Уиллера, он мог вывести на след «Уинтер-Хилл». Но каждый раз, попадая в Бостон, Хафф, уроженец Среднего Запада, человек прямой и открытый, с досадой замечал, что местные агенты ФБР смотрят на него свысока. Они скупо улыбались, снисходительно похлопывали по плечу и указывали на дверь. Хафф почувствовал, что его доводы принимают всерьез, лишь когда начал работать с детективами из Коннектикута и Флориды. Полицейские разделяли его смутные подозрения, что в Бостоне дело нечисто, но, по правде говоря, понятия не имели, кого в этом винить.

В ФБР Коннолли жестко держал оборону против всех желавших разузнать что-то о Халлоране. После долгой волокиты он с опозданием на два года помог провести допрос Балджера и Флемми по делу об убийстве Уиллера. В отчете ФБР об этой беседе есть протокол речи Балджера. Уайти объявил агентам, что согласился дать показания с единственной целью – отмести все беспочвенные обвинения. Он ораторствовал словно его брат Билли, выступавший перед журналистами с трибуны парламента. Балджер навязал федералам свои правила. Отказался проходить проверку на полиграфе и заявил, что не позволит себя фотографировать без предписания суда. Тем дело и кончилось.